Несчастный рейс 1313 (СИ)

Однако прежде, чем русский сумел сомкнуть стальную хватку, пронырливый араб скользнул меж его пальцев и, отбросив полуоглушенную девушку, вынырнул из клетки, вложив инерцию в заправский регбистский толчок плечом в грудь слпеца.

Иван понимал, что единственный вариант для него — переход в партер и борьба в непосредственном контакте, потому что стоило противнику оторваться хотя бы на длину руки, он смог бы бить ножом или стрелять совершенно безнаказанно. Да и второй противник — вооруженный огнестрелом охранник, тоже мог бы запросто поставить точку выстрелом издалека, поэтому тем более нужно было держаться ближе к первому врагу.

Иван расставил руки, пытаясь захватить руки или ногу врага, но от неожиданного толчка в грудь не удержался на ногах, и упал навзничь. Единственное, что ему удалось, все же облапить афганца и увлечь его за собой на землю.

К несчастью, враг оказался сверху и тут же, ловко сориентировавшись, принялся тяжелыми методичными ударами выбивать из русского дух. Он что-то кричал ушибленному тюремщику, уже возившемуся на земляном полу и щупающему кобуру с оружием.

Однако, стоило кургузому бирманцу коснуться рукояти и потащить пистолет на свет божий, как в него вцепилась выскочившая из раскрытой клетки Амико. Поняв, что мужчине она никак не поможет, девушка набросилась на скорчившегося на четвереньках тюремщика. Однако взрослый мужик лишь раздраженно зарычал, отдирая от себя помеху.

С другой стороны, при борьбе в партере размахнуться так, чтобы причинить какой-то существенный ущерб было невозможно. Несколько пришедшихся в лицо ударов заставили Ивана лишь немного помедлить. Потом он, сморгнув кровь, начал действовать. Левая рука противника мгновенно попала словно в стальной капкан. Выпад правой рукой едва не стал для афганца последним — если бы русский видел цель, то точно попал бы растопыренной пятерней в лицо противнику и выдавил глаза. Но так рука прошла мимо, лишь заставив отшатнуться. Впрочем, афганец понял свою ошибку — бороться с самбистом с его стороны было глупо. Мало того, русский был просто намного сильнее, и как только он сориентируется и нащупает его шею, то просто сломает ее.

Но слепец не мог видеть висящий на боку нож.

Зато его прекрасно видел, а главное — не забыл афганец.

Крепкие пальцы сомкнулись на рукояти, потянули.

Но неудобно, слишком неудобно было орудовать ножом в суетливой горячке боя. Только в кино и собственных фантазиях крутые ребята способны убить человека из любого положения. Афганцу везло — он все еще оставался сверху. Левая рука оставалась в капкане русского, но лезвие уже нацелилось в живот будущего покойника. Рука афганца скользнула вперед.

Он допустил ошибку. Слишком медлил, стараясь примериться. Русский успел что-то заподозрить и, ощутив движение врага, скорее машинально, чем намеренно дернул упустившей глаза противника рукой. Лезвие с мясным чавканьем пронзило широкую ладонь Ивана насквозь.

— Ааа, ш-шайтан! — выругался афганец.

Удар не прошел дальше, вильнув в сторону вместе с конечностью слепого русского.

Тюремщик-бирманец, тем временем, оттолкнул от себя Амико, оставившую на корявой физиономии ряд стремительно алеющих царапин. Схватившись одной рукой за физиономию, другой вставший на колени хромец вновь схватился за пистолет, наполовину вынутый из кобуры. Глаза девчонки, упавшей спиной вперед перед ним, расширились. Стоп, но во взгляде не было ужаса! Почему?..

Додумать мысль бирманец не успел. В спину вдруг ударило что-то острое и твердое. По сердцу резануло огненным мечом, в глазах помутилось. Мгновенно ослабшие пальцы выронили пистолет.

Издав задушенный хрип, тюремщик крутанулся полчком, метнув руку за спину. Под лопаткой торчала рукоять грубого ножа, вокруг расползалось кровавое пятно. Убийца не попала точно в сердце, но явно вложила в удар все тщедушные силы. Да, тщедушные. Ибо в дверях хижины, глядя на свою жертву сумасшедшими глазами, стояла перемазанная в грязи с головы до пят Кейко.

Амико действовала почти неосознанно. Еще когда бирманец закрутился, уже падая и пытаясь схватиться за нож, девушка, не вставай, бросилась к упавшему оружию. Схватив его, Акеми наплевала на корчившегося кургузого хромца и направила дуло в сторону боровшегося с Иваном афганца. Тот только что проткнул противнику ладонь и воскликнул что-то на своем языке.

Оружие оказалось старым и вместо грохота противно кашлянуло с металлическим призвуком. Вместе с клубами дыма из ствола вырвалась пуля, ударившая в стенку хижины, но сумевшая откромсать несчастливому афганцу половину левого уха. Доблестный воин Аллаха почему-то умирать не спешил и кубарем скатился с русского. Сбив с ног Кейко, террорист вывалился в дверь хижины.

Шипя от боли, Иван поднялся на колени, вытащил проткнувший ладонь нож и завертел головой, пытаясь понять, что происходит.

— Акеми!.. Кто стрелял? Где второй?!..

— Он… убежал… — Амико, поднимаясь, во все глаза смотрела на подругу, не издававшую ни звука. — Тут… Я… Тут Кейко, Иван-сан.

— …Кто убежал? Говори четко! Тюремщик, или этот муджахед?.. Погоди, Кейко?.. Кейко-тян, ты, что ли?.. Это как? Вернулась, что ли?.. Ничего не понимаю…

Русский вскочил на ноги, и, вытянув руки, двинулся на голос.

— Моджах… хед, — ответила Амико. — Кейко… тут.

Маэми тем временем яростно затрясла головой и подскочила к слепо тыкавшемуся Иваную.

— Банька-сан, быстрее! Сейчас тревога поднимется!

Он нащупал ее плечо, придавив его тяжелой окровавленной рукой, в которой был зажат нож, и, подтянув поближе к себе, второй рукой ощупал ее волосы. Потом наклонился к ней, сильно втянув воздух ноздрями и удивительно напомнив при этом большого бурого медведя.

— И вправду Кейко… дивны божии дела! Чего же ты вернулась, дурочка?! Тикать надо было отсюда как можно быстрее!

— Да заткнитесь вы, Банька-сан! — торопливо и горячо сказала снизу Кейко и потянула русского за руку. — Пошли, надо быстрее отсюда выбираться! Там мальчишка тот ждет!

— Да иду я, иду!.. — двигаясь за ней неловкими шагами, он настороженно вертел головой, пытаясь хотя бы по звуку сориентироваться в пространстве. — Но кто стрелял, и в кого? Эй, Акеми, ты где? Ты цела? Давай тоже сюда! Где этот хрен, тюремщик?

— Я стреляла, — произнесла Амико, успевшая подняться и сейчас коснувшаяся печа мужчины. — Тюремщик мертв.

— …Пристрелила сукина сына? Да сегодня просто праздник какой-то! — покачал головой Иван, засовывая окровавленный нож за ремень. — Ты что же, пистолет у него выхватила, пока я с муджахедом этим кувыркался? Но как же тот бирманский дебил прошляпил… а-а-а, так это Кейко-тян выскочила из засады и нас спасла!.. — догадался он.

Внезапно остановившись так, что волочившая его за правую руку Кейко пискнула, споткнулась и, чтобы не упасть, качнулась ближе к Ивану. Он подхватил ее за талию правой рукой, одновременным широким взмахом правой руки поймав Амико. Девушки не успели оглянуться, как он выпрямился во весь рост так, что их ноги оторвались от земли. Крепко, так что едва не затрещали ребра, прижав их к себе, Иван с чувством проговорил:

— Девчонки, как же я рад, что вы целы! Сдается мне, что двух других таких отважных ояшек не найти не то что в Японии, но и во всей ЮВА. Ужасно жаль, что мы с вами не встретились обычным, гражданским способом… хотя такого, наверное, и не могло бы приключиться в этой жизни. Ну, хоть один плюс во всей этой дурацкой истории!

Он прижал Амико и Кейко еще сильнее, так, что им волей-неволей пришлось склонить головы, коснувшись щеками его колючего небритого подбородка.

— И вот, непорядок получился — это мне родина велела спасать вас, не щадя живота своего, а вовсе не наоборот. Неловко мне даже. Да и кореша засмеяли бы, дескать: «видали героя — ради него девчонки жизнями рискуют». Поэтому на этом нам придется расстаться. Я не вижу ни черта, бежать не смогу, разве ковылять со скоростью хромого крота. Так что останусь-ка я тут, а вы, храбрые мои, берите руки в ноги, и не оглядывайтесь, пока не добежите до тайской границы.

Не успел Иван договорить, как в лоб ему прилетела плюха, совершенная тонким кулачком Кейко.

— Сказано же, закройте варежку, Банька-сан! — нервно воскликнула японка. — Несете всякий бред!

— Нам придется его вести, он контужен и ничего не видит, — деловым тоном пояснила Амико, не выпуская пистолета. — Ты знаешь, куда?

— Знаю-знаю! — Кейко вывернулась из рук русского и потянула его за запястье. — Быстро!

Впрочем, с тем же успехом она могла бы попытаться стронуть с места центральный столб, поддерживающий крышу тюремной хижины. Иван поставил на землю Амико, и покачал головой:

— Бред, не бред, но дать вам сложить головы из-за меня я решительно не собираюсь. Хоть это иначе как безумием и не назовешь, ты молодец, что вернулась Кейко-тян, без тебя бы и Акеми не спаслась. За одно это так бы тебя и расцеловал, не говоря уж про то, что ты и мне помочь хотела. Но я без глаз уже ни на что не гожусь, разве что внимание отвлечь. Как ты себе представляешь новый Анабазис? Вы под руки меня потащите по горам? А пупок не развяжется?

— Для умелого и сообразительного спецназовца вы порой чрезмерно тупите! — свирепо заявила Маэми. — Я же сказала, нас ждет проводник, тот мальчишка из деревни! Как, по-вашему, я пробралась в этот лагерь тайком?! Если не будете стоять тут и изображать крота, мы вас выведем. И не спорьте со мной! Укушу.

— Мальчишка-проводник? Это хорошо, но там же не спальный вагон стоит… тьфу, ну — синкансен, если по-вашему. Я все равно буду вас тормозить… ай, блин, ну зачем кусаться-то?! Ладно-ладно, уговорила.

— Нечего со мной спорить! Вы и так уже нас тормозите! Пошли! — и Кейко вновь требовательно потянула Ивана за собой.

— Хорошо, не буду тормозить, — секунду помолчав, кивнул Иван. — В конце концов, каждый сам волен распоряжаться своей жизнью. Если вам охота рисковать из-за меня… то я могу пожалеть лишь об одном — что я вас не вижу. Кто-то умный говорил, что человек всего прекраснее в момент наивысшего напряжения духовных и физических сил… а поскольку вы и так красавицы, то я — сто пудов — пропускаю совершенно невероятное зрелище…

— Да что у вас мозги в одну сторону работают?!

Девушка повела спутников к выходу из хижины. Снаружи потихоньку начинался шум. Высокчивший из лап смерти афганец доковылял до подельников. Времени оставалось совсем немного.

— А в какую еще сторону они могут работать у настоящего мачо? Не, я клянусь, что дело не только в стальной коробке на полгода, — криво усмехнулся Иван. — Ну, ладно, объясни, как ты спланировала выход из соприкосновения с противником, отрыв и дальнейший отход?

— Не надо говорить умные слова бедной японской школьнице, — Кейко выглянула на улицу. — Мальчик, тот, который был с нами, знает здешние места. Он помог мне найти безопасный подход к краю лагеря, иначе бы я ни за что не дошла сюда незамеченной. Он же может вывести нас в ущелье прочь отсюда, если успеем пойти мимо ямы, где вас пытали, и выйти к краю селения! Но для этого надо успеть скрыться из виду прямо сейчас!

— Отлично, ведите, — кивнул Иван. — По ровной земле я смогу даже бежать, главное, не пытайтесь меня ловить, если споткнусь и запашу носом. А что же до первого вопроса… так, чисто для интереса: если японским школьницам нельзя говорить умных слов, что же с ними делать? Просто и без затей ущипнуть за попу? Общаться-то надо как-то. Не буду же я делать вид, что вы мне неинтересны и безразличны, это вообще невежливо, не куртуазно ни разу.

— Как же вы достали, Банька-сан!.. — сердито пробурчала Кейко.

Раскомандовавшая Маэми вывела спутников на крыльцо. Амико вгляделась в окружавшие их строения. Совсем рядом уже шумели бандиты. Но они свернули к той самой яме с нечистотами, которую девушке хотелось бы видеть меньше всего. Подруга повела спутников дальше, к самой окраине селения. Обе девушки вели Ивана за руки.

— Это я чисто для снятия стресса, — пояснил Иван, настороженно прислушиваясь.

— Я массаж вам сделаю, только заткнитесь, — прошипела Кейко.

К хижине уже со всех ног неслись встревоженные бирманцы, браяцая оружием. К счастью, пока что беглец были отгорожены от них стенами заслонявшей силуэты хижины. До джунглей оставалось совсем немного, но еще меньше — до обнаружения.

— Ловлю на слове, не вздумай потом отказываться, — хмыкнул Иван. — Амико, а ты что молчишь? Стесняешься?

— Меня немного трясет, — отозвалась Акеми. — Я не привыкла к смерти до сих пор…

Впереди показался край густых зарослей, начинавшихся плотной стеной сразу за лагерем. Кейко заметила, как из «зеленки» высунулся черноголовый мальчонка и замахал им руками.

— Уже почти!

— Ну да. Простая штука смерть, а каждому внове, — процитировал кого-то русский, но потом ободряюще сжал ее тонкую руку. — Ничего, прорвемся. Кейко нас выведет, проныра эдакая.

И проныра почти успела. Почти. Уже радостно скалился мальчишка, уже в предвкушении спасения громко дышала сама Маэми, как позади раздался ненавистный крик на местном наречии, и застрочила автоматная очередь.

Стреляли поверх голов, но достаточно низко, чтобы испугаться.

Иван инстинктивно дернулся — его крупное тело напряглось, готовое к прыжку и перекату. Было видно, что ему потребовалось немало усилий, чтобы удержаться. Но, не видя, что происходит вокруг, он, видимо, решил довериться спутницам. В самом деле — вдруг до ближайших кустов всего пара метров, и попытка залечь на открытом месте будет попросту идиотской.

Единственное, что он сделал, это двинул руки вперед так, чтобы девушки оказались впереди него, прикрытые широкой спиной.

Амико оглянулась, когда русский толкнул ее вперед. Оглянулась и увидела преследователей. На окраину поселка они высыпали целой толпой. После предупредительной очереди оружие опустилось. Теперь будут стрелять на поражение — догадалась японка. Лучше убить пленников, чем дать уйти.

В миг, когда застрочила вторая очередь, Амико сделала единственное, что пришло в голову: громко закричала «Ложись!» и упала, потянув за собой Ивана. Кейко, не мудрствуя лукаво, сделала то же самое. Оставалось лишь надеяться, что русский не сглупит и заляжет вместе с ними.

Всего пару шагов до «зеленки». Доползти, хотя бы доползти…

Хотя вербальная японская форма и отличалась от привычной, Иван среагировал мгновенно. Плюхнувшись на живот, они без дополнительных команд шустро пополз вперед, причем не на четвереньках, выставив зад, как поступают гражданские, а по-пластунски, ловко отталкиваясь ногами и стелясь над землей. Высокая, почти по пояс, трава, давала призрачный шанс, что преследователи не смогут попасть в беглецов.

Однако те вовсе не горели желанием стоять на месте. Побежав по относительно ровной и чистой местности, они быстро сократили расстояние и принялись палить по пленникам. Пули вгрызлись в землю возле самой головы Ивана, обдав из фонтана грязи. Рядом закричал кто-то из девушек.

— Амико, стреляй в них! Не вставай, просто в ту сторону, чтоб испугались! — рявкнул Иван. — Тут есть где спрятаться?! Куда ползти?..

— У меня… плечо! — тяжело выдохнула Акеми, вскрикнувшая секундой ранее. Тут же грохнула пара неуверенных выстрелов. Преследователей это не остановило.

— Попали?! Терпи! Где укрытие? — продолжал Иван, лихорадочно вертя головой. — Кейко!.. Далеко еще ползти?!

— Метров десять, — свирепо проговорила Маэми с другой стороны. — Не успеем, вон они!

— Ползем, не останавливаемся! Отдыхать на том свете будем!..

Но они и впрямь не успевали. Самая бойкая из троих, Кейко, уже касалась рукой густой растительности, когда рядом воинственно заорали, кусты срезало новыми выстрелами, и на слепого Ивана навалилась тяжесть бросившегося сверху противника. Прозвучало еще несколько выстрелов — то Амико со стоном расстреливала в упор подбегавших, пока не кончились патроны. Кажется, пару раз она попала, но тут прозвучала очередь, и девушка будто исчезла.

Наконец-то получив в руки противника, на котором можно было сорвать накопившуюся ярость, Иван действовал стремительно и беспощадно. Перехватив руку, которой бирманец пытался сжать его шею, и одновременно поднимаясь на колени, русский дернул противника вперед, так что повис на его плече. Потом поймал за волосы на затылке правой рукой, а левой дернул его голову за подбородок влево. Короткий хруст свидетельствовал о переломе шейных позвонков. Шваркнув тело об землю, Иван принялся обшаривать его в поисках оружия.

Но не было времени. В спину тут же ударил носок чьего-то ботинка, прямо в позвоночник, затем кто-то другой ударил по и без того больным ребрам. Бирманцы, подоспевшие первыми, с остервенением шакалов набросились на большого русского. Пользуясь преимуществом стояния на ногах, двое или трое принялись Ивана этими ногами пинать, пользуясь неспособностью слепого сориентироваться и защититься.

Рядом яростно закричала-зарычала Кейко, которую тоже схватил подоспевший враг. Крик превратился в утробный кашель, когда бирманец ударил девушку в живот прикладом. Амико он по-прежнему не мог услышать.

Размахнувшись как футболист, один из бирманцев заехал Ивану в висок.

Удар достиг цели — голова его мотнулась, и он рухнул, потеряв равновесие.

Любой другой, ослепнув, оставшись совершенно дезориентированным и беспомощным, так и остался бы лежать, скорчившись и лишь бессильно прикрывая голову руками. Но Иван, не обращая внимания на текущую из уха кровь, упрямо уперся руками в землю и снова выпрямил спину.

— Хватит бить калеку, сволочи! — неожиданно взревела Кейко, вырываясь из лап своего пленителя и вцепляясь зубами в его запястье. Бирманец заорал от неожиданности и боли, отшвыривая кусачую школьницу. По руке его весьма бурно принялась стекать кровь.

Тем временем Акеми, чьи попытки отстреляться закончились вместе с патронами, судорожно хватала ртом воздух после гулкого удара по голове. Ее успели схватить и вздергивали вверх. Пистолет с застывшим в заднем положении затвором все еще был в руке, и девушка, не издавая ни звука, не крича и не плача, взмахнула бесполезным ныне куском металла. С отчетливым «хрясь» обнажившийся ствол ударил в переносицу ее захватчика, скользнул вправо и впился в глазницу. Бандит свирепо зарычал, дернувшись вместе с пленницей.

Крик Кейко словно подстегнул Ивана. С выражением муки и бессильной ярости на лице он выпрямился, встал на ноги, покачиваясь, словно уже подсеченный лесорубами столетний дуб, и вдруг замер…

Прижав окровавленные ладони к глазницам, он запрокинул лицо к небу, медленно убрал руки, несколько раз моргнул — и вдруг взревел голосом, легко перекрывшим царящий вокруг шум и гам:

— Ай, спасибо, ипучие басурманы!.. Кто ж из вас такой знатный окулист?!

Его глаза сверкнули острым живым блеском, нежданно-негаданно сменившим неуверенность слепца. Новый жестокий удар необъяснимым образом, точно клин клином, выбил контузию от ударной волны.

Зрение вернулось.

Бирманцы вряд ли поняли, что кричал могучий русский. тройка их, с оружием в руках, уже окружала его. Ближний замахнулся прикладом, заходя сбоку.

— БАНЗАЙ, ВАШУ МА-А-АТЬ!!! — взревел Иван, отведя летящий в подбородок (выше мелкому бирманцу было не достать) приклад в сторону правой рукой и, пропустив его мимо себя, встретил набегающего противника коротким ударом левого кулака в грудину. Отчетливо хрустнули ребра, и бирманец, хватая воздух раззявленным ртом, обвис на кулаке, точно сдувшийся воздушный шарик.

Ухватив за грудки, морской пехотинец швырнул обмякшее тело в бирманца, нападающего слева, подбросил в воздух трофейный автомат — это оказался старый китайский АК — и поймал его обеими руками, как полагается. Щелкнул, раскладываясь, неотъемный игольчатый штык, и третий бирманец в ужасе затормозил обеими ногами, увидев кошмарную ухмылку на лице великана.

— Ну, паскуда, пуля дура, штык — молодец!..

Классический длинный выпад — и посланный длинными руками автомат скользнул вперед. Прямо перед глазами бирманца возникла треугольная стойка мушки. Карикатурно скосив глаза, он проследил граненое острие, воткнувшееся ему под подбородок, рыгнул кровью и повис, как наколотая на булавку бабочка.

— Аааа!!! — страшно завопил укушенный Кейко бирманец, хватаясь за висевший на плече автомат и неловко скользя кровоточащей рукой. Второй, схвативший Амико, выпустил девушку и схватился за лицо. Между пальцами у него потекло красное. Акеми, запыхавшаяся и не понимающая, что случилось, посмотрела на окровавленный ствол пистолета, только что выбивший бандиту глаз.

Сбросив со штыка труп, Иван прыгнул на последнего из троих окруживших его триадовцев. Тот тоже ощетинился откинутым штыком, но вот действовать им явно не умел — русский презрительно небрежно отбил его клинок в сторону своим, а потом огромный ботинок снес бирманца так, что у небо с первыми звездочками завертелось у него в глазах, а земля ударила по спине, вышибив дух. Последнее, что он увидел — идущий вниз окровавленный штык, на гранях которого взблеснул льдистый звездный свет.

Разобравшись с ближайшими противниками, Иван стремительно повернулся и выстрелом навскидку снял целящегося в него бандита, который остановился метрах в пяти. Остались еще двое, которые боролись с девушками — в них стрелять было опасно.

Что-то крича по-своему, бирманец с кровавой рукой схватил Кейко за шкирку и тыкал в нее пистолетом, пятясь от русского. В выпученных глазах стоял ужас, по подбородку текла слюна. Он никак не ожидал, что из охотника столь быстро превратится в жертву.

Вдруг что-то тяжелое и железное ударило прямо в висок. Это Амико, отскочившее от хватающегося за лицо пленителя, швырнула соку в бандита пистолет. Воспользовавшись моментом, ощутившая ослабление хватки Кейко нырнула вниз и упала на землю.

В тот же миг впереди громыхнуло, и над ее головой взвыли пули, растрепав волосы.