Помоги проекту - поделись книгой:
Юрий Симоненко
Кадавры
I
Проснувшись утром, Серж Зимин первым делом очистил кэш сновидений. То, что ему снилось последние несколько дней, не вызывало желания пересматривать это снова. «Возраст…» — сказал он себе, сворачивая приложение. «Приснится же херня…»
Он встал с кровати, потянулся, подошел к окну. Окно спальни выходило на задний двор, где Вениамин Палыч, старший лакей дома «ставил задачу» дворнику и еще двоим людям, мобилизованным, по-видимому, на уборку листьев. Заметив молодого господина, Вениамин Палыч учтиво поклонился и просиял. Зимин-младший вяло сделал ладонью и отошел от окна. Скука. Осень.
Пора собираться в школу. Не хотелось. Разве можно на серьезе хотеть в школу, когда тебе шестнадцать? Отбыть бы поскорее этот учебный день и рвануть за периметр, навстречу новым приключениям! Вот где Настоящее! Там, по ту сторону. А здесь — скукота зеленая…
Жизнь в доме Зиминых текла размеренно, монотонно, как искусственный ручей на заднем дворе, не менявший русла и напора. Стабильность. В последние время Сержа все чаще накрывало ощущение, будто он живет в музее: все эти скульптуры, статуи, картины на стенах, прислуга… Сам дом — старинный особняк XVIII века — стал нагонять на парня тоску.
Одевшись и собравшись, Серж спустился в столовую, перехватил на ход ноги легкий завтрак и вышел в холл, по пути заглянув в гардероб и подобрав там на полке для скейтбордов темно-оранжевую доску в стиле ретро.
В холле мать — известная балерина Софья Павловская-Зимина, как и всегда по четвергам в это время, занималась с фитнес-тренером.
— Привет, мам! — Серж чмокнул мать в щеку.
— Ты уже уходишь, Сережа?
— Да. Пока, мам!
Он было уже развернулся, но мать придержала его за локоть влажной от пота рукой:
— Какие планы после школы? Придешь к обеду?
— Не. Мы с ребятами в парке покатаемся. Там и пообедаем, в кафе.
— До темноты ты должен быть дома, — строго сказала мать, глядя ему в глаза.
— Конечно, мам! — заверил ее Серж. — Обещаю, засветло вернусь! — добавил он, уже подходя к парадной двери.
— И не отключай интерфейс!
— Не буду. На связи, мам! — выходя, он обернулся и помахал матери свободной рукой.
Спустившись по мраморной лестнице на площадку перед особняком, Серж поставил скейтборд на идеально ровный асфальт, толкнул его ногой и, немного пробежав рядом, запрыгнул на доску.
К шлагбауму он подъехал уже прилично разогнавшись, но хорошо знакомый с привычками молодого хозяина охранник среагировал как всегда вовремя. Добавив скорости на небольшом уклоне сразу за шлагбаумом, Серж свернул в направлении школы и понесся по дороге, лихо маневрируя меж осторожных электрокаров.
На улице, где стоял особняк Зиминых, действовало ограничение скорости в двадцать километров в час, которое машины соблюдали с присущей всякой квазиразумной технике строгостью. На скейт Сержа подобные ограничения не действовали, и парень с удовольствием пользовался этим преимуществом каждое утро, выписывая фигуры «высшего пилотажа» на поворотах, вихрем проносясь мимо сидящих в машинах соседей и с некоторыми даже здороваясь.
— Эй, Зима! У тебя колесо отвалилось! — услышал он сзади. Это из-за зеленой изгороди соседского особняка вырулил на своей доске Ник Медведев по прозвищу Медвед — одноклассник и друг Зимина.
— Пошел ты! — крикнул, не оборачиваясь, Серж. — У тебя яйцо скорей отвалится, чем у моего «Toy Machine» колесо!
Зимин взял правее и объехал очередной электрокар, давая фору Медведу, чтобы тот по прямой сократил дистанцию. Поравнявшись, друзья гнали до конца улицы. Когда же улица уперлась в проспект, притормозили и свернули на тротуар. Дальше действовало другое ограничение скорости: восемьдесят километров в час — уже не погоняешь.
— Ну, что, сегодня как договаривались?.. — спросил Медвед, когда поблизости не было прохожих.
— Конечно, — ответил Серж. — Кстати, что скажешь насчет Саниного кореша?
— Нормальный чувак. Саня абы кого не станет подтягивать.
— У него батя вроде полицейский…
— Не. Надзиратель у зомбаков.
— А если ляпнет папане лишнего?..
— Зима, не параной! Если Саня за него подписывает, и я подписываю.
Они подъехали к школе и, убрав доски в заплечные чехлы, дальше пошли пешком.
До начала занятий оставалось минут десять. Большинство учащихся уже разошлись по классам, но перед входом еще топтались немногочисленные кучки старшеклассников. Поодаль прохаживались охранники, а на парковке администрации школы, на неизменном месте стоял полицейский броневик, одним своим видом внушавший окружающим ощущение порядка и безопасности.
— А вот и они, — сказал Медвед, когда друзья приблизились к одной из кучек.
Их тоже заметили. От компании из пяти молодых людей, среди которых были две девушки, отделились двое — высокий худощавый и ростом поменьше крепыш — учащиеся из параллельного класса, Алекс Власов, он же Саня, и его друг Иван Блинов.
— Привет, парни! — приветствовал их высокий.
— Здоров, Саня! — Зимин первым протянул ему руку, когда они сошлись.
— Это Иван, или Вэн. — представил Власов крепыша. — Ну, вы его итак наверно знаете…
— Виделись уже, — ответил Серж. — Здоров!
— Привет! — улыбнулся крепыш. Они также обменялись рукопожатиями.
Власов и Блинов были из семей рангом пониже. Жили в домах попроще, без охраны и прислуги, но ребятами были неплохими. Во всяком случае, Саня. Но и Блинова в школе уважали. Если Саня Власов решил его взять, значит, парень что надо, рассудил Зимин.
— После школы мы идем «кататься»… — особо выделив последнее слово, сказал он Блинову.
— Окей, — сказал тот и, слегка кивнув себе за плечо, немного повернулся. Только тогда Зимин заметил за широкой спиной крепыша чехол со скейтбордом. — Саня меня предупредил насчет алиби…
— Отлично. Вот мой контакт, — Зимин отправил Блинову один из приват-номеров, привязанный к группе «приятели», — если что, пиши или звони.
— Хорошо, — кивнул тот. — Вот мой… — интерфейс Зимина показал рядом с Блиновым активную иконку вызова. Интересно, подумал Зимин, в какую группу он меня добавил, в «приятели» или сразу «в друзья»? Может, в «мажоры»? В это время зазвенел первый звонок, сообщавший, что до начала занятий осталось три минуты.
— До встречи! — сказал он и похлопал крепыша по плечу, — Саня знает место… Не опаздывай. Пошли, Медвед!
II
С Медведом они уже шесть раз бывали за периметром. Первые два раза вдвоем, без особых приключений. Побродили вокруг фабрик, поглазели на ручных кадавров и назад, в город. Потом к ним присоединился Власов.
Поначалу было немного страшно: мертвецы теперь вроде как не опасны, но кто знает, что за мысли роятся в их гнилых головах…
Раньше эти твари пожрали миллионы людей, пополняя при этом свою армию, пожрали весь мир. И теперь мир был мертв. Почти мертв. Вот уже тридцать лет.
США, Великобритания, Бразилия, Япония, Индия, Китай, Россия… Повсюду теперь были радиоактивные пустоши, оставленные русскими боеголовками, очищавшими мир от проклятой чумы. Все крупные города, плотно заселенные агломерации, превратившиеся тридцать лет назад в рассадники зомби-пандемии, были сожжены спасительным термоядерным огнем из старой России — великой страны, принесшей себя в жертву ради Человечества и распятой им за свое благодеяние. Но Господь сохранил старую Москву. Так Сержу Зимину и его друзьям говорили в школе. Никто из ребят, конечно, по-настоящему не верил в Бога, но, как ни крути, а Нью-Москоу жила и процветала благодаря гению русских ученых, сумевших подчинить мертвецов и заставить их работать на благо нового города живых и подчиненных ему провинций.
Теперь, когда на мертвых надели ошейники, те стали приносить пользу живым. Теперь мертвецы работают на заводах и фабриках, в поле и в шахтах, валят лес… — выполняют все, что от них требуют надзиратели-люди. Некоторые мертвые, благодаря ошейникам, особым условиям содержания и специальной диете, стали настолько сообразительны, что даже способны управлять техникой.
Но Зимину с друзьями было хорошо известно, какие это на самом деле чудовища и на что они способны. Стоит только снять с них ошейник… И поэтому ребятам их не было жалко. Они знали, что каждый кадавр — каждый живой мертвяк в свое время был убит и пожрат другим кадавром, а потом и сам убивал и жрал. Кто-то — одного-двоих, а кто-то, может быть, и десятки людей.
Первого живого мертвеца они окончательно убили во время третьей вылазки. Забили кусками стальных труб и арматуры. Серж лично проломил мертвяку череп обрезком трубы, после чего мертвец перестал подавать признаки жизни.
Они натолкнулись на него неожиданно, в месте, где кадавров, как они тогда думали, не должно было быть — в бывшем спальном районе, недалеко от текстильной фабрики. Бараки для зомби-рабочих находились в другой стороне. Едва заметив их, мертвяк попытался сбежать. Но друзья, зная, что мертвые пугливы и, вроде бы, безобидны, решили догнать его, чтобы рассмотреть поближе. Когда же догнали, — в самом прямом смысле зажали в угол, между домами, — то ужас охватил их. Мертвец был без ошейника!
Как, черт возьми, кадавр сумел избавиться от ошейника? И почему не напал на них? — недоумевали позже друзья.
Оказавшись в безвыходном положении, окруженный тремя живыми, мертвец, по всей видимости, вспомнил о своих людоедских наклонностях. Оскалив пасть, он — когда-то это был мужчина — пошел на ребят, сжав кулаки так, что на костяшках потрескалась пергаментная кожа. У Сержа задрожали руки и колени, он хотел было бежать, но неожиданно для себя самого с криком обрушился на кадавра и стал наносить удар за ударом. Друзья — как после выяснилось, тоже не на шутку испугавшиеся — не заставили себя долго ждать и бросились на помощь негласно давно признанному лидеру — принялись лупить мертвеца арматурой. Кадавр ревел страшным голосом и пытался отбиваться, закрывал синюшными руками оплывшую морду без носа и с желтыми от гноя глазами, а парни били и били и били его, с каждым ударом замахиваясь все сильнее и ощущая, как место страха занимают азарт и злость. Они буквально размазали того мертвеца по бетону.
Назад возвращались возбужденные и уверенные в себе: «как ты вмазал этому зомбаку, Серж!», «видали, я ему кисть арматурой сломал!», «а я ему глаз проткнул!».
В следующую, четвертую вылазку они до конца убили еще одного мертвеца. Кадавр был в ошейнике и не пытался сопротивляться. Кадавр устало брел в барак с фабрики, видать после смены. Ребята накинулись на него, когда тот оказался вне зоны видимости постов надзирателей. Окончательное убийство того кадавра не было столь же захватывающим, как в случае с первым мертвяком, но сам процесс «охоты» — несколько раз друзья чуть было не нарвались на надзирателей — пощекотал нервы. Надзиратели, конечно, не сделали бы им ничего плохого, но арестовали бы уж точно и передали городской полиции. Родители вряд ли бы одобрили такое их поведение. Поэтому к пятой вылазке ребята готовились уже самым тщательным образом.
III
Теперь они действовали уже не спонтанно; устроили за периметром «базу», куда стащили разный инвентарь — лопаты, топоры и багры с пожарных щитов из близстоящих зданий; с собой принесли закупленную в городе спецодежду и крепкую спортивную обувь, наколенники, налокотники, скейтбордистские шлемы. Медвед раздобыл запрещенный софт из компьютера отца — высокопоставленного чиновника в ГСБ (Государственной Службе Безопасности), установив который в интерфейс, ребята смогли пользоваться Сетью в обычном режиме, скрывая при этом свое настоящее местонахождение. До того они попросту отключались от МоскоуНета, спускаясь под землю, когда же снова выбирались на поверхность, уже за периметром, оставались «вне зоны действия сети». Но во время четвертой вылазки ребята увлеклись и слишком долго оставались недоступны для связи, заставив родителей волноваться и вызвав нежелательные вопросы. Зимину пришлось тогда признаться, что он снова спускался с друзьями в один из старых коллекторов (что было чистой правдой). За признанием последовали слезы матери и неприятный разговор с отцом. Медведу и Власову тогда тоже досталось от родителей.
После той неприятной истории, когда все их предприятие оказалось под угрозой, Зимин и заговорил о «серьезном походе к делу». «Нам нужно организоваться, — объявил он, — по типу внешников, в отряд, и действовать продуманно». Изложив свои соображения насчет организации, он предложил сообща распределить обязанности и в дальнейшем строго следовать оговоренным правилам. Посовещавшись, друзья распределили роли: Медвед предложил украсть у отца софт и в дальнейшем обеспечивать информационную поддержку их маленького отряда; Саня Власов взял на себя материальное обеспечение (одежду, спортинвентарь, припасы, медикаменты и прочее нужное); Серж единогласно был назначен командиром — ему достались организация и планирование.
В пятую вылазку «Истребители кадавров» — так они стали в шутку называть свой маленький отряд — «доубили» уже троих. Вот, что значит серьезный подход к делу!
Вначале они выследили двоих рабочих мертвяков, как и первого работягу, а потом им снова попался мертвец без ошейника (таких ребята условились называть «дикарями»), в том же квартале, где и первый кадавр. Вернее попалась — эта раньше была женщиной: судя по сохранившейся даже после смерти фигуре, довольно молодой, до тридцати лет. Мертвячка сразу привлекла внимание «Истребителей» странным поведением, будто осмысленным. Она, казалось, что-то искала, держалась в тени деревьев, брела вдоль фасада некогда жилой многоэтажки, то и дело заглядывая в выбитые окна первого этажа. Друзья некоторое время шли за ней, прячась за стволами разросшихся в настоящий лес деревьев и стараясь не шуметь. Когда же до мертвячки оставалось метров пятнадцать, та их заметила и… попыталась сбежать. Странные они, эти «дикие» мертвецы, подумал тогда Зимин.
В нескольких метрах от мертвячки был вход в подъезд. В него она и нырнула. На удивление быстро, в два прыжка. Азарт охватил «Истребителей». Ребята последовали за непокойницей и едва не потеряли след. Мертвячка заскочила в первую же квартиру и… заперла дверь! Заперла. Долбанную. Дверь! «Как это возможно?» — спрашивал позже Серж. «Может, инстинкт?» — предположил Медвед. «Остаточная память. Привычка» — пожимал плечами Саня Власов.
— За мной! — скомандовал тогда Зимин. Он толкнул ногой соседнюю дверь и побежал через разгромленную квартиру к окнам, выходившим на другую сторону дома. Подбегая к давно выбитому окну, они услышали снаружи резкий треск стекла и через пару секунд характерный шаркающий звук: мертвячка, разбив, похоже, одно из последних уцелевших в доме окон, выпрыгнула в тянувшийся вдоль дома палисадник, заросший кустами до полной непролазности. Не окажись там заросли, кадавра, возможно, сумела бы уйти от преследования — уж очень шустрые эти мертвецы без ошейников, — но приземлившись в кусты, мертвячка, по-видимому, подвернула лодыжку. Поднявшись на ноги, она продралась к бетонной отмостке и захромала в сторону угла здания, издавая при каждом шаге мерзкие всхлипы.
Друзья быстро настигли ее, сбили с ног и Серж собственноручно проломил кадавре череп пожарным топором.
IV
Поначалу ребята ходили за периметр раз в неделю или реже. Между четвертым и пятым разом прошло всего четыре дня. Последняя же, шестая вылазка состоялась уже через два дня после пятой. Мертвый город словно магнитом тянул «Истребителей», звал, сулил приключения. С каждым разом ребята все больше времени проводили за периметром.
Убивать живых мертвецов — что может быть интересней? Компьютерные игры? Виртуальная реальность? Дополненная реальность? Фигня все это! Охота и выживание — вот дело настоящих мужчин! Ты, топор и зомби! И надежный друг рядом, стоит с тобой плечом к плечу, спина к спине.
Теперь «Истребителей кадавров» уже не интересовали рабочие. Неинтересно это — забивать тупых и покорных как бараны непокойников, да и надзиратели наверняка уже заметили пропажу из числа трудового зомбо-народа.
Облачившись на «базе» в серо-оранжевую робу и вооружившись топорами, молотками и монтировками, ребята сразу направились в ту часть старой Москвы, где не было фабрик и заводов, чтобы там поохотиться на шустрых «дикарей».
Они были предельно осторожны: держались в стороне от патрулей внешней полиции, карту с маршрутами которых Медвед заблаговременно скопировал с отцовского компьютера, продвигались дворами и переговаривались исключительно через интерфейс.
Отойдя на пять километров к востоку от периметра, «Истребители» встретили первого «дикаря»… Очень странный то был «дикарь». Мертвец шел через двор уверенной походкой, как нормальный человек, имеющий цель, и был вооружен — на плече у кадавра висел автомат, а за спиной был рюкзак.
В ответ Власов лишь развел неопределенно руками.
Кадавр прошел через двор, озираясь по сторонам, быстро перебежал заставленную ржавыми машинами улицу и скрылся в следующем дворе. Друзья не отставали, держа дистанцию в пятьдесят-шестьдесят метров, они следовали за подозрительным мертвецом. Через квартал мертвец свернул на узкую второстепенную улицу и быстро зашагал по ней. Улица эта вела вглубь старого города и друзья, вслед за мертвецом, все дальше уходили от периметра.
Идя по прямой, они понемногу отстали от кадавра, так, чтобы, вздумай тот в них пострелять, спрятаться за машинами. В том, что мертвец на такое способен, никто из друзей к тому времени не сомневался. Через километр улица круто сворачивала влево и Зимин, опасаясь, что они потеряют «дикаря», предложил сократить дистанцию.
Пригибаясь за покрытыми ржавчиной легковыми автомобилями, короткими перебежками друзья стали приближаться к мертвецу по противоположной стороне улицы. Мертвец шел вдоль тротуара, то и дело, заглядывая в окна домов и за углы и изредка оборачиваясь. Ничто в его поведении не говорило о том, что он их заметил.
Когда кадавр подошел к повороту, ребята были метрах в двадцати от него. Здесь прямо посреди улицы на боку лежал средних размеров пассажирский автобус (когда-то такие ходили по малозагруженным маршрутам). За этим автобусом они и спрятались. Дальше улица была пуста: только растрескавшийся асфальт, кусты да тощие молодые деревца частоколом проросли вдоль бордюров. Листья с них уже осыпались, и спрятаться за ними было нельзя.
Они подождали, зомби свернул за угол, и Зимин, осторожно ступая, медленно вышел из-за автобуса. Он не прошел и двух метров, когда раздался оглушительный треск, и над его головой просвистело несколько пуль.
Парень успел заметить вспышку возле угла здания, прежде чем очередь прекратилась. В следующую секунду, повисшую после автоматных выстрелов, оглушительную тишину нарушил нечеловеческий рев кадавра. Мертвец будто пытался что-то сказать. Но что можно сказать прогнившим ртом с наверняка давно отвалившимся языком?
Поделиться книгой: