Кадавры

Темно. Небо почти черное, луны не видать и ни единого огонька вокруг. Дома слепыми окнами уставились в никуда, а сверху над ними — пунцовые неподвижные тучи, будто лежат на крышах. Ни единого звука — штиль. Вот такая она, ночь в мертвом городе.

Ребята еще ни разу не бывали за периметром ночью.

Куда теперь? Где искать этих гнилушек? Все-таки ушли! — досада уже почти охватила Зимина, потушила азарт охоты, но нет! Вон же они!

— Туда! — махнул он топором в сторону небольшого здания электроподстанции, что стояло посреди двора, за угол которого только что — ему это точно не показалось! — скользнула уже знакомая фигура. Рванув с места так быстро, как только мог, Серж опередил друзей и, оказавшись за углом первым, чуть было не налетел на стоявшую там мертвячку.

Это была та самая кадавра, за которой они охотились вот уже несколько часов. Она стояла в темно-синем плаще с откинутым капюшоном, широко расставив худые ноги, обтянутые ветхими джинсами, и целила прямо в него, в Сержа пистолетом.

Сейчас она выстрелит и все… и смерть. Серж Зимин перестанет существовать. Дергаться бессмысленно: от пули не убежишь. Если упасть на землю и, как герой из древнего кино, ударить ее снизу ногой, выбить пистолет… Нет, он не киногерой. Он всего лишь подросток из богатой семьи, в меру развитый физически, неглупый, но он не Том Круз и не этот… как его… Дизель.

В тот же момент кто-то с включенным ручным фонарем выскочил из-за угла позади и остановился, высветив лучом морду кадавры. На мгновенье Сержу показалось, что перед ним обычная молодая женщина, с красивым овальным лицом и прямыми каштанового цвета волосами, подстриженными в стиле ретро под каре. Лицо было испуганным, смотрело на него широко распахнутыми карими глазами, обветренные бледные губы нервно вздрагивали. А рядом, чуть позади, стояла девочка лет восьми, похожая на мать.

Вот женщина приоткрывает рот, собираясь что-то сказать ему и… в следующий миг он слышит отвратительный клокочущий хрип, переходящий в утробное рычание, а миловидное лицо женщины превращается в мерзкую харю зомби. Кожа серая, пожеванная, губы ошметками свисают вокруг желтых зубов, щеки впалые с трещинами, глаза — налитые гноем мешки с малоподвижными белесыми зрачками… Кадавра уставились на него с коровьей тупостью, продолжая целить пистолетом и что-то хрипеть.

— Кажется, она пытается что-то сказать… — медленно произнес Власов позади.

Серж не знал, что ответить, и не мог. В горле у него пересохло настолько, что казалось, еще немного, и он усохнет весь, до состояния мумии. Он инстинктивно попытался сглотнуть, но ничего не вышло. Сейчас кадавра его убьет.

В какой-то момент ему показалось, что позади кадавры что-то мелькнуло, потом послышался хруст, и мертвячка стала заваливаться куда-то вбок, тут же в руках ее вспыхнуло и в ушах зазвенело — выстрел, пусть Серж и видел пистолет, прозвучал неожиданно. В нос ударил едкий уже знакомый запах пороха. Парень опустил глаза вниз — туда, где на груди у него должна была быть огнестрельная рана, но раны не было, пуля ушла куда-то в сторону. Тогда он снова перевел взгляд на кадавру: та уже рухнула на бетон и теперь над ней стоял Медвед и остервенело, как недавно по фортепиано, колотил по ней ножкой от того самого инструмента.

Медвед явно увлекся и не обращал внимания на стоявшую у него за спиной мертвую девочку, которая вытаращила на него свои маленькие гнойные буркала, оскалила пасть и зашипела, готовясь наброситься и укусить.

Если она его укусит, то все… Ник Медведев, его лучший друг сгорит за считанные часы. Врачи не смогут ему помочь. Нет! Он этого не допустит!

Сержу понадобилась секунда, чтобы оказаться рядом с другом и еще две, чтобы, размахнувшись, вонзить топор мелкой пакости в голову. Прямо промеж глаз.

— Так-то лучше… — тихо произнес он, наступив зомбенку на морду и, немного расшатав топор, высвободил орудие.

— Вот и поохотились… — с грустью сказал чуть позже Власов.

На что Медвед, закончив делать отбивную из головы кадавры и немного отдышавшись, заметил:

— Не ной, братишка. Если бы ты не засветил фары этой дохлой бляди, хрена бы я так лихо зашел ей в тыл… — Медвед покосился на лежавшее перед ним тело, пнул ногой и с удовлетворенным видом закинул на плечо орудие доубийства, которое ему явно нравилось. — Так что, ты, считай, сделал важное дело, — оно усмехнулся и обернулся к Сержу. — Как ты, Зима?

— Нормально, — сказал Серж, цепляя к топору ремень и убирая его за спину.

Убийство мертвой девочки не доставило ему удовольствия.

— Ну, что, двигаем назад? — предложил Власов. — Часа полтора добираться.

— Двигаем, — согласился Серж. — Вот только заглянем еще раз в ту квартиру…

VI

Вопрос: как так вышло, что зомби оказались этажом ниже? не давал ему покоя. Зимин точно помнил, что перед дверью квартиры, из которой появилась эта зомбо-семейка, лежал такой слой пыли, который мог там собраться, лет за пять или даже десять. Как они туда забрались?

Друзья вернулись к подъезду. Благо, дверь они не захлопнули, а автоматический доводчик кто-то предусмотрительно отключил, должно быть, для того, чтобы устройство не мешало быстрому закрыванию двери, когда это необходимо (чего еще ждать от зомби с автоматами и пистолетами?).

Заглянув в квартиру на четвертом этаже, они уже не удивились, обнаружив дыру в потолке и стоявшую под дырой лестницу. Удивило их другое: атмосфера уюта.

В квартире было чисто и по-спартански опрятно. Одна из комнат выглядела как детская спальня, другая — как спальня супругов. Белье на постелях не похоже, что свежее, но и запаха мертвечины не было. Но и это еще не все.

— Парни, вы это видите? — позвал Зимина с Медведом Власов.

— Ты о чем, Саня?

— Да посмотрите же! Печка!

— Ну?

— Гну! Чего тупишь, Ник? Вот, смотри… Вот труба… — Власов направил луч туда, где кирпичная кладка уходила прямиком в стену. — Вот туда дым уходит… в домовую вентиляцию…

— Ну, и что? Ну, печка… какие-то бомжи когда-то соорудили и грелись тут…

— Медвед, ты совсем тупой? Этих «бомжей» мы внизу упокоили!

— Сам ты тупой! Я уже понял: зомбаки играли в живых, устроили тут себе уютный мирок, а мы их отправили на тот свет, где их давно черти заждались. Чё теперь?

— Эй, хорош сраться! — не выдержал Зимин. — Нашли из-за чего… Вот лучше сюда посмотрите… — он показал на открытую дверь в одну из комнат, куда заглянул в то время, пока Власов объяснял Медведу устройство печки (сам он ее отметил еще раньше Власова).

Когда двое вошли в комнату за Сержем, Медвед только присвистнул.

— Так вот куда тот хмырь консервы нес… — сказал Власов, водя фонарем вдоль полок с мешками и консервами.

— Именно! — подтвердил Серж. Похоже, мы наблюдаем любопытную тенденцию: у кадавров зарождаются и развиваются социальные наклонности.

— Херня это все! — сказал Медвед.

— Почему же?

— Эти самые «социальные наклонности» у них с самого начала были. Почему, когда началось, зомбаки перли первым делом во всякие торговые центры и магазины, а?

— Привычка… — пожал плечами Зимин и уже хотел, было, объяснить Медведу разницу между приобретенным автоматизмом и сознательным поведением, но в это время на интерфейс поступил голосовой вызов. — Тихо! — сказал он одновременно и голосом и в общем чате. — Это мама… Да, мам…

— Сережа, ты где? — услышал он голос в голове.

— У Ника в гостях, а что? — говоря это, Серж запустил медведовское запрещенное приложение и обозначил свою метку на особняке Медведевых.

— Не могла до тебя дозвониться. И местоположение не отображалось.

— Мам, все хорошо. Мы тут в игру играем… большая нагрузка на импланты, вот нейросеть и глючит…

— Сережа, — строго сказала мать, — я очень надеюсь, что эта ваша игра не в старомосковских подземельях…

— Мама, нет. Проверь метку… Ну откуда в доме Ника подземелья?

Серж кое-как убедил мать в том, что он ни в какой не в заброшенной канализации и не в тоннеле метро — ведь под землей МоскоуНет совсем не ловит! — и та, наконец, отключилась.

Они не стали задерживаться в странном логове странных мертвецов и отправились обратно.

До «базы» друзья добрались всего за час пятнадцать; шли быстро, по пути сделав две короткие остановки, во время которых Медвед и Власов втюхали своим родственникам готовый шаблон Сержа. Еще двадцать минут на периметр и десять — до первого людного места, откуда дальше — на такси.

Без пяти одиннадцать Серж Зимин был дома.

VII

Встретиться договорились в старом сквере на юго-востоке Велико-Побединского округа, неподалеку от часовни Святого Николая Кровавого. Днем в этом районе было немноголюдно, так как большинство местных жителей находились на службе — в городской и внешней полиции или в богатых домах, в качестве охраны и прислуги. В сквере этом по вечерам крутились молоденькие дочери служанок и копов и богатые повесы из соседних районов, все со своими видами и целями, а днем было тихо. Разве что, иногда появлялись неприметно одетые парни и девушки в удобной обуви и со спортивными сумками. Интересы этих, как правило, состоятельных молодых людей, отличались от интересов вечерней публики. Не то чтобы их не интересовали флирт и секс, просто, помимо этих общих для всех нормальных и живых людей естественных интересов, у них имелся еще один, несколько необычный, общий на всех интерес — подземелья.

В этом старом сквере была одна известная в узких кругах достопримечательность — неприметно расположенный в зарослях кустарника люк, ведущий в коллектор, еще более старый, чем сквер над ним. Через этот люк те, кто называли себя диггерами, попадали в другой, живущий по своим законам и правилам мир — в подземелья старой Москвы, общие для Нью-Москоу и лежащего за периметром мертвого города. Города мертвых.

Когда Зимин с Медведом подкатили к месту встречи, Власов с Блиновым уже были там.

— Ну что, ты готов? — спросил Серж Блинова тоном доброжелательного лидера. Соскочив со скейта, он отточенным ударом ноги подкинул доску вверх и подхватил ее рукой.

Парень с достоинством кивнул.

— Отлично! Тогда идем!

Убрав скейты в чехлы, ребята направились вглубь сквера к «точке входа» — так на диггерском сленге именовались любые люки, двери и просто дыры в бетонных плитах, через которые можно было попасть в подземелья.

Подойдя к нужным кустам, Зимин назначил Власова на «шухер» и аккуратно, стараясь не поломать ветки, стал первым пробираться к люку через заросли. За ним пошел Блинов, а после — Медвед.

— Саня тебе скинул программу с метками? — на всякий случай спросил он Блинова, аккуратно сдвигая вдвоем с Медведом крышку люка.

— Да, — коротко ответил тот.

— Чет ты неразговорчивый, Ваня, — заметил ему Медвед.

— Я скромный, — широко улыбнулся крепыш.

Друзья переглянулись; при этом Зимин едва заметно кивнул Медведу, после чего тот, расслабившись и одобрительно покивав, объявил:

— Главное, что не борзый. — Медвед по-приятельски похлопал присевшего на корточки рядом с люком новичка по колену. — Доставай бахилы! Я спускаюсь первым, ты за мной, а Саня с командиром — следом.

Командиром? — отправил ему в приват Серж, вопросительно взглянув на него.

Ну, да, командиром. Пусть привыкает к берегам. Чем нас больше, тем важнее дисциплина. Ведь так?

Так, — согласился Серж.

Натянув поверх кроссовок и штанов высокие чулки из тонкой прочной резины и накинув поверх одежды такие же тонкие плащи, Медвед с Блиновым по очереди скрылись в люке. Потом Зимин позвал Власова, отправив сообщение в чат. Они обулись, развернули и накинули плащи, Власов повязал на голову неизменную бандану, а Серж просто накинул на голову тонкий капюшон, после чего спустились в люк и, задержавшись на лестнице, вдвоем задвинули на место крышку.

Внизу по дну коллектора бежал прозрачный холодный ручей, по которому изредка проплывали бесформенные комки — прошедшее долгое путешествие по канализационным трубам дерьмо. Пованивало. Но не так, чтобы слезы из глаз — умеренно, дышать можно.

В этот раз по коллектору они шли минут на десять дольше обычного. Ребята взяли за правило, что не станут каждый раз ходить одним и тем же путем.

Коллектор с ручьем имел несколько входов — расстояния меду которыми варьировалось от пары сотен метров до пары километров — и множество ответвлений в разные стороны. Нужное ответвление, иначе «сбойка», представляло собой закрытую чугунной решеткой арку, помеченную особым образом (они прошли мимо по меньшей мере полутора десятка точно таких же, никуда не ведущих или ведущих не туда). За аркой начиналась самая неприятная часть маршрута — двухсотметровый «ракоход» — в точности повторявший форму арки коридор с осклизлым полом и стенами, высотой всего полтора метра, по которому пройти можно было только согнувшись пополам. «Ракоход» упирался в еще один коллектор, почти такой же, как и первый, только без ручья с дерьмом и более-менее сухой. По нему наши диггеры и выходили прямиком за периметр.

Об этом проходе Серж узнал месяц назад от одного знакомого диггера, которому теперь был должен (нет, не деньги, а равноценную по значимости эксклюзивную инфу: другой столь же надежный маршрут в мертвый город).

Оказалось, что Блинов не такой уж молчун, как можно было вначале подумать. Они быстро нашли общий язык с Медведом и большую часть пути упражнялись в уже привычном Зимину и Власову словоблудии. Похоже, теперь в их маленьком отряде было два трепача и пошляка. Что ж, это лучше, чем когда рядом серьезный и рассудительный умник, способный в дальнейшем претендовать на лидерство. Такого безобразия Зимин бы уж точно не потерпел. А так, пусть треплются.

Пока они корячились по «ракоходу», Блинов затравил пару баек про мертвяков, которые слышал от отца, чем немного скрасил самую неприятную часть пути. То, что у надзирателей имелись свои, так сказать профессиональные, способы развлечения, не было ни для кого секретом. Вот только Зимину, в отличие от Медведа, не особо понравилось слушать про то, как «отважные» надзиратели бились на импровизированном ринге с мертвяками в ошейниках или про то, как стравливали зомби между собой, а уж последняя история про зомби-лесбиянок и вовсе вызвала омерзение. Но Медвед был в восторге.

— Слушай, Ник, — спрашивал Блинов, когда они вышли в сухой коллектор, — а правда, что ты зомбячку ножкой от пианино оприходовал?

— Не от пианино, а от рояля, — с апломбом знатока искусств поправил Медвед. — Да, было дело…

Медвед, вопреки своему характеру, не стал вдаваться в подробности, и несколько минут они шли в тишине.

Наконец Зимин решил расспросить Блинова о том, что вот уже несколько дней волновало его и ребят. Остановившись, он повернулся к идущим за ним Медведу с Блиновым (Власов немного приотстал, чтобы отлить, и теперь догонял остальных).

— Скажи-ка Ваня, а отец что-нибудь рассказывал тебе о диких зомби с автоматами?

— Шутишь? — уставился на него Блинов.

— Что, и Саня ничего не говорил?

— Не говорил, — ответил сам Саня, подойдя к друзьям. — Я не трепло, чтобы сливать то, о чем договорились помалкивать.

— Извини, дружище, — примирительно улыбнулся ему Зимин. — Просто вы вроде с Иваном давно корешитесь… Медвед бы мне про такое обязательно выложил… — он подмигнул Медведу.

— Э… — затянул было тот, но Зимин не дал сказать:

— Не потому, что трепло, а потому, что кореш, как родной, почти.

— Не, — покачал головой Блинов, — Саня меня за такого кореша не держит… — он беззлобно усмехнулся, взглянув на Власова. — А что за зомби с автоматами?

Зимин коротко пересказал ему историю последнего похода за периметр.

— Охренеть! — присвистнув, только и сказал Блинов, когда Серж закончил описанием кладовой с припасами в уютном гнездышке мертвецов. Потом, помолчав, расстегнул куртку и со словами: — Значит не зря взял… — достал из внутреннего кармана пистолет. — Вот… — показал он опешившим друзьям короткий цилиндр с рукоятью из черного пластика, — электрический шокер. Бьет на два метра шаровой молнией…

Зимин, скрывая удивление, молча протянул руку, и парень, ни секунды не медля, просто передал ему оружие.

— У отца одолжил? — спросил Серж, рассматривая миниатюрный, похожий на игрушку пистолетик.

— У него, — спокойно сказал Блинов. — С этим порядок, проблем не будет. Это подарок бати… Смотри… вот тут… — (он показал пальцем где) — можно регулировать силу разряда… Если на полной мощности, хватит на пять раз шмальнуть… Но для живых это сразу смерть, минуя стадию зомби… мозги сварятся, если в башку…

— Хороший подарок, — с одобрением покивал Серж, возвращая оружие Блинову. — У меня тоже есть кое-что… — он немного задрал куртку, продемонстрировав заткнутый за ремень пистолет (из вороненой стали, а не из пластика), который незаметно забрал из укромного места, пока они шли через «ракоход».