Пробуждение (СИ)

Йаати захотел сходить туда… но это странное мерцание могло всё же оказаться миражом, а бегать за ним не хотелось. Печально вздохнув, он спустился во двор и вернулся в караулку. Здесь, кроме двери, ведущей в подземелье, была ещё серая бронированная дверь, ведущая, очевидно, в оружейную комнату, — но тоже запертая, причем, на кодовый замок. Он наугад потыкал в кнопки и даже обошел караулку в поисках какой-нибудь бумажки с кодом, — но, естественно, совершенно напрасно.

Плюхнувшись в пыльное кресло дежурного, Йаати задумался. Он обшарил всю крепость, но не нашел ни батареек, ни оружия, ни каких-то следов людей. Альтернатив походу к башне не осталось, — но странное серебристое здание не шло у него из головы. Оно стояло почти рядом, и в нем могло найтись что-то полезное, — хотя бы те же батарейки.

Вздохнув, он спустился к ведущей в овраг двери и открыл её. Подперев её каким-то ящиком, — терять путь к отступлению не хотелось, — он перешел вброд ручей и полез вверх по склону, продираясь сквозь кусты. Тяжеленная сумка с барахлом страшно мешала, но бросить её он не мог: без всех этих вещей и припасов он просто погиб бы.

Выбравшись наверх, Йаати отряхнул одежду, осмотрелся, — ничего живого вокруг не видно, — и зашагал к серебристому зданию. Никакой дороги тут, разумеется, не было, идти пришлось прямо сквозь бурьян, который, как казалось, оглушительно шуршал, и это очень не нравилось ему, — казалось, что этот шорох слышен за километры. Слишком уж мертвая вокруг царила тишина. Лишь зуд в голове постепенно становился сильнее, и это странным образом его успокоило, — если это странное ощущение, в самом деле, как-то отгоняло тварей, бояться их тут нечего…

За низкими деревьями показалась уже знакомая стена. Йаати невольно прибавил шаг… и через минуту замер, заметив, что с её гребня, из-под прикрытия бронещитов, за ним следят турели. Раньше они в него не стреляли, — но в последний раз турель повела себя очень странно, и он не решался идти дальше. Отступать очень не хотелось, — невесть почему, это казалось ему страшно унизительным, — и, глубоко вздохнув, он всё же зашагал вперед.

К счастью, стрелять в него не стали, и он быстро добрался до стены. Глухой, четырехметровой, на монолитном бетонном фундаменте. Совершенно неприступной. Йаати, вздохнув, пошел вдоль неё, — и через минуту удивленно замер перед открытыми воротами, ведущими в просторный пустой двор. В его центре блестела ребристая коробка здания. Вокруг стояло несколько одноэтажных домиков из рифленого железа, скорее, бараков, — и какая-то машина, очень похожая на танк, даже с башней, но без пушки, как сначала показалось Йаати. Её толстенная крыша была поднята на гидравлических опорах, — и на ней светлел сероватый пластмассовый квадрат. Сама машина была тускло-серая, словно присыпанная пылью. Нет, не присыпанная, — он разглядел влажный блеск смотровых щелей или перископов. Похоже, что это просто такая вот краска…

Словно завороженный, он подошел поближе. Теперь он заметил два торчавших по бокам башни тонких ствола, и счетверенные пакеты серо-фиолетовых, тоже пластмассовых контейнеров над ними. В голове у него вдруг словно щелкнуло: он понял, что видит самоходную зенитную установку, а то, что он принял за крышу — радар. В Сарьере таких машин давно не было, — но раньше они производились, и он видел их рисунки в книгах. Правда, там они были заметно меньше и проще. Но по сравнению с фиолетовым «танком» машина казалась примитивной, и Йаати задумался.

То, что он видел под землей, говорило о технике, почти нечеловеческой. Казалось, что здесь, в этом мире столкнулись две сверхчеловеческих, — но одинаково нелюдских, — силы, и эта мысль очень ему не понравилась. Он привык верить, что Сверхправитель, сам отнюдь не человек, принес Сарьеру безусловное благо, — по крайней мере, избавил его от разных, несомненно, жутких опасностей. И мысль о том, что эта колоссальная башня и Парящая Твердыня, — порождение одной и той же силы, тоже очень ему не понравилась. Ему не хотелось, чтобы в его мир пришли все эти жуткие твари. Но и видеть людей в роли солдат на какой-то чужой страшной войне ему тоже совершенно не хотелось…

Недовольно помотав головой, он подошел к машине, — но люков в ней не было, точнее, отсюда их не получалось разглядеть. На бронеплитах, защищающих гусеницы, виднелось несколько небольших кратеров, окруженных странной металлической рябью, — такую Йаати видел однажды внутри старой водопроводной трубы. За много лет вода причудливо источила металл, покрыв его острыми изогнутыми гребешками, очень похожими на миниатюрные застывшие волны. Что-то похожее он видел и здесь, — только эта вот рябь возникла в одно мгновение, и оставила её не вода.

Йаати вспомнил странные пушки «руканогов». Плазма, вот что это было. Но пробить два дюйма монолитной стали не смогла и она. Если это, конечно, вообще была сталь, а не титан или ещё какой-то сплав.

Он задрал голову и посмотрел на стволы, — лишь рядом с массой машины они казались тонкими. Представить себе судьбу идиота, решившего пострелять в эту бронированную дуру, было совсем нетрудно. Он на такое точно не осмелился бы. На войне он никогда не был, но фильмов про неё смотрел достаточно, и чем кончается атака танков Сарьера на очередную орду каких-нибудь сектантов-изуверов, видел не раз, и даже далеко не два. Конечно, это лишь кино, — но и наяву даже спокойно стоящая стальная громадина смотрелась очень страшно.

Тем не менее, он решился подойти поближе… и испуганно замер, когда в машине что-то скрипнуло. В плоском лбу башни, в углублении квадратной обоймы, был закреплен стальной шар с круглым глазом объектива. Сейчас он повернулся и смотрел прямо на него. Как-то вдруг Йаати услышал приглушенное жужжание тока, исходившее от машины, — черт знает, сколько она тут стояла, но мертвой, совершенно точно, не была. Он невольно попятился… потом недовольно мотнул головой: будь он и в самом деле целью, он наверняка погиб бы в тот же миг, в какой зашел во двор.

Обойдя машину по широкой дуге, он подошел к зданию. Оно стояло на литой бетонной платформе, над ней поднимались похожие на огромные жалюзи стены. Быстро обойдя его, он замер у массивной стальной двери. Разумеется, запертой, но сквозь прорези стен внутрь ровным потоком втекал воздух, и Йаати задрал голову. Торцевая стена была идеально гладкой, как и крыша, и отвесной. Но в ней, сразу под коньком, зиял пустой проем окна, и он понял, что внутри стоит какой-то механизм, выделяющий тепло, — вся эта конструкция походила на громадную трансформаторную будку. Странный зуд между ушей стал здесь почти невыносимым, — похоже, что-то в этом здании и создавало его.

На секунду у него мелькнула мысль закинуть в это окно гранату или две… но это был бы уже самый верх идиотизма, и Йаати, поморщившись, быстро зашагал назад, к крепости. Поняв, что других вариантов нет, он долго стоял на ведущей к башне дороге, — но, в конце концов, понял, что просто старается оттянуть неизбежное. Зашипев от злости, он топнул, сжал зубы, — и, не оглядываясь, зашагал вперед.

4.

Но, едва он вошел в лес, в голову пробралось опасение совсем другого рода: что, если этот странный зуд в голове, в самом деле, как-то отгоняет тварей, и, как только он выйдет из зоны его действия, они атакуют его?..

Он даже дернулся назад, надеясь ещё раз попытать счастья с джипом, — но из этого всё равно ничего не вышло бы, так что оставалось довериться ногам. Тут ему или повезет… или нет, и с этим уже ничего не поделать.

Печально вздохнув, Йаати быстро зашагал дальше. И вдруг замер, словно налетев на стену. «Руканоги» стояли на дороге и, безглазые, смотрели на него.

5.

До них оставалось всего метров пятьдесят, и Йаати моргнул, не понимая, откуда они появились: только что тут никого не было, а заросли на обочинах дороги не казались настолько густыми, чтобы они смогли в них спрятаться.

Бежать было уже поздно, так что он вскинул пистолет. Оружие резко ударило в руку, но твари не двинулись, — пуля ушла в молоко. Йаати нажал на спуск ещё раз… но у «руканогов» были плазменные пушки, — и они синхронно дали залп.

К счастью, расстояние для них всё же оказалось великовато, — плазменные заряды выгорели и взорвались, не долетев до него буквально пары метров. Волна раскаленного воздуха ударила Йаати в лицо, словно кулак, — он взмахнул руками и полетел назад, опрокинувшись навзничь. От удара из легких вышибло весь воздух.

Несколько секунд он беззвучно хватал его, словно рыба, потом всё же смог перекатиться на живот и встал на четвереньки, ошалело осматриваясь. Пистолет лежал метрах в трех. Морщась от боли, он пополз к нему, но рядом вновь взорвался плазменный заряд, а может, даже несколько, — его словно ударило доской и вновь опрокинуло на спину. Зашипев от злости, Йаати вновь перевернулся, — и тут за спиной снова что-то взорвалось. Его опять ударило нагретым воздухом, но уже не так сильно: похоже, что твари всё же не могли подойти ближе.

Эта ценная мысль придала ему бодрости. Он вновь поднялся на четвереньки, и, прямо так, не вставая, пополз к оружию. Осталось всего лишь…

За спиной словно вспыхнуло солнце. На кожу, казалось, плеснуло кипятком, потом ударная волна поддала Йаати под зад, — и он куда-то полетел, перевернувшись через голову.

В этот раз он, наверное, с минуту лежал на спине, беспомощно хватая воздух и пытаясь понять, на каком же он свете. Потом кое-как перевернулся на живот, встал на четвереньки и поднялся. Кожа на руках покраснела, как ошпаренная, от одежды воняло паленой тканью, — но в остальном всё, вроде бы, обошлось.

Ковыряя пальцами в ушах — в них оглушительно звенело, — Йаати оглянулся. Дорога была разворочена, словно на ней разорвался снаряд, вокруг неё мелькало низкое, дымное пламя, вся растительность вокруг пригнулась и пожухла.

Вначале ему показалось, что у тварей взорвались их проклятые пушки, — но сквозь лес пролегла узкая просека, отмеченная дымящимися обрубками деревьев. Похоже, что главное орудие крепости стреляло тоже плазмой, а его системы наведения могли как-то видеть цель прямо через них…

Йаати ошалело помотал головой, чувствуя, как в бесполезном уже страхе бешено заходится сердце. Он уцелел буквально чудом, — подожди твари всего секунду или две, он сейчас превратился бы в обгоревшие ошметки. Ни о каком походе к башне теперь, конечно, не могло быть и речи, и он, подобрав пистолет, побрел обратно. Его потряхивало, мир перед глазами как-то странно мерцал — не столько от контузии, сколько от потрясения. Трасса выстрела прошла совсем рядом с ним, — а, окажись он на ней, от него вообще бы ничего не осталось…

Наконец, он добрался до стены, — но открыть ворота не смог и пролез в затянутую силовым полем амбразуру. Из бункера он спустился в кольцевой коридор, а потом, на лифте, — в казарму, ругая себя за бессмысленные колебания. Он мог выходить наружу очень просто, без всей этой кутерьмы с оврагом, — если бы потрудился хоть немного подумать.

Плюхнувшись на постель, Йаати предался мрачным размышлениям. Он уже очень хорошо понимал, что поход к башне не сулит ему ничего хорошего, особенно теперь, когда твари заметили его. О том, чтобы как-то миновать их, явно не стоило и думать. С другой стороны, для спасения ему надо всего лишь найти батарейку. Он не представлял, правда, где её искать, — но даже тут, в крепости, осталась добрая дюжина контейнеров с непонятным содержимым, плюс ещё несколько домиков возле генератора защитного поля. Идти к нему не хотелось, — зуд в голове страшно раздражал и даже мешал думать, — но других вариантов не осталось…

6.

Незаметно он заснул, — и проснулся уставшим, с головной болью. Умывшись и кое-как отмыв одежду, Йаати снова выбрался во двор… и замер, даже как-то испуганно. Спал он, как оказалось, долго, и закат превратился в страшное багровое марево над черной гребенкой леса.

Вид был на удивление зловещий, и Йаати невольно передернуло. Не лучшее время для похода, — уже спускалась ночь, — но сидеть здесь до утра ему хотелось ещё меньше. Собравшись с духом, он вышел через дверь в овраге, и по его крутому склону выбрался наверх. В сумрачном лесу ему, однако, стало очень неуютно: откуда-то натянуло дым, и в странно неподвижном воздухе повис острый запах гари. Казалось, что в багровом мареве заката светится сам воздух, — и даль пропадала в этом призрачном, обманном сиянии.

Оглянувшись на бело-зеленые огни крепости, — над ней словно висело какое-то глубоководное марево, — он быстро зашагал вперед. Шорох бурьяна ужасно раздражал, и Йаати захотелось идти тише… но он, всё же, не осмелился. Свет заката, казалось, угасал на глазах, и тьма под кронами уже делалась непроницаемой. Когда впереди, наконец, показался просвет, он удвоил усилия… и удивленно замер, выйдя на обрыв. Под ним мрачным бесконечным морем лежал лес. Острые вершины елей, словно копья, торчали из туманной мглы, сливавшейся с мутным горизонтом. Картина была ирреальная, словно во сне, и Йаати недовольно помотал головой: он уже не понимал, видит ли всё это наяву, или оно просто ему кажется. Тем не менее, он свернул явно не туда.

Прикинув, где стоит генератор, он пошел в ту сторону, уже почти на ощупь… и выругался, вновь вернувшись к обрыву. Насколько он помнил, тот шел более-менее по прямой, а это значило, что он ходил кругами — или, точнее, какими-то странными дугами.

Вздохнув, он подошел к самому краю и посмотрел вниз. Там стоял какой-то двухэтажный дом, на вид давно заброшенный. Смотрелся он столь зловеще, что Йаати невольно попятился, потом резко развернулся и пошел назад, в лес. Он уже испытал здесь это ощущение, — едва оказавшись в этом жутком мире и глядя на другой дом, — и это очень ему не понравилось. Он не верил в привидения… но там определенно что-то было. Что-то такое, к чему не хотелось даже подходить близко. Не живое, конечно, — словно само это место было проклято за те невыносимо жуткие вещи, которые в нем творились…

При этой мысли Йаати вновь недовольно помотал головой. Бродя наугад в мрачном лесу, думать о таком явно не стоило, — иначе он начал бы с воплями шарахаться от каждой тени, и побежал бы наугад, сломя голову, до тех пор, пока в самом деле что-то не сломал бы, — а в его положении сломанная рука или нога была совершенно точно равна смерти.

Поняв, что идти по прямой всё равно не получится, он пошел направо… и в этот раз интуиция его не подвела: продравшись через, казалось, бесконечные заросли, он увидел серебристое здание генератора. Как и раньше, там не горело ни одного огня, и, войдя во двор, Йаати выругался, хотя и про себя. Об этом он как-то не подумал. Фонарика у него не было, а шариться в темноте наугад бесполезно. Он захотел вернуться к крепости… но стемнело уже почти совсем, а при одной мысли об этих темных зарослях его передернуло. Так или иначе, придется ночевать здесь… но спать ему пока тоже совершенно не хотелось.

Вздохнув, он пошел к ближайшему домику. В этот раз ему повезло: дверь оказалась незапертой, а, когда он нашарил выключатель, вспыхнул неяркий желтый свет.

Тут оказалось что-то вроде караулки, и, плюхнувшись на стул, он задумался. Помещение носило следы поспешного бегства, — дверцы шкафов открыты, бумаги разбросаны, — и Йаати понимал, что ничего полезного тут не осталось. Тем не менее, он вышел во двор, решив осмотреть другие здания. Одно из них оказалось казармой, другое — чем-то вроде гаража, правда, уже без машин. Ещё два, — очевидно, склады, — оказались заперты, и Йаати вздохнул. Тут оставалось лишь идти за монтировкой в крепость, или искать её здесь, — но ночью он не мог ни того, ни другого. Ещё, правда, оставалась зенитка. У него мелькнула мысль забраться в неё и просто снести проклятые строения, — но даже подходить к ней не хотелось. Пусть она и не считала его целью, — но влезть внутрь ему вряд ли позволили бы. Что же тогда делать?..

Подумав, он вышел за ворота. Дорога, начинаясь от них, вела куда-то в сторону города, и Йаати медленно пошел по ней. Звезды, к его удивлению, давали достаточно света, чтобы разглядеть хотя бы землю под ногами, — а, пока он чувствовал зуд в голове, он мог считать себя в безопасности, — хотя бы относительно.

Минут через двадцать он замер, настороженно глядя вперед. Там, метров за триста, дорогу перекрывала стена или забор с воротами, а слева от него стояло двухэтажное здание. В темноте его никак не получалось разглядеть, а подойти ближе Йаати не осмелился, — как-то вдруг он понял, что больше ничего не чувствует, а значит, вышел из безопасной зоны. Недавняя встреча с «руканогами» показала, что даже подходить к её границе опасно: войти в неё твари не могли, а вот стрелять внутрь, как оказалось, вполне. Рисковать ещё больше не хотелось, и он торопливо зашагал назад.

День 4

1.

Йаати вновь проснулся усталым и с головной болью, — что, впрочем, ничуть его не удивило: он спал сидя за столом, положив голову на руки. Вчера он промаялся почти до рассвета, пытаясь то заснуть, то найти что-то полезное, — но, конечно, напрасно. Хорошо хоть, что ему не приснилось ничего из пережитых им ужасов. Только что он, кажется, был в какой-то душевой, в просторном, чистом помещении, где яркий свет отблескивал на множестве гибких, стройных тел девушек, и от одного взгляда на них почему-то отнималось дыхание…

Зевая и потягиваясь, он вышел во двор. Там оказалось неожиданно прохладно, — но вокруг по-прежнему висела дымная белесая мгла, и уже высоко стоявшее солнце просвечивало сквозь неё багровым кругом. Картина была очень мрачная, — но Йаати, отчасти, уже привык к ней, да и настроение после того сна оставалось необъяснимо хорошим. Слопав порцию «фарша» из запасов, он вновь зашагал по дороге, — крутя головой и всё время прислушиваясь. Тем не менее, на сей раз, путь показался ему гораздо короче.

У поворота он замер, глядя на здание. В самом деле, небольшое, двухэтажное, с плоской крышей. За ним был высокий бетонный забор, затянутый поверху колючей проволокой. Это, отчасти, внушало надежду, — он наверняка отмечал границу безопасной зоны. Впрочем, не такой и безопасной, — несколько окон в здании были выбито, явно какими-то предметами, влетевшими снаружи, — от них на стенах остались здоровенные отметины. Большие железные ворота оставались закрытыми, и твари, похоже, ещё не проникли сюда.

Он не рискнул бы выйти за забор, — но осмотреть здание явно стоило. Судя по всему, в нем было что-то вроде контрольно-пропускного пункта, — а там могло найтись что-то полезное. Могло и не найтись… но терять даже небольшой шанс убраться отсюда ему совершенно не хотелось.

Ещё раз вздохнув, он решительно пошел вперед, держа пистолет в опущенной руке и всё время осматриваясь. И вдруг замер, словно налетев на стену. На дороге перед воротами блестели фиолетовые, словно бы стеклянные осколки, разбросанные по асфальту. Смотрелось это… неестественно, и Йаати не сразу решился пойти дальше.

Подойдя чуть поближе, он заметил справа от дороги нечто, очень странное, — шипастый многогранник из темно-фиолетового, полупрозрачного кристалла. Он на добрую треть зарылся в землю. Осколки таких же, как понял Йаати, штуковин, блестели на дороге, тоже очень странные, — не монолитные, а почему-то волокнистые. Он поднял неожиданно легкий обломок кинжаловидного шипа, — и тут же вскрикнул: его словно ударило током. Острая белая боль прострелила нервы от пальцев до самого плеча, лишь чуть, казалось, не достав до сердца.

Бросив обломок, он невольно поднес пострадавшую руку ко рту и осмотрелся. Штукатурка на стене здания была во многих местах ободрана, под ней густо блестели осколки разбившихся об неё шипастых «снарядов». Ещё несколько штук, как он понял, выбив окна, залетели внутрь. Это ему совершенно не понравилось, — если бы такой снаряд попал в него, то прихлопнул бы, как муху.

Невольно передернув плечами, Йаати поднялся на крыльцо. Массивная деревянная дверь оказалась не заперта, и поддалась, когда он потянул за ручку. Он вошел в небольшой вестибюль, пустой и полутемный. Свет падал сюда через два низких пыльных окна. За стойкой высотой по грудь виднелась дверь, ведущая на лестницу. Воздух был затхлый и застойный, но смутно пахло чем-то ещё… и это очень ему не понравилось. Он остановился и прислушался, но изнутри здания не доносилось ни звука.

Миновав распахнутую настежь дверцу стойки, он осторожно заглянул в коридор, потом вышел на лестницу. Поднявшись на второй этаж, он замер. Здесь был такой же вестибюль со стоявшими у стен скамейками, — но левое окно выбило вместе с рамой, и на усыпанном фиолетовыми осколками полу лежали фигуры в светло-серой, с желтыми застежками, броне, совершенно непохожей на ту, что он видел в том больничном коридоре. Шлемы у них были глухие, безглазые, с желтой вертикальной полосой и торчавшими из затылка шлангами, и Йаати подумал, что это — не люди.

Все они были мертвы, и явно не первый день, — теперь он узнал этот запах, но никак не мог понять, отчего они умерли. Их броня осталась совершенно целой, и, судя по шлангам, защищала и от газа. Тем не менее, всё выглядело так, словно пять здоровенных мужчин умерли буквально в один миг, как попало повалившись на пол, словно сраженные какой-то черной магией.

Йаати посмотрел на разбросанные по полу осколки. Один из них ударил его в руку, — а целый кристалл, очевидно, высвобождал мощный заряд некой разрушительной энергии. О её природе он не мог сказать совершенно ничего, — за очевидным исключением того, что броня от неё не защищала. Это очень ему не понравилось. Если бы твари решили вдруг возобновить обстрел, он лег бы тут же, и родившаяся было мысль выглянуть в окно и посмотреть, что там, за забором, умерла сама собой.

Немного опомнившись, он осмотрел комнату. В её центре стояла странная штуковина, размером с большой пылесос, но совершенно на него не похожая, — со сложным сплетением разнокалиберных трубок между серо-синими панелями, обрамленными красными светящимися полосами. Наверху, на шарнире, крепилась стопка толстых пластин, из которой вниз торчал пучок тонких трубок, окруженных чем-то вроде ротора из блестящих металлических колец и небольших сложных блоков. Эта непонятная штуковина издавала тихое, едва заметное жужжание. На её переднем, очевидно, торце горел небольшой светло-фиолетовый экран с белыми строчками непонятного текста. Под ним был ещё один, узкий, наклонный, с полоской розоватых пиктограмм.

Йаати ошалело помотал головой. Как и все его сверстники, он интересовался техникой, но никак не мог представить, что это такое может быть. На бомбу эта штука мало походила, — но это и всё, что он мог сказать.

Ошалело помотав головой, он перевел взгляд. Вместе с мертвецами лежало их оружие, — светло-кремовые автоматы с пластмассовыми, похоже, корпусами, оптическими прицелами, массивными коробчатыми магазинами и странно толстыми, темными стволами. Вернее, не стволами, а глушителями, — он видел такие штуковины в фильмах. Смотрелись автоматы потрясающе, — словно творение какого-то космического разума, — но, судя по отчетливо видным затворам, стреляли они всё же самыми обычными пулями. Всё это ничуть не походило на тех, виденных им раньше солдат. Эти словно пришли из какого-то другого мира, и были на порядок лучше оснащены, — но это не слишком-то им помогло. Всего одна влетевшая в окно шипастая «мина» уложила всех на месте.

Но, кроме оружия, тут лежала ещё масса непонятных вещей. Самой большой — и, безусловно, самой странной, была сине-серая штуковина величиной с большую книгу. С одной стороны у неё был… наверное, радиатор, — с четверкой маленьких вентиляторов, с другой — длинный, массивный на вид цилиндр, соединененный с корпусом витым шнуром, — судя по нему, он снимался. В середине — узкий черный экранчик с рядами белых непонятных значков, под ним — три ряда небольших кнопок с теми же странными символами. Они ничуть не походили на уже виденные им в этом мире, и Йаати подумал, что они из какой-то совсем другой страны, — а может даже…

Ему вдруг вспомнились отметины от «мин» на стенах здания. Судя по ним, они прилетели откуда-то от генератора! Может быть, из-за него… но тут Йаати вспомнилась наклонная труба на крыше. Закрепленная в небольшом, и, очевидно, подвижном куполе. Явно совершенно излишнем для вентиляции. Проще говоря, перед ним были диверсанты, которые хотели что-то тут сделать… но им не повезло.

Он вновь взглянул на странный «пылесос». Очевидно, они тоже не смогли войти внутрь защитного поля, а эта штуковина должна была помочь им отключить его или получить какие-то его параметры. Но, похоже, её действие было замечено, и кончилось довольно плохо.

Он ошалело помотал головой. Сама мысль о том, что люди могут сотрудничать с такой гнусной нечистью, вызывала глубокое, какое-то нутряное возмущение. Но…

Йаати посмотрел на глухие, без единой щелочки шлемы. Снизу они имели выступ, предназначенный, наверное, для респиратора… или для рыла. Ему даже захотелось снять один и проверить, скрывается ли под ним человеческое лицо… но он всё же не осмелился. Возиться с мертвецом, уже тронутым разложением, не хотелось. Но, раз диверсанты смогли пройти сюда, то тут могут быть и все прочие твари…

Он замер и прислушался, но услышал только тихий шелест листьев. Оставаться тут не стоило, — но бросать кучу оружия и барахла Йаати тоже очень не хотелось.

Вздохнув, он осмотрелся. Кроме странной серо-синей штуковины, он заметил пару штуковин поменьше, похожих на рации, — но тоже с набором непонятных кнопок и экранами. Один не работал, на втором была однотонно-синяя карта, — скорее, снимок с очень большой высоты, но на нем горели неподвижные красные точки. Йаати узнал реку и город, но он по-прежнему не знал, где он сам сейчас находится, так что это ничего ему не дало.

На груди одного из солдат была закреплена большая плоская коробка, сейчас открытая. Внутри неё скрывались сложные коробочки поменьше, а на откинутой крышке была плоская клавиатура и толстая прямоугольная, тоже откидная пластина с зеленоватым экраном. На нем светилась совершенно непонятная таблица. Рядом лежало несколько плоских круглых штуковин размером с большую тарелку. В каждой было четыре сквозных дырки с пропеллерами, а на переднем, очевидно, конце крепился небольшой вращавшийся цилиндр с четверкой стеклянных глазков, — один побольше, три совсем крошечных. Йаати догадался, что эта штуковины могут летать, и, очевидно, передавать изображения, — только вот, воспользоваться ими диверсанты не успели.

Но при всем этом он не видел здесь никакой еды, фляжек с водой и других вещей, необходимых в походе. Похоже, что диверсанты пришли с какой-то близкой базы, и эта мысль очень ему не понравилась: там могли оставаться другие. С другой стороны, эти тела лежали тут уже, минимум, пару дней, судя по запаху. Очевидно, никто, кроме этих диверсантов, не мог всё же заходить в поле, — а других таких же уже не нашлось. При этой мысли Йаати немного успокоился, и с сомнением посмотрел на трофеи. Утащить всё за раз он не смог бы, а возвращаться сюда не хотелось.

Подумав, он запихнул в сумку все три непонятных прибора, потом поднял автомат. Вовсе не такой легкий, каким он казался из-за пластмассового корпуса. К тому же, снова без ремня, а это означало, что проклятую штуковину придется всё время таскать в руках. Там не менее, она оказалась неожиданно удобной, словно сделанной специально под него, и Йаати подумал о патронах. На боках у солдат были карманы с запасными магазинами, — по семь штук с каждой стороны, они висели друг под другом, в два ряда, — а под ними висели по две небольших белых гранаты. Их он решил на всякий случай не трогать, — ему вовсе не хотелось взорваться из-за какого-то незнакомого пустяка.

Немного повозившись с застежками, — сердце замирало, казалось, что труп вот-вот недовольно зашевелится, — он вытащил четыре магазина со странными патронами, — темно-серая гильза с синим пояском и белая пуля, тоже с узким синим пояском у острия. Калибр был совсем небольшой, — но Йаати вспомнил столь же небольшие пульки тех, других солдат, — и страшные глубокие дыры, пробитые ими в стенах. Вряд ли это оружие слабее…

С трудом запихнув их в сумку, — и так уже переполненную сверх всякой меры, — он вздохнул и направился к двери… но на полпути остановился, вдруг ощутив спиной некий смутный зуд, — словно на неё кто-то смотрел.

Медленно, как во сне, он повернулся и посмотрел в окно. За ним, однако, не было ничего, кроме леса. И смотрели на него явно не оттуда, а…

Уже понимая, что делает что-то не то, он подошел к окну, и выглянул наружу. И почти не удивился, увидев добрый десяток «руканогов», — они стояли на дороге, всего метрах в пятидесяти, словно ожидая его. Йаати вскинул автомат, — но оружие даже не щелкнуло. А вот у «руканогов» были плазменные пушки, — и они сразу открыли огонь.

Он не успел ничего сделать, — но заряды вновь взорвались перед ним созвездием ослепительных солнц. Взрыв оглушил его и отбросил от окна, швырнув спиной на пол, — но ничего больше с ним не случилось. Расстояние вновь оказалось слишком большим… или, как он теперь подумал, защитное поле влияло не только на тварей, но и на их оружие.

Оглушенный до дикого звона в ушах, он не сразу понял, что трофейный автомат как-то вылетел из рук. К счастью, стрельба снаружи прекратилась, и он поднялся на колени, посмотрев на окно. За ним, однако, он не видел сейчас ничего, кроме неба, и взгляд его упал на оружие.

На глаза ему попался маленький, словно на швейной машинке, переключатель. Его клюв указывал на непонятную надпись из четырех красных значков. Выше над ней стояла одинокая черная черточка, а ещё выше — сразу три. Он вспомнил, что у автоматов есть предохранитель, а также переводчик между одиночным и автоматическим огнем, и почувствовал себя последним идиотом. И ещё, ему вдруг стало страшно. Вне защиты стен и поля один этот миг глупой забывчивости стоил бы ему жизни.

Подобрав автомат, он поднялся на ноги, всё ещё глядя на окно. Очень хотелось выглянуть туда и вогнать в тварей очередь, — но в ушах ещё звенело от взрывов, перед ослепленными глазами плавали радужные круги, и осторожность в этот раз победила.

Держа автомат наготове, Йаати спустился в вестибюль и замер перед дверью, прислушиваясь, — но ничего, кроме звона в ушах, не услышал. Это очень ему не понравилось, но стоять здесь было глупо, так что он открыл дверь и выглянул наружу. Там тоже никого не оказалось, — но вот в воротах возникла масса обожженных дырок, — до них плазма тварей вполне добивала. Йаати осторожно попятился, не отводя от них взгляда, потом всё же развернулся, и быстро пошел прочь.

2.

Вернувшись в крепость, он сбросил тяжеленную сумку с барахлом, и с наслаждением растянулся на нарах, чувствуя глубокое удовлетворение. Оно, однако, быстро испарилось, едва он приступил к разбору трофеев. В нижней части «рации» был легко снимавшийся аккумулятор, — но к ключу он не подходил совершенно. Он взялся за непонятную штуку с цилиндром, — но она, похоже, не имела аккумулятора вовсе. Зато, отстегнув застежки, он смог отцепить от неё этот тяжелый цилиндр. В торце его было небольшое отверстие, — и всё, никаких кнопок или выключателей. Но на самом корпусе штуковины, у основания провода, кнопка всё-таки была — и, едва Йаати нажал на неё, из отверстия вырвался дрожащий красный луч.

Мерцание луча показалось знакомым, — точно так же мерцал ключ! Сердце Йаати ёкнуло, — похоже, что ему досталось устройство для взлома замков, и значит…

Но тут же его охватили сомнения. Один раз диверсанты с их странной супертехникой уже облажались, — причем, облажались фатально, — и ему вовсе не хотелось лечь рядом с ними за компанию. Однако, был лишь один способ это проверить, и Йаати посмотрел на дверь в конце казармы. Непохоже, что она может обрушить на него что-то смертельное, — по крайней мере, турелей тут он не видел, а сработавшая сигнализация его не пугала ничуть.

Вздохнув, он поднялся и подошел к ней. Вновь нахлынули сомнения, — но Йаати понимал, что, стоя столбом, он вообще ничего не добьется. Он включил лазер, — и, невольно поёжившись, направил его на замок. Ничего, однако, не случилось, разве что по экранчику штуковины быстро запрыгали, сменяясь, строчки непонятного текста. Не завыла сирена, не выдвинулись из потайных люков готовые к огню турели. Дверь тоже не спешила открыться.

Йаати подержал лазер примерно минуту, — пока не понял, что эффекта нет, и не будет. Зашипев от злости, он бросил его на ближайшие нары, — и сам сел рядом с ним. Сейчас его буквально распирала злость: после всего, им пережитого, проклятый прибор должен был открыть дверь! По крайней мере, во всех прочитанных им книгах такие вот усилия героев приводили к результату. Вот только теперь он начал, наконец, понимать, что он — не в книге, и даже не в фильме с заранее расписанным сюжетом, и все его усилия ещё отнюдь не гарантируют хоть немного счастливый финал. Вокруг была реальность, в которой ничего не решено заранее.

3.

Несколько минут Йаати сидел неподвижно, изо всех сил стараясь успокоиться, — однако, совершенно напрасно. Злость буквально распирала его, и в конце концов он понял, что пришло время крайних мер.

Выбравшись из крепости, он решительно пошел к контрольно-пропускному пункту. После того, как его там заметили, это, наверняка, было рискованно, — но сейчас ему было на это наплевать. В руках у него был автомат, — и он без рассуждений нашпиговал бы свинцом любую встреченную им тварь.

Навстречу ему, однако, никого не попалось, и он замер, внимательно глядя на здание. Всё было точно таким же, как в прошлый раз. Тихо и пусто.

Йаати захотелось подойти к одной из дыр в воротах и выглянуть наружу, — но осторожность всё же одержала верх. Он вздохнул, и вошел в здание.

Не слишком церемонясь, он снял с трупов все гранаты, — набралось целых двадцать штук. Не удержавшись, он добавил к ним ещё и десяток запасных магазинов, потом пошел назад. Вокруг висела мертвая тишина, пустое белесое небо, казалось, давило на голову, — но сейчас Йаати было на это наплевать. Отчасти он привык, отчасти слишком разозлился, чтобы воспринимать это всерьёз.

Вернувшись в крепость, он задумался. Вначале он хотел взорвать дверь в казарме, — но, увидев её, сообразил, что против двухдюймовых бронеплит никакие гранаты не помогут. К тому же, за первой дверью, — если она вела в шахту подъемника, а не опять в какой-то склад, — наверняка были другие. Да и если он пробьется к поезду, — он не сможет взрывать каждую дверь на пути, попав в башню. Ему по-прежнему нужны были батарейки, — и, в конце концов, он решил взорвать дверь оружейной комнаты в караулке. Она не казалась столь массивной, к тому же, за ней могло найтись какое-то снаряжение, к которому нужны эти самые батарейки. Было бы очень логично хранить их как раз там.

В подрывном деле Йаати не разбирался, поэтому просто сложил все гранаты под дверью. Взяв последнюю, он отступил в проем ведущей в коридор бронедвери, выдернул кольцо, катнул гранату к другим… и изо всех сил навалился на дверь, задвигая её. Она с лязгом вошла в паз, — и, в тот же миг, за ней мощно, но глухо бабахнуло. Пол резко ударил Йаати по ногам, и он даже зашипел от неожиданной боли, — ему словно врезали палкой по пяткам. Потом всё же потянул дверь обратно.

В нос ему ударила едкая вонь сгоревшей взрывчатки, и Йаати шарахнулся назад, вновь закрыв дверь. Выждав несколько очень длинных минут, он осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. В караулке до сих пор висела вонь, но дышать он уже вполне мог.

Гранаты, похоже, были начинены шрапнелью: все стены и даже потолок оказались в отметинах, а стальные шкафы превратились в решето. Йаати вышел, взглянул на дверь оружейки — и тут же завыл от досады. Нижняя её часть сейчас напоминала лунную поверхность, — вся в блестящих маленьких воронках, на дне которых блестело что-то темное. Похоже, что гранаты начиняли шарики из какого-то тяжелого сплава, — они вбились в сталь, словно брошенные в грязь камешки, но сама дверь даже не прогнулась. Зато под ней в полу зияла воронка величиной с тазик, заполненная раскрошенным бетоном. В ней обнажился стальной косяк, и Йаати, притащив монтировку, принялся с энтузиазмом рыть, — но бетонная стена уходила глубоко в землю, и, углубившись на полметра, он бросил это дело.

4.

Какое-то время Йаати сидел на полу, глядя на дверь. Он уже твердо понимал, что открыть её не получится. Но яростное желание что-то сделать всё же не оставило его.

Он вышел во двор, мрачно глядя на контейнеры, потом сходил за коричневой гранатой и катнул её под двери одного, тут же укрывшись за соседним.

На сей раз, взрыв больно ударил по ушам, а стенку контейнера в нескольких местах пробили осколки, едва не задев его, — Йаати забыл, что тонкий металл не может послужить укрытием.

Выругавшись про себя, он выглянул за угол. В этот раз ему повело больше: взрыв проделал в двери рваную дыру величиной с тарелку. Он лег на живот и заглянул в неё.

Внутри царила темнота, и он не сразу понял, что смотрит прямо в дуло пушки, закрепленной под носом какой-то странно белесой штуковины, похожей на вертолет. Вообще-то, довольно большой, — она, очевидно, занимала весь контейнер, но всё же, её корпус был слишком узким, чтобы в нем хоть как-то мог разместиться пилот.