Нелюбимая

Этот маленький человечек каким-то чудом распознавал плохое настроение Нади. Тогда он вел себя тихо, предлагая няне послушать стишок, который готовил к Новому году Деду Морозу. Безбожно картавя, читал наизусть «У лукоморья дуб зеленый…». Особенно усердно показывал рукой, куда идет кот, при этом путая «налево» и «направо». Но зато «…там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит…» старался говорить глухим, как ему казалось, страшным голосом. Потом, заглядывая Наде в глаза, успокаивал:

— Не бойся! У нас нет русалок, это только в сказке. У нас птички на ветках, помнишь, мы видели?

И, полностью обезоруженная, Надежда шла с ним гулять, смотреть на ветках птичек.

* * *

После выписки Платона Федоровича из больницы Капитолина Ивановна пригласила Надежду к себе для беседы.

— Надя, зайди вечером перед сном ко мне в комнату, — велела она.

Будто в кабинет, на ковер, вызвала. Надя даже всполошилась поначалу. Хотя она догадывалась, о чем будет идти речь. Сведется это к одному — не опозорить бабу Капу, поручившуюся перед хозяином за Надежду, свою землячку. Но начало беседы Надю поразило.

Тетя Капа поставила на стол чашки с чаем, придвинула ближе к девушке вазочку с конфетами и с неким беспокойством в голосе молвила:

— Давай чайку попьем и поговорим. Платон Федорович, слава богу, вышел из больницы, и я подскажу тебе, как вести себя, чтобы быть в ладу с хозяевами. Потому что я несу ответственность — поручилась за тебя. Сначала расскажу, что у нас в доме не так давно произошло. Еще была жива Зоя Борисовна, но уже совсем плохая… — Баба Капа вытащила из рукава платочек, вытерла глаза и продолжила: — Я не успевала и за Платошкой приглядывать, и ухаживать за больной. А Олюшка была в таком горе — толку от нее мало. Да и нездорова она, тоже болеет. Вот Виктор, муж Оли, обратился в бюро по найму, и прислали нам няню для ребенка. Признаюсь, она мне сразу не понравилась. Хотя бы потому, что отказалась от служебной одежды… Вот на тебе платьице — чем плохо? Удобное, по размеру подходит, цвет приятный. Она, видите ли, заявила, что будет в своей одежде. Сиськи из блузки того и гляди выпрыгнут, юбка еле-еле причинное место закрывает!

У Капитолины Ивановны даже щеки раскраснелись. Она звучно хлебнула чая, притушив свое возмущение, и продолжила:

— И что ты думаешь, Надюша, эта лярва учудила?

Надюша в это время ничего не думала, лишь окончательно осознала — лелеемый ею план мести трещит по всем швам. А тетя Капа рассказывала дальше:

— Она решила соблазнить нашего Виктора Андреевича, мужа Олюшки! А я, тоже бестолковая, подумала, что деваха хвостом вертит перед нашими охранниками. А она, стерва, вон куда замахнулась!

«Да куда уж нам, прислуге, так высоко замахиваться? Нам какой-нибудь охранник — за счастье будет!» — горько ухмыльнулась про себя Надежда. Чтобы не выдать обуревавших эмоций, заинтересованно спросила:

— Теть Капа, ну и как она его соблазняла?

— А вот слушай. Подстерегла Виктора, когда тот возвращался с работы, и перехватила его в коридоре. Прямо сиськами на него и завалилась, будто сознание потеряла. Ну как в кино теперь часто показывают. А он, значит, должен взять ее на руки, если по-киношному, и отнести на диван. Это все я уже после от Оли узнала. Муж-то сразу ей все рассказал… В общем, выслали эту прохиндейку из города на второй же день. Она из какой-то деревни сюда приехала. А вслед за ней послали такую петицию, что на работу даже полы мыть ее не примут. Платон Федорович просто рвал и метал — в доме горе, а здесь вдруг такое паскудство!

Надя вспомнила, как Ольга говорила, что ее мужа нужно называть по имени-отчеству, и обещала позже рассказать Наде почему. Вот и выяснилось.

А Капитолина Ивановна неожиданно сразила Надежду вопросом:

— Надюша, я так поняла, у тебя нет парня, ты одинокая девушка? Советую — обрати внимание на Володю, нашего охранника. А он, чтобы ты знала, тобой интересуется. Вот с тех пор как ты появилась в доме, так и интересуется. Все о тебе выспрашивает. А парень стоящий, у меня глаз наметан. Не гляди, что я одинокая.

От неожиданности Надя смутилась. Затем, вспомнив о своем рухнувшем плане мести, звенящим от обиды голосом, спросила:

— Капитолина Ивановна, вы зачем все это мне рассказали? Я ни в коей мере не замахиваюсь на хозяев! И на охранников тоже не замахиваюсь! Я недавно схоронила маму и привыкаю жить одна. Мне никто не нужен! Спасибо.

— Ну, кипяточек, а не девка! Ты что, обиделась? Я же по-доброму, можно сказать, по-родственному. Все-таки ты от моей тети приехала. Не обижайся, зато теперь все знаешь. Давай еще по чайку, с мятными карамельками, они на ночь успокаивают…

В душе Надежда вынуждена была согласиться, что баба Капа действительно относилась к ней по-доброму…

И вдруг поняла — кроме бабы Капы у нее близкого-то больше никого и нет…

Она не стала пить чай, поднялась. Подошла к тете Капе и молча ткнулась лбом ей в плечо, шепнув: «Спокойной ночи!»

* * *

Отношения с Ольгой у Нади складывались не совсем понятные.

Сама Ольга, похоже, искренне стремилась подружиться с Надей, все чаще называла ее сестрой, не сознавая, какие страсти разжигает этим словом.

Надя, как могла, старалась вести себя сдержанно, официально — она все-таки учительница! Выискивала в душе прежнюю враждебность к «Оленьке» и… не находила. Вызывала в памяти могилу Любы-мамы, как последний рубикон. Это помогало всегда, ведь причина смерти мамы — Вихряков. Так и соседи говорили. Но в последнее время перед глазами почему-то появлялась мама, грозящая ей, Наде, пальцем. Как во сне, в первую ночь на новом месте.

В конце концов Надежда призналась себе — нет у нее вражды к Ольге, более того, женщина ей нравится. А если положить руку на сердце и сказать себе правду — она мечтает обнять сестру, прижаться…

Но это уже бразильский сериал. Она, Надежда Горчихина, серьезная особа, никакими сантиментами ее не прошибешь. И, несмотря на данный себе зарок, она не могла сделать ничего плохого родной сестре, да и просто кому бы то ни было. Более того, Надежду беспокоил болезненный вид Ольги. Со дня смерти Зои Борисовны уже прошло много времени, а Оля все не могла отойти. И это тоже волновало Надежду.

Сегодня Платошка на занятиях вдруг неожиданно заявил няне:

— Надя, а я знаю один секрет. Хочешь, тебе скажу?

Надежда машинально кивнула головой, хотя потом мысленно попеняла себе: «Непедагогично! Если секрет — значит, нельзя никому говорить».

А ребенок, перейдя на шепот, доверительно продолжал:

— Надя, баба Зоя не прилетит из неба. Ее самолет испортился. А там же некому починить, в небе. Поэтому она теперь там будет жить.

Надежда раскрыла было рот что-то отвечать, но Платон продолжал:

— Няня, ты только не говори этот секрет маме. Давай палец!

У них с Платошей игра такая была — указательные пальцы цеплялись друг за друга — так крепилась тайна. Мальчик с серьезным видом подержался за Надин палец своим и добавил:

— Маме нельзя это говорить. Папа велел не расстраивать ее, она болеет. Но мы и не будем, правда, Надя?

И мальчик преданно заглянул ей в глаза…

* * *

Официально с Виктором Андреевичем Надежда так до сих пор и не познакомилась. Однажды только случайно встретились во дворе. Она собирала листья с кустов и деревьев для занятий с мальчиком, а Виктор заехал домой за бумагами, которые утром забыл. У Платошки в это время был дневной сон. Мужчина учтиво поздоровался и утвердительно заметил:

— Я знаю, вы няня Платоши, Надя. Платон нам с Олей все рассказывает. Извините, за работой некогда поговорить.

Надежда, вспомнив рассказ бабы Капы, внутренне вся ощетинилась и официальным до невозможности тоном сухо ответила:

— Да, я няня вашего сына, Надежда Петровна. К вам надо обращаться — Виктор Андреевич. Меня предупредили. — Надежда машинально поправила воротник форменного платья и, опустив взгляд долу, смиренно произнесла: — Извините, мне надо идти к ребенку.

Виктор Андреевич несколько опешил, даже сразу не нашелся что сказать. Потом, что-то вспомнив, протянул:

— А-а, понятно! — И засмеялся. Хотел объясниться, но было уже не с кем — Надежда Петровна ушла.

* * *

Надя три раза в неделю проводила с ребенком логопедические занятия. Мальчик не выговаривал где-то треть алфавита. На педагогических курсах у них тоже были эти занятия, жаль, не в таком количестве, как бы сейчас Надежде хотелось. Но она нашла в Интернете простейшую программу, рекомендуемую врачом-логопедом для начинающих, и они с Платошей довольно успешно, как ей казалось, двигались вперед.

Освоили самые уязвимые две буквы «л» и «р». Как приятно были изумлены Оля и баба Капа, услышав, как Платоша рычит слово «р-р-ыба», а затем довольно сносно вымолвил: «Платон».

Оля расчувствовалась и попыталась было обнять Надю, но та под каким-то предлогом уклонилась от объятий. А баба Капа шепнула, уходя на кухню:

— Молодец, Надюша! Не подвела!

Сегодня няня рассказывала мальчику, какие растения их окружают. Деревья, кусты, трава, цветы. А Платон как-то более внимательно, чем всегда, глядел на Надежду. Затем, прервав ее рассказ, неожиданно спросил:

— Няня, а тебе было холодно и ты заморозилась, да?

Надя, споткнувшись на полуслове, замолчала, глядя на ребенка. Потом с удивлением сказала:

— Платон, говори яснее. Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь?

— Папа говорил маме, что наша няня какая-то замороженная. Это же ты — няня?

Надежда, казня себя за непедагогичность, уточнила:

— А мама что ответила?

— Мама смеялась и сказала, что тебя напугала баба Капа.

Надежда незаметно ухмыльнулась и постаралась уйти от скользкой темы, сказав:

— Мы скоро с тобой будем учить времена года, и тогда я тебе расскажу все про морозы, про зиму.

А мысленно она ребенку ответила: «Да, малыш, мне было холодно. Так холодно, что удивляюсь, как не замерзла?» И впервые за все время вспомнила о своем потерянном ребенке. Она тогда не стала узнавать, кто у нее был — мальчик или девочка. Надеясь не так больно будет…

Что же касается Виктора Андреевича, которого Надя планировала использовать в «разорении их семейного гнездышка», она старалась не встречаться с ним. И не потому, что передумала «мстить». Нет. Он ей нравился. По-настоящему, как не нравился еще ни один мужчина. Хотя спроси ее: он симпатичный или красивый? Она бы не ответила. Знала только, что это — он. Но «он» — муж ее сестры, которую она (надо сказать правду!) жалеет, любит, в конце концов! Да, именно так! Потому что это ее единственный, родной человек. Больше в этом мире у Надежды никого нет. Она одинока. А значит, постарается избегать встреч с Виктором Андреевичем.

* * *

Со стороны казалось, жизнь текла размеренно, а для Нади даже благополучно. Потому как для всех остальных в доме еще соблюдался траур. Платон Федорович вышел из больницы и приступил к своим депутатским обязанностям.

Общительный, веселый ранее человек после смерти жены полностью ушел в себя, молчал, не общаясь ни с кем. Редко позволял себе «отвести душу» с зятем Виктором, как-никак — член семьи.

— Береги, Витюша, Олюшку! Посылай на самые дорогие курорты. Не хватит денег, я дам. Следи, чтобы она всегда здоровенькая была! — помолчав, добавил: — Ради дочки и внука остался жить…

Виктор Андреевич почтительно слушал тестя, выбирая момент, где можно вступить в беседу. Пока рано. В этом месте Платон Федорович всегда задумчив, видимо, вспоминает первое знакомство со своей Зоей Борисовной… Но тесть неожиданно сердито продолжил:

— Да, возможно, грешил! Так что, сразу смерть?! Пусть покажут мне человека, который не грешен! Где он? Вот ты, Витек, признайся, Олюшке не скажу, девки у тебя были? Ну, говори, не бойся!

Покрасневший Витек крутил головой из стороны в сторону, еще надеясь, что можно промолчать, но Платон Федорович упорно добивался ответа, словно отпущения грехов для себя. Виктор нехотя, с натугой сказал:

— У меня, Платон Федорович, была всего одна девушка. Мы с нею еще со школы дружили. Оля об этом знает.

Сказал и успокоился. Потому как немного у него грехов. Но Платон Федорович почему-то огорчился и уныло закончил:

— Одна девушка, Виктор, это подозрительно. Лучше бы мно-о-го, уж поверь мне. — Затем, перейдя на деловой тон, озабоченно спросил: — Платоше новую няню взяли, Оля говорила. Как она там? Мне пока некогда этим заниматься, проконтролируй сам. Главное, чтобы Платошке хорошо было.

Виктор Андреевич успокоил тестя:

— Там все в порядке, не беспокойтесь, Платон Федорович! Эта девушка — Капитолины Ивановны землячка. Баба Капа за нее поручилась.

— Ну, если Капа — тогда я спокоен. Только следи, чтобы не переутомляли ребенка. А то сейчас много чего напридумывали для детей, нам это ни к чему. Он без всех этих выдумок умный! — И пробормотал: — Есть в кого пойти.

* * *

Однажды, когда Надя гуляла с мальчиком во дворе, к ней подошла Ольга и озабоченно предупредила:

— Надя, мы с тобой после обеда съездим в одно место. Я бабе Капе сказала, она побудет с Платошей.

Надежда согласно кивнула, показывая, мол, мы люди подневольные — что прикажут, то сделаем.

Водителя не оказалось на месте, и повез их Володя, охранник, оставив вместо себя на посту слесаря из гаража. Когда Оля с Надей подошли к машине, парень усердно протирал тряпкой сиденья. Сзади, над багажником, будто небрежно, лежал непритязательный букетик белых ромашек. Эти цветы росли по всему двору, хотя их никто никогда не сеял. В машине приятно пахло свежестью, и Оля не преминула сделать комплимент охраннику:

— Володя, какую ты красоту здесь навел! У меня давно не было такого комфорта в машине!

Парень неожиданно засмущался, у него даже щеки заалели. В замешательстве он невнятно выговорил:

— Да так… Немножко пыль протер.

Ольга села рядом с Надеждой на заднее сиденье, а Володя спросил:

— Куда едем, Ольга Платоновна?

— Сначала в гипермаркет, а потом посмотрим, — ответила Ольга и начала разговор с Надей: — Надь, через три дня у меня выставка. Хочу новенькое что-то из одежды купить. Ты мне дашь совет, хорошо?

Надежда согласно кивнула головой и спросила:

— А выставка какая? Чего будут показывать?

— Ах, да! Я забыла сказать, ты же не знаешь. — Оля на минуту замолчала, затем взяла Надежду за руку и продолжила: — Надюша, это — выставка моих картин.

Надя удивленно вскинула брови и совсем невпопад переспросила:

— Каких картин, Оля? Ты так много накупила картин, что можно выставку делать?

Ольга, тоном провинившейся школьницы, ответила:

— Сама нарисовала, — помолчав, продолжила: — Я мало рисую, хотя закончила художественное училище. А теперь вот решила показать всем. Но боюсь ужасно!

Володя, неожиданно смело, ввернул:

— А я знал, Ольга Платоновна, с самого начала.

— Потому что ты привозил мне подрамники, краски. Но картины я никому не показывала. Витя только видел. И то не все.

Надежда, не отрываясь, глядела на Ольгу. Пыталась представить себе, о чем хотела рассказать в своих картинах ее сестра?