ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА

– Верю. Что ж, в общем, боевики все подготовили, чтобы разобраться с "фениями" – а тут еще и мы начали палить во все стороны, Фрисби отвлекся и задача решилась куда проще. Причем по следам конвоя Фрисби шло небольшое усиление, с которым боевики могли при надобности установить связь, небось у них и скрамблер [95] имелся в хозяйстве... вместе вся эта компания, когда бой закончился, колонну и привела, а дальше и минитмены вмешались.

– Теперь поняли всю тонкость положения? Ладно минитмены, Блайт прибыл уже к шапочному разбору, а вот ваша эскапада наделала слишком много шума. И даже будь ребята Мастерсона сотрудниками нашей Патрульной службы...

– Мастерсон – это командир тех боевиков?

– Да. Причем "Железнобокие", так зовется их компания, к Патрульным силам и Ордену никакого отношения не имеют, – с нажимом сообщает Мерсье, а я понимающе киваю, конечно же не имеют, хоть идекарту у этих кирасиров [96] проверяй. – Однако даже будь там вместо них рядовые патрульные, замолчать ситуацию не удалось бы. Ясно?

– Куда уж яснее. Главная сложность теперь – уберечь источник, так?

– Скорее не уберечь, а дать уйти. Очень уж глубоко человек внедрился, излишек внимания ему вреден.

Массаракш. Голову в заклад ставить не буду, но интуиция, память и логика хором подсказывают, что не "ему", а "ей". Многоходовка такая с "ловлей на живца" вполне подошла бы по стилю экс-полковнице штази фрау Бригитте Ширмер, однако ее вотчина – Порто-Франко и окрестные куски Евросоюза, максимум – орденские Базы неподалеку. В сердце Техаса она бы не полезла, слишком далеко, разве что проконсультировать могла. Но это не наш случай, наш человек не издалека работает, а с позиции, близкой к верхушке "пяти семейств". Однако знаю я еще одну персону, умеющую разыгрывать подобные многоходовки с личным в них участием... ну как – знаю, два раза видел и потом обменялись тремя словами. "Знаю" я только имя, под которым она несколько лет назад прибыла в Новую Землю, но имя это сия личность полгода как сменила, ибо за ней охотилась вся верхушка теневого бизнеса Новой Одессы и как минимум часть европейских и московских представителей той же породы... Есть за что, массаракш. И изрядный кусок последней ее многоходовки я тогда и разматывал совместно с одесской прокуратурой и тамошним орденским представительством, почему и говорю, что "знаю". Вардуш Бзезян, так было прописано в ее тогдашней идекарте... а какую личину она носит теперь, в прямом и переносном смысле, понятия не имею.

Мерсье, однако, прав, источник надо уберечь; и если я не ошибаюсь с идентификацией "источника" и личности, разработавшей весь этот план – мне очень даже стоит поработать в ее интересах. Вернуть должок.

Нет, не подаренный "на память" пистолет конструкции герра Алексиуса Вильхельма Зейдля, "маузер" – обычный карманничек класса "самооборонный", с некоторой историей и не сильно более того. А вот то, что по милости бывшей хозяйки этого пистолета я тогда рыбкой нырял в кювет, спасаясь от кинжального расстрела из броневика, так неоплаченным моментом и осталось. И сейчас открывается вариант, как бы устроить ей нечто похожее, чтобы выжила, но отпечаталось бы оно на ней по полной программе. С обкаткой броней покуда обождем, да и правду сказать, паровой каток синдиката "пяти семейств" будет покруче любого танка...

И вот этого я лейтенанту Мерсье сообщать не стану. Если он и знает, кто работает упомянутым источником, то вряд ли в курсе как былых подвигов этого источника, так и моего участия в новоодесских событиях.

Ладно, ближе к делу. Шума вокруг нашей колонны и "лжеконвоя Фрисби" не скрыть – слишком много свидетелей, причем посторонних, которые молчать не будут. А значит, надо не скрывать, а наоборот, шуметь поактивнее. "Где умный человек прячет лист? В лесу. Но что делать, если леса нет? Тогда он сажает лес" [97], – патера Брауна в таком вопросе стоит послушать, как и во многих других... Задача ведь у нас – дать уйти источнику, то есть потянуть время в смысле заставить босса синдиката подольше чесать репу "какого дьявола тут происходит", а для такого отвлечения внимания шум вполне подойдет, лишь бы шумело в разных направлениях.

Суверенная территория Техас, г. Аламо. Воскресенье, 18/03/22 09:06

Сборище вокруг конторы шерифа знатное. Мастерсон со своим десятком боевиков – уж не знаю, "зеленые береты", морпехи или другая структура у них за плечами, но погоны тут читаются невооруженным взглядом, как и у вояк Русской Армии, народ служил и под пулями бывал. Девятнадцать пассажиров из "конвоя Фрисби", к которым присоединилось четверо случайных попутчиков, севших на хвост Мастерсону, вернее, его "усилению", которое, как и люди Фрисби, прикидывалось до поры до времени обычным маленьким конвоем. Полдюжины местных минитменов, включая их вчерашнего начальника, Блайта. Первый лейтенант Мерсье в сопровождении фигуристой девицы с недовольной физией и капральским шевроном на рукаве.

А еще некоторое количество обычных любопытствующих жителей Аламо. Пешком и на колесах. Кстати, Ингольв тоже тут пристроился, наблюдает за халявным шоу. В общем, полноценная толпа, обеспечила бы хорошую пробку, будь здесь и сейчас заметный автотрафик.

Шериф Мерфи не заставляет себя ждать и на крыльце появляется, я специально проверяю по часам, в шесть минут десятого. Но вот начать заготовленную речь ему не дают.

Из скромного фордовского фургончика – кажется, тот же темно-синий "эконолин", что вчера подвозил Нила – выбирается невысокий полноватый дядька в неожиданном для ранних часов выходного дня прикиде, а именно – белоснежная рубашка, серые брюки и легкие плетеные туфли. Блестя обширной лысиной, он шагает сквозь толпу, и люди раздвигаются перед ним. Однако.

Мерфи молча передает подошедшему полицейский мегафон, но тот говорит без него. Хорошо поставленным ораторским голосом.

– Билл, друг мой, это собрание конечно же необходимо, однако вы выбрали не то время и место. Следовало бы пригласить наших достойных братьев и сестер ко мне, там было бы удобнее. Господу нашему все равно, Он вездесущ и услышит нас повсюду, а вот люди – люди лучше чувствуют свою сопричастность общему делу не на улице, но под кровлей рукотворного храма.

Преподобный Квимби, без вариантов. Будучи не просто мэром Аламо, но духовным лидером общины "не для галочки", он, разумеется, столь шумный эпизод без личного своего присмотра оставить не может. Рядом с богатырем Мерфи пастор должен бы смотреться маленьким и незаметным... однако же нет, выглядят оба равными. Шериф, в свою очередь, не намерен спорить, кто в этой луже главный крокодил, и просто ответствует:

– Оно может и так, преподобный, но не заставлять же людей бегать через весь город. Думаю, если подобающую моменту проповедь скажут с этого крыльца, а не с церковной кафедры, никто не обидится. Не вижу особого вреда и в том, чтобы сперва прозвучало пастырское слово, а потом к нему добавились мои пояснения.

Для профессионала-проповедника, а Квимби обязан принадлежать к этой весьма популярной в американских краях страте, закатить речь минут на сорок по любому поводу и даже без оного, "кратко и прочувствованно" – пара пустяков. И действительно, преподобный мэр без долгих раздумий сплетает словесное кружево, обильно усеивая оное библейскими аллюзиями. Цитаты так вот сходу не определю, ибо Библию знаю только в русском синоидальном переводе, в того же "Короля Джеймса" [98] пару раз заглядывал, но наизусть, разумеется, не; однако знакомые имена попадаются и в речи пастора. А уж общий тон до тошноты знаком всякому, кого при переключении зомбоящика заносило на евангельский канал...

Слушать подробно даже не пытаюсь. Не приемлет душа нехристя всей этой прекраснодушной риторики, вот фильтры автоматически и блокируют поток звуков, проводя по ведомству "белого шума". Ничего не имею против Квимби лично, те же Овертоны его очень уважали. Но – не мое. Бегает человек по крыльцу туда-сюда, экспрессивно размахивает руками. Работает положенное ему по званию шоу. Хорошо работает, наверное. Не могу оценить. Не могу, ибо не хочу, массаракш.

В происходящее я снова включаюсь, когда преподобный, воздев руки горе, запевает "Аллилуйя!", и ему отвечает нестройный хор покоренной пасторским красноречием толпы. Все ли, кроме меня, покорены – без понятия, и рассматривать не собираюсь. Закончили, и ладно. Духовно возвысились, слились в дружном порыве и все такое прочее.

Квимби, что-то проговорив наподобие "а теперь давайте послушаем начальника транспортного цеха", покидает крыльцо и "сливается с толпой", мол, пастырь сказал что должно, а дальше дело нашего уважаемого шерифа.

Мерфи опирается тяжелыми кулаками на перила.

– Начну с сообщения. Мой помощник несколько сгустил краски, приглашая вас в качестве свидетелей; дело, о котором вы могли бы свидетельствовать, уже, собственно говоря, закрыто, его итог я сейчас и оглашу.

Три дня назад, в четверг, охранная группа по имени "Фении Фрисби" взялась провести небольшую колонну из Нью-Рино в Корпус-Кристи и оказалась на поверку фальшивым конвоем. Благодаря собственной бдительности пассажиры конвойного автобуса успели это обнаружить и вырваться из засады. Часть "фениев" начала их преследовать и банда разделилась – и другая охранная группа, "Железнобокие", успела принять сигнал бедствия и пришла на помощь остальной части пленников. "Фениев" взять живьем для показательного процесса не удалось, однако люди и их имущество были спасены, лишь пятеро погибли в перестрелке и от ран, так что остаток конвоя благополучно добрался до Аламо. Подтвердить ситуацию может группа наших минитменов, они прибыли на место засады лишь полдня спустя, но следы там замести никто не успел.

Так-так. Обстоятельства, как именно "железнобокие" пришли на помощь, шериф все-таки опустил. Ладно, посмотрим, что там дальше, у нас по плану был большой шум, и Мерсье клятвенно заверял, что и пастор, и шериф свои роли в этом плане отыграют, им же в плюс.

– В связи с чем, – продолжает Мерфи, – от имени округа Аламо и меня персонально объявляю команде "Железнобокие" и их начальникам, Гарту Мастерсону и Марку Шони – ура!

Одобрительный свист и "бурные аплодисменты, переходящие в овацию". Силами не слишком обильной толпы. Лады, присоединяюсь, мне нетрудно.

– Также должен отметить двух пассажиров автобуса, а именно, Нила Мак-Лина и Боба Овертона – молодежь, вы здесь?

– Да!

– Тут! – нестройно отвечают оба.

– Два наших юных гостя акробатическим трюком сумели нейтрализовать водителя автобуса, а потом собственно и управляли им во время отступления. Случись это в американской армии Старого Света, где некогда имел честь служить и я, и кое-кто из здесь присутствующих – за подобное могли бы дать "Бронзовую звезду". Суверенная территория Техас пока таких медалей не завела, однако это не повод оставлять хороших парней без награды. Властью, вверенной мне жителями округа Аламо, постановляю: наградить обоих оружием – трофейными автоматами, взятыми с "фениев"! Берите и владейте, молодежь, на добрую память, будет чем похвалиться перед девчонками, а когда-нибудь потом – и перед сыновьями!..

Из-за спины богатыря Мерфи выскальзывает замшерифа Чак Мортон, держа два камуфлированных "калаша", один со штурмовой рукояткой на цевье, второй с выдвижным Г-образным прикладом – не как на "эм-четыре", какая-то другая система. Нил и Боб, сияя от гордости, взлетают на крыльцо. Обмениваются взглядами в смысле "кому что", Нил подбрасывает монетку, Боб тянется за "Г-образным" автоматом – однако Мортон отступает, не отдавая ребятам законного огнестрела:

– Шериф, я могу ошибиться, но разве нашим героям-акробатам уже исполнилось восемнадцать? Награда, конечно, их по праву, а вот носить ее пока нельзя...

– Не люди для закона, но закон для людей, – раздается из толпы звучный голос преподобного Квимби. – Если человек поступками своими доказал, что он уже не ребенок, но зрелый муж – какая разница, что там вписано в Ай-Ди и приходскую книгу? Нил Локлин Мак-Лин, желаешь ли ты принять на себя обязанности полного гражданина суверенной территории Техас?

Парень, моргнув, краснеет – и отвечает:

– Да!

При этом "дает петуха", но смешным не выглядит.

– В таком случае, – объявляет пастор, – властью, вверенной мне народом Аламо, объявляю тебя совершеннолетним, и теперь на наших улицах ты имеешь право носить любое оружие, какое дозволено всякому взрослому, и применять его так, как подскажут тебе Всемилостивейший наш Господь и твое собственное чувство ответственности. Зайдешь завтра утречком в мэрию, я тебе выпишу документ, чтобы в Вако не придирались.

Затем тот же вопрос задается Овертону-младшему, и на него следует тот же самый ответ. Кажется, у Китти Овертон глаза на мокром месте.

Иных возражений у Чака Мортона не находится, и парни тут же пристраивают "наградные" автоматы в парадное положение поперек груди. Правильно. Новый этап "бурных аплодисментов", в которых купаются оба.

Когда награжденные спускаются обратно в толпу, шериф продолжает проливаться златым дождем.

– Теперь к вопросу остального имущества "фениев". Трофеи с бандитов, а именно, их оружие, багаж, транспорт и прочее движимое имущество, по праву принадлежат победителям, вот только победителей у нас несколько. Чтобы упростить имущественные споры, все трофеи выкупает округ Аламо, звонкую монету делить проще. Возражений нет?

В принципе у "железнобоких" могло возникнуть на сей счет другое мнение, все-таки основную часть трофеев они могли счесть своими законными еще до встречи с минитменами, а жаба – зверь такой, трудноудушаемый. Но Мерсье, очевидно, перед собранием успел шепнуть Мастерсону пару слов, а может, тот и сам сообразил; во всяком случае, шерифу никто не возражает.

– Общая сумма, согласно совместной оценке наших экспертов, составляет шестьдесят три тысячи экю...

– От имени Патрульной службы Ордена добавляю по тысяче экю за каждого из бандитов Фрисби, – включается в раздачу слонов лейтенант Мерсье. – Итого семьдесят пять.

– Пусть так, – кивает шериф. – Джейд, давайте поднимайтесь сюда, будете отвечать за весь ваш автобус. И вы, Мастерсон, прошу. Распределите сами, кто сколько заслужил.

Мастерсон отзывается из толпы.

– Вместо меня пусть Марк идет, он с цифирью лучше разбирается.

– Не возражаю.

Рядом с Мерфи встают Джейд Овертон и Марк Шони – высокий, чернявый и длинноносый. Список "участников события" у шерифа, разумеется, загодя подготовлен; спорят Шони и Овертон тихо и недолго, Мерфи готов в любой момент вмешаться арбитром, но даже и этого не нужно.

– Сделано, Билл, – информирует Овертон.

– Ну так зачитывайте.

– Двадцать процентов в пользу округа Аламо на богоугодные дела. – Хм, солидно, массаракш, вдвое против церковной десятины... ну да ладно, Овертоны как аборигены местные порядки лучше знают, не буду встревать. – Сорок процентов получают "Железнобокие", которые разделались с основным составом банды; тридцать – пассажиры автобуса и примкнувшие к ним, за то, что их общими действиями банда оказалась разделена. Остаток в качестве моральной компенсации за пережитое отходит спасенным из конвоя Фрисби.

Ну и что имею с гуся лично я? "Пассажиры и примкнувшие", в которых включен я, это одиннадцать душ, то есть моя доля – одиннадцатая часть от тридцати процентов с семидесяти пяти тысяч. Если мысленный калькулятор не врет, это выходит две тысячи экю, ну и еще чуток некруглой мелочи. На состояние не тянет, однако бонус вполне приятный.

– Прекрасно, чеки всем вам сейчас подпишут, – соглашается шериф. – Еще от имени округа Аламо к "Железнобоким" имеется просьба – доведете конвой до Корпус-Кристи, хорошо? За "фениев" вы, конечно, не в ответе, но если есть возможность выдержать общее расписание транспортных колонн...

Да, такое в плане предусматривалось. Сообщил ли Мерсье Мастерсону – не знаю, однако тот без раздумий отвечает:

– Доведем, конечно. Только выход будет уже завтра, людям нужен отдых, а технике профилактика.

– Разумеется, тем более что и чеки помечены завтрашним числом, банк сегодня закрыт. Что ж, дамы и господа, на этом, можно сказать, у меня все...

– Есть еще кое-что, шериф, – неожиданно сообщает Джейд Овертон. – Два кое-что, вернее. Во-первых, минуту молчания в память погибших...

Мерфи кивает и смотрит в лист с записями.

– Это правильно. Рона Льюис Мак-Лин, Харви Олдрич, Эфигеньо Диего Вальядолид Перес, Пол Глебски, Арнаут ван Вейден. Прошу запомнить тех, кого с нами больше нет – и не торопитесь им навстречу.

Нестройное молчание продолжается, специально засек, шестьдесят восемь секунд, после чего шериф спрашивает:

– Спасибо всем. Что там у вас второе, Джейд?

– Да в общем продолжение ваших слов о памяти. У Харви наследников нет, я уже уточнял у преподобного. Все, что он оставил, отойдет частью в пользу общины Риорданов, частью округу Аламо; здесь это обсуждать незачем, но полагаю, одному человеку стоило бы сохранить на память о нем не только эти слова и минуту молчания.

И смотрит мне прямо в глаза.

– Влад, выходи.

Массаракш. Этого в плане точно не было. Но – делать нечего, выбираюсь на крыльцо, а Джейд Овертон продолжает:

– Кое-кто из вас этого парня еще не знает. Так вот, зовут его Влад Скербань. Именно он первым понял, что "фении" – лжеконвой, именно он нас успел упредить, именно благодаря ему, можно сказать, дело обернулось для всех нас не худшим образом, и в том, что Харви и Рона не выжили, ничьей вины нет... У Харви были знакомые и поближе, чем я – но думаю, он одобрил бы то, что я хочу сейчас сделать.

Отстегивает от пояса кобуру с "кольтом" и передает мне.

– Это не мой, Влад. Этот я снял с Харви, когда его хоронили. Сперва думал оставить на память себе – но тебе нужнее.

Молча приспосабливаю кобуру себе на ремень, переложив револьверчик в карман. Ты прав, Джейд, мне помнить нужнее. Ни на миг не сожалею о своей паранойе, то, что я сделал, было правильно, и дальнейшее развитие событий это подтвердило. В стороне я, когда шла стрельба, тоже не отсиживался, однако пулю получил именно Харви.

"Неизбежная на войне случайность" – так, массаракш, звучит самый честный ответ на вопрос "почему он, а не я". Скорбеть о том, что кого-то убили, а я жив – ни секунды не намерен, мне есть для кого жить и помимо себя любимого.

Но помнить – да, помнить нужно.

Суверенная территория Техас, г. Аламо. Воскресенье, 18/03/22 14:32

Несколько часов валяюсь на пляже. Чье-то местное белобрысое чудо, явно научилось ходить только в нынешнем году, сперва громко и с плачем пугается большого бородатого дядю, а где-то полчаса спустя уже увлеченно поливает этого самого дядю из оранжевого ведерка бодрящей водичкой. И с радостным визгом удирает, когда я после этой водной процедуры изображаю "меня?! будить?!!" и догоняю детеныша почти до родительского зонтика. Ребенке в радость, да и мне на пользу потренироваться, пусть не завтра, но вскорости и с Яриком будет так же.

Наконец решаю, что солнца с меня довольно, нахлобучиваю мокрую панаму и перемещаюсь под навес "Молли Гвин". Тут-то меня и окликают:

– Простите, у вас не найдется немного свободного времени?

Моргнув, снимаю темные очки. Нет, не глюк.

Преподобный мэр Квимби собственной персоной, уже не в "пастырском" костюме, просто свободная тенниска и светлые брюки, а лысину прикрывает легко-сетчатая шляпа вроде котелка. Но обращается ко мне, и явно не на публику, сидит себе за столиком – и люди его, не скажу что в упор не замечают, но смотрят просто как на соседа-знакомого, а не как на главное здешнее начальство, административное и духовное. Разумеется, в Новой Земле безмерно рулит демократия в настоящем смысле данного слова; в том же Белом Яре, где обитает вся моя родня, староста Антоныч в лавку за спичками ходит сам, а не посылает телохранителя, какового, к слову, и не имеет. В мелких поселениях, а Аламо совсем не мегаполис, ситуация обычная, нет вопросов. Но вот для проповедника-евангелиста, каких я помню по староземельным Штатам, "сливаться с народом" – поведение не совсем свойственное...

Ладно, как там говорил другой персонаж из того же произведения классической британской литературы, "до пятницы я совершенно свободен"; в моем случае пятницей будет утро вторника, когда уходит запланированный конвой в направлении Виго, а сейчас воскресный полдень, на разговор даже и "по душам" времени всяко хватит.

– Разумеется, достопочтенный, – наклоняю голову и по жесту пастора усаживаюсь на стул напротив. – В чем, собственно, дело?

– Для начала личный вопрос... Пиво будете?

– Нет, предпочитаю горнояблочный фреш или воду со льдом.

– Разумно.

Щелкает пальцами, к нам подходит пухлая улыбчивая девчонка, и пастор обращается уже к ней:

– Тара, солнышко, принеси-ка нам кружку горнояблочного и кружку апельсинового. Обе со льдом.

– Сей момент, преподобный, – чирикает та и удаляется.

– Это и был личный вопрос? – усмехаюсь я.

Квимби без тени улыбки ответствует:

– Нет, личный сейчас будет. Можете не отвечать, но мне, признаться, интересно: почему вы настолько не уважаете историю Моисея?

– Э... чего? – только и могу ответить я.

– Что ж, пойдем длинным путем. Утром, у шерифа Мерфи, я сравнивал действия вашего автобуса с деяниями Моисея, который, презрев опасности, выводил народ свой из египетского рабства, а у вас при этом был такой вид, словно главное ваше желание – "скорее бы он закончил".

Массаракш. Надо лучше себя контролировать, что тут еще скажешь.