Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Я присел на краешек стула и выжидающе уставился на следователя. А он начал меня расспрашивать о жизни, о трудностях в работе, о семейных делах. Я расслабился, успокоился и на стуле пристроился поудобнее. «Приятный, внимательный человек», — подумал о собеседнике.

— Борис Иосифович, — приступил Редькин к главному, — я вижу, мы с вами умные, понимающие люди. Вы произвели на меня очень хорошее впечатление. Думаю, что и я на вас тоже. Не буду скрывать, я пригласил вас для того, чтобы договориться полюбовно об одном взаимоприемлемом деле.

Капитан замолчал и внимательно следил за моей реакцией.

— Слушаю вас, — изобразил я внимание, хотя внутри уже все заерзало.

— Вы, конечно, знаете, что к нам попала тетрадь, в которой зарегистрированы заказы на изготовление мебели. Я догадываюсь, что они оплачены заказчиками, но деньги за них не оприходованы и не проходят по бухгалтерскому учету. Проверить это не составит труда. Но нам это не нужно.

Я с удивлением и тревогой смотрел на капитана, лихорадочно пытаясь сообразить, чего же он хочет от меня.

— Наш отдел не занимается налогами, поэтому мы должны передать вашу тетрадь в налоговую полицию.

Я почувствовал, что в кабинете стало жарко, капельки пота потекли по позвоночнику.

Редькин выдержал паузу, ожидая, пока его слова произведут на меня нужное впечатление. Видимо, решив, что впечатление уже произведено, он продолжил:

— Вам повезло, что тетрадь эта оказалась именно у нас. Вы получаете свою зарплату за выпущенную продукцию, а мы за количество раскрытых уголовных дел по профилю нашего отдела. Так вот, я обещаю, что тетрадь эта не попадет в налоговую, но вы должны дать нам уголовное дело. Вы должны улучшить наши показатели по раскрываемости.

Я непонимающе смотрел на капитана:

— Как это?

— Допустим, вы обнаруживаете, что у вас со склада похищена продукция на небольшую сумму, например, на двадцать-тридцать тысяч. Вы пишете заявление в наш отдел по экономическим преступлениям, а мы возбуждаем уголовное дело и находим преступника. Естественно, вы представляете нам все документы на эту продукцию и договариваетесь с человеком, который выступит в роли преступника.

Я ошалел. Такого не ожидал, мне даже в голову это не могло прийти. Как я буду стряпать уголовное дело? Да кого-то еще уговаривать быть преступником. А если его посадят?

Редькин словно угадал мои мысли:

— Мы, конечно, обязаны довести это дело до суда. Но преступника тут же, в зале суда, отпустят по амнистии. — И деловито развернул передо мной какой-то документ, где было написано: «Амнистия предоставляется…», — наш случай как раз подпадает, судья — свой человек.

Я сидел, не в силах произнести ни слова. Капитан, видимо, понял мое состояние.

— Вы сейчас идите, обдумайте все хорошенько, а завтра в это же время приходите с вопросами.

Я кивнул головой, поднялся и направился к выходу. И когда уже был в дверях, Редькин добавил:

— Вы же не хотите, чтобы эта тетрадь попала в налоговую полицию и уголовное дело возбудили уже против вас.

Я не спал всю ночь, едва задремав, тут же просыпался, снились какие-то кошмары. Разные мысли посещали мою разгоряченную голову.

К утру принял для себя решение: включаюсь в игру, ставки высоки, но игра стоит свеч. Частично игроки уже назначены, остальных я должен выбрать.

Итак, я — потерпевший, одна из бухгалтеров, молодая симпатичная работница, делает ревизию на складе, обнаруживает недостачу и готовит документы для следователя, мой заместитель — свидетель, он предполагает, как вор мог осуществить кражу. Остается самое главное — найти кандидата на роль вора.

— Слушай, Иосифович, а что, если Федьке-алкашу поручить это дело? — предложил через день мой зам. — Он уже был на зоне, правда, давно и вроде бы завязал, но подворовать немного, по мелочи, на бутылку не прочь. Думаю, за десять тысяч зеленых согласится. Ему такие деньги в жизнь не заработать. — Я согласно кивнул головой. Федька работал в цехе на уборке, но в склад доступ имел. — Пригласи его к себе в кабинет, возьми водочки, закуски получше и побеседуй с ним после работы.

Так я и сделал. Федька согласился не сразу, опасливо озирался, задавал вопросы:

— А если что-то сорвется и меня посадят?

— Да не посадят, — успокаивал его я, — никто не заинтересован, ты же можешь потом все это дело вытащить на свет божий. Кому нужны неприятности.

Только после третьего стакана он дал свое согласие.

Заплатить пришлось и бухгалтеру, как-никак новые документы стряпала, но обошлась она значительно дешевле.

Я с интересом и волнением следил, как Федька давал признательные показания и подписывал протокол. Все на полном серьезе так, будто ни следователь, ни преступник не знают, что ломают комедию.

Очень сильно волновалась бухгалтерша, она-то уж точно совершала должностное преступление, подделывая документы.

Наконец, настал день суда. С утра мы с замом уламывали бухгалтершу: она ни за что не хотела идти в суд. Лучше бы и не ходила, даже заикаться начала от волнения, могла сорваться, но числилась в списке свидетелей, и, если бы не пришла, волноваться пришлось бы уже мне.

— Зачем я там? Я свое дело сделала, документы предоставила, — тараторила она, — не пойду.

Кое-как уговорили, пришлось купить цветы, которые она любила, роскошный букет, и преподнести новенький компьютер.

Однако и я волновался отчаянно. Все вроде продумано, но ведь суд-то настоящий, и если что-то не так, то и посадить могут взаправду.

Федька оказался достойным артистом, держался спокойно и просто, признал вину, рассказал, зачем брал продукцию, чтобы продать и выпить, естественно. Даже подготовился к вопросу о том, как она, эта продукция, выглядела и как он ее тащил. Аванс в размере двух тысяч он получил от меня заранее, и тревожило только одно, чтобы не напился раньше времени. Но пронесло.

А вот бухгалтерша запиналась и путалась и доставила мне много неприятных минут, притом что Марья Ивановна допрашивала ее с особым пристрастием. Чувствовалось, что она сразу возненавидела свидетельницу за ее красоту и молодость. Впрочем, мне казалось, что судья весь мир ненавидит.

— Встать, суд идет!

— …суд признал виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей… и приговорил… к трем годам исправительных работ…

У меня екнуло сердце, Федьку всего перекосило, казалось, он сейчас грохнется на пол.

— …применить амнистию согласно… и освободить из-под стражи в зале суда.

Вышел я из этого зала, покачиваясь, не веря еще до конца, что все кончилось и суд благополучно свершился.

Через полгода, когда дела мои наконец-то пошли в гору, я позвонил в отдел и попросил капитана Редькина. Захотелось поблагодарить его, ведь это он дал мне возможность встать на ноги, хотя и не совсем традиционным путем.

Дежурный, прежде чем соединить, поправил меня:

— Редькин теперь уже майор.

Услышав в трубке знакомый голос, я сразу же поблагодарил Редькина и поздравил с присвоением очередного звания, а он расчувствовался:

— И ваша заслуга в том есть, у нас за прошедший период были отличные показатели. Да, у меня небольшая просьба — не могли бы вы изготовить мебельный резной гарнитур из дуба: уголок с поднимающимися сиденьями, стол с наборной столешницей и стулья.

— Конечно, конечно, — промямлил я.

— Только подешевле, если возможно, — и добавил: — Проводить по бухгалтерии необязательно.

Елена Хорват

Самара

Компьютеры

По указанию сверху в конце восьмидесятых годов начали создаваться кооперативы. Малые предприятия брались за все и занимались всем, чем угодно, но среди них выделялись те, что были созданы активными комсомольцами. В первую очередь бывшими и действующими секретарями райкомов, горкомов и обкомов ВЛКСМ.

Эти ребята имели доступ к деньгам всесоюзной молодежной организации и обширные связи, разбросанные по всему Союзу. Они быстро сколотили начальный капитал, а когда верховная власть дала «добро», то стали мотаться за рубеж. Брать там, что подешевле, и впаривать втридорога своим соотечественникам.

В канун девяностых по всей планете торговали компьютерами, созданными на базе 32-битного процессора «Intel 80386», который в нашей стране называли просто 386-м. Это чудо техники работало с частотой 40Mhz и имело жесткий диск размером до сорока мегабайт.

Сейчас доже трудно представить, как на таком тихоходе работал легендарный «Windows 95» со всеми наворотами и где он там помещался? Мало того, все программы тогда просто летали. Не то что сейчас. Сидишь и никак не дождешься, когда же загрузится интерфейс.

После выхода в свет новой технологии ее предшественники сильно упали в цене и лежали на складах мертвым грузом. Зажравшиеся западники не хотели брать устаревший 286-й, а выбросить совершенно новые, часто не распакованные машины рука не поднималась. Вот тут и пришли комсомольцы на выручку мировому империализму.

Они скупали никому не нужные компьютеры по бросовой цене. Везли домой и продавали с такой накруткой, что аж дух захватывало. В кооперативах вертелось много денег, и их хватало на огромные зарплаты для всех, сверху донизу. В то время это был самый прибыльный бизнес после торговли наркотиками. Там верховодили только свои, и попасть в подобную фирму оказывалось практически невозможно.

Об этом я узнала после того, как встретила знакомую девушку. Год назад она работала в нашей конторе, а заодно была секретарем комсомольской организации. Вдруг она уволилась и устроилась простым клерком в кооператив, созданный ее давним другом по ВЛКСМ.

Некоторое время все сильно недоумевали, почему она бросила проектирование и пошла перебирать бумажки — но так продолжалось лишь до тех пор, пока мы не узнали, сколько она получает в месяц. Сумма оказалась просто головокружительной, и каждый понял, что на ее месте поступил бы так же.

Вполне естественно, что большие доходы невозможно долго скрывать. Сначала о них узнали районные власти, курирующие малый бизнес. Затем органы внутренних дел, а потом радостные вести дошли до их подопечных. То есть добрались до бандитов. Урки не захотели терять жирный кусок, плывущий мимо рта. Наехали на хозяина кооператива и потребовали отдать бизнес.

Бывший комсомолец подключил влиятельных друзей из структур, с которыми делился доходами. Силовики вычислили преступников. «Забили им стрелку» и «перетерли тему». Бандюки поняли, что взять нахрапом не удалось. Сделали вид, что отступились, и перестали терроризировать «богатенького Буратино».

Вместо этого наняли людей и создали кооператив, который тоже занялся продажей компьютеров. Фирма развернула рекламную кампанию. Перехватила множество заказов, но этого показалось мало. Ощутив запах огромных денег, урки, не колеблясь, решили подмять под себя весь рынок.

Некоторое время спустя конкуренту позвонил неизвестный и сообщил: «Нам запретили трогать тебя, но по поводу быдла разговора не было. Предупреждаем, если ты не закроешь контору в течение месяца, то мы начнем убивать твоих сотрудников».

Молодой человек имел крепкую поддержку в милиции. Поэтому счел эти слова пустой угрозой и продолжил работать. Через тридцать дней пропали старший менеджер вместе с шофером. Они ездили в другой город области. Сдали тамошним покупателям партию вычислительных машин и возвращались назад с крупной суммой денег.

Безуспешные поиски продолжались неделю. Затем сгоревший автомобиль обнаружили в лесополосе, находящейся в двух километрах от трассы. Внутри находились обуглившиеся трупы двух мужчин, изрешеченных пулями. Старшего менеджера узнали только по золотому зубу, который он вставил незадолго до смерти. Никаких следов чемодана с деньгами найти в салоне не удалось.

Следователи решили, что покупатели компьютеров сдали ребят бандитам, чтобы вернуть часть «бабла». Принялись копать в этом направлении и взяли в оборот всех, причастных к сделке. Хозяин кооператива похоронил погибших сотрудников за свой счет. Выплатил щедрую помощь родственникам и продолжил работать.

Еще через месяц, поздней ночью, запиликал сигнал телефона. Молодой человек поднял трубку и услышал знакомый голос: «Сейчас убили девушку по имени Таня. Она лежит возле подъезда дома, расположенного по адресу…» — Дальше прозвучало название улицы и номер здания, возле которого следовало искать несчастную. Затем раздался щелчок и зачастили короткие гудки.

Потрясенный парень набрал номер приятеля из милиции и передал ему состоявшийся разговор. Минут через тридцать позвонил какой-то лейтенант. Представился по всей форме и сообщил, что возле названного дома действительно обнаружили девушку с перерезанным горлом. Ее звали Татьяной, и она работала в фирме, занимавшейся продажей компьютеров.

Бывший комсомолец оказался честным и порядочным человеком. Не стал рисковать чужими жизнями и выжимать из фирмы все, что можно. На следующее утро он пришел в офис. Собрал сотрудников и рассказал о произошедшей трагедии. Велел начальнику отдела кадров всех уволить, а бухгалтеру — дать всем полный расчет с выплатой двухмесячной компенсации. Проводил испуганных людей на улицу. Запер дверь и уехал в аэропорт.

Куда он направился дальше, мне неизвестно.

Андрей Иванов

Новосибирск

До 90-х работал начальником рефрижераторного поезда. В 90-е — смотрителем Томской духовной семинарии и звонарем. После 90-х — строителем таежного монастыря в Сибири.

Сибирский дальнобой

Познакомился я с Игорем на заводе. Шоферили вместе. Он на «КамАЗе», я на машине помельче. Он мужик малоразговорчивый. Мало говорил не потому, что ему сказать нечего было. Сильно заикался от контузии.

В армии в горячей точке выручал свой взвод солдат из-под огня, прапорщиком служил. Там случилась у него в бою контузия с осложнением на речь. Комиссовали по профнепригодности из войск, и подался Игорь шоферить.

Однажды рассказал Игореха мне свою историю. Про горячую точку, про заикание, про мечту свою заветную — стать дальнобойщиком.

Подружились. Летом ездили на природу, на дачу Игоря недостроенную, но с крышей. На первом этаже даже пола не было. Мы на втором отдыхали. Печка там русская, три кровати, холодильник старинный «Москва», стол круглый.

Воздух сосновый, освежающий, но зимой туда не добраться. Дорога заметена снегом с самой станции электрички. А летом собирались мы там частенько, неразлучные товарищи-водилы. Хоть и банька почти развалилась, и за водой далековато на колонку топать. Это терпимо. Главное — природа, покой и тишина. Русский дачный рай.

Мечта у Игоря не прошла. Нашел коммерсанта со старой фурой, двадцатитонный «КрАЗ» с будкой. Начал ее перебирать, под себя ремонтировать. Коммерсант обещал его на дальнобой в Якутию с товаром отправлять.

Однажды звонит Игореха:

— Через неделю в Мирный (Якутия) ехать. Напарника нет. Ты как?

— Ну, как? — отвечаю. — Раз зовешь, поеду.

И мне захотелось на дальнобой, романтики шоферской, восточную Сибирь, тайгу, север посмотреть, людей новых. Не ездил я на грузовой машине так далеко. Заработок рейса Игорь пополам обещал поделить.

В то лихое время 90-х грабили нещадно местные селяне на глухих таежных дорогах груженные продуктами и вещами фуры. Представьте подъем в гору в тайге.

Машина рычит, пыжится, ползет еле-еле вверх по склону, груженная под самую крышу. Вдруг позади машины из леса выскакивают местные селяне и незаметно накидывают на двери фуры мощный трос с крючком. Другой конец троса наглухо примотан к здоровенной сосне.

Двери вырывает с «мясом», груз под уклоном сам высыпается на дорогу. Его тут же подбирают аборигены и исчезают в лесу. Водитель, конечно, чувствует толчок, но выходить опасно. И останавливаться тоже. Вдруг бандиты вооружены. Может, и не убьют, а покалечить могут. Так и грабили машины с грузом на глухих таежных дорогах. Виноватых не найти. Убытки отправитель списывал по заявлению шофера в милицию.

Мы это предусмотрели. Наварили поверх дверей будки рельсу. Никакой трос ее не вырвет.

«КрАЗ» — карьерный самосвал. Совершенно не приспособленный к дальним рейсам. К нему просто приварили рефрижераторную будку, набили продуктами под завязку. Машина мощная, но не скоростная. В кабине гул, как в тракторе. Спать негде. Игорь на сиденьях дремлет, я на полу. От шума голова не своя. И ползем с перегрузом. Доехать обязаны, раз взялись. В дождь, в грязь, по глине и песку, по щебню.

Думаю: «Когда Игорь мне даст рулить?»

Вторые сутки почти без остановок шпарим. Завариваем «Доширак», чай литрами хлюпаем, деньги экономим. Магнитофон сломался. Радио в глуши нет. Только рев мотора.

— Игорь, ты устал, давай я порулю, — предлагаю.

— Нет. Тут слишком опасно. У тебя опыта такого нет. Перегруз большой. Дороги кривые, скользкие, перевернемся легко. Обратно поедешь ты.

И правда, смотрю, на обочинах то фура вверх колесами лежит, то бортовой длинномер по грязи в откос снесло, и даже легковые разбитые то тут, то там валяются… Ладно, едем, молчу…

Добрались до парома в Усть-Куте, по реке Лене плыть суток несколько. Дождище хлещет. А в кабине хорошо, тепло и тихо. Капли по крыше тук-тук.

Стоим у причала, ждем погоды и очереди на паром. Нам хорошо. Дальше нас повезут по реке. Отдых…

Наконец-то заехали на паром. Весело, машин много. Шофера все разные, со всей страны… Из кабин музыка орет, кто-то по видео кино смотрит. И красоты реки сибирской неописуемой. Наслушался там баек дальнобойщиков матерых. Хоть роман пиши…

По Лене сплавлялись, наверное, суток пять. Эти места прекрасны и в штиль, и в грозу.

То скалы отвесные, то холмы, то перекаты опасные, бурные, то мели тайные, скрытые. Медвежата на берегу разок играли, сам видел. В тех местах снимали прекрасный советский фильм «Угрюм-река», там шаманка Синильга была — на берегу ей даже памятник каменный есть. В общем, места странные, заповедные, малолюдные, дикие.