Поколебавшись секунду, англичанин ответил тем же. После рукопожатия снова заговорил британец:

— Я уполномочен объявить, что вы являетесь военнопленными армии Соединенного Королевства.

Без тени эмоций на лице Ханс ответил:

— А я уполномочен объявить вам, что вы являетесь пленниками немецкой армии.

Помедлив, Ханс добавил:

— Хватит дурачиться. У вашего танка кончились снаряды.

— Почему вы так считаете? — изобразил удивление Пирс.

— Иначе вы бы давно изрешетили нашу машину, а потом бы нас, чтобы попробовать заполучить наш бензин. Не так ли?

— Возможно. Значит, если вы не сделали того же, то и у вас пусто? — поинтересовался англичанин.

— Я не понимаю, в чем проблема... Мы можем просто разойтись. Я думал, что вы предложили переговоры, чтобы сдаться!

— И в мыслях не было! — заявил Ханс. — Мы не можем просто разойтись. Я больше чем уверен, что у вас немногим больше горючего, чем у нас. Если бы у вас было достаточно бензина, вы бы уже уехали. Вы этого не сделали, — Ханс продолжал упражняться в английском. — Значит я прав. И нашему танку и вашему необходимо больше топлива, чем в нем есть...

— Вы хотите сказать, — прервал его британец, — что один танк смог бы добраться или до ваших позиций или до наших?

— Да, если он использует бензин обеих машин.

Англичанин улыбнулся:

— А не вредно ли смешивать английский бензин с немецким? — спросил он по-немецки.

Ханс ответил, также выдавив из себя улыбку:

— Наш бензин английский. Мы взяли его в бою. Так что причин откладывать наши дела нет. Именно поэтому предлагаю Вам сдаться, мистер Томас Пирс.

— Что ж... — задумчивое выражение сменило ранее появившуюся на лице британца улыбку. — В таком случае я предлагаю вам, герр Ханс Майер, обдумать то же самое. Со своей же стороны могу сказать, что обдумаю ваше предложение и передам его своему экипажу.

— Я тоже подумаю, — сказал Ханс. — Встретимся здесь же через пять минут?

— Согласен! — завершил разговор англичанин.

Оба офицера одновременно повернулись спиной друг к другу и зашагали к своим боевым машинам. В воздухе повисло напряжение. Ханс видел, как ствол пулемета "провожает" британца. Ребята не подводили. Ни разу. Отличные солдаты и прекрасные друзья. И что он несет им? Предложение сдаться в плен.

Как глупо! Ханс дошел до танка и обернулся, поймав такой же настороженный взгляд своего собеседника. Они вдвоем почти синхронно залезли на броню и скрылись в люках. Ханса встретили вопросительные взгляды экипажа. Он уселся на свое место и начал:

— Ребята. Мы воюем вместе уже очень долго. Мы вместе прошли огонь и воду. Я часто приказывал вам сражаться и сражался вместе с вами. Буду откровенен — теперь наступил момент, когда я не могу вам приказывать. Вы сами знаете, что мы далеко вырвались вперед и не сможем вернуться назад на остатках горючего. Мы могли бы только ждать подхода своих частей, если они продолжат наступление. Но мы встретили англичан, и если в наш или в их танк перелить все горючее, то он сможет добраться, наверное, до наших или до английских частей. Похоже, англичане находятся в такой же ситуации, что и мы. Я предложил им сдаться в плен, чтобы мы могли добраться вместе до немецких позиций.

Англичанин же предложил нам то же самое, то есть сдаться в плен их экипажу, который доставит нас к позициям английской армии, где и передаст в руки военной полиции, как и любых других пленных.

Я не имею права приказывать вам сдаваться в плен. Если бы стоял вопрос — драться или сдаться в плен, то я приказал бы вам сражаться. Но сложилось так, что сражаться мы не можем, а приказать сдаться в плен я не имею права. Не могу я и приказать вам подохнуть в пустыне. Выбирать вам, ребята, — Ханс закончил затянувшийся монолог и осмотрел всех членов экипажа еще раз.

— Ну и зря... — тяжело вздохнул Отто.

— Что зря?

— Зря ты спрашиваешь нас, Ханс. Мы такие же солдаты, как и все. Я лично не буду сдаваться. Я прошел с боями сотни километров не для того, чтобы бросить оружие.

— Я согласен с Отто, — произнес Карл. — Я водил свой танк в бой десятки раз. Если надо, поведу его и в ад, но не позволю сдать его.

Вальтер, до сих пор безмолвствовавший, наконец, вмешался:

— Герр лейтенант, давайте подумаем. Может, есть другие варианты?

— Может быть, и есть, — ответил Ханс. — Хорошо бы знать, чем закончилось сражение за Тобрук. Если генерал Роммель взял его, то наши захватили там, наверное, много трофеев.

Пополнят запасы и скоро снова перейдут в наступление.

— Да, — мечтательно сказал Отто, — если все так, то у нас больше шансов, чем у этих бедолаг.

— А вот если бои затянулись и Тобрук еще не пал, то англичане подтягивают сюда подкрепления, а наши стоят на месте, — предложил еще один вариант развития событий Ханс.

— Тогда все тузы у них, — резонно заключил Вальтер.

Ханс спустился вниз, в глубину корпуса и нащупал в дальнем углу десятилитровые канистры для воды. Одна из продолговатых емкостей была пуста. Он это знал и потрогал вторую, покачав ее за горловину.

— Воды у нас дня на полтора. Сухого пайка на чуть больший срок. Дня на два, на три. Когда танк остановится, и мы пойдем к своим пешком, все будут решать день-два.

Значит, у нас мало шансов дойти до наших, если они не наступают.

Очень мало шансов.

Ханс поправил фуражку с надетыми на нее защитными очками, придавая себе более воинственный вид, и громко крикнул в люк:

— Эй, мистер Томас Пирс! Я иду к вам!

— Я тоже иду! — донеслось в ответ.

Во второй раз Ханс проделал путь до места переговоров, где развевались флаги сторон. Британец сразу же спросил:

— Извините, сэр. Почему вы ведете переговоры на английском, если я, как видите, неплохо владею немецким?

— Ну, — Ханс придумывал ответ. — У меня есть инструкция допрашивать пленных англичан по-английски.

— Мы не ваши пленные и, я полагаю, вряд ли ими станем. Говорите лучше на своем родном языке. Я лучше пойму вас.

Ханс разозлился:

— Так вы считаете, что знаете немецкий лучше, чем я знаю английский?

— Примерно так.

— Тогда я докажу вам обратное! — прокричал Ханс. — Я буду говорить по-немецки, но и вы извольте говорить по-английски.

— Хорошо, — англичанин ухмыльнулся. — Так что вы решили?

— Мы не намерены сдаваться в плен. Мы уверены, что наши войска взяли Тобрук и теперь наступают в этом направлении, а ваши дивизии бегут на восток, в Египет. Таким образом, я склонен полагать, что правильнее вам сдаться в плен. Не так ли?

Англичанин ничуть не изменился в лице, услышав такой пропагандистский монолог. Он не медля начал свой:

— Нет. Мы как раз противоположного мнения. Весь мой экипаж и я уверены, что ваши части безнадежно застряли у Тобрука, как и в прошлый раз. Наступление ваше захлебнулось, и сюда сейчас идут наши подкрепления. Похоже, сдаться лучше вам, иначе и мы и вы скорее всего засохнем под солнцем.

— Не уверен, — произнес Ханс. — По-моему, мы с вами занимаемся бесполезной болтовней.

— То есть? — заинтересовался британец.

— Каждый из нас пытается поставить под сомнение боевой дух и веру в победу солдат, против которых он сражается много месяцев. Мы достаточно встречались на полях сражений, чтобы понять, что никто не будет сдаваться без боя.

Англичанин выглядел озабоченным:

— Значит переговоры заходят в тупик? — спросил он.

— Значит.

— Понятно, — британец вздохнул. — Будете курить?

— Да, — Ханс уже давно поглядывал на правый карман англичанина, в котором явно угадывались очертания пачки сигарет. С куревом было сложно уже давно.

Внезапно у него из-за спины раздалась пулеметная очередь, и Ханс увидел фонтанчики песка, поднимаемые пулями слева от себя, совсем рядом с британцем. Тут же вспыхнул огнем ствол, торчавший из корпуса английского танка и пули легли совсем рядом с Хансом.

— Не стрелять! — закричал он, обернувшись к своим. — Не стрелять! — Он отошел на шаг назад и почувствовал, что натолкнулся на что-то.

Этим чем-то была спина англичанина, который кричал на своих подчиненных, используя некоторые термины, которые не были известны Хансу. Огонь прекратился.

— Фу! — Ханс провел рукой по лбу, убирая выступивший пот. — Сэр Томас Пирс... Повторите, пожалуйста, то, что вы сказали сейчас, но помедленнее.

— Зачем вам это, герр Ханс Майер? — услышал он в ответ.

— Постараюсь запомнить.

Когда в следующий раз в меня начнут стрелять англичане, я им это крикну! — сказал Ханс и рассмеялся.

Британец тоже захохотал. Ханс крикнул:

— Эй, ребята, какого черта эта стрельба?

В люке появилась голова Вальтера:

— Он хотел достать пистолет!

— Что? — удивился Ханс.

— Он потянулся за пистолетом! — повторил Вальтер.

— Чушь! — крикнул Ханс. — Он хотел предложить мне сигарету! Мы очень мило беседуем. А прикурить я смогу и без посторонней помощи!

Вальтер нырнул обратно в люк.

Англичанин, все еще смеясь, закурил:

— Сэр, — сказал он с сигаретах в зубах.

— Давайте останемся в таком положении. Спиной к спине.

Сдается мне, что это единственный способ избежать пуль. Вы закрываете меня от своих, а я вас от моих.

— Хорошо! — подтвердил Ханс. — Только давайте сядем.

Абсолютно синхронно они сели на песок, продолжая опираться друг на друга спиной. Над головой Ханса появилась протянутая британцем пачка сигарет.

— Спасибо! — Ханс закурил и отдал пачку.

— Я хотел бы поблагодарить вас, сэр, — начал британец. — Только что вы спасли мне жизнь. Ваши могли запросто изрешетить меня.

— В первый раз спасаю британца от немецких пуль! — констатировал Ханс. — Кстати, и вам спасибо, мистер Томас Пирс. Ваши так же могли пристрелить меня.

— На чем мы остановились? — поинтересовался англичанин.

— Мы остановились на том, что без боя никто сдаваться не собирается.

— Не получится, как видите, — снова засмеялся Ханс. — Надо придумать какой-то другой способ выяснить, кто сильнее.

— Может быть, бокс? — предложил британец. — А что? Чемпионат мира по боксу. Команды Соединенного Королевства и Германии. Финал.

— Нет, — сказал Ханс. — Все это будет простым мордобоем. Пивной дракой. У нас нет судей. Чуть что, сразу начнутся разногласия...

— Да. Отсутствие третьей стороны делает судейство невозможным. Это верно.

— А соревнования по стрельбе? — оживился Ханс.

— Тоже самое, — огорчил его британец. — Опять нужны судьи. Мы начнем палить друг в друга после первой же пули, которая ляжет на линии девятки и десятки. Да и без этого найдем тысячу изъянов в друг друге.

— Так как же нам защищать честь наших флагов?

— Кстати, о флагах, — заинтересованно сказал англичанин. — Откуда ваш?

— Ммм, — припомнил Ханс. — Мы сделали его, чтобы поднять над Лондоном, когда победим. А ваш откуда?

— Мы решили, что поднимем его над Берлином!

— Не много ли на себя берете?