Демон никогда не спит

Раньше у него был проверенный способ борьбы с депрессией: хорошая дорожка кокаина.

Может, и сейчас этот способ сработает?

Штандартен сел в свое любимое кресло (то самое, со свастикой на спинке), достал серебряный портсигар, высыпал на его отполированную до зеркального блеска крышку горку заветного порошка, свернул в трубочку купюру в десять рейхсмарок… словом, выполнил в точности раз и навсегда заведенный ритуал.

Разровняв кокаин, он осторожно, тщательно втянул его через свернутую купюру, стараясь не потерять ни крошки.

Почувствовав в носоглотке знакомый веселый холод, сладкое волнующее онемение, он ждал, что сейчас придет божественная легкость, все узлы развяжутся, скучная, утомительная реальность отпустит его, и на смену ей придет ледяная величественная пустота. Он ждал, что унесется в мир своей мечты, в мир, где властвуют Кровь и Почва, в мир, где он – сверхчеловек в черном мундире СС, как ангел смерти, решает человеческие судьбы, взвешивая их на весах высшей справедливости, точнее – на весах собственной воли…

Но нет, на этот раз свобода не приходила. Реальность не хотела его отпускать, какая-то тоскливая, мучительная забота тяжким грузом висела у него на шее.

И вдруг он понял, что это за забота.

У нее было имя – Сергей Куницын.

Как он, Штандартен, мог доверить этому зазнайке, этому убогому книжному червю самое дорогое, самое значительное в своей жизни – священный кинжал?

Штандартен взглянул на серебряный портсигар, который все еще держал в руках.

В его полированной крышке отражалось лицо – бледное, нездоровое, с темными мешками под глазами, с влажной пористой кожей и лихорадочно блестящими глазами. Разве таким должно быть лицо сверхчеловека, властителя судеб? Нет, это лицо жалкого неудачника, доверчивого неудачника, которому один-единственный раз улыбнулась судьба, но он сам, своими руками оттолкнул свою удачу! Отдал бесценную находку сомнительному человеку!

Вот так всегда они, эти ученые людишки, эти интеллектуалы, обманом втираются в доверие, обволакивают умными словами и выманивают у простых людей все самое дорогое…

Штандартен не помнил уже, что сам пришел к Куницыну, сам, своими руками вручил ему кинжал, попросив как можно больше узнать о нем. Сейчас, под действием кокаина, бывший одноклассник казался ему злобным, пронырливым интриганом, представителем тайных сил, злобной мировой закулисы.

Штандартен вскочил, отбросил портсигар, застегнул пальто и бросился прочь из своей квартиры.

Он не разбирал дороги, не узнавал знакомых улиц и сам не понимал, как оказался возле дома Куницына.

Здесь он пришел в себя и огляделся. Из подъезда вышла женщина средних лет, ведя на поводках трех французских бульдогов. Увидев Штандартена, она испуганно взглянула на него, что-то сказала своим собакам и припустила прочь.

Штандартен придержал дверь подъезда, чтобы она не захлопнулась, и вошел внутрь.

Поднявшись на третий этаж, позвонил в дверь квартиры Сергея Куницына.

Звонок гулко и безнадежно раскатился за дверью. Каким-то образом по самому этому звуку Штандартен понял, что пришел напрасно, Сереги нет дома. Однако он позвонил еще и еще раз.

Окончательно убедившись, что в квартире никого нет, он воровато огляделся по сторонам и достал из кармана хитрую железную закорючку, которую ему как-то отдал за долг мелкий квартирный воришка.

Воришка уверял, что закорючка запросто открывает любой замок.

Штандартен несколько минут копался в замке чертовой закорючкой, но замок не поддавался.

– Обманул, гад! – пробормотал он раздраженно и уже хотел сдаться, но тут замок щелкнул и открылся.

Штандартен проскользнул в квартиру, захлопнул за собой дверь и прямиком кинулся в кабинет Куницына.

Вбежав в комнату, он огляделся по сторонам.

Здесь было множество старинных вещей – керамические сосуды, покрытые сетью мелких трещин, и глиняные светильники с примитивными узорами, обломки каких-то древних орудий, бесформенные черепки, наконечники копий, старинные монеты, заржавленные ножи и железки непонятного назначения. Среди всего этого доисторического барахла Штандартен надеялся разыскать свой кинжал.

Он перебрал редкости, разложенные на полках и тумбе, выдвинул один за другим ящики письменного стола. Кроме черепков и ржавых железок, здесь лежали знакомые ему вещи – нацистская символика, жалкие обломки Третьего рейха.

Кинжала нигде не было.

Снова оглядев кабинет, Штандартен принялся сбрасывать с книжных стеллажей тяжелые старые тома. Ведь Куницын вполне мог спрятать кинжал за ними…

Через полчаса книги огромной грудой громоздились на полу вперемешку с черепками и обломками далекого прошлого.

Кинжала не было.

Где же он мог его спрятать?

Штандартен стоял посреди разгромленного кабинета, оглядываясь по сторонам, и вдруг услышал в прихожей шаги.

Он вздрогнул, вытащил из кармана пистолет – тот самый старый «вальтер», купленный у покойного Степана.

Дверь кабинета приоткрылась, на пороге возникла темная мужская фигура.

– Кто здесь? – удивленно проговорил вошедший.

Штандартен выстрелил раньше, чем узнал хозяина квартиры, своего бывшего одноклассника Серегу Куницына.

Куницын пошатнулся, под его правой ключицей проступило темное пятно.

– Ты?! – проговорил он, схватившись за притолоку. – Что ты… что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?

– Как надо – так и попал! – выкрикнул Штандартен, шагнув к Сергею. – Не задавай мне вопросов! Вопросы здесь задаю я!

Штандартену очень понравилась эта фраза, услышанная в каком-то фильме. И вообще, он почувствовал наконец долгожданную кокаиновую легкость, почувствовал себя сверхчеловеком, белокурой бестией, властителем судеб и жизней… по крайней мере, жизнь Сереги Куницына находилась сейчас в его руках!

– Вопросы задаю я! – повторил он, смакуя эту фразу.

– Какие… какие вопросы? – выдохнул Куницын, пытаясь зажать рукой кровоточащую рану. – Ты что… сошел с ума?

– Не смей так говорить! – Штандартен злобно уставился на Серегу, сжал рукоятку пистолета, вскинул ствол. – Лучше отвечай – куда ты спрятал мой кинжал?!

– Кинжал? – повторил Куницын, в ужасе следя за пистолетом. – Я… я отнес его в Эрмитаж…

– Что?! – Штандартен задохнулся от злости, его зрачки сжались в две черные точки, холодные и безжалостные, как два пистолетных дула. – Какого черта? Это мой, мой кинжал!

– Я же говорил тебе! – Голос Куницына слабел, он на глазах бледнел от потери крови. – Я говорил тебе, что хочу показать кинжал специалистам… чтобы узнать о нем больше…

– Сволочь! – выкрикнул Штандартен, и пляшущий в его руке пистолет снова изрыгнул пламя. – Сволочь! Как ты посмел отдать в чужие грязные руки мою священную реликвию?

Куницын захрипел и начал медленно сползать по стене. На его груди проступило второе пятно крови, на губах показалась кровавая клокочущая пена.

– За… что?.. – выдохнул Сергей и вытянулся на полу, возле ног своего бывшего одноклассника.

Только тут до Штандартена дошло, что он не выяснил, кому именно Серега отдал кинжал.

Нагнувшись над умирающим, он прорычал:

– Где кинжал? Кому ты его отдал? Говори немедленно!

Куницын был еще жив. Его глаза остановились на лице Штандартена, окровавленные губы чуть заметно шевельнулись, сложившись в слабое подобие улыбки.

– Что… что ты мне можешь сделать… – прошелестел едва слышный, тающий голос.

– Серега, не умирай! – взмолился Штандартен, схватив одноклассника за воротник. – Не умирай! Скажи мне, у кого кинжал? Мне очень, очень нужно это знать!

Но все его попытки добиться ответа были бесполезными: лицо Куницына застыло, как гипсовая маска, глаза остекленели.

Серега был мертв.

Штандартен вскочил и схватился за голову.

Его сокровище, его священная реликвия, оплаченная кровью (правда, чужой), бесследно пропала. Причем винить в этом теперь некого. Он сам, своими руками отдал кинжал Куницыну, надеясь узнать скрытые за ним древние тайны. И вот результат неоправданного любопытства: кинжала нет, и Куницын мертв, так что оборвана единственная ниточка, ведущая к кинжалу…

Правда, он пришел к Куницыну не случайно: он почувствовал, что кинжал требует от него каких-то действий, и надеялся, что Куницын заставит реликвию заговорить, яснее сообщить свою волю…

Что ж, по-видимому, это была ошибка, которую теперь нужно исправлять.

Что Серега сказал перед смертью? Что отнес кинжал специалистам в Эрмитаж. Значит, Штандартену придется идти туда же. Другого способа вернуть реликвию нет.

Штандартен прожил всю свою жизнь в Петербурге, но до сих пор ему только один раз пришлось побывать в Эрмитаже, когда их шестой класс привела туда в полном составе активная молодая училка. Лене в музее не понравилось: все эти картины и статуи, все эти старые черепки и ржавые железяки не представляли для него никакого практического интереса. Он подумал, что учителя и другие взрослые придумали музеи, чтобы отвлекать детей от настоящих интересных вещей.

Правда, когда они дошли до залов, где размещалось старинное оружие и красовались рыцари в доспехах, в нем проснулся некоторый интерес, но тоже ненадолго.

Позднее, когда Леня познакомился с Владимиром Павловичем, он открыл для себя прошлое, но не всякое, а только связанное с историей Третьего рейха. А в Эрмитаже не было реликвий этого периода, так что музей по-прежнему не представлял интереса для будущего Штандартенфюрера.

Вообще, существует не один Петербург. На самом деле в границах Северной столицы располагаются несколько совершенно разных, непохожих друг на друга городов.

Один город – парадный, прекрасный, значительный город, долгое время бывший столицей Российской империи. Город, который строили Петр Первый и Екатерина Вторая, Растрелли и Росси, Кваренги и Воронихин. Город прекрасных дворцов и живописных невских набережных, город Ростральных колонн и Медного всадника…

И совершенно другой – город мрачных заводских корпусов и огромных складов, город унылых однообразных окраин и спальных районов. Жители окраин нечасто и как бы случайно заглядывают в первый, парадный, имперский Петербург и явно чувствуют себя там не в своей тарелке.

Но есть и третий Петербург – не парадный, неброский, но старый и обладающий своеобразной, пусть и не каждому заметной красотой. Это город Коломны и Песков, Семенцов и Лиговки, Сенной площади и переулков в окрестностях Апраксина двора – город доходных домов и бывших ночлежек, город мрачных пивных и дворов-колодцев. Город, который неслучайно называют Петербургом Достоевского, потому что на его улицах и в проходных дворах и сейчас можно встретить Мармеладова или Раскольникова.

Если жители окраин и спальных районов все же посещают первый, парадный Петербург, то истинным старожилам Лиговки и Сенной делать там совершенно нечего.

И именно этот, третий Петербург, Петербург Мармеладовых и Раскольниковых, Петербург проходных дворов и темных подворотен, был городом Штандартена. Здесь он стал своим, здесь он чувствовал себя как рыба в воде – и покидать этот город он очень не любил. Чистый, свежий, сверкающий воздух парадного Петербурга был ему противопоказан, более того – почти смертелен для него, как разреженный воздух гор для жителей влажных и жарких приморских долин.

Тем не менее он понимал, что если хочет вернуть кинжал – придется совершить вылазку в эти непривычные места.

– Эрмитаж… – бормотал он, отпирая дверь своей квартиры. – Черт его знает, как туда попасть, в этот Эрмитаж… может, туда без галстука не пускают…

Впрочем, вспомнив свое единственное посещение музея, Штандартен сообразил, что туда пускают всех подряд, безо всякого фейсконтроля, достаточно отстоять очередь на входе и купить билет. А там, внутри, он уж как-нибудь разберется…

Штандартен повесил на гвоздь возле двери свое знаменитое пальто, прошел в комнату…

И сразу почувствовал, что здесь что-то не так.

Эта квартира, бывшая дворницкая, его логово, давно уже стала частью его самого, как вторая кожа. Только здесь он был самим собой, только здесь он чувствовал себя в безопасности.

А сейчас квартира смотрела на него какими-то чужими глазами, как изменившая мужу женщина.

В квартире царила тишина – но не такая, как обычно. Чужая, настороженная, враждебная тишина.

Штандартен замер на пороге комнаты, настороженно огляделся, полез в карман за пистолетом…

И тут же сообразил, что «вальтер» остался в кармане пальто.

– Ты случайно не это ищешь? – раздался у него за спиной тихий, холодный, незнакомый голос, и ствол пистолета уперся в спину Штандартена.

Тот хотел отскочить, развернуться, выбить оружие у незнакомца – но предохранитель «вальтера» очень знакомо щелкнул, а холодный голос предупредил:

– Только дернись – пристрелю!

Штандартен сразу и безоговорочно поверил в серьезность этой угрозы.

Его убедила в этом сухая, безжалостная интонация незнакомца, такая же жесткая и холодная, как ствол «вальтера».

– Ты кто такой, мужик? – проговорил он охрипшим от волнения голосом.

– Налоговый инспектор! – отозвался незнакомец насмешливо. – Ты, Штандартен, по счетам не платишь, а это непорядок. Сегодня придется за все заплатить!..

– Тебя что, Славик прислал? – В голосе Штандартена зазвучала надежда. – Но я же с ним договорился! Я часть долга заплатил, а с остальным он согласился подождать…

– Славик здесь ни при чем! – отозвался незнакомец и болезненно ткнул в спину Штандартена пистолетным стволом. – Я к тебе совсем по другому делу…

– Денег у меня нет! – предупредил Штандартен. – Все, что было, я отдал Славику…

Этими словами он не только хотел показать незнакомцу, что грабить его бесполезно, но и намекнул, что связываться с ним опасно, поскольку его связывают некие деловые отношения со Славиком, некоронованным королем здешних мест.

Однако эти слова не произвели на незнакомца никакого впечатления.

– Меня не интересуют твои деньги! – проговорил тот, повысив голос. – И до Славика мне нет никакого дела!

– Но если не деньги, – проговорил Штандартен растерянно, – тогда что тебе нужно?

Догадка мелькнула в его голове раньше, чем незнакомец ответил:

– Кинжал.

Штандартен почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, как стены комнаты плывут по кругу.

– Какой… какой кинжал? – переспросил он дрожащим голосом.