Мишин самоцвет

Илька! Щёки шоколадом измазаны, нос шелушится, а сам довольный.

— Миха, и ты тут? А чего это в вашем доме вчера какие-то чужие ходили?

— А мы переехали. В Новом городе теперь живём, — похвастался Миша.

Илька озаботился.

— Ух ты! И кино теперь рядом!

— Через два дома.

— Ух ты!

Илька пристально оглядел Мишу, словно не видал никогда.

— Продай значок. Миха!

— Как это «продай»? — не понял Миша.

— Да не бойся ты, деньги у меня есть, не все ещё проел. Вчера Ваське Спирину тальяшку загнал. Ту самую, помнишь?

Миша кивнул, хотя совсем не понял, о чём идёт речь.

А Илька уже с новым предложением:

— Миха. а в «ответ» сыграем?

— Как — в «ответ»?

— Как. как? Обыкновенно! Если я, к примеру, что у тебя сохватаю, ты три раза на одной ножке обкрутись и кричи: «С ответом». Если я за это время убежать не успею, я тебе, чего взял, отдаю и еще. чего запросишь, впридачу. Понял?

— Понял, — сказал Миша. — Давай.

Илька протянул свою цепкую смуглую руку, и Мишин значок с изображением собаки оказался у него в кулаке.

— Теперь крутись!

Жёлтый с красным новенький пол гастронома закрутился вокруг пятки.

Раз! Два! Три!

Миша поднял голову и крикнул изо всех сил:

— С ответом!

— По копейке в лето, да и то не в это! — донесся от дверей Илькин голос.

Какую-то секунду Миша даже видел Ильку и шагнул было к нему, но чуть не упал — так кружилась голова. А когда наконец утихло головокружение. Ильки и след простыл.

Вот тебе и не маленький.

Ну, значок — ерунда. Не так уж Миша им и дорожил. Но ведь какая была возможность Илькин хрусталик себе в коллекцию переманить. Бегает Илька хуже. Это Миша и раньше знал. Знал-то знал. Хуже-то хуже. Тьфу!

Миша с досадой посмотрел на свои длинные ноги, засунул руки в карманы и побрел к кассе.

Вечером Миша спросил у мамы:

— Мам, а что значит «загнал тальяшку»?

Мама подозрительно посмотрела на Мишу.

— Уж геологи-то так во всяком случае не говорят!

— Да я, мам, правда совсем не знаю, что это значит.

Мама ещё раз взглянула в Мишины глаза и произнесла сердитым голосом:

— Это на испорченном языке означает: продал горный хрусталь. Понял? Иди спать!

Во сне Миша снова увидел прилавок гастронома. Только вместо продавца за весами стоял Илька и продавал хрусталик. Потом рядом с Мишей оказался фельдшер Суставов и грустно сказал ему:

«Да разве можно продавать горный хрусталь? Дарить его надо! На память дарить!»

А потом вдруг предложил:

«Давай Ильку загоним!»

Миша весело закивал головой. Фельдшер Суставов быстро протянул руку, схватил Ильку и засунул в сумку к подошедшей женщине.

«Извините, — очень вежливо сказала женщина, — я не спросила вас. почём вы мне продали Ильку?»

«По копейке в лето, да и то не в это». — строго сказал фельдшер Суставов.

Конец марочной эпидемии

На улице Красных партизан посажены тополя. Улица прямая. и тополя стоят ровненько, словно это не деревья, а палочки из школьных прописей. От газетного киоска на углу хорошо смотреть на тополиный строй: шаг вправо — и все деревья сомкнулись, слились в одно. Шаг влево — снова рассыпались.

В другое время и можно было бы полюбоваться их четким равнением, но только не сейчас. Сейчас никто по улице просто так не гуляет. Все спешат домой. Уже четвертый день дождь лупит по тяжёлым листьям тополей. Мелкими брызгами разлетается вода под резиной автомобильных покрышек. Промчится машина, перечеркнёт асфальт двумя светлыми полосами. а через минуту опять всё сливается. Весь город точно поскользнулся на мокром асфальте да так и остался лежать крышами вниз. Осень.

Крупные капли наперегонки ползут вниз по окну. Миша дышит на стекло и по запотевшему месту пальцем пишет букву «М». Её сегодня проходили в школе.

— Ты переоделся? — спрашивает бабушка. Тогда мой руки и садись.

Только уселся за стал — звонок в дверь. Похлёбкин. Усы молочные на верхней губе. Глаза довольные, добрые.

Миша быстро протыкает сардельку вилкой.

— Я сейчас.

— Не торопись, не торопись. — Это говорит, конечно, бабушка.

Похлёбкин за её спиной делает Мише какие-то знаки. Миша улыбается в ответ.

— Понял. Марки клеить. Иду, иду!

Вся школа коллекционирует марки.

И оба Миши тоже собирают свою коллекцию. Сначала порознь марки покупали. Но в хорошую минуту решили это делать сообща. В такие минуты кажется людям, что дружба их вечна и нерушима. Вот в знак нерушимости своей дружбы и ссыпали друзья свои марки в одну общую груду. И сделалось обоим так хорошо и радостно, что захотелось им, чтобы эго было всегда.

Миша сбегал за своим новым альбомом для рисования. Похлёбкин разогрел столярный клей, достал кисточку, и через час все марки оказались намертво приклеены к толстым страницам. Мальчики были в восторге от своей работы: красиво и добротно выглядел теперь альбом. И, уж что верно, то верно, общая коллекция начала расти вдвое быстрей.

Нет, не разлюбил Миша геологию. Только застой здесь какой-то получился. Новых камней не прибавляется, да и неоткуда: не с Мишкой же Похлёбкиным меняться… Вот и лежит коллекция у дальней стенки бельевого шкафа, тысячу раз переложенная, тысячу раз пересмотренная. Так уж получилось, что камни — это до весны, камни — это пока не главное.

Вот и сейчас оба Миши, едва перекусив, идут трудиться. Предстоит расклеить большую спортивную серию. Из похлёбкинской кухни разит столярным клеем. Некоторое время коллекционеры трудятся молча. Полторы странички густо обклеены марками. Пора и отдохнуть. Похлёбкин потягивается.

— Мишка, а ранец всё-таки лучше, руки свободные. Если в мороз, например, сунул руки в карманы и идёшь себе…

Что лучше: ранец или портфель — это спор давнишний.

Мишу Крюкова и Мишу Похлёбкина записали в один класс — первый «Д> и посадили на одну парту. Всё у них теперь одинаковое: и форма, и тетради, и учебники. Одно различие всё-таки есть: Эмилия Ивановна купила своему сыну ранец. А у Миши — портфель. Миша не сдается и защищает свой портфель. Спор идет с первого дня занятий, жаркий и не всегда справедливый…

— Мишка!

— Что?

— Я вот что думаю: зря ты в школу пошёл.

— Почему?

— Тебе с твоим портфелем прямо директором надо идти.

— А тебе — в зоопарк, к верблюдам одногорбым! От портфеля мускулы развиваются, понял? Боксёры нарочно камни в чемодан кладут и по городу с собой носят.

Похлёбкин трогает Мишину руку и отскакивает в притворном испуге:

— Ой. переразвил!

Дразниться? Ну. это слишком! У Миши тоже терпение может кончиться!

— А вот я сейчас как дам по башке!

Глаза Похлёбкина становятся щёлочками. Он медленно подходит к. Мише вплотную.

— Ну давай, я жду.

Миша тоже поднялся. Силы примерно равные, поэтому бывшие друзья долго смотрят друг на друга, сжимая кулаки. Ненависть сжигает их. но никто не решается ударить первым. Наконец. Похлёбкин говорит почему-то:

— Вот то-то. Зло берёт — кишки дерёт! — и. оттопырив нижнюю губу, отворачивается от Миши.

И тут взгляды обоих мальчиков останавливаются на марочной коллекции: общее дело вот на чём можно сорвать свой гнев!

Ничего общего! Полный раздел! Даёшь ножницы!

Стригли вместе со страницей. «Молча. Сосредоточенно. Каждый хорошо помнил свои марки. Через полчаса с альбомом было покончено Он валялся на полу Из толстых красивых корочек выглядывали уродливые обрезки. «Заядлые враги» играли на тахте в солдатики.

А наутро из Ленинграда вернулся папа Похлёбкин. Он двумя пальцами взял остатки альбома и выбросил на помойку. Потом Аркадий Петрович взялся обеими руками за голову, постоял так, раздумывая, наконец решительно выпрямился, махнул рукой и сам себе ответил:

— А ничего! Уговорим!

Обоим Мишам он велел привести в порядок коллекции минералов.

На марки больше никто не хотел смотреть.

Испытательный срок　

Ты что. Аркадий, смеешься? У нас не детский сад! Сюда профессора приходят лекции читать. С академиком переписка. А ты первоклассников тянешь. Нет, нет и нет!　

Руководительница кружка юных геологов даже локти на стол выставила, точно забором отгородилась　

Мише домой захотелось. Похлёбкин-младший голову опустил и ноготь ключом ковыряет.　

Один Аркадий Петрович весёлый. У него, как бороду сбрил, улыбка еще больше сделалась.　

— Они же законченные геологи. Лида! Что там твои профессора!　

— Ах. геологи! Ну и бери их на здоровье в свои экспедиции! А мы здесь тоже делом занимаемся. Ну, скажи, куда мы их во время летних походов денем?　

— Лидочка, походы беру на себя. Ты ещё не знаешь, какое я из Ленинграда назначение привез! Сама будешь на одной ножке прыгать.

Неужели эта на одной ножке может? Нет, не выйдет у неё!

Миша отвёл глаза, а бывшая однокурсница папы Похлёбкина снова говорила:

— Ты же знаешь, к нам народ идет уже опытный. Коллекции у многих какие — ого!