Поднимается буря

— Впечатляет. — Произнес Николай, стараясь выглядеть спокойным. На самом деле от открывшегося зрелища у него захватило дух — но майор не хотел выглядеть совсем уж дикарем в глаза подруги.

— Согласна. — Настя покосилась на него, проницательно щурясь и не слишком старательно пряча усмешку. — Даже меня. А я ведь пару раз в год выбираюсь из нашей глухомани в Москву и Петербург. Красиво, правда?

— Угу. — Не зная, что добавить, Дронов подошел к фальшборту, уперся в него ладонями, подался вперед. Клипер забирал влево, сбрасывая высоту.

— Берлин — молодой город. — Анастасия встала рядом с ним, тоже положила ладонь на ограждение. Стальные прутья фальшборта неприятно холодили кожу, но отпускать их было боязно — земля внизу казалась очень далекой. — Не только потому, что основан позже Парижа или Лондона. Даже деревья в лесах вокруг молодые… Будет время — я тебе расскажу, почему.

— Да… я и сам догадываюсь.

Они молча стояли у борта, пока клипер снижался и подходил к причалу. Огни Берлина скрылись за лесом причальных мачт, однако зарево на севере от порта поднималось высоко, крася в пурпур отдельные низкие облака.

Корабль отдал швартовы в особой секции порта, отделенной от прочей территории высоким забором. На причальной платформе сошедших с трапа пассажиров встретил молодой мужчина в простом сером костюме. Он показал полицейский значок и, ни слова не сказав, жестом пригласил следовать за ним. Втроем они спустились на лифте с причала и покинули охраняемую территорию. У самого блок-поста майора и сыщицу поджидала неприметная черная карета, запряженная парой лошадей. Полицейский открыл дверцу, снова сделал приглашающий жест. Анастасия сунула Дронову свой сверток и, держа ладонь на кобуре, заглянула в салон. Вдруг улыбнувшись, кивнула Николаю, и забралась внутрь. Дронову пришлось согнуться почти вдвое, чтоб протиснуться следом. За его спиной тут же захлопнулась дверца, и экипаж тронулся с места рывком — отчего майор неуклюже плюхнулся на задний диванчик.

— Вы почти успели. — Сказал человек, сидящий напротив. Он оказался единственным их попутчиком — толстый, невысокий старичок с венчиком седых волос вокруг лысины. Между коленей он держал черную трость, уперев ее в пол и сложив ладони на набалдашнике. — Прием в российском посольстве начался минут пять назад. — Старичок вдруг посмотрел Николаю прямо в глаза. — Настя, кстати, представь мне своего молодого человека.

Дронов закашлялся. Анастасия сочувственно похлопала его по спине и ответила, глядя на старика осуждающе:

— Дядя, я всегда говорила, что твоя прусская прямота тебя сведет в могилу, но ты, похоже, решил начать с окружающих.

«Дядя?!» — чуть было не воскликнул Николай, однако вовремя одумался. Настя же усадила его ровнее, забрала пакет с мундиром, с комичной напускной лаской погладила по плечу:

— Это, дядюшка, тот самый Николай, о котором я тебе писала в прошлом году. Мой офицер для особых поручений и связной в армии. Как видишь, уже майор.

— О, понимаю. — Старичок наклонился вперед и протянул руку. Дронов принял рукопожатие. — Николай Петрович, очень рад знакомству. Я — Готфрид Беккер, директор Пятого отдела Имперского Министерства государственной безопасности.

— И он мне — не дядя, если что. — Добавила Анастасия, воздев палец. — Наша степень родства… очень отдаленная и запутанная. Но у дядюшки нет детей и племянников, вот он и…

- …И пытаюсь сделать Анастасию своей наследницей, а она отказывается. — Улыбнулся Готфрид. В том, что полненький директор приходится рослой и сухощавой Насте лишь дальней родней, Дронов теперь усомнился — улыбки у них были очень похожие. Хотя у Беккера столь зловещего оскала не получалось — уж больно добродушное лицо с округлыми щеками.

— У тебя слишком много денег, дядя. — Усмехнулась в ответ сыщица, откидываясь на спинку дивана и продолжая поглаживать Николаево плечо. — А если я стану богатой, то обленюсь, брошу службу и растолстею, как ты. Я ведь себя знаю. Но давайте к делу, раз уже познакомились. Ты считаешь, нам обязательно нужно попасть на прием в посольстве?

— Да. — Кивнул Готфрид. — Это первый прием, который устраивает князь Ливен на новой должности. В посольстве соберется немало важных людей, которых вам обоим не помешает знать в лицо. В иное время вы едва ли застанете их всех в одном помещении.

— Значит, едем в посольство? — Подал, наконец, голос Николай, несколько придавленный новыми знаниями о родственных связях подруги.

— Нет. — Мотнула подбородком Настя, опередив Беккера. — Мы едем в гостиницу.

— Но у нас мало времени…

— Если мы сейчас заявимся на прием, Россию обвинят в применении газового оружия. — Сыщица отпустила плечо Николая. — Когда ты последний раз был в душе? Вот то-то. Думаю, часа нам хватит. Горячая вода, мыло, гардеробная — то, что нужно в первую очередь. Я права? — Она перевела взгляд на «дядю».

— Да. — Подтвердил тот. — Я везу вас в «Жандарма», это в районе Веддинг. Ведомственная гостиница для средних чинов полиции, вам там забронирован номер. С ванной комнатой, разумеется. Прием у посла кончится не раньше полуночи, торжественная часть вам не интересна. Успеете ко второй половине. Экипаж будет вас ждать чуть в стороне от гостиницы, под видом извозчика.

С минуту они ехали молча, под стук колес по брусчатке. Директор Беккер сдвинул шторку, плотно закрывающую окно, посмотрел на улицу. Вдруг сказал:

— Анастасия редко пишет мне, и в своих письмах редко упоминает вас. Но то немногое, что есть — описывает вас очень положительно. Я привык верить ее суждениям о других. Вы — смелый солдат и благородный человек. Берегите мою наследницу.

— Дядя…, — Настя медленно сняла очки и прикрыла лицо ладонью. — Боже мой…

— А ты все питаешь иллюзии, что сумеешь отвертеться? — Хмыкнул старичок. — Зря. У тебя нет никаких шансов.

Когда экипаж высадил их перед квадратным пятиэтажным зданием серого кирпича, девушка, даже не пытаясь скрыть облегчение, выдохнула. Негромко произнесла, глядя вслед удаляющейся карете:

— Дело пахнет мандаринами. Мы должны закончить расследование как можно быстрее. Если задержимся в Берлине — дядя Готфрид нас поженит. Очки в заклад даю, у него уже припасены обручальные кольца.

— А… кхм… а почему ты мне о нем не рассказывала? — Спросил Николай, подталкивая ее к дверям, украшенным скромной деревянной табличкой — не зная, что здесь гостиница, и не заметишь.

— А зачем? — Пожала плечами сыщица. — Если б не это дело, вы бы и не пересеклись никогда…

Она вдруг обогнала Николая, встала перед ним, запрокинув голову и серьезно глядя мужчине в лицо:

— Коля, мой отец — простой следователь уголовной полиции в Москве. Моя мама — простая служащая в полицейском аппарате. Они меня вырастили, я у них единственная, братьев и сестер у меня нет. Я выросла в небогатой семье простых и порядочных людей. То, что у меня есть богатый и влиятельный родич в Германии, ни на что не должно влиять. Но дядя искренне меня любит, потому я все же с ним общаюсь, пишу письма… И все-таки это значит лишь, что у меня есть полезные служебные контакты. Понимаешь?

— Не очень. — Честно признался майор. — Но если это сложная для тебя тема — не будем ее больше трогать. Устраивает?

— Устраивает. И не обижайся. — Привстав на цыпочки, девушка быстро поцеловала его в щеку, игнорируя редких прохожих вокруг. — Пойдем.

Внутри гостиница «Жандарм» была точно такой же, как и снаружи — чистенькой, опрятной, очень скромной. Выделенный сыщице и майору номер оказался «семейным» — с одной спальней и большой двухместной кроватью. Над кроватью грозно хмурил седые брови с портрета кайзер Вильгельм.

— Дядя лично бронировал. — Констатировала Анастасия, бросая на кровать пакет с мундиром.

Горячую воду здесь подавали централизовано, из котельной в подвале, потому специально греть ее не пришлось. Со словами «Женщины и дети — вперед!», Настя решительно оттеснила спутника от дверей ванны и закрылась внутри. Дронов же, привыкший неделями обходиться без помывки, лишь пожал плечами и уселся в уютной гостиной, на продавленном диване, взяв с журнального столика свежую газету. Заметка об убийстве русского дипломата отыскалась быстро — дело все еще интересовало прессу, но статьи о нем уже перебрались с передовиц на внутренние развороты. Ничего интересного в заметке не было — если следствие и сдвинулось с мертвой точки, то газетчиков об этом не уведомляли. В других колонках писали о рутинных и малопонятных приезжему вещах — где-то клали новую брусчатку, где-то открыли новый магазин готового платья, куда-то пропали деньги, выделенные на чистку канала, соединяющего реки Шпрее и Хавель…

Минут через десять шум текущей воды стих, щелкнул шпингалет, хлопнула створка, и заметно повеселевшая Анастасия окликнула Дронова:

— Давай, Коля, твоя очередь. Я пока прическу подсушу.

— Быстро ты. Достань потом из рюкзака мой парадный китель. — Отложив газету, майор поднялся с дивана. Замер, увидев Настю. Девушка вышла из ванной совершенно обнаженной — единственным полотенцем она сейчас вытирала волосы. Распущенные, лишь немного влажные каштановые пряди спадали ниже плеч тяжелой волной, подчеркивая их хрупкость и стройность нежной шеи. Без одежды, впрочем, сыщица казалась не столь хрупкой, как обычно — видно было, какая она поджарая, жилистая…

— Я же ванну не набирала. — Настя кивком указал на дверь. — Ты тоже лучше душ используй, тут напор неплохой.

— Надо будет его вместе опробовать. — Позволили себе вольность Николай и торопливо юркнул в ванную, не дожидаясь ответа.

* * *

Посольство Российской империи в Берлине находилось, конечно же, по весьма впечатляющему адресу — чуть ли не с видом на знаменитые Бранденбургские ворота из окон.

— За что люблю свою историческую родину — так это за простоту и пренебрежение красивостями. — С усмешкой говорила Настя, пока конный экипаж увозил их от «Жандарма», подпрыгивая на булыжной мостовой. Девушка была уже в черно-серебряном мундире, и придерживала на коленях кивер. — Едем мы в район Митте, что с немецкого переводится как «Середина». И он, представь себе, расположен в середине столицы. Посольство стоит на одной из самых красивых городских улиц — Унтер-ден-Линден. Догадайся, чем она знаменита? Ну, кроме престижности.

— На ней растут липы? — Предположил Дронов, в сотый раз поправляя воротник парадного кителя — майор не надевал его очень давно, да и из сундука доставал всего раз, чтобы пришить новые погоны.

— Верно. — Кивнула сыщица. — Название переводится — «Под липами». И там правда растут липы.

— У немцев и с оружием так. Винтовка образца девяносто восьмого года называется «винтовкой девяносто восемь», например.

— Потому-то и госбезопасность у них такая дырявая. — Анастасия вздохнула. — Слишком прямо мыслят. Дядюшкины коллеги все не научатся интриги плести как следует, а англичан и французов такому учить не надо, оно у них в крови. Дисциплина, правда, против утечек информации тоже немного помогает.

Экипаж один за другим миновал два моста — через Берлинский канал и реку Шпрее. За вторым уличное освещение сделалось куда ярче, а булыжник под колесами сменился гладкой брусчаткой. За окнами мелькнули какие-то деревья — окраины парка Тиргартен, как пояснила Анастасия. Наконец, карета остановилась и кучер, спрыгнув наземь, распахнул им дверцу.

— Осмотреть бы место взрыва, да темно, и времени много прошло. — С сожалением произнесла сыщица, выбираясь из салона. Дронов, покинув экипаж вторым, с интересом огляделся. Посольство размещалось в большом белокаменном здании П-образной формы. Дворик между крыльями был отгорожен от тротуара нешуточной решеткой с шипами поверху. Стоянки около посольства оказались пусты, по ним, и по тротуару прохаживались парами германские полицейские в черных мундирах. А по ту сторону забора плотно, едва ли не плечом к плечу, выстроились солдаты российской пешей гвардии с винтовками на ремнях.

— Серьезно окопались. — Заметил Дронов.

— Много важных шишек внутри. — Настя взяла кивер под мышку и широко, уверенно зашагала к воротам. Николай поравнялся с ней — на сей раз сдерживать шаг офицеру почти не приходилось, ноги у девушки были длинные. — А охрана резиденции села в лужу. Самого важного человека в миссии не уберегли. Вот и стараются — и наши, и немцы.

На входе их проверили дважды. Сперва предъявить документы и приглашения пришлось патрулю «черных» полицейских, затем — гвардейскому лейтенанту. Гвардеец был напряжен, как гитарная струна, однако держался вежливо, а увидев имена в пригласительных билетах, тут же пригласил прибывших в караульное помещение. Там майора и сыщицу поджидал опрятно одетый молодой человек в маленьких круглых очках. Когда они вошли, юноша раскладывал пасьянс на столе дежурного.

— Третий секретарь посольства Егошев Павел Николаевич. — Представился он, вставая. — Вы — Анастасия, а вы — Николай, полагаю? Мне поручено провести вас в банкетный зал и сопровождать до конца вечера.

— Очень приятно. Но за пределами этих стен зовите меня Анной. Анной Тельман. — Сыщица наградила секретаря своей фирменной улыбкой. Тот сглотнул, немного побледнел, но нашел в себе силы кивнуть:

— К… конечно. Я в курсе. Я… посредник между нашим полицейским атташе и Штази, хотя это не официальная должность. Можете на меня рассчитывать.

— Надеемся на вашу помощь. — Дронов взял руку юноши, которую тот забыл протянуть, сжал его ладонь, тряхнул. — Я ничего не смыслю в этикете и подобных мероприятиях.

— О, от вас много не потребуется. — Павел Николаевич с видимым трудом оторвал взгляд от Настиной улыбки, благодарно кивнул майору. — Просто будьте вежливы и сдержанны. Вы же армейский офицер, а не дипломат, знания этикета от вас никто и не ждет. Если вы готовы — то следуйте за мной.

Выйдя с гостями из караулки, молодой секретарь повел их к западному крылу, на ходу объясняя:

— Прием проходит по сокращенной программе, вы хоть и не сильно задержались, но многое пропустили. Речь князя, приветствия, вручение грамот… кайзер уже покинул резиденцию, к сожалению. Его охрана очень нервничала, просила ускорить церемонию. Сейчас, если так можно выразиться, «вольная программа». Оставшиеся гости в банкетном зале, свободно общаются за шведским столом, слушают музыку… Скоро начнут расходиться. Я проведу вас туда незаметно, просто войдете через одну из боковых дверей, они все за занавесями. Мало кто заметит, когда вы появились. Сможете говорить, что просто чуть опоздали, если спросят.

Пояснения юноши были несколько сбивчивыми, но шел он уверенно, явно зная планировку здания наизусть — через неприметную дверцу во флигеле внутрь посольства, потом по коридорам первого этажа в центральный корпус. Всюду им попадались караулы, которым приходилось показывать документы. Последний пост оказался прямо у той самой боковой двери. Миновав его, Дронов, Анастасия и их провожатый тихонько проскользнули в овальный банкетный зал, занимающий, наверное, добрую треть центрального корпуса. На их появление действительно никто не обратил внимания — гостей было довольно много, они прохаживались меж длинных столов, уставленных яствами, собирались в группки, о чем-то беседовали. Оркестр в дальнем конце зала играл какую-то нежную мелодию — но достаточно громко, чтоб не было риска случайно подслушать чужой разговор.

— Хм… я думал, народу будет меньше. — Николай попытался скромно встать у стены, не отходя от дверцы далеко, однако Анастасия взяла его под локоть и решительно потянула к ближайшему столу. — Это все дипломаты?

— Не только. — Покачал головой Павел Николаевич. — Здесь еще военные из посольских свит, полицейские, много журналистов. Все дипломаты прибыли с усиленной охраной. Кое-кто — с женами и взрослыми детьми, если те уже на госслужбе. Тут сейчас… человек тридцать, наверное.

— А князь Ливен — вон там, около оркестра? — Настя указала взглядом, одновременно беря со стола тарелку с мелким круглым печеньем. Тарелку она предложила спутникам. Егошев, похоже, этого даже не заметил, Николай же взял одно печенье, но есть его не стал.

— Да, это он. — Покивал секретарь. — Александр Карлович. Двое мужчин, с которыми он беседует — граф Иоахим фон Мансфельд из министерства иностранных дел Рейха и Гвидо Борромео, полномочный посол Итальянского королевства. Мы должны быть благодарны господину Борромео. Он сегодня единственный из заграничных дипломатов открыто дружелюбен к князю. Из-за… последних событий в Азии многие держатся холодно.

Гвидо Борромео оказался удивительно молод для полномочного посла — лет сорока, загорелый черноволосый красавец с лихо подкрученными на концах усами. С графом и князем он беседовал непринужденно, белозубо улыбаясь и поигрывая полупустым бокалом вина.

— Вон там, в дальнем углу, угрюмый мужчина в желтом камзоле старинного покроя — Луис Фернандес де Веласко, посол Испании. — Продолжил тем временем Павел, игнорируя протянутую ему тарелку. Анастасия, пожав плечами, вернула ее на стол и принялась брать печенья по одному. — Он сегодня мало с кем общался, кроме господина Борромео. Испания заказала у Италии современный броненосец, а у Германии — несколько воздушных корветов для борьбы с берберийскими пиратами. Причем в рассрочку, суммы и сроки выплат до сих пор не утверждены. Другие вопросы их дипломатов сейчас мало волнуют. Вон тот высокий мужчина в пенсне, разговаривает с двумя русскими военными — посол Американской Конфедерации, Пол Джонсон. Он тоже многое сделал, чтобы разрядить обстановку на приеме. Но тут ничего удивительного, Конфедерация — наш потенциальный союзник против Англии. На немецких верфях прямо сейчас строится пара легких крейсеров для их флота.

— Конфедераты давно точат зубы на британские колонии вдоль Восточного побережья Америки. — Кивнула Настя, перестав хрустеть печеньем. Тарелочка возле нее пустела с устрашающей быстротой, однако ела сыщица на удивление элегантно, ухитряясь не сыпать крошками. — Их Континентальное ополчение куда сильнее английских гарнизонных войск, но полноценную войну с империей они не вытянут — и прекрасно это понимают. Конфедерация рассчитывает, что в случае большой войны в Европе Британии станет не до колоний — тут-то они свое и возьмут.

— То есть…, — Николай нахмурился. — Хоть они нам и союзники, но втянуть нас в войну — в их интересах.

— Правильно мыслишь. — Сыщица еще раз кивнула. — Война в Европе им ничем не грозит, зато сулит немало выгод. Правда, они все же заинтересованы в нашей победе. Выигравшая войну Британия живо пропишет Конфедерации жгучего порошка на хвост, у них старые счеты.

— Это третий и последний полномочный посол среди гостей сегодня. — Молодой секретарь вздохнул. — Посол Чешского королевства уже уехал. Как и представитель Австрии. Послы Англии, Франции, Бельгии, Голландии и Халифата демонстративно не явились, хотя приглашения им были высланы.

— А кто тогда этот тип в чалме? — Анастасия взяла с тарелки последнее печенье. — Прямо напротив нас?

Она имела в виду несомненного араба, изучающего блюда на столе в десятке метров от них. Тот был облачен в европейский строгий костюм, который странно гармонировал с белым тюрбаном на голове. Рядом с арабом держался угрюмый крючконосый мужчина в костюме подешевле и без чалмы — но тоже явный выходец из Халифата. Очевидно, телохранитель.

— Это Юсуф бен Али, посланник персидского шаха. Персия ведь формально отдельно государство, хоть и вассал Халифата. Но, как видите, их посланник — не перс. — Оказавшись в привычной среде, Павел Николаевич, похоже, ощутил себя уверенней. Впервые за вечер на его лице появилось нечто вроде ироничной усмешки. — Халифат всячески демонстрирует свою обиду на Россию из-за вторжения в Среднюю Азию. Но им интересно, что случится на приеме. Вот и используют обходные пути.

— И только арабы пошли на такое? — Уточнила Настя.

— Ну…, — Молодой дипломат замялся. — Похоже, что да. Хотя… На прием прибыл военный атташе французского посольства, мсье Тьерри Ламбер. Но мы не знаем, официальный ли это визит.

— Это как? — Анастасия приподняла брови. Николай тоже не скрыл удивления.

— Дело в том, что мсье Ламбер… как бы сказать…, — секретарь наморщил лоб, — имеет славу несколько эксцентричного человека. И очень своевольного. При этом у него хорошие связи в Версале, особенно в военных кругах, потому многое ему сходит с рук. Мсье Ламбер — полковник от кавалерии, но служил в особых частях французской армии. Бывал с деликатными миссиями в Африке, Индокитае. Он порой странно себя ведет, но его уважают за опыт и навыки. Бывало так, что он давал очень странные рекомендации — и они срабатывали. А когда его предупреждений не слушали — происходило что-нибудь плохое. Мы послали приглашения нескольким сотрудникам французского посольства, а пришел только господин атташе с единственной спутницей. Вполне допускаю, что он тут не по поручению посла Франции, а вопреки его запрету. Это вполне в духе мсье Ламбера. Кстати, вот он. Смотрите правее. Идет через центр зала.

— Кого-то он мне по описанию напоминает. — Дронов глянул на Настю с усмешкой. Та сделала вид, что не заметила его взгляда. Поправила очки, чуть прищурилась, рассматривая француза издалека. Проговорила медленно:

— Колоритная личность.

— И на военного не похож. — Согласился майор. Длинный, с Николая ростом, тощий как жердь, с козлиной бородкой, с лохматыми темно-русыми волосами, в круглых больших очках — Тьерри вызывал ассоциации скорее со школьным учителем математики.

— И все же — войска специального назначения. — Напомнила сыщица. — Пользуется уважением в столице. Нет, определенно интересный персонаж. А еще… обрати внимание на его спутницу. — Настя прищурилась сильнее.

— Светловолосую?

— Угу. Ту, что хвостом за ним вьется. Что скажешь?

За французским атташе, фланирующим по залу, действительно всюду следовала юная девушка в скромном сине-белом платье с воротником-стойкой — та самая «спутница», упомянутая Павлом. Невысокая, чуть больше полутора метров ростом, изящная и хрупкая. Кукольное личико, с которого не сходило серьезное, сосредоточенное выражение, огромные светло-зеленые глаза, прямые золотистые волосы — не слишком пышные, но красиво отливающие в свете люстр, будто припорошенные золотой пыльцой. Девушка собрала их в прическу, похожую на Настину, только вместо хвостика у нее была тонкая коса, подобранная к затылку и прихваченная синей ленточкой в тон платью.

— Ну-у…, — Дронов нахмурился, пытаясь понять, чего от него хочет подруга. — Симпатичная. На Сашу немного похожа. Наверняка старше, чем выглядит, знаю я таких людей… Лет двадцать пять ей. Даже больше, думаю.

— Ох, дурак…, — Сокрушенно выдохнула Настя, при этом не меняясь в лице. — Я не про то. Смотри, как она держится относительно господина атташе. Как двигается. Как озирается. Еще подол платья у нее интересный — хоть и длинный, но только кажется тяжелым. Уверена, он не будет стеснять движения, если ей потребуется бежать или бить с ноги…

— Ты хочешь сказать…

— Ага. Она — его охрана.

— Вот эта крохотулька? — Николай и сам теперь заметил, что девушка держится чуть позади француза, точно за его левым плечом, и часто посматривает по сторонам. Очень профессионально так осматривается, за пару мгновений окидывая взглядом весь зал.

— Сам же Александру припомнил, она еще меньше. — Анастасия легонько ткнула мужчину локтем в бок и хмыкнула. — А то, что эта зеленоглазая сопровождает такого важного типа, говорит либо о том, что господин военный атташе ставит эстетику превыше безопасности, либо что у нее отличная подготовка и серьезный опыт. И недостаток силы она чем-то компенсирует. Умом. Реакцией. Верностью. Может, еще чем. Надо ее запомнить…

Сыщица ловко выхватила из пальцев Дронова последнее печенье, аккуратно уложила его точно в середину опустевшей тарелки. Повернулась к провожатому:

— Павел Николаевич, будьте любезны, познакомьте нас прямо сейчас с мсье Ламбером.

Егошев молча кивнул и двинулся наперехват, увлекая майора и сыщицу за собой. Третий секретарь посольства перемещался по полному людей залу уверенно и быстро, петляя меж столов и гостей — спутникам оставалось лишь поспевать за ним. Точку встречи он рассчитал, как опытный штурман боевого дирижабля — их маршрут пересекся с маршрутом господина атташе на сравнительно свободном пяточке, где никто бы не помешал беседе. Павел чинно раскланялся с французом, представил по-немецки:

— Майор от конницы Дронов, Николай Петрович, и его переводчик — лейтенант Анна Тельман из полка Черных улан. Господин майор — в некотором роде ваш коллега, мсье Ламбер. Тоже боевой офицер, драгун, тоже служил в Азии. Участвовал в походах на Хокандское ханство.

— Я служил несколько южнее, но в любом случае — очень рад знакомству. — Атташе широко и искренне улыбнулся. Сделав шаг вперед, без особых церемоний обменялся рукопожатиями не только с Николаем, но и с Анастасией. Пальцы у тощего на вид француза оказались железные, широкую ладонь майора он стиснул так, что та побелела.

— Я сегодня старался переговорить со всеми офицерами, которых привез новый посол. — Тьерри изъяснялся на немецком, быстро и свободно — русского он, видимо, не знал, а знания французского от собеседников не ожидал. — Не нашел одного из указанных в списке гостей. А он — ого! — нашел меня сам. Я очень интересуюсь иностранным опытом, не только немецким. Рад буду с вами побеседовать. Мне интересно послушать о войне с ханствами, а я вам расскажу про Индию. Все, что не секретно. — Француз подмигнул и сделал жест, словно поднял что-то на левой ладони.

— Это будет интересный разговор. — Энергичная речь мсье Ламбера действовала заразительно, уже после пары фраз Дронов ощутил, как с него спадает напряжение. — Но думаю, нам лучше провести его в другом месте, и чуть позже. А пока — не представите свою юную спутницу? — Майор галантно поклонился зеленоглазой. Та все это время фарфоровой статуэткой стояла за спиной Тьерри, словно бы и не дыша — двигались только ее глаза.

— О, это Джейн, моя сопровождающая. Мне правда стоило сразу вас познакомить. — Французский дипломат отступил чуть в сторону, чтобы не заслонять миниатюрную девушку. Та, вместо положенного книксена, просто кивнула Николаю, коснувшись ладонью груди, и перевела взгляд на Настю. Рассматривала с полминуты, очень пристально, ничуть не таясь. Сыщица ей улыбнулась — своей наводящей жуть ухмылкой. Джейн улыбнулась в ответ — лишь чуть заметно приподняв уголки губ. Николаю почему-то сделалось неуютно…