Накануне катастрофы

Николай Владимирович Томан

Накануне катастрофы

1

Осколок зеркала едва держался в овальной оправе из пластмассы. Гровер с неприязнью смотрел на отраженное в нем лицо. Горбатый нос, мохнатые, бесформенные брови, злые, маленькие глазки - все казалось ему теперь чужим, несимпатичным. А эти складчатые мешки под глазами? Он впрочем, и в тридцать лет не был красавцем, но тогда хоть злости было меньше и мешки под глазами не висели так безобразно, как сейчас.

Давно уже выбросил он из своей комнаты все, что хоть в какой-то мере могло отразить его лицо, которое с некоторых пор стало почти ненавистным ему. Остался вот только этот осколок, в который он вынужден был смотреть раз в три дня, когда садился бриться. (Подумать только, что когда-то приходилось бриться ежедневно, каждый день, следовательно, любоваться своей физиономией!).

Пробовал он обходиться без зеркала и во время бритья, но после того, как однажды чуть не перерезал себе горло, вынужден был приобрести небольшое настольное зеркало. Однако в первый же день, как только увидел в нем свое изображение, хватил его об пол. Теперь остался только вот этот осколок.

Гровер медленно поднял руку и потрогал щетину на щеках. Зеркало отразило его короткие, волосатые пальцы с небрежно подстриженными ногтями. Он брезгливо поморщился и торопливо принялся намыливать щеки большой жесткой кистью. Безопасная бритва с таким скрежетом проложила первую борозду в щетине его бороды, что он выругался невольно и стал менять лезвие.

Коридор дома мистрис Андерсон, многочисленные комнаты которой сдавались в наем, был узок, а двери такими тонкими, что не являлись препятствием даже для не очень громких звуков. Мистрис Андерсон поэтому никогда не подглядывала за своими постояльцами, она слышала все, что делалось в доме и безошибочно определяла, чем занимался у себя, каждый из ее жильцов.

Молодая журналистка Керри, жившая напротив Гровера, тоже имела удовольствие слышать не только его проклятья, но и скрип зубов в ночное время.

Вот и опять проклял кого-то Гровер…

«Господи, - сокрушенно подумала Керри, - когда же, наконец, смогу я заработать столько, чтобы перебраться на более приличную квартиру и не слышать больше проклятий этого ужасного человека?..»

Утешала Керри лишь надежда на то, что Гровер вскоре, видимо, уйдет куда-то. Иначе он ни за что не стал бы бриться. Это уже Керри знала совершенно точно. Вот тогда-то, может быть, и удастся ей сосредоточиться и написать, наконец, статью, неожиданно оказавшуюся такой трудной.

Надо было бы, пожалуй, не откладывая, сесть за нее еще вчера, когда все было так свежо в памяти. Она и сейчас, конечно, помнила все в самых мельчайших подробностях, но теперь пропала непосредственность ощущений и все казалось уже не таким, как вчера. Это было особенно досадно Керри, так как вчера она чувствовала себя и своих товарищей героями. Они стояли тогда вокруг негритянского певца тройным кольцом, крепко взявшись за руки и прижавшись плечом к плечу. Тщетно бесновались вокруг хулиганы - им не удалось прорваться к Тому и он допел свою песню, припев которой горячо подхватывала Керри и ее товарищи. Всех, кто вчера стоял с нею в этом оцеплении, она считала своими товарищами, хотя многих из них впервые видела в глаза.

Но был с нею рядом и еще один человек, о котором все чаще думала теперь Керри, - астроном Джонни, «Небесный житель» Джонни, как она в шутку называла его за то, что он смотрел в свои телескопы на такое далекое и почти ничего не говорящее ей, Керри, небо. Зато он-то был просто влюблен в это небо и потому, может быть, так мало уделял внимания ей, Керри…

Девушка хотела было вздохнуть, но тут же подавила это желание и прислушалась. Похоже было, что Гровер собирался уходить. Керри прекрасно разбиралась в звуках, доносившихся к ней из комнаты Гровера и хотя ни разу не была у него, по грохоту посуды, скрипу стульев, тонкому писку дверцы шкафа, шороху выдвигаемых или задвигаемых под кровать чемоданов и по множеству других шумов знала почти все предметы его имущества. Разобраться в характере доносившихся до нее звуков из комнаты Гровера помогало ей еще и то обстоятельство, что он почти ничего не брал и не клал спокойно. Он все швырял, пинал и захлопывал с каким-то непонятным ей ожесточением.

Сначала Керри жалела его, считая несчастным, больным человеком. Потом, узнав от мистрис Андерсон, что работал он когда-то не то в полиции, не то в Бюро расследования антипатриотической деятельности, решила, что, видимо, его мучает нечистая совесть…

Да, Гровер действительно уходил куда-то. Вот скрипнул шкаф, из которого вытащил он свое пальто, грохнулась об пол вешалка, хлопнула дверь, щелкнул ключ в замке. Ушел! Теперь часа два - три можно будет посидеть в тишине и сосредоточиться.

Керри скомкала уже написанные страницы, бросила их в корзину и принялась писать все заново. Едва, однако, написала она заголовок и первый абзац, как в коридоре снова раздались чьи-то шаги. Но это не была гулкая поступь Гровера или шаркающая мистрис Андерсон. Не ходил так и сосед Керри, Нельсон, торопливо семенивший своими старыми подагрическими ногами. Не была это и вечно спешившая куда-то Грейс. Шаги были осторожные, нерешительные, и это насторожило Керри.

Звуки замерли возле комнаты Гровера. Потом негромко щелкнул замок, чуть слышно скрипнула дверь Кто-то вошел к Гроверу. Кто бы это мог быть? Никогда раньше никто не приходил к нему.

«Может быть, вор?» - тревожно подумала Керри и вышла в коридор. Дверь комнаты Гровера была прикрыта не очень плотно и в щель ее видно было, как какой-то совершенно незнакомый Керри мужчина, достал из-под кровати Гровера небольшую коробочку из темной пластмассы.

«Где-то я уже видела такие коробочки» - мелькнуло в сознании Керри, но незнакомец в это время шагнул к двери, и журналистка поспешила в свою комнату.

Снова скрипнула дверь, щелкнул замок и послышались шаги, теперь уже удаляющиеся в сторону выхода из квартиры мистрис Андерсон.

«Ах, так это ведь микромагнитофон! - вспомнила, наконец, Керри назначение темной коробочки, извлеченной незнакомцем из-под кровати Гровера. - Видимо, бывшие коллеги Гровера интересуются его разговорами, а может быть, и ночным бредом».

Казалось бы, что все это не имело прямого отношения к ней лично, но Керри не могла уже спокойно работать. Кто знает, может быть, и под ее кроватью или диваном запрятана такая-же вот звукозаписывающая штука. Керри даже поискала ее в разных местах и хотя ничего не нашла, чувство тревоги уже не покидало ее больше.

2

Местность вокруг была совершенно голой. Песок да колючие кактусы - настоящая пустыня Солнце тоже жгло немилосердно - как и полагается в пустыне Генерал Хазард давно уже снял свой пробковый шлем и держал его на коленях. Раскаленный воздух, врывавшийся в штабную машину, лишь усиливал духоту.

- Как вы только не изжаритесь тут, - проворчал он, корал, косясь в сторону полковника Причарда.

- Привычка, сэр, - хладнокровно ответил Причард.

- Сколько еще до базы? - взглянув на часы, спросил Хазард.

- Километров сорок пять - пятьдесят.

Генерал налил себе газированной воды из большого сифона и вытер мокрым платком испарину, тотчас же выступившую у него на лбу. Хазард знал, что ему все равно не утолить жажды, но ничего не мог поделать с собой и пил почти через каждые пять минут. А вот сухопарый полковник Причард, видимо, чувствовал себя в этом пекле самым превосходным образом. Он не только не пил, но даже и не взглянул ни разу на сифон с газированной водой. И лоб его был совершенно сух.

«Обжились тут, - с непонятным раздражением подумал о нем Хазард. - Совсем в черномазых скоро превратятся».

И тут вспомнилось ему, что когда-то, еще накануне второй мировой войны, военное министерство усомнилось в чистоте расы тогда еще майора Причарда. Подозревалось, что в жилах его не то бабушки, не то прабабушки текла негритянская кровь Расследование, однако, не подтвердило этих подозрений, и Причард был оставлен в кадрах штабных офицеров спецкорпуса. После этой проверки стал он лишь еще более жесток к солдатам-неграм и карал их за малейшую провинность.

- Ну-с, - после довольно продолжительного молчания обратился генерал Хазард к Причарду, - кого же вы обрекли на это дело?

Слово «дело» он произнес таким тоном, что полковник сразу же понял, что Хазард имел в виду, хотя генерал впервые заговорил об этом.

- Поля Джонсона, - ответил Причард.

- Негра?

- Да, сэр.

- Ну, а как остальные? Нужно ведь сделать это в естественной обстановке, как если бы произошел тут самый обычный несчастный случай.

- Ясно, сэр. Жертв в такой ситуации, к сожалению, не избежать. Пострадает и часть техники.

- Там ведь у нас преимущественно авиация?

- Да, сэр.

- Так поднимите ее заблаговременно в воздух Оставьте только одну - две машины.

- Так именно и задумано все. Постараемся, чтобы не очень пострадала и техника. Вы знаете ведь, что все склады находятся у нас глубоко под землей…

- Ну, хорошо, - прервал полковника генерал Хазард, - не будем сейчас вдаваться в подробности. Мне важно, чтобы вы уяснили себе основную идею, все остальное будет зависеть от вашей распорядительности. Когда же мы, однако, прибудем на место?

- Уже прибыли, сэр, - объявил полковник Причард, и машина действительно тотчас же остановилась возле какого-то холма, поросшего мощными зарослями колючек.

Генерал Хазард, несмотря на свою тучную фигуру, довольно легко выпрыгнул из машины и с удивлением стал оглядываться по сторонам.

- Как, это разве здесь?

- Да, сэр. Прошу за мной.

И раздвинув колючки, он полез в какое-то темное отверстие с восточной стороны холма. Рослый генерал Хазард, согнувшись в три погибели, последовал за ним, сердито ворча:

- Да вы меня, полковник, просто в преисподнюю какую-то ведете. Посветили бы хоть.

- Сейчас выберемся в освещенное помещение, сэр. Там установлена наша телевизионная аппаратура. Операторов же мы разместили на минимально допустимом расстоянии от эпицентра.

Они выбрались, наконец, в просторный каземат, облицованный стальными тюбингами. В горевшем тут тусклом свете генерал Хазард увидел теперь большой стол, на котором стояли два включенных телевизора конструкции профессора Писфула. Штабные офицеры спецкорпуса, находившиеся здесь, тотчас же подали складные походные стулья генералу и полковнику. Один из них с погонами майора негромко стал что-то докладывать Причарду. Второй офицер в чине капитана принялся настраивать телевизор, стоявший против генерала Хазарда.

- Это что там такое, капитан? - спросил его Хазард, кивнув на экран.

- Общий вид базы тяжелых бомбардировщиков, сэр.

- У вас, конечно, есть связь с оператором?

- Так точно, сэр.

- Передайте ему пусть покажет возможно крупнее все ее участки.

- Слушаюсь, сэр.

Пока капитан связывался по радиотелефону с операторов передающего телевизионного пункта, генерал повернулся и полковнику Причарду:

- Ну, что там у вас?

- Все готово, сэр. Прикажете начинать?

- Самолеты поднялись в воздух?

- Да, сэр, остались только три машины.

- Покажите мне на экране, где это все должно произойти.

Полковник встал со своего места и подошел к телевизору генерала Хазарда.

- Вот тут, сэр, - указал он на небольшой продолговатый холмик полуовальной формы.

- Сколько их там?

- Две, сэр. Остальные в другом помещении.

- А не может тут произойти детонации?

- По расчетам главного инженера базы - это исключено.

- А где же люди?

- Сейчас время обеда, сэр. Они обедают в бетонированном подземном каземате.