Ислам и модерн (сборник статей)

Важной вехой в становлении интересующего нас понятия стал тот смысл, который вложил в него один из наиболее значимых литературных деятелей конца XIX в. Шарль Бодлер[67]. Критикуя эстетику классицизма, отсылающую к античности и, казалось бы, точно воспроизводящую ее в статичных и освященных традицией образах, Бодлер настаивал, что истинное воплощение вечного идеала, явленного когда-то в античном искусстве, возможно только через ту сиюминутную мимолетность, которую представляет собой «сегодня», с присущими ему здесь и сейчас особенностями, включая, например, моду. Вечное прекрасное дает увидеть себя лишь благодаря одеянию времени. Последнее же и есть та актуальность, которую он именует модерностью. «Модерность — это преходящее, исчезающее, случайное, это половина искусства, другая половина которого есть вечное и неизменное», — писал Бодлер в статье «Художник современной жизни» (Цит. по: Ноузари, Модерните ва модернисм, 1379 (2000): 33).

Так или иначе, общей чертой различных концепций модерна становится осознание значимости новых аспектов жизни, хотя бы они и являлись противоположностью традиционных форм, а сам модерн предстает поэтому как новая онтологическая ориентация, находящаяся в состоянии конфликта с премодерном. По сути, модерн представляет новый дискурс, противоположный традиционным дискурсам премодерна, отрицающий их авторитет и направленный на новаторство — обновление и инициативу. Его квинтэссенцией является изменение, преобразование и становление. В эпоху модерна ничто не остается долговечным, устойчивым и достоверным, быстро утрачивая свое значение. В целом же модерн ориентирован на развитие, прогресс, эволюцию, подчинение человеком природы и рациональное созидание лучшего мира.

Как историческое явление, выраженное в ряде философских концепций, модерн представляет собой комплекс взглядов, убеждений, ценностей и норм, сформулированных мыслителями эпохи Просвещения, такими как Лейбниц, Юм, Кант и французские энциклопедисты, а также их предшественниками XVII века — Декартом, Локком и Ньютоном (Там же: 155). Общей чертой этих концепций можно назвать установление главенствующей роли человеческого разума и веру в его преобразующую мир миссию. Разум предстает в них универсальной способностью, которой обладают все люди, вне зависимости от расовых и культурных особенностей, так же как и социального статуса.

В политико-философских дискуссиях разум используется в значении, противоположном человеческим прихотям или страстям, и в этом смысле он противостоит насилию и принуждению. В сфере разума, в отличие от чувственности, царят ясность и порядок: используемая здесь система аргументации взглядов, внутренняя логика этих аргументов имеет универсальный статус, так что все признают их силу (Баширийе, 1374. С. 36). Таким образом, применение разума, критическая и инструментальная рациональность открывает для всех путь к просвещению, обновлению и свободе. Разум есть не что иное, как сама сущность человека, задача которого состоит в постижении истины. Человечеству предстоит отрешиться от всех традиционных представлений и мифов как заблуждений, уводящих его с начертанного пути (Ахмади, 1377 (1998): 108).

Согласно Канту, человечество движется в направлении все большей свободы и просвещения. Ход истории понятен: конечная цель состоит в совершенном обществе (Касраи, 1378 (1999): 47). Кант считал свое время — эпоху Просвещения — периодом выхода человека из состояния детства, которое он определял как неспособность, вернее, нерешимость использовать разум. Его просветительским лозунгом стала фраза: «Имей мужество использовать свой собственный разум»[68]. В эссе «Ответ на вопрос: что такое просвещение?» Кант пишет: «Леность и трусость — вот причины того, что столь значительная часть людей, которых природа уже давно освободила от чужого руководства, всё же охотно остаются на всю жизнь несовершеннолетними; по этим же причинам так легко другие присваивают себе право быть их опекунами. Ведь так удобно быть несовершеннолетним!». Кант видит избавление от этого порока в изменении и исправлении мышления, в применении разума и обретении свободы, которая является первейшей потребностью человека.

Опора на разум и отказ от бессмысленных культов, мифов и традиций является не чем иным, как модернизацией человека, а язык представляет собой основной инструмент ее трансляции. Преобразив себя, человек способен преобразить затем и общество. Чем более развит и просвещен человек, тем менее он склонен подчиняться чьей-то гегемонии. «Ценность и достоинство человека определяются силой его разума и его достижениями, т. е. знанием. Разум всегда стремится открывать неизвестное, что доставляет человеку удовольствие» (Ахмади, 1377 (1998): 103).

Можно сказать, что разум, знание, объективность, человеческое счастье и совершенство составляют главный нерв модерна.

Эпоха модерна

Эпоха модерна — это эпоха ценности просвещения, рационализма, науки, опыта и новой философии. Она стала временем обретения европейским человеком своей идентичности как существа разумного, временем применения инструментального и критического разума. Господствующая роль церкви в обществе была поставлена под сомнение, а секулярный разум получил статус единственного легитимного инструмента истины. Важнейшей приметой этого периода стала трансформация ментальности и языка. Человек модерна обладает новым взглядом на собственные возможности познания и овладения миром. Во главу угла модерн ставит саморефлексию и обретение человеком автономности, коль скоро речь идет о рациональном и свободном, обладающем самосознанием субъекте (Джаханбеглу, 1378 (1999): 59). «…модерн представляет собой разрыв с традицией, новое понимание мира, Вселенной и истории. Мы считаем, что модерн является эпохой победы человеческого разума над традиционными верованиями, эпохой развития научной мысли и рационализма, роста авторитета критического философского подхода и т. д. Все это сопровождается новой организацией производства и торговли, законодательства, товарообмена и постепенным установлением господства гражданского общества над государством» (Касраи, 1378 (1999): 2 (введение)). Именно поэтому любая внешняя по отношению к человеческому разуму духовная сила утрачивает ценность, так что человек становится стержнем, на котором держится реальность.

В XIV–XV вв. стали возникать интеллектуальные движения и направления в искусстве, которые открыто именовали себя современными, противопоставляя свои принципы традиционным взглядам и убеждениям и даже вступая с ними в конфликт. С началом эпохи Возрождения между традицией и современностью (модерном) разверзлась пропасть (Джаханбеглу, 1376 (1997): 7), а с конца XVII — начала XVIII в. между ними началась борьба, которая достигла апогея в Великой французской революции.

Уже начиная с XV в. слово «модерн» постепенно перешло из области искусства и литературы в сферу общественных наук и философии. На протяжении XVII в. оно постоянно присутствовало в интеллектуальных дискуссиях и спорах. На данном этапе сформировался и дискурс модерна, который вошел в публичный дискурс разных сообществ и создал соответствующие новые структуры. Осознав свою историчность, Европа дала начало новому стилю жизни, который пронизал все сферы человеческого бытия и обусловил рост культурного и научного богатства, а также веру в силу разума. Всё это позволило Европе добиться в процессе культурного и экономического взаимодействия с остальным миром господства над культурами, оказавшимися более слабыми, чем нововременная европейская, и это стало фактором, определившим историческую судьбу мира.

Сильные и современные европейские государства, принявшие форму национальных образований, в основание своего здания заложили принципы суверенитета и закона, и в этом состояло их кардинальное отличие от прежней формы управления на основе традиции. Функция современного государства состоит в установлении закона, его институциализации и соблюдении ради создания единства и обеспечения общенациональных интересов, несмотря на имеющиеся этнические и религиозные разногласия. Важным инструментом укрепления власти такого государства стал национализм. В конечном счете традиционные государства с присущим им деспотическим правлением одного или нескольких человек были вытеснены государствами-нациями и законом.

С социально-экономической точки зрения модерн знаменует начало индустриализации Европы и является временем зарождения капиталистического способа производства и распространения торговли. Это период, когда Европа совершила переход от средневековья с его феодальными структурами к новому социальному устройству. Начиная со второй половины XIX в. промышленная революция в корне изменила представление о «старом» и «современном», а «модерн» превратился в одно из центральных понятий общественного сознания и искусства (Джаханбеглу, 1376 (1997): 7).

Соотнося рамки эпохи модерна с теми или иными фигурами интеллектуальной истории Европы, философы и социальные мыслители не демонстируют полного единомыслия. Так, Мартин Хайдеггер возводит начало модерна к Декарту, а конечным его пунктом считает Ницше. Для Мишеля Фуко и Юргена Хабермаса отправной точкой оказываются Кант и Гегель, а завершающей вехой для одного — тот же Ницше, для другого — Франкфуртская школа. Если говорить о периодизации модерна, интересна позиция такого известного исследователя, как Энтони Гидденс, который обнаруживает в истории человечества ряд так называемых точек разрыва, нарушающих ход эволюции, что и позволяет производить членение на определенные исторические периоды (Тамже: 138). По мнению Гидденса, один из таких разрывов, или нарушений непрерывности истории, отделяет современные социальные институты от традиционных и может рассматриваться в качестве начальной вехи модерна. По мнению Гидденса, пришествие модерна знаменуют социальные явления (организации и институты), появившиеся в Европе к XVII веку и затем распространившие свое влияние на другие части мира (Там же: 137). Исходя из своей методологии и не обнаруживая никаких точек разрыва, которые свидетельствовали бы о возникновении принципиально новых социальных структур, он считает современность прямым продолжением того же модерна. В отличие от постмодернистов, заявляющих о конце «проекта модерна», Гидденс говорит о том, что мир в настоящий момент переживает радикализацию модерна, глобального по своим масштабам: ныне человек, стоит на пороге «высокого модерна», развивающегося еще интенсивнее, чем в прошлом.

Отличительные свойства модерна

В первую очередь, говоря об отличительных свойствах модерна, следует отметить ускорение темпа социокультурных преобразований. Конечно, всей истории человечества присущи и определенный динамизм, и изменчивость, однако темпы трансформаций в эпоху модерна оказываются значительно выше, чем в любой другой известный период истории. Изменения затрагивают все стороны жизни, в особенности промышленность и технологии, развитие которых столь интенсивно, что их достижения подчас выходят из-под контроля и заставляют задуматься о «темной стороне модерна». Сегодня человек живет в мире, облик которого настолько преображен технологиями, возникшими в Новое время, что его нельзя и сравнивать с эпохой, предшествовавшей модерну.

К сожалению, этот процесс не всегда имеет позитивную направленность: применение технологий увеличило масштабы войн и связанных с ними разрушений. Инновации в сфере военных технологий вызвали переворот в военном деле, привели к росту военной мощи государств и невиданным по своим масштабам вооруженным конфликтам. Не случайно Ханна Арендт[69], рассматривая эпоху модерна через призму трагических событий XX века, говорила о ней как о крайне противоречивом явлении (Ахмади, 1377 (1998): 26). На сегодняшний день производство самого разрушительного в истории человечества оружия достигло таких масштабов, что «с его помощью» можно несколько раз полностью уничтожить нашу планету.

Но и это не всё: промышленность и новейшие научные и технологические разработки несут также угрозу окружающей среде, создают предпосылки ее разрушения. Таким образом, ускорение модернизации в глобальных масштабах дает повод не только ожидать в ближайшем будущем преображения мира и человека, но и всерьез задуматься: а сможет ли мир оставаться здоровой средой обитания для человека? Отвечая на последний вопрос, Хайдеггер подчеркивал, что погоня за технологиями делает мир крайне уязвимым (Ахмади, с. 26).

Еще одним отличительным свойством модерна является его способность к самораспространению: социальные и культурные изменения, первоначально возникшие в Европе, перекинулись затем на другие регионы, охватив в конечном счете все части света. Модерн по самой своей сути нацелен на универсализацию и глобализацию, в ходе которых он консолидирует людей вне зависимости от пространственных, этнических и культурных характеристик их существования. Модерн распространялся посредством таких инструментов, как изобретения и открытия, в частности, благодаря широкому распространению печати, а в наши дни — аудио- и видеокоммуникации, так что мир становится все меньше и превращается в «мировую деревню». И хотя глобальная модернизация также грозит определенными негативными последствиями, в первую очередь касающимися неразвитых стран, она привела к фундаментальным изменениям и преобразованиям самых разных сфер человеческой жизни. Гидденс полагает, что модерн проявляет себя как всё более универсальное явление не только в географическом плане, но и в плане изменения сознания человека: его установок, способов осмысления мира и своего места в нем. Таким образом, переход от традиции к модерну — это разрыв не только с предыдущим типом общественного устройства, но и со связанными с ним формами культуры (Ноузари, Модерните ва модернисм, 1379 (2001): 291). Можно сказать, что процесс глобализации является одним из важнейших последствий модерна, ибо модернизация отнюдь не одно только технологическое развитие: преодолевая географические границы, модерн преобразует национальные культурные ландшафты всех регионов мира, приобщая их к культурным стандартам и достижениям стран истоков модерна.

В результате глобализация сопровождается, как подтверждают специалисты по проблемам стран третьего мира, не только приобщением к инновациям, но и неравномерным развитием, что является разделяющим и деструктивным фактором, идущим вразрез с интеграцией, объединением и глобальной солидарностью (Там же).

С точки зрения еще одного специалиста в области политической социологии, все этапы западного модерна носили эволюционный и поступательный характер и были обусловлены определенными историческими факторами, вызревали в конкретых исторических условиях; в то же время отражение исходного модерна в остальных регионах зачастую носило «горизонтальный», поверхностный характер (Баширийе, 1379 (2000): 83). При перенесении исходного опыта модерна в другие части света он принимал все более сложные и смешанные формы. Вследствие разнообразия типов социальной, политической и культурной организации возникало новое пространство, в котором модерн далеко не всегда воспринимался как нечто органичное. В результате возникло то, что специалисты предлагают именовать «периферийным модерном» (peripheral modernity).

И еще одна характерная черта модерна, которую хотелось бы выделить, заключается в присущих ему институтах и общественно-экономических отношениях. Прежде всего, здесь следует упомянуть институт национального государства, затем — переход к масштабному товарному производству и возникновение глобальной сети экспортно-импортных отношений, превращение человеческого труда в товар и, наконец, возникновение такого феномена, как урбанизация, предполагающего современный, упорядоченный городской образ жизни у подавляющей части населения и, следовательно, беспрецедентную по масштабам миграцию, сопровождающуюся тотальным разрушением традиционных связей и контактов между людьми (Ноузари, Модерните ва модернисм, 1379 (2000): 142).

И все же, несмотря на многие отрицательные корелляты модерна, хотелось бы подчеркнуть, что они никак не отменяют его положительные достижения, а главное, открывающиемя благодаря ему возможности.

Заключение

Модерн представляет собой культурный, политический, экономический, социальный и мировоззренческий комплекс, главной чертой которого становятся: движение вперед, критическое отношение к существующему положению вещей, приоритет разума и свободы. Именно поэтому величайшие умы и деятели модерна направляли свои силы на борьбу с невежеством, магией, мифами, колдовством, иррационализмом, отсталостью, нецивилизованностью, бедностью, диктатурой, беззаконием, нетерпимостью, неуважительным отношением к личности (Касраи, 1378 (1999): 5). Сущность модерна заключается в установке на научное познание мира и человека. Мы отождествляем модерн с Просвещением, временем интеллектуальной, политической и социальной зрелости людей.

Иначе говоря, модерн предполагает, что человек, опираясь на данный ему разум, должен обрести самого себя и прийти к подлинной свободе. Разум является консолидирующим ядром эпохи модерна, ее двигателем и критическим инструментом, позволяющим составлять правильные суждения, конечной инстанцией при решении всех вопросов, касающихся как природы, так и жизни человека. Разум обладает способностью к логическому мышлению, расчету и дедукции. Эпоха модерна стала периодом, когда разум, возобладав над иррационализмом, спустил человека с небес на землю и оградил его от диктата мифа и магии.

В эпоху модерна человек освободился от привычки слепо следовать разного рода заповедям, лидерам и учениям и опираться на одну только веру. Для познания себя и природы он обратился не к чьему-либо авторитету, а к собственному разуму и опыту. Наука превратилась в главный инструмент познания природы и самого человека. Изменение отношения человека к самому себе и окружающему миру привело к реконцептуализации им своей роли в мироздании и обретению новой идентичности.

Модерн делает акцент на том, что человек находится в центре всего сущего и, таким образом, предлагает антропоцентрическое истолкование интеллектуальных, социальных и экономических структур.

Сегодня, в отличие от времени его первых шагов, модерн уже не ограничивается сферами философии, искусства и литературы, но пронизывает собой весь человеческий мир: политику, общество, экономику, науку — и преодолевает национальные и культурные барьеры, обретая глобальное измерение.

Цивилизация модерна заявляет о себе как о сформировавшемся и устоявшемся образовании, очерченном определенными историческими рамками, получившем собственное наименование и представляющем в любой момент времени продукт автономного исторического действия. Таким образом, обретение идентичности и проекция ведут к трансцендированию и укреплению хронологического порядка в процессе создания осмысленного «настоящего» (Ноузари, Модерните ва модернисм, 1379 (2000): 71).

Породив настоящую революцию в науке, технологиях и промышленности, модерн привел, помимо очевидных достижений, к очевидно деструктивным явлениям. К последним относятся катастрофические по своим масштабам вооруженные конфликты, обострение классовых и национальных противоречий, неоколониализм, загрязнение окружающей среды, безработица, кризис духовности. Однако Юрген Хабермас, один виднейших современных представителей критико-философской традиции, считает, что модерн — это проект, итог которого пока неясен, а наблюдаемые ныне элементы цивилизационного кризиса вызваны не столько реализацией устремлений модерна, сколько непоследовательностью воплощения его принципов, незавершенностью всего этого проекта (Каземи, 1376 (1997): 20).

Источники и литература

Ахмади, Бабак. Модерните ва андише-йе энтегади (Модерн и критическая мысль). Тегеран: Нашр-е Марказ, 1373 (1994).

Ахмади, Бабак. Моамма-йе модерните (Загадка модерна). Тегеран: Нашр-е Марказ, 1377 (1998).

Ашури, Дариюш. Фарханг-е олум-е энсани (Словарь гуманитарных наук). Тегеран, 1374 (1995).

Ашури, Дариюш. Соннат, модерните ва постмодерн (Традиция, модерн и постмодерн). Тегеран: Моассесе-йе фарханги-йе Серат, 1375 (1996).

Баширийе, Хосейн. Доулат ва джамеэ-йе мадани. Гофтеманха-йе джамеэшенаси-йе сияси (Государство и гражданское общество. Дискурсы политической социологии) / Кетаб-е нагд ва назар-е виже-йе маджалле-йе Нагд-о-назар, 1378 (1999).

Баширийе, Хосейн. Дарамади бар джамеэшенаси-йе таджаддод (Введение в социологию модерна) / Кетаб-е нагд ва назар-е виже-йе маджалле-йе Нагд-о-назар, 1379 (2000).

Джаханбеглу, Рамин. Модернха (Модерны). Тегеран: Нашр-е Марказ, 1376 (1997).

Джаханбеглу, Рамин. Модерните, демокраси ва роушанфекран (Модерн, демократия и интеллигенция). Тегеран: Нашр-е Марказ, 1378 (1999).

Каземи, Алиасгар. Бохран-е ноугерайи ва фарханг-е сияси дар Иран-е моасер (Кризис инноваций и политической культуры в современном Иране). Тегеран: Нашр-е Гоммес, 1376 (1997).

Кясраи, Мохаммад-Салар. Чалеш-е соннат ва модерните ба такид бар заминеха-йе эджтемаи-йе Иран аз машруте та 1320 (Конфликт между традицией и модерном с акцентом на социальных условиях в Иране, начиная с Конституционной революции и заканчивая 1940-ми гг.) / Ресале барайе дарйафт-е дарадже-йе доктори-йе реште-йе олум-е сияси-йе Данешкаде-йе хогуг ва олум-е сияси-йе Данешгях-е Техран (Диссертация на соискание степени доктора политологии Института права и политических наук Тегеранского университета). Ордибехешт 1378 (апрель-май 1999 г.).

Манучехри, Аббас. Тагабол-е соннат ва модернисм. Морури тахлили бар мотун-е тоусеэ (Столкновение между традицией и модернизмом. Аналитический обзор текстов о развитии) // Фасльнаме-йе Хавар-е Мияне, № 1, весна 1374 (1995).

Ноузари, Хосейнали. Постмодерните ва постмодернисм. Таариф, назарийеха ва карбастха (Постмодерн и постмодернизм. Определения, теории и примеры применения). Тегеран: Энтешарат-е Нагш-е джахан, 1379 (2000).

Ноузари, Хосейнали. Модерните ва модернисм. Маджмуэ-йе магалати дар сиясат, фарханг ва назар-е эджтемаи (Модерн и модернизм. Сборник статей о политике, культуре и социальной теории). Тегеран: Энтешарат-е Нагщ-е Джахан, 1379 (2000).

Webster’s New World Dictionary of the English Language. N.Y., 1984.

Бехруз Мохаммади-Монфаред

Калам и ирфан: модерн и исламская идея мессианства (махдавият)[70]

Введение

Религиозные принципы в наши дни, как и прежде, остаются для человека опорой в поисках ответа на вопросы, которые перед ним ставит время. Идея мессианства (махдавийят) не является здесь исключением. Она тоже способна указать выход из водоворота тех теоретических и практических проблем, в которых погрязло современное, уставшее человечество.

Остад Мотаххари был одним из тех, кто осознал это, обратив внимание на важность сопоставления идеи пришествия Махди со стержневой мыслью марксизма, оказавшей существенное влияние на развитие как мусульманских, так и немусульманских стран в XX веке. Он бросил вызов марксизму и пошатнул его позиции, указав на потенциал исламской мессианской идеи и ее стратегических установок при решении проблем современного человечества (См.: Мортаза Мотаххари).

В данной статье мы вслед за М. Мотаххари сопоставим некоторые компоненты и принципы учения о приходе Махди с идеей модерна.

Понятие модерна

До настоящего времени термин «модерн» так и не получил единого, общепринятого и непротиворечивого определения (Торен, 1380 (2001): 29; Кумар, 1379 (2000): 81). Предлагается множество его трактовок, и некоторые из них мы вкратце перечислим:

— модерн означает современный и новый образ жизни, занявший место старого и отрицающий его (Ахмади, 382 (2003): 9);

— модерн — это способ общественной жизни, определенные социальные организации и структуры, возникшие в XVII веке в Европе и постепенно так или иначе распространившие свое влияние на другие части света (Гидденс, 1377 (1998): 4);

— модерн — это особого рода состояние, свойство и опыт, присущий современной эпохе, свидетельствующие о новизне и свежести, о разрыве с прошлым и вступлении в будущее, которое конечно же наступит, хотя и видится зыбким и неопределенным (Осборн, 1379 (2000): 65);

— модерн — это новая логика, структурирующая ранее неизвестное смысловое пространство. Иначе говоря, модерн — это логика нового мировоззрения (Жаниер, 1383 (2004): 391).

Все эти определения можно разделить на две группы:

первая представляет модерн как социокультурную форму или структуру, а в итоге рассматривает ее как исторический феномен, однажды возникший и способный в какой-то момент исчезнуть;

вторая группа видит в модерне некую философскую ориентацию, или мировоззрение. Правда, появление такого мировоззрения кореллирует с возникновением современного общества, и значит, определение модерна можно считать тождественным определению такого общества (Моамма-йе модерните: 24).

Относительно зарождения модерна существуют серьезные разногласия: одни исследователи относят его возникновение к XIV–XV векам, на которые пришлась эпоха Возрождения, другие — к XVI веку и началу Реформации, некоторые же, например Э. Гидденс (Гидденс, 1377 (1998): 4) и З. Бауман (Бауман, 1379 (2000): 25)[71], считают временем начала модерна и модернизма XVII век. Однако большинство ученых, в том числе Юрген Хабермас (Хабермас, 1379 (2000): 106)[72], Макинтайр (MacIntyre, 1987: 36)[73] и Роджер Скрутон (Скрутон, 1379 (2000): 85)[74], полагают, что появление модерна пришлось на конец XVII — начало XVIII века, т. е. на эпоху Просвещения.

Так или иначе, эволюцию модерна можно обозначить следующими этапами.

Возрождение (XIV–XVI века).

Именно тогда в европейских обществах начались процессы секуляризации и обновления, а в культуре и искусстве возникли направления, развернувшиеся под знаменем гуманистических штудий.

Реформация.

В этот период появились такие великие религиозные реформаторы, как Мартин Лютер, который выступал против формализации религии, лицемерия церковных порядков и упадка религии в защиту свободы христианина и его личной ответственности за спасение (Маккуорри, 1377 (1998): 3–42). Движение Лютера и его единомышленников привело к появлению протестантизма, который оказал заметное влияние на модернизм. «Фундаментом современного индивидуализма является христианская идея того, что человек сам обязан совершенствоваться через свое стремление к Творцу, источнику жизни человека и всего мира» (Эрнст Трёльч[75]. Цит. по: Барбье, 1383 (2004): 74).

Просвещение (рубеж XVII–XVIII веков).

Просвещение, по выражению И. Канта, представляет «…выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность использовать свой собственный разум без постороннего руководства» (цит. по: Коэн, 1384 (2005): 51). Это интеллектуальное, культурное, социальное и политическое явление, признающее разум главным ключом к знанию, основными критериями которого считаются прогресс человечества, религиозная толерантность, борьба со всякого рода предрассудками и суевериями (Хосейн-Али Ноузари, 1379 (2000): 49).[76].

Промышленная революция (XVIII–XIX века).

Одно из ее последствий заключается в том, что труд, в результате резкого скачка в развитии промышленных технологий, становится обезличенным, ибо техника, играющая роль посредника между человеком и природой, обретает все большую независимость (Жаниер: 398).

Что касается характеристик и компонентов модерна, то важнейшими из них являются:

Гуманизм. Это система мировоззрения (Monfasani, 1998: 530), центральное место в которой принадлежит человеку (Дейвис, 1378 (1999): 173). Гуманизм рассматривает все истины и ценности как созданные человеком (Кьюпитт, 1376 (1997): 29), а человеческий разум полагает надежным инструментом познания.

Индивидуализм. Индивид превращается в фигуру, стоящую над социумом с его институтами и структурами, которая обладает наивысшей этической и правовой значимостью; индивид предшествует социуму, а последний есть не что иное, как совокупность индивидов (Байат, 1381 (2002): 29).

Вера в прогресс (научно-технический, социальный, экономический). Приверженность идее прогресса является одним из определяющих признаков модерна (Модерните ва модернисм, 1379 (2000): 89).

Антитрадиционализм. Сам смысл понятия «модерн» заключается в противостоянии традиции (Гидденс, 1377 (1998): 47), ибо им обозначена антитеза общепринятым представлениям, освящаемым авторитетом старины.

Либерализм. Это комплекс взглядов и представлений, выстраивающихся вокруг таких понятий, как «демократия», «верховенство закона», «экономические, политические и интеллектуальные свободы», «религиозная веротерпимость», «неприятие расовой и половой дискриминации», «уважение к индивидуальным правам человека» (Джереми Уолдрон, 1381 (2002): 43). Либерализм заостряет внимание на таких ценностях, как свобода личности, меньшинств и народов (Шапиро: 3).

Рационализм. Такая гносеологическая позиция означает неприятие аргументов «от авторитета», опору на рациональные доказательства в поисках надежного знания и требование ставить под сомнение готовые религиозные или метафизические истины. Человек не нуждается в откровении, будучи способен сам с помощью своего разума определить верный путь и выработать правильные законы для своей жизни (Раббани Гольпайгани: 191).

В данной статье мы сосредоточимся на рассмотрении трех элементов модерна: антитрадиционализма, либерализма и рационализма — в их сопоставлении с идеей исламского мессианства («махдавият», от «Махди» — как именуется спаситель, обетованный мусульманам), которая, согласно представлениям шиитов-имамитов, относится к целому комплексу вероучительных, этических и религиозно-правовых принципов, полученных Достопочтенным Пророком (с) и Непорочными Имамами из божественного откровения и исламского шариата и соответствующих природе человека и установлениям мира творения.

Конфликт модерна с традицией

Антитрадиционализм, будучи одной из наиболее существенных характеристик модерна, свидетельствует об определенном отношении к прошлому, контрастирующем с сакральным отношением к традиции в мессианской системе представлений.

Слово «традиция» образовано от латинского глагола trado (передавать), а смысл его определяется по-разному в зависимости от политических, культурных, религиозных, исторических и прочих аспектов употребления.

Так, традицию можно определить как комплекс идей, чувств и действий, унаследованных из прошлого, которые представляются убедительными и безоговорочно принимаются, а механизмом ее реализации является следование примеру предков в каждом новом поколении (Легенсхаузен: 183). Можно также сделать акцент на том, что традиция — это способ передавать определенные ценности (Friedrich, 1972: 123). А. Макинтайр видит в традиции понимание значимости того или иного общества со всеми этапами его развития (Легенсхаузен: 183), а Э. Гидденс говорит о традиционном человеке как о человеке, который с большим почтением относится к прошлому и ценит его символы, потому что отдает должное опыту предыдущих поколений и продолжает обращаться к нему (Гидденс, 1377 (1998): 45).

Исламский традиционалист Сейид Хусейн Наср, считающий неправомерным отождествление традиции с обычаями, порядками, интеллектуальными образцами, передающимися из поколения в поколение, говорит следующее:

«Традиция означает истины или принципы, имеющие божественное происхождение, которые были явлены человечеству, а по сути, совершенной его части посредством различных людей, известных как пророки, посланники, святые… Применение этих принципов затрагивает различные сферы, включая общество право, искусство, символику и соответствующие науки, а также, разумеется, знание, имеющее трансцендентный источник, вместе с посредничеством, необходимым для получения этого знания. […] В более широком смысле можно считать, что традиция включает в себя принципы, связывающие человека с высшим миром, а следовательно, включает в себя и религию» (Сейид Хусейн Наср, 1380 (2001): 155–156). В любом случае, по мнению многих традиционалистов вроде Сейида Хусейна Насра или же Рене Генона (важнейшего идеолога традиционализма), дух традиции определяют религия, духовность и опирающиеся на них науки.

Более того, традиция имеет божественное происхождение, и установлена она не людьми. Последним следует относиться к религии, вероучению, пророкам и святым с благоговейным почтением, не позволяя себе какой-либо критики. Дозволенным считается лишь толкование трудов и взглядов своих предшественников.

В результате можно вычленить следующие особенности традиционного общества: приоритет философского и религиозного познания и его предпочтительность по сравнению с другими видами знания; ключевая роль религии, духовности и наук, опирающихся на духовные традиции, в жизни человека; вера в бытие Творца и установленного Им порядка во Вселенной; вера в приоритет духовных сторон творения и связанных с ним мифов; вера в определяющую роль заключенных в человеке духовных сил; вера в предопределенность всех вещей; вера в зависимость человека от высшего бытия и нематериальных сущностей, которые определяют статус и место человека (Сейед Маджид Захири, 1381 (2002)); определение счастья человека в свете религиозно-философских идей, вера в наступление подлинного счастья в потусторонней жизни.

Нельзя считать, что на традицию не оказывают влияния те или иные исторические факторы, ведь традиция обновляется, однако, в традиционном мире под обновлением понимается не то, что с ним связывают в мире модерна. В эпоху модерна критерием и мерилом при оценке чего бы то ни было являются гуманизм, рациональность и воля человека, а значит, с прошлым, если только оно критически не пересматривается, происходит разрыв, тогда как традиция подразумевает почтение ко взглядам и подходам предшественников, через призму которых и определяется отношение к новым явлениям жизни.

Понятие модерна подразумевает сущностное противоречие традиции (Гидденс, 1377 (1998): 47), ведь что такое «модерн», как не выступление против старых порядков и общепринятых обычаев. Конечно же, некоторые идеи, подвергающиеся пересмотру в соответствии с критериями модерна, сохраняются, обретая новое звучание. Так, одним из компонентов модерна признается гуманизм, представляющий собой возвращение к идеям Древней Греции. Э. Гидденс пишет:

«Часто говорят, что определяющая черта модерна — аппетит к чему-то новому, однако, вероятно, эти слова не так уж и верны. Особенность модерна состоит не в принятии чего-то нового из-за его новизны, а в переосмыслении всего, и это переосмысление также предполагает переосмысление самого себя» (Там же: 44).

Так или иначе, человек модерна отрицает наличие у прошлого какой-либо власти или авторитета, не выказывая к нему почтения и демонстрируя готовность к инновациям и освоению тех областей, на которые никто ранее не осмеливался посягать (Бауман, 1379 (2000): 25).

Идея несостоятельности прошлого, критическое к нему отношение были одинаково присущи таким философам, как Р. Декарт и Ф. Бэкон, придерживавшимся при этом разных философских направлений. Со времени Р. Декарта, и даже немного раньше, основной посыл философии, с присущим ей эпистемологическим скептицизмом, представляется скрытым или явным антихристианским по своей направленности образом мысли, хотя, будучи интерпретированной для более религиозной части общества, эта философия ни в коей мере не выглядит антирелигиозной. «В представлении модернистов, того, что недоступно наблюдению и осязанию, будто и нет вовсе, и даже если они признают, что в умозрительном мире могут существовать другие вещи, то не только незамедлительно объявляют их непознанными, но и считают недоступными познанию, в конечном итоге освобождая себя от необходимости заниматься ими» (Там же: 129). Поэтому модернизм превратился в движение, которое стало менять и преобразовывать богословские взгляды и религиозные представления, опровергая и во многих случаях отменяя некоторые распространенные и расхожие в церковной среде убеждения (Кумар, 1379 (2000): 93). По этой причине общество модерна в значительной степени дистанцировалось от христианской традиции (Барбор, 1379 (2000): 78). «Дух модернизма носит антихристианский характер, поскольку по сути своей он выступает против религии Христа, ибо, в более общем смысле, противоречит божественным заповедям и религии» (Генон, 1372 (1993): 150). Учитывая сказанное, понятно, что модернисты отрицают и сакральный статус пророков, святых, а также великих религиозных деятелей.

Исламское мессианство и традиция

В исламском мире в целом и шиитском в частности — иное, чем на Западе, истолкование смысла традиции, хотя, конечно, благоговение пред прошлыми поколениями одинаково присуще обеим трактовкам. Рассмотрим чуть подробнее точку зрения исламских мыслителей на традицию, чтобы понять, в чем состоит ее отличие от западного взгляда на традиционализм и модерн.

Традиции, восходящие к Сунне

Слова и поступки Достопочтенного Пророка (с) и Непорочных Имамов (мир им!), называемые Сунной, дошли от них до нас в качестве боговдохновенных религиозных заповедей, и следование им является доводом для каждого, а соблюдение часто имеет рациональное объяснение, при том, что носит почтительно благоговейный характер, так что ни одно из фундаментальных изменений в обществе не нарушает их авторитета. Критический пересмотр и переосмысление этих заповедей никоим образом не является дозволенным. Эта часть традиции в более общем смысле включает в себя традиции посланников Божьих, мудрецов, праведников и святых, поскольку традиция проистекает из изначальной природы человека.

Традиции, восходящие к первозданной природе человека

К такого рода традициям относятся обыкновения и манеры, получающие распространение среди людей в связи с требованиями, продиктованными пространственно-временными условиями, и пользующиеся особой ценностью и сакральным статусом. Они существовали всегда, во все времена и во всех поколениях, будучи присущи всем людям в силу их естества. К таковым относятся стремление к справедливости.

Традиции, связанные с суевериями и нововведения

Обыкновения и привычки, получающие распространение среди людей, не имея под собой какой-либо разумной основы, и противоречащие требованиям рациональности и шариата. Таково, например, использование разного рода талисманов для защиты себя от болезней и проч.

Национальные и культурные традиции