Крепость на реке

— Боги отвернулись от нас, Алавас, — покачал головой старший махашэр Борх. — Люди решили, что сравнились силой с ними и отказались чтить заветы небожителей.

— Их тут тысячи! Откуда столько тикеров у чёрных керутов? Ведь это невероятное количество камней. Столько и у императора в сокровищнице нет.

— Я думаю, им помогают тронки, кто-то из живущих за Грозовым хребтом.

— Проклятые боги, — скрипнул зубами Алавас и сжал кулаки.

Тронки. Представители всех рас, что жили в мире, от ‘ра — обладающих человеческим обличием, до птицелюдей ‘моа. Они редко вмешивались в дела людей, но если же решались на это, то тогда реки крови текли по планете. С их помощью исчезали целые империи в прошлом и появлялись новые, они уничтожали расы до последнего представителя и создавали новые, ранее не виданные никем. Вот и сейчас кто-то из этих существ, которые считали себя богами под небом, решил поиграть в свою любимую кровавую игру.

Не менее десяти тысяч эллисков скопилось в двух ближайших долинах, если верить разведчикам.

В крепости всего пять сотен воинов. И пусть стены высоки, а ров глубок, пусть у защитников в достатке стрел, копий, масла и припасов, но справиться с таким количеством немёртвых не под силу. Эллиски завалят своими телами ров, поднимутся по стенам, цепляясь своими когтями за малейшую неровность, срываясь и вновь выбираясь из рва, чтобы опять ползти вверх, туда, где пахнет живой кровью, где стучат в бешеном ритме горячие сердца.

Пятьсот человек: сто солдат гарнизона, пятьдесят гвардейцев, триста тридцать ополченцев и новобранцев и двадцать Сестёр Лука. Ещё пять махашэров, включая самого Борха. Нанести хоть какой-то урон смогут только гвардейцы с сестрами да махашэры. У одних оружие с электроном, вторым подвластны стихии.

Если бы повелителей стихий было два десятка, да сотни две сестёр, да полтысячи гвардейцев, то шансы удержать крепость имелись, но…

Рядом ударили несколько луков, выпуская смертоносные гостинцы в сторону врага, пока стреляли простые солдаты, стараясь повредить эллисков, разбить сустав, пробить головы, позвонки, или даже в случае великой удачи повредить управляющий амулет, который находится рядом с сердцем и прикрыт двойным слоём ребер.

— Лей!, — крикнул Борх, когда ров за минуту наполнился рычащей и шевелящейся массой. Первые эллиски уже нащупали трещины и выступы на стенах, когда на них пролилось кипящее масло, заставляя пузыриться кожу и отслаиваться плоть от костей. Это не убьёт немёртвых, но выведет на некоторое время их из строя.

— Поджигай!, — отдал вторую команду старший махашэр.

Когда во рву скопилось порядком масла, а часть врагов пропитались им не хуже пакли в светильниках, сверху полетели пучки горящего хвороста и лампы. В один миг пламя поднялось на несколько метров, а от сильного жара все стоящие на стенах отшатнулись.

— Пора!, — произнёс третье слово за начало сражения Борх и посмотрел на вал врагов. Которые шли в ров, заваливая огонь своими телами и не давая пламени разгореться, перекрывая воздух своей массой. Под его взглядом в немёртвых стали бить молнии. Прорубая огромные бреши в рядах эллисков. В двадцати метрах от него со стены слетели несколько огненных шаров, которые при столкновении с вражескими рядами взорвались, разорвав на куски и обуглив несколько десятков врагов.

Огонь действовал на немёртвых не хуже электрона, но не обладал такой скоростью воздействия. А жаль, тогда бы защитники просто залили бы ров маслом и подожгли, всё, что им грозило — тяжёлый запах горелого мяса.

— Камни! Бросайте камни! Они уже лезут!

Эллиски, некоторые объятые огнём с головы до ног, ползли вверх по стене. Камни и брёвна сшибали их обратно в огонь, но на их место вставали другие, и их становилось всё больше и больше.

— Ещё масла!, — скомандовал Борх. — Не жалейте его, не давайте огню тухнуть.

Ещё несколько огромных котлов с кипящим маслов перевернулись через край стены, отправляя своё содержимое на головы созданий чёрных керутов. В двух местах пламя во рву вновь вспыхнуло, жадно набросившись на промасленные тела. От жара солдаты отворачивались, теряли внимание и просто не верили, что там может выжить хоть кто-то, пусть он и не считается живым.

И зря.

Но что взять со вчерашних крестьян или погонщиков, торговцев и охранников караванов, которые видели эллисков только на картинках у бродячих трупп весельчаков?

А немёртвым было плевать на жар, от которого у людей на стенах сворачивались брови и ресницы, перехватывало дыхание, и нагревалась бронза и сталь доспехов. И они ползли, лезли всё выше и выше. Вот они уже совсем рядом с крепостными зубцами, ещё немного, ещё несколько метров и они окажутся на стенах, среди солдат. И в этот момент в них ударила невидимая воздушная волна, срывая со стен, растирая о камиенные блоки, подбрасывая высоко вверх, чтобы уронить на огромной скорости на землю, где они превратятся в мешок из костей и мяса, разрушая управляющие амулеты.

Борх только покачал головой. Он не раз попрекал махашэра Пиюлта за его страсть к излишней силе ударов. Зачем так жечь тикеры и самого себя? Бой только начался, а несколько камней в ожерелье уже, должно быть, рассыпались, превратившись в невесомый прах.

Хотя, для кого беречь сейчас камни, чтобы потом чёрные керуты вставили их в тела пленников, тем самым превратив в эллисков?

Сёстры Лука зря стрелы не переводили, выбирая среди эллисков поводырей — более умелых, сильных, сохранивших зачатки разума и остатки памяти. Эти твари могут координировать примитивных собратьев, направляя на слабые точки, координируя свои действия, создавая кулак, если есть возможность прорвать оборону защитников.

Самые меткие стрелки во всём мире, с оружием, в которое вставлены тикеры, идеальными стрелами, которые изготавливают лишь немногие мастера-оружейники и наконечниками, покрытые слоем электрона, сплава из серебра и золота разрушающего ту силу, что делает эллисков неубиваемыми созданиями.

Но мало, слишком мало этих молодых и красивых женщин, чтобы выбить всех поводырей, не говоря уже и о массе простых немёртвых.

Как не сражались люди, сколько бы не выливали горючей жидкости на голову врагов и сколько бы ударов не наносили махашэры, но тот момент, когда твари забрались на стены, случился. А когда это случилось, что люди стали гибнуть один за другим.

Уже некому стало сбрасывать карабкающихся немёртвых со стен и те, словно, муравьи облепили их.

Волна плотного, как камень воздуха ударила на площадку рядом с лестницей. Которая вела со стены во двор крепости. Пиюлт не разбирая на своих и чужих (впрочем, своих там почти не осталось) снёс почти сотню сражающихся. Потом ударил своим любимым воздушным тараном вдоль стен, разбрасывая во все стороны людй и эллисков.

— Все во двор!, — прокричал Борх. — Вниз, там поджигайте костры и отходите к последним воротам!

За десять минут схватки на стене, от солдат осталась пятая часть. Ни одного новобранца, только гвардейцы, несколько Сестёр и часть гарнизонных. И два махашэра — Борх и Пиюлт.

— Пиюлт, не трать силы, — старший махашэр придержал за локоть своего коллегу, когда тот собрался снести со стены очередную толпу врагов. — Тебе ещё раздувать огонь в крепости, чтобы она превратилась в один костёр и остановила врагов. Ступай вниз.

Повелитель воздушной стихии без слов кивнул в ответ и быстро, по-мальчишечьи перепрыгивая через ступеньки, заторопился во двор.

Эллиски, как грязная вода вливались сквозь зубцы на стену, а после скатывались во двор, где насаживались на копья, теряли конечности и головы, навсегда затихали со стрелой в груди или после удара молнии.

Гибли и люди…

Борх так и остался на стене, сдерживая натиск немёртвых со всех сторон, обугливая их тела молниями. Когда последний тикер рассыпался, отдав всю накопленную энергию, старших махашэр встал на парапет и оглянулся назад, на ворота, которые вели дальше в ущелье, по которому сейчас уходили тысячи крестьян, семьи гарнизона, женщины, старики и дети, оставив своих старших сыновей и мужей в крепости, в последнем заслоне.

И раскинув руки в стороны, он шагнул вперёд со стены.

Крепость горела, а благодаря помощи махашэра Пиюлта огонь поднимался на многие метры вверх, облизывая каменные стены построек, добираясь до деревянных крыш, втягиваясь в окна, чтобы вгрызсться в деревянные перекрытия и утварь. Скоро в крепости бушевал огненный шторм, который в считанные минуты обугливал плоть до костей.

Никто из защитников крепости так и не вышел из ворот, навсегда оставшись среди оплавленных руин в виде обугленных костей. Пять сотен людей остановили многотысячную армию эллисков, дали своим родным и тем, кого поклялись защищать на присяге, уйти в безопасное место.

Когда я проснулся, то увидел стоящую рядом с кроватью на коленях Сильфею, державшую мою руку. Столкнувшись со мной взглядом, она прошептала:

— Это было страшно.

— Ты, кха, — хриплым ото сна голосом  спросил я, — ты видела то же самое?

— Нет, тронк’ра, не видела, но я чувствовала то, что видел ты.

Сон был тяжёлый, оставил после себя головную боль и сосущее чувство безысходности под сердцем. Причём, потеря энергии в драконьем камне была невелика, плохое самочувствие не из-за этого…

После завтрака, чуть-чуть придя в себя, я навестил Медведя.

— Привет, Максим, по делу?, — поинтересовался он, едва я появился на пороге.

— По нему.

— Присаживайся и рассказывай.

— В общем, местоположений становищ не изменилось, дикари всё там же, на старых местах стоят. Вот в этом, — я указал на одно из пятен, отмечающее лагерь пигмеев, — народу сотни две, в другом и сотни не наберётся. У меня чувство, что его жители ото всех прячутся, потому и сидят в самой чаще, среди зарослей и ни одной нормальной дороги  ним нет.

— Прячутся или нет, но нам всё равно придётся разбираться. Думаешь, мне нравится этот геноцид, что  устраиваем им?, — Медведь посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Только нет у нас другого выхода, понимаешь?

Отвечать я не стал, пусть голова и душа (если она есть) болит у главы анклава, который создаёт рейды для уничтожения врагов, вместо ответа продолжил доклад.

— Вот в этих местах видел какие-то развалины, руины, — сказал я и машинально пожал плечами, — не знаю, точно не рассмотрел.

— Остакти городов дикарей?

— Нет, — мотнул я отрицательно головой, — не они. Кажется, это наши, земные следы. Может, какое  здание перенеслось сюда и разрушилось при этом, может, несколько машин перевернутых… извини, но я всё это мельком увидел, краем глаза, не это у меня в планах было.

— Где видел?

Медведь достал рулон с точной копией карты, что висела на стене, взял в руки карандаш и вопросительно посмотрел на меня. На этой склейке он отмечал всё, что сообщал я или группы разведчиков, информация с данной карты была доступна считанным лицам.

— Здесь… здесь и вот здесь. Точно не скажу места, придётся искать наугад.

— Ничего, хоть какая-то привязка, — собеседник обвёл кружками указанные места. — Ещё что-то?

— По зомби или эллискам, как их называют местные. Делают их какие-то маги или делали, точно я не знаю. Эллиск получается из обычного человека, которому вставили какой-то амулет в грудь, амулет не простой — с тикерами. Убить их очень сложно, разрушить амулет, сжечь тело или воткнуть стреу или кинжал с наклнечником из электрона. Электрон, это…

— Я знаю, что за сплав, — прервал меня Медведь, сделавший стойку на слово «тикеры». — Сколько камней в каждом таком зомби?

В ответ я просто развёл руками.

— Понятно-о, — протянул с задумчивостью собеседник и задал новый вопрос. — А что с тикерами происходит, если зомби упокоить пулей из электрона? Серебра и золота у нас немного, точнее именно серебра, за золото спасибо дикарям, но на доброе дело набрать можно, а пули и выковыряем потом.

Я опять развёл руками, потом опустил главу с небес на землю:

— Медведь, попробовать-то можно с нашими драгметаллами, но во сне у меня было чувство, что правильный электрон делали из металла определённых шахт, из прочих месторождений сплав не работал против эллисков.

— Вот же…, — Медведь несильно ударил кончиками пальцев по столешнице. — Ладно, разберёмся. Что-то ещё?

— Ага. Во сне я видел местных магов, один управлял ветром, второй огнём, третий молниями. Лупили так, что нашим иным и не снилось.

— И?, — приподнял бровь собеседник. — Мы тут без года неделю, хорошо хоть научились вообще этими камнями пользоваться. Кстати, что за маги, где они сейчас?

— Умерли, попали под удар эллисков в какой-то горной крепости. И было это очень давно, может быть в то время, когда развалины в джунглях ещё были полноценными городами. А дело в том, что у каждого было ожерелье с одноцветными кристаллами. У одного красноватые, у второго голубоватые, у третьего белые-белые, но не молочного матового цвета, а сверкающие, как крошечные зеркала. И вот я думаю, а что если цвет отвечает за стихию, за умение и неправильный камень в ожерелье только снижает свой кэпэдэ, а нужный — увеличивает силу, м-м, заклинаний?

— Вот даже как. Интересные новости, максим, ты рассказал. Знаешь, никому не говори про это. Нам ещё не раз с соседями общаться, с тем же Максимовым, и лучше иметь при себе такой козырь. Знаешь, я сам замечал, что тикеры отличаются друг от друга цветом, совсем слабо, почти неуловимо, но отличаются.

Глава 5.

Отпускать меня Медведь не хотел. Ещё бы, от меня одного пользы столько, сколько все иные нашего посёлка не приносят. Случись чего и анклав лишится множества ништяков, которые в этом мире достать невозможно.

Но и мне сидеть в лагере осточертело. Раньше-то Медведь сам направлял в рейды, радуясь, что моя шши усиливает группу. Сейчас всё поменялось, появилось больше людей, снаряжение отбили у дикарей вместе с пленниками, Стрелец выдал кучу рецептур пороха, а мастера, которым помогают иные, обладающие специфичными способностями, уже клепают первые мушкеты с нарезными стволами. Вот-вот и кремневые замки сменятся капсульными, а там недалеко и до унитарного патрона. И всё это за несколько месяцев достигнуто! Примитивность части инструментов и нехватка нужных материалов и оборудования компенсировалось силами иных и — чего уж скромничать — меня.

Группу, которая пошла в разведку со мной, Медведь увеличил до пятнадцати человек, усилил двумя автоматами, СВД и тремя помповыми длинноствольными «бенельками». Плюс, мой «вепрь» и лук Сильфеи, у которой я пополнил колчан углепластиковыми особыми целевыми стрелами с боевыми наконечниками.

После вживления кристалла, у меня не только улучшилось самочувствие после особых снов, но и расход энергии тиккера снизился на порядок, может быть, даже на два. То есть, за два десятка стрел я отделался одной искрой и слабой головной болью, которая прошла через полчаса, а раньше бы этих искр ушло бы десять, и валялся до обеда пластом. Всё-таки, правильно я сделал, что рискнул. Плохо, что вышло по поговорке: хорошая мысля приходят опосля. Ведь сколько бы всего я успел сделать, вставь в сердце драконий камень в самом начале? Теперь подумываю о магическом обучении, учёба во сне — как вам оно? Не под командованием Стрельца каждый вечер крутить в руках копьё и саблю, а всего за одну ночь стать мастером рукопашного боя с этими видами оружия.

М-да, мечты, мечты всё это, мне больше подойдёт искусство стрельбы из лука, чем драка стенка на стенку.

— Макс, ты готов?, — окликнул меня тёзка, Максим Терентьев, назначенный главой посёлка в помощники командиру отряда и начальником моей охраны — пяти лбов, которые в джунглях уже обвыклись и если не столкнутся с шаманами или элитными воинами, то в одиночку десяток карликов не напрягаясь сметут голыми руками.

— Как пионер, — кивнул я.

— Тогда пора выдвигаться, Колька уже своих всех построил, посмотрел и направил на выход. Остались только мы.

Переход до пещеры с порталом прошёл буднично, все привыкли уже не раз к этой дороге. Именно дороге — тут давно уже натоптали широкую стёжку, вырубили самые густые заросли кустарника, часть деревьев.

В пещере перекинулись парой фраз с постовыми, потом я открыл переход.

Вся расслабленность с нас сошла на той стороне, вместе с жарой и влажностью навалилась тревога, настороженность. Разве что одна Сильфея выглядела спокойно, но равняться на неё бессмысленно, это же шши.

— Туда идём, — махнул рукой Змеев вдоль реки, — Медведь сказал осмотреть несколько мест, которые могут быть нашими, с Земли. Премию обещал, если что-то стоящее отыщем.

— Хорошо бы автобус с моделями из плейбоя найти, тогда никакая премия не нужна, — хохотнул кто-то из разведчиков, одинаковых, как близнецы в мешковатых маскировочных  накидках.

Да уж, кто о чём, а вшивый про баню. С женщинами у нас после увеличения населения стало проблематично, не армейский гарнизон, но скоро станем. В среднем на одну представительницу слабого пола приходилось по два сильного. Учитывая, что считаются и подростки, то разбег между взрослыми людьми и вовсе доходит до одной к трём.

Думаю, Медведь затеял эскаладу с крепостью ещё и по этой причине, боится начала драк среди мужиков за наших дам. А операция по освобождению древнего сооружения, освоение и ремонт, постройка с нуля городка (точнее посёлка, но капитального) и стены вдоль берега на полуострове, надолго займёт людей и выбьет дурные мысли у большинства.

К джунглям все привыкли уже настолько, что ловко находили дорогу среди зарослей, где достаточно было взмахнуть пару раз тесаком, чтобы сделать путь без излишних усилий. Привыкли и к редким змеям, нет-нет да появляющихся рядом. Обычно они после злобного шипения удирали сами, хотя некоторые были весьма здоровы, видели и трёхметровых гадин с крупными кривыми клыками, которые они демонстрировали не стесняясь. Но иногда попадались и такие, кто в обязательном порядке хотел попробовать на зуб землян, чаще всего эти твари не достигали и метра в длину, ловко прятались среди зелени.

— Вот сука!, — вскрикнул один из солдат впереди. — На!

Словно в ответ на мои мысли на пути отряду попалась одна из таких злобных созданий, вцепившаяся чуть ниже колена разведчику. В обязательном порядке все мы (кроме Сильфеи) надевали краги, которые доходили до колена, застёгивались тонким ремешком на подошве рядом с каблуком и были сделаны из толстой кожи, прокусить которую было не по силам змеям. В джунглях хватало колючек и шипастых лиан, тянущихся по земле, и такая защита на ногах спасала от ран и ссадин, которые очень долго самостоятельно заживали из-за имеющегося яда в шипах и попадающий в ранки местных паразитов, для которых жаркий и влажный климат были раем обетованным, так что, в основном краги защищали от них, но и против змей помогали.

Две полуметровых половинки чёрной с жёлтыми зигзагообразными полосами на спине змеи бешено извивались, не веря, что смерть уже пришла за тварью, когда я прошёл мимо. А вот не трогай нас!

Через два часа сделали первый двадцатиминутный привал. Перекусили всухомятку, попили подсоленной водички, пожевали корешков, которые нам Жанна дала и пошли дальше.

До первой точки, которую я сам и отметил на карте Медведю, добрались через час. Здесь, среди буйных зарослей лежали обломки АЗС. Лёгкая конструкция, совмещающая в себе магазинчик и место операторов, рассыпалась, содержимое накрыла крыша. Сравнительно лёгкая штука из сэндвич-панелей, кровельного железа и нетолстых металлических направляющих, но поднять, чтобы забрать трофеи, быстро не выйдет, да и нет у нас подходящих инструментов, тут нужны тросы, домкраты и блоки или один кран.

Рядом стояла машина — оранжевая «киа пиканта» со спущенными колёсами с левой стороны, смятой крышей с того же края и лопнувшим лобовым стеклом из-за этого. Досталось машинке обломками строения, а ведь стой всего лишь на метр дальше и ничего бы не произошло.

В двадцати метрах торчали из земли покосившиеся столбы, на который мотылялась пластиковая обшивка, придающая благородный вид стальным конструкциям. На столбах чудом держались листы толстого железа, которые после переноса пошли волнами и местами слетели с заклёпок и сварки. Под ними стояли на бетонной (и опять же лопнувшей) площадке три колонки с толстыми чёрными змеями топливных шлангов.

Ещё чуть в стороне, практически на самой границе с джунглями, из земли торчал горб земли и щебня, в котором смутно угадывалась огромная бочка.