Пробуждение (СИ)

Всё это было очень интересно, — но Йаати уже понимал, что не найдет здесь вожделенных батареек. Тем не менее, он попробовал открыть контейнер, но не слишком преуспел, — очевидно, двери заклинило взрывом.

Здесь стоял ещё с десяток контейнеров, — но у него осталось лишь две гранаты — одна, если не считать странной круглой штуковины, — и он решил не тратить их ради столь призрачного шанса. В голову больше не приходило ничего ценного. Йаати торопливо отвел взгляд от нависающей, казалось, уже над головой стены обманчиво призрачной зыбкой мглы, — казалось, что сама его суть ускользает туда, — и быстро зашагал к воротам.

Он вернулся к генератору защитного поля и обошел весь двор, — но ничего не обнаружил, кроме уже знакомой круглой штуковины с камерой. Очевидно, диверсанты всё же успели заслать сюда одну, — но то ли её доконала какая-то защита, то ли она испортилась, то ли у неё просто села батарейка. Со злостью пнув её, Йаати задумался. Всё, что он ещё мог, — обойти всю накрытую полем территорию, — и, выйдя со двора, он нырнул в лес.

5.

Лес оказался неожиданно диким, без тропинок или каких-то следов человека, но Йаати упорно пробирался вперед, продираясь через кусты и перелезая через поваленные деревья. Лес казался бесконечным, — но, минут через двадцать, он выбрался на проселочную дорогу. Явно заброшенную, потому что заросшую, — и, выйдя на неё, он задумался. Он не знал, остается ли ещё в поле, — он больше ничего не чувствовал, — но возвращаться всё равно не хотелось. Она наверняка вела куда-то, — и он, вздохнув, пошел по ней, твердо решив, что пройдет всего метров сто.

И ошалело замер, вновь увидев «руканогов». В этот раз всего троих, — но до них оставалось метров сорок. Слишком близко… но взбешенный Йаати не думал об этом. Он забыл в казарме автомат… но это ничуть не задержало его. Выдернув из кобуры пистолет, он выстрелил, почти не целясь… и в этот раз, к своему удивлению, попал. Одна из тварей дернулась, — но две других выстрелили одновременно, и плазменный заряд взорвал землю прямо перед ним.

Йаати опрокинуло на спину, песок запорошил глаза, — и он взвыл, инстинктивно хватаясь за них. Пистолет куда-то делся, он вспомнил о гранате в кармане куртки… но никак не мог отнять от глаз руки, чтобы дотянуться до неё.

Что-то зашипело, его окутала приторная сладковатая вонь. Йаати закашлялся, потом у него вдруг страшно закружилась голова. Он почувствовал, что падает куда-то…

Темнота.

6.

Пробуждение оказалось долгим и неприятным, — Йаати несколько раз то прорывался к реальности, то снова ускользал в темноту. Его тошнило, а голова кружилась так сильно, словно его крутили в стиральной машине. Наконец, он осознал, что лежит на какой-то кровати, — голый, привязанный к спинкам за руки и за ноги, что ему совершенно не понравилось. Он вяло задергался… на большее его пока не хватило. Вне всяких сомнений, он попал в плен… но вокруг была самая обычная спальня, правда, какая-то затхлая.

Судя по запаху, он был в каком-то заброшенном доме, и это отчасти его успокоило: в каком-нибудь мрачном подземелье с жаровнями и дыбами он бы, наверное, сошел с ума от страха. Убивать его явно не собирались, есть заживо — тоже, и Йаати даже стало интересно, зачем он вообще здесь. Из-за двери доносилась непонятная возня, и он возмущенно заорал, чтобы привлечь внимание пленителей.

О чем ему почти сразу же пришлось пожалеть. Дверь комнаты скрипнула, — и в неё вошел «руканог». Йаати показалось, что все его внутренности смерзлись до самого позвоночника — он замер, оцепенело глядя на него. Сейчас существо было без доспехов, и его огромные руки, которые служили ногами, сплошь покрывали какие-то непонятные узоры — то ли глаза, то ли завитки волн. Роль рук играли маленькие, как у обезьяны, длиннопалые ноги, — в чем-то вроде ботинок с обрезанными носами. Лица у существа не было, — лишь полусферическая лысина, из-под которой торчали толстые розоватые щупальца. Одето оно было в толстый кожаный жилет и короткий буро-коричневый плащ. На «руконогах» — грубые перчатки. Йаати, удивленно приоткрыв рот, смотрел на него. На правом плече существа было татуировано созвездие, и это окончательно его смутило. Казалось, что перед ним человек в каком-то невероятном костюме… сознание никак не могло определить, что перед ним, и упорно сворачивало на привычную дорогу.

«Руканог» стоял неподвижно, словно глядя на него, — хотя Йаати не заметил у него глаз, ушей и даже рта. Тем не менее, он слышал звук дыхания, и это немного его успокоило: перед ним было что-то живое, а не какой-то поднятый, чудовищно обезображенный труп, как он почти уже вообразил.

Вдруг «руканог» шагнул к нему, и, нагнувшись, провел пальцами по обнаженному животу. Йаати судорожно втянул его, и рванулся с такой силой, что качнулась кровать. Веревки, однако, держали мертво, и он вскрикнул, очень остро чувствуя свою абсолютную беспомощность.

— Не бойся, — шуршащий, шипящий голос шел, словно из плохо настроенного приемника, — и, скосив глаза, Йаати понял, что он, в самом деле, исходит из какой-то коробки, свисающей под телом твари. — Тебе не причинят вреда.

— А? — Йаати удивленно приоткрыл рот. Такого он совсем не ожидал. — Ты кто?

— Нцхл Кцыбызохх, — ответило существо, немного помедлив. Должно быть, для него вопрос тоже оказалась неожиданным, и это немного успокоило Йаати, — он почти уже поверил, что перед ним что-то сверхразумное и видящее его, со всеми его страхами, насквозь.

— Зачем я здесь? — задал он самый волнующий его вопрос.

— Нам нужна помощь.

— А? — Йаати словно врезали палкой по лбу. Такого он ожидал меньше всего, и буквально обалдел от услышанного.

— Цитадель. Темная смерть. Всем. Скоро. Кто-то должен погасить реактор. Мы не можем войти. Но ты можешь.

— Я не могу, у меня нет батарейки. Батарейки для ключа, понимаешь?

— У тебя нет ключа.

Йаати прикусил язык. В самом деле, он идиотски забыл сумку и поперся налегке, с одним пистолетом. Ключ, — как и все остальные его вещи — лежал на нарах в казарме.

— Есть. Там, в крепости, — сейчас он был готов на что угодно, чтобы попасть в неё… и в башню. — Но в нем села батарейка, и я не могу попасть внутрь, понимаешь?..

— Мы можем попробовать поискать… батарейки, — это слово прозвучало так же безжизненно, как и все прочие. — Если мы найдем их, ты войдешь.

— А если нет?

Нцхл развернулся и вышел, словно вдруг утратив к нему всякий интерес.

7.

Несколько минут Йаати гадал, что всё это значит. Сзади «руканог» выглядел всё же страшновато, — за подмышками у него были сопла-дыхала, как у кальмара, на них было насажено что-то вроде противогазных фильтров. Под ними, на спине, висела большая сумка, из которой прямо в плоть уходили разноцветные трубки. Очевидно, эти существа не могли ни есть, ни даже дышать нормально, и это, отчасти, его успокоило. Но тут же в голову ему пришла другая, куда более тревожная мысль: что привело их сюда, в этот вот мир, который, очевидно, совсем не подходил для них?..

Проще всего, конечно, было отнести это на счет врожденной зловредности тварей и их ненависти к людям, — но само то, что он до сих пор жив, эту теорию опровергало. Может, они пришли добить врага в его логове… а может, просто бежали сюда, спасаясь от ещё более страшного противника. Само их снаряжение, — все эти пушки и гранаты, — казалось каким-то кустарным, особенно на фоне страшных машин в подземелье и смертоносной «дымки». Трехногая тварь, правда, опровергала и это… но Йаати до сих пор не знал, в каких отношениях находятся все эти существа, и что их объединяет, кроме очевидной войны с людьми. Которые, похоже, куда-то ушли, оставив только автоматику.

Или, может быть, умерли, но думать об этом Йаати не хотелось. Зато очень хотелось жить. Сейчас он был готов буквально на что угодно, чтобы вырваться из рук этих жутких тварей. Голова у него до сих пор гудела от газа, которым его вырубили, но мысли в ней метались, как безумные.

Он не представлял, что это за «темная смерть», но кое-что начало, наконец, проясняться: если Цитадель (это название очень подходило к циклопической башне) в самом деле, превратилась в чудовищную бомбу, это объясняло и полное отсутствие вокруг неё людей, и отчаянные попытки тварей как-то попасть внутрь и предотвратить взрыв. Йаати слышал о «машине конца света» — мультигигатонной водородной бомбе, окруженной тысячами тонн кобальта. Одна такая штука могла истребить всё живое на целой планете, — и в Цитадели вполне могло быть нечто подобное. Правда, он не был уверен, что станет отключать заряд: он вполне представлял, зачем его могли поставить, и ему вовсе не хотелось предать весь человеческий род. Даже если здесь он уже умер.

Эта мысль напугала и удивила Йаати. Ему умирать совершенно не хотелось, — но теперь он понял, что бывают ситуации, когда такие вот желания просто не имеют значения. «Смерть легче перышка, долг тяжелее горы», — так писалось в одной любимой им книге. Йаати никогда не думал, что это однажды будет относиться к нему… но всё было именно так, и, осознав это, он неожиданно успокоился.

8.

Йаати не знал, сколько лежал здесь. По ощущениям, — добрую пару часов. Так как делать больше было всё равно нечего, он всё время пытался вывернуть руки и ноги из веревок, — и вдруг с удивлением понял, что они поддаются!..

Отчаянно надеясь, что прямо вот сейчас сюда никто не войдет, он удвоил усилия, — и через несколько минут смог, наконец, выдернуть ладонь. Всё остальное оказалось на удивление простым, — Йаати распутал веревку на левой руке, потом освободил ноги и поднялся, — с бешено бьющимся сердцем. Испуганно взглянув на дверь, — хотя из-за неё не доносилось ни звука, — он беззвучно подошел к окну. За ним был заросший пустой двор, залитый уже клонившимся к закату солнцем, — он долго провалялся без сознания. Двор окружал ветхий покосившийся забор, за ним угрюмо темнел лес.

Крайне осторожно, словно имел дело с миной, Йаати отпер тугие шпингалеты, и попробовал открыть окно. Оно, однако, не поддалось, — похоже, что рама отсырела и разбухла в проеме. Он мог бы изо всех сил дернуть за неё, — но тут точно не обошлось бы без шума, а шуметь ему сейчас совершенно не хотелось.

Йаати замер, потом тихо подошел к двери. За ней царила тишина, и он, чувствуя себя, словно во сне, осторожно надавил на ручку. Как он и помнил, дверь не была заперта, и поддалась с легким скрипом. За ней открылась просторная пустая гостиная, обставленная старой мебелью, совсем целая. В большое пыльное окно косо били золотые лучи низко стоящего солнца, и на миг Йаати показалось, что он снова на даче, у бабушки…

Он недовольно помотал головой и осмотрелся. В гостиную выходили три двери, кроме этой. Одна застекленная, вела на веранду, за ней зеленел заросший, заброшенный сад. Никаких признаков того, что тут были невероятные твари, и Йаати вновь ошалело помотал головой.

Осторожно придерживая дверь, он вышел в гостиную, — и тут же заметил во дворе неподвижно стоявшего «двупала». Ну да, глупо было думать, что его бросят без охраны… хотя самих «руканогов» тут явно не осталось.

Немного осмелев, Йаати подошел к другой двери. За ней оказалась темная кухня, пыльная и заброшенная. Судя по всему, никто не бывал в ней уже, минимум, несколько лет. Словно по наитию, он выдвинул темный деревянный ящик, — и жадно схватил большой нож. Кухонный, конечно, — но по виду очень острый, и вполне способный послужить оружием.

Сердце у Йаати подскочило, — теперь он мог прикончить «двупала» и просто убежать в лес… вот только это ничего ему не дало бы: он не знал, где находится крепость, и, даже если бы добрался до неё, то вновь застрял бы у запертых ворот.

Вздохнув, он подошел к последней двери, тоже, очевидно, ведущей в спальню. Из-за неё пахло чем-то непонятным, и он помедлил, прежде чем открыть её. Запах походил на солидол или машинное масло, и Йаати сразу вспомнил страшное подземелье с «кувшинами». Его передернуло. Беззвучная картинка адской битвы вновь всплыла перед глазами, и он недовольно помотал головой, прежде чем открыть дверь.

И тут же замер, словно его тело просто выключили.

«Кувшин» был там. Очевидно, неживой, — он лежал на полу, раскинув неестественно длинные руки. Йаати уставился на короткие, толстые ноги существа, — судя по ним, оно весило совсем даже немало, — потом перевел взгляд на безвольно откинутую «крышку». Отсюда он не видел, что под ней, — но вырывавшиеся из-под таких пучки страшных бледных щупалец помнил очень даже хорошо.

Конечно, тварь была явно дохлая, — очевидно, «руканоги» откуда-то принесли её, и «кувшины» даже в живом виде не сочли его противником, — но всё равно, живот Йаати вдруг противно свело. Сердце тоже замерло… но его тело сейчас жило отдельно от ошеломленного сознания.

Перешагнув через безвольную руку твари, он взял стоявший на столе маленький приемник. Крышка на донце поддалась легко, а под ней он увидел те самые батарейки.

Целых четыре штуки.

9.

Сердце Йаати вновь подскочило, теперь уже радостно: он не знал, разумеется, в каком они тут состоянии… но теперь ему оставалось лишь добраться до крепости. Он взял нож… и тут же понял, что нести батарейки в левой руке неудобно: он легко мог их выронить, да и перелезать, например, через забор, сжимая их в кулаке, невозможно.

Он на секунду задумался, потом вдруг сунул батарейки в рот, по две за каждую щеку. Получилось неудобно и смешно… но проблема решилась, и, взяв нож, Йаати подошел к окну. Он увидел раскрытые настежь ворота, — и пару бродивших за ними «двупалов».

Наивно было думать, что тварь всего одна. Наверняка, их тут целая стая, целый десяток или больше, — и он не сможет с ними справиться. Да и убежать босиком по лесу тоже не сможет, это Йаати понимал уже очень хорошо.

Выйдя в гостиную, он задумался, глядя на дверь. Его позабавила мысль, что Нцхл пошел искать батарейки, не зная, что они буквально в соседней комнате. С другой стороны, он просто мог знать, что все батарейки здесь давно сели. Это казалось Йаати возможным и даже вполне вероятным. Но батарейка в ключе всё же работала, хотя и недолго…

Он задумался, сколько дверей ему придется открыть, прежде чем он доберется до бомбы. Или, хотя бы, до склада с едой. И будет ли ключ действовать вообще. Но узнать это он мог лишь на деле, добравшись до крепости.

Йаати вздохнул и снова посмотрел в окно. Твари не замечали его внутри дома, — но, если он выйдет наружу, всё наверняка изменится. Похоже, что они служили «руканогам» кем-то, вроде собак, и даже проявляли некие признаки разума. Йаати слышал, что собак можно отвлечь колбасой, — но тут не было колбасы, да он и не знал, что едят эти жуткие твари. Честно говоря, он даже не видел у них рта. Возможно, они вовсе не живые, а…

Он вновь недовольно мотнул головой. Время, сколько его ни осталось, стремительно истекало: Нцхл и другие «руканоги» могли вернуться буквально в любую минуту. Йаати очень сомневался, что они поверят ему на слово. В голову упорно лез яд замедленного действия, ошейники со взрывчаткой и разные другие вещи, к которым прибегали обычно злодеи в таких случаях. В книгах и фильмах, конечно, — он ни разу не слышал, чтобы что-то подобное делали с кем-то наяву. Тем не менее, проверять всё это на своей шкуре не хотелось.

Краем глаза он заметил какое-то движение… и замер, чувствуя, как в животе мгновенно прорастают иглы стальной твердости льда. Во двор текучей змеиной походкой спокойно вошло… существо. Коричневато-белое, некрупное и хрупкое на вид, больше всего оно походило на освежеванный труп: его ребра обнимали грудь снаружи, а голова походила на какой-то голый отвратительный череп. Совсем не человеческий: неестественно большой и удлиненный, он кончался чем-то вроде клюва. Вместо глаз зияли пустые отверстия, ушей вообще не было, — вместо них по бокам головы извивались какие-то толстые вены или трубки. Тонкие длинные руки свисали ниже колен, и, казалось, имели по три пальца, — но, словно во сне, Йаати увидел, что пальцев всё же пять: один большой и четыре обычных, расположенных попарно. Или не совсем обычных: неестественно длинные и тонкие, они кончались шиловидными когтями.

Тварь шла какой-то клоунской, вихляющей походкой, словно на цыпочках, опираясь, как на дамские каблуки, на длинные костяные шпоры, и это вдруг показалось Йаати невероятно омерзительным. Она выглядела, как выходец из ада. Один её вид, казалось, отрицал всю привычную реальность, и ему стало плохо при одной мысли, что вот такое ходит по одной земле с ним. Оно очень напоминало ту, ирреальную тварь, и, очевидно, вышло из одного котла, — или из одной преисподней, — и было пусть и не таким чуждым на вид, но несравненно более гнусным.

Между тем, шла тварь прямо к дому, и Йаати словно вихрем вынесло из гостиной. Как-то вдруг он осознал, что стоит за дверью спальни, сжимая в дрожащих руках занесенный над головой стул. Дверь гостиной скрипнула, цокающие, острые шаги стремительно приближались. Тварь знала, что он здесь, и, несомненно, собиралась…

В глазах у Йаати потемнело, и он, наверное, потерял бы сознание… но просто не успел. Его обдало волной горького, неживого запаха, — и тут же тварь вошла в спальню.

Увидев пустую постель, она замерла на мгновение… а потом Йаати изо всех сил обрушил на неё стул. Он ударил по голому черепу с мерзким костяным стуком, швырнув тварь на пол. Не глядя на неё, Йаати выскочил в гостиную… и замер, глядя на стоявшего за открытой дверью «двупала». Теперь-то он точно заметил его.

Йаати крутанулся на пятке, отчаянно высматривая нож. В углу, за старым креслом, он вдруг заметил груду одежды, — своей собственной, — и бросился туда. Он не знал, что собирается делать… но рядом с ней лежал его пистолет!

Йаати схватил его и повернулся… и тут же сердце едва не выскочило у него из глотки. Кошмарная скелетообразная тварь стояла прямо за ним, разведя руки в стороны, словно приглашая поиграть. Клюв её приоткрылся, изнутри выскользнул бледно-фиолетовый хоботок, — Йаати постарался не думать, для чего он предназначен. Пустые глазницы смотрели на него, словно дула двустволки, — и, вскинув пистолет двумя руками, он нажал на спуск.

10.

Из какой бы преисподней не вышло это существо, бессмертным оно всё же не было: пуля пробила в его черепе дыру, странно похожую на пустой третий глаз, и тварь, завалившись назад, рухнула с костяным стуком. Над ней повисло желто-зеленое облачко — остатки того, что заменяло ей мозги. В нос Йаати ударила невыносимая вонь, непохожая на всё, что он чувствовал прежде, но даже зажать его он не мог: «двупал» сунулся в двери гостиной, и он снова нажал на курок.

Бах! Пистолет вновь ударил в руку, тварь снесло. Но на её месте тут же возникла другая, и Йаати вновь нажал на спуск. Бах! Бах! Бах! Он стрелял снова и снова, — но «двупалы» появлялись вновь и вновь, словно в каком-то страшном сне. Проем двери вынуждал их нападать по одному, и Йаати отчаянно гадал, что же кончится раньше — твари во дворе или патроны в обойме.

11.

Ему повезло — «двупалы» закончились раньше. Несколько секунд он, прищурившись, смотрел на проем двери сквозь пороховой дым, но в нем никто больше не появился.

В голове у Йаати вдруг словно что-то щелкнуло. Стараясь не смотреть на упавшую тварь (на локтях у неё отчетливо виднелись шарниры, словно у робота, а по животу тянулись два ряда каких-то небольших отверстий) он торопливо оделся, и, перешагнув через неё, вышел во двор. Там лежала целая дюжина «двупалов», живописно разбросанная пулями. Йаати не мог поверить, что устроил всё это побоище: казалось, это сделал кто-то другой.

Прыгая между ними, он вылетел за ворота… и замер, осматриваясь. Тут было что-то вроде дачного поселка, к счастью, пустого — он не видел ни единой души. Цитадель возвышалась на севере, почти такая же огромная, какой он увидел её в первый раз. Тем не менее, он понятия не имел, куда идти. Дорога заманчиво убегала к закату, — совсем не в ту сторону, и идти по ней явно не стоило. Надо было найти какую-то точку, чтобы осмотреться с высоты, и Йаати вновь крутанулся, оглядываясь. На западе был сплошной лес, — но на востоке, за полем, виднелось что-то вроде фабрики — с толстенной трубой, — и он помчался в ту сторону.

12.

Довольно быстро Йаати осознал, что видит не завод, а большую ферму, а то, что он сначала принял за трубу, оказалось чем-то вроде силосной башни. Явно ниже окружающих поле деревьев, и он замер, ошалело оглядываясь. Никто пока что не гнался за ним, но он и сам не знал, куда идти. От того, куда он сейчас повернет, могла зависеть его жизнь, и Йаати не хотелось делать столь важный выбор наугад.

Мысли прыгали с лихорадочной быстротой. Вокруг не было видно больше ничего, на что он мог бы залезть и осмотреться. Но он, наверное, мог… ну да!..

Йаати быстро сел в траву, скрестив ноги. Он не представлял, как «выйти из себя» без того странного бело-фиолетового фонаря… и замер, не дыша, стараясь вспомнить это странное, щекочущее ощущение…

И вдруг понял, что смотрит на себя откуда-то сверху.

13.

Радоваться тому, что это получилось, Йаати не стал: сейчас он действовал инстинктивно, совершенно бездумно. Он швырнул «точку обзора» на сотню метров вверх, ошалело осматриваясь. На востоке лежал город, к северу от него чернела вторая, трехрогая башня, — до неё было километра три. Река блестела в паре километров к югу. На западе был бесконечный лес и какие-то поселки; похоже, пока он валялся без сознания, его как-то перевезли почти в то место, откуда он начинал.

Обмахнув взглядом горизонт, Йаати посмотрел вниз. Он отчетливо видел себя, — отсюда его сидящая фигурка казалась очень маленькой, — и поселок, из которого сбежал. За ним лежала ещё одна ферма, — и вот там он заметил несколько отвратительных карликов и десятки похожих на них ирреальных тварей. Все они быстро направлялись к нему, и Йаати торопливо вскочил, испуганно глядя на запад уже своими обычными глазами. В них било низко стоящее солнце, так что там ничего не получалось разглядеть.

До тварей оставался где-то километр, и они явно не могли видеть его за домами. Но долго бы это не продлилось — и Йаати, как мог быстро, побежал на восток, в лес.

14.

Он очень боялся, что у него в очередной раз «выбьет» сознание, — но ничего такого, к его счастью, не случилось. Он мчался напролом, словно лось, прыгая через валежины, и даже ни разу не споткнулся. Наконец, он вылетел на широкую грунтовую дорогу — и помчался по ней. Она упиралась в бетонный забор с ржавыми железными воротами, — но рядом с ними были сложены какие-то блоки. Йаати быстро вскарабкался по ним и спрыгнул в огромный пустой двор, очевидно, какого-то недостроенного завода. Дальше, за забором, уже стояли городские здания, — а в него было врезано здание, похожее на недостроенный цех, пустой бетонный остов без окон. Наскоро осмотревшись, Йаати помчался к нему, — но ржавый железный лист под ногами вдруг повернулся, и он камнем полетел куда-то вниз.

15.

Сердце Йаати замерло, — но испугаться он просто не успел, шумно свалившись в ледяную воду. Высота, к его счастью, оказалась небольшой, — всего метра три, глубина тоже, — примерно по пояс. Он встал и осмотрелся.

Сначала ему показалось, что он свалился в ловушку, устроенную тварями, но тут было что-то вроде затопленного кабельного туннеля, — он провалился в плохо закрытый люк. Туннель вел прямо к цеху, и он побрел по нему, проклиная про себя холодную воду. Свет здесь, конечно, не горел, — но впереди что-то смутно, призрачно белело. Оттенок был не похож на красно-золотой свет заката, и сразу не понравился Йаати, — в нем было что-то неестественное. Вот только выбора у него не имелось, и он просто шел и шел вперед, чувствуя всё более сильную вонь. Казалось, что в подвале впереди свалены огромные кучи навоза, и это очень ему не понравилось, — там явно обитало нечто живое.

Он остановился и проверил пистолет, — только чудом не утопленный им при падении, — но результат не обнадежил: в оружии осталось всего два патрона, один в обойме и один в стволе. На серьёзный бой не хватит… но даже эти два патрона, — всё равно лучше, чем совсем ничего…

От холода воды его начало трясти, и он двигался, как мог быстро, спеша добраться до выхода, — но, выйдя, наконец, в подвал, замер, как вкопанный.

Из воды там и сям поднимались кучи какой-то черной массы, в самом деле, похожей на навоз, — и в ней мутно светились какие-то огромные бледные пузыри. Нет, не пузыри, а…

Яйца. Теперь Йаати понял, откуда берутся «двупалы». Многие «пузыри» уже раскололись и погасли, от них осталась только пустая скорлупа. Но в отвратительной массе вокруг них возилось что-то ещё более отвратительное, — бледно-белесое, почти полупрозрачное, но имевшее уже знакомый вид неправильных сфер с двумя мощными пальцеобразными отростками. Твари пока что были небольшие, — величиной с тарелку, — но от одного вида этого кишения Йаати едва не вывернуло. Вдруг он понял, что темная масса — это едва узнаваемые человеческие тела, не сгнившие, а неким противоестественным образом… перепревшие, словно сорняки в компостной куче. Теперь он понимал, где все жители города. В голове у него всё поплыло, воздух словно исчез, — он хватал его, как рыба, слепо пробираясь вперед.

Не окажись отсюда выхода, он, наверное, умер бы прямо тут и сразу. Но впереди, в потолке, зиял люк. Сквозь него пробивался дневной свет — и к нему, к счастью, вела лестница. Йаати в полубреду рванулся к ней. В глазах у него всё расплывалось, он почти не видел, что находится вокруг, — и только поэтому, наверное, мгновенно не сошел с ума.

Сознание у него всё же выбило, и он пришел в себя, только налетев на лестницу. Словно во сне, он полез по ней, сел на бетон, весь дрожа, уже почти не понимая, реальность это, или какой-то безумный извращенный кошмар. В увиденное просто не верилось… и только лишь поэтому он более-менее пришел в себя и осмотрелся.

На самом деле, ему не слишком повезло: он выбрался в какой-то тесный закуток, со всех сторон обложенный бетонными блоками, практически в колодец шириной метра в полтора. Где-то высоко наверху виднелись фермы крыши, — но это и всё, что ему удалось разглядеть.

Йаати растерянно осмотрелся в поисках двери, потом опустил взгляд на люк. Его до сих пор не отпустило — и, если он полезет в этот гадюшник во второй раз, то наверняка там и останется. Нет…

Словно во сне, он полез вверх, упираясь в стены руками и ногами. Высота, к его счастью, оказалась небольшой, и, сдвинувшись вбок, он сел на стене, вновь осматриваясь.

Он попал в обширный зал, — что-то вроде загона, — обнесенный грубо сложенной из бетонных блоков стеной, возведенной уже внутри здания. К сожалению, не пустой, — в нем медленно двигалось что-то, похожее на серо-фиолетовый мешок, усаженный впереди тонкими, длинными щупальцами. Неким противоестественным образом эта странная тварь не ползла, а плыла низко над полом, словно отвратительный воздушный шарик. Она была, в общем, некрупная — с пляжный мяч, если без щупалец, — но Йаати всё равно передернуло, от одного её цвета. Он сразу напомнил ему тех, ирреальных тварей — и явно не зря.

Тварь явно заметила его, — по крайней мере, повернулась и поплыла в его сторону. Глаз или рта у ней Йаати не заметил — только две пары пустых зияющих отверстий, похожих на дыхала. Но у неё также были две длинных, тонких, четырехпалых руки с тремя суставами. Как-то вдруг Йаати заметил, что щупальца твари на концах заострены и кончаются отверстиями, словно игла шприца.

Почти не думая, он вскинул пистолет и выстрелил. И даже попал… но воздух вокруг твари на миг исказился… её немного толкнуло назад… и всё. Йаати выстрелил ещё раз… с тем же результатом. Он вновь нажал на спуск… но услышал лишь щелчок: патроны кончились. Ошалев, он нажал на спуск ещё несколько раз… а потом замер, не зная, что делать. Он скорее бы умер, чем вернулся в подвал, — это Йаати знал уже совершенно точно. Тварь двигалась медленно, и он мог бы, в принципе, просто пробежать мимо неё… но вот куда? Трехметровые стены загона оказались совершенно глухими. Да, одна стена была здания, наружная, — и в ней светился проем… перегороженный решеткой. Похоже, что запертой, — она плотно прилегала к косяку. Может, и нет, но проверять это не хотелось, — если он сейчас спрыгнет вниз, то забраться обратно уже не получится, слишком высоко…

На миг Йаати захотелось рассмеяться, — ему точно повезло, как утопленнику… но он всё же взял себя в руки. Надо было что-то придумать… но что?..

Как-то вдруг он ощутил, что правый карман куртки у него оттягивает что-то тяжелое. Он сунул в него руку… и ошалело замер, глядя на гранату. Ту самую, обложенную коричневыми керамическими пирамидками. Он сам сунул её сюда… а «руканоги», похоже, даже не потрудились обшарить карманы, когда раздевали его…