Помоги проекту - поделись книгой:
«Естественно, мне скажут, что майор Шкатов героически погиб на боевом посту, защищая город от маньяка», – думала Вики, сворачивая с широкой улицы Жуковского на коротенькую улицу Чехова. О том, как на самом деле погиб Шкатов, Вики предпочитала не вспоминать. Она не гордилась своим подвигом.
Небо над улицей Чехова было сплошь перечерчено пересекающимися проводами. Все к ним привыкли и не обращали никакого внимания, а Вики впервые подумала, что это дополнительная нервная система города. Ей бы тоже сейчас дополнительные нервы не помешали.
– Здравствуйте, я к майору Шкатову по делу.
Скучающий щекастый дежурный без вопросов пропустил ее внутрь. Даже паспорта не спросил, только лениво поправил:
– Не к майору, а к капитану. Знаете, куда идти?
Вики кивнула. Сделала пару шагов вперед и сразу замерла.
Она знала, куда идти, и совершенно не хотела этого делать. Перед глазами стояла обожженная рука ассасина с ножом, приставленным к горлу Цоя…
– Девушка, вы в порядке?
Вики опять кивнула и заставила себя подняться на последний этаж.
«Один раз я с ним уже справилась, так что пусть он меня боится!»
Подниматься на чердак к Шкатову не пришлось. Он курил на лестнице. Взгляд его внимательных глаз лениво скользнул по Вики и, не меняя выражения, вернулся в зарешеченное окно.
– Привет, Шкатов, – не своим чересчур высоким голосом выдавила из себя Вики, – как жизнь ассасинская?
– Чем обязан? – Шкатов, не выпуская сигарету изо рта, смерил наглую малявку недобрым взглядом.
Вики молчала, решив устроить с ним дуэль взглядов. Этими глазами она уже превращала его в кучку пепла: может, повторить? Но Шкатов не стал играть с ней в гляделки.
– Извините, что-то не могу припомнить, кто вы. Мы знакомы? Вы чья-то дочь?
– Ага, – злорадно подмигнула ему раздухарившаяся Вики, – правой руки ордена Уробороса. Хорош прикалываться, Шкатов. Я все про тебя знаю, маньячина!
На мужественном лице полицейского не дрогнул ни один мускул. Он достал айфон из кармана и стал набирать номер, не глядя на грозно пыхтящую Вики.
– Семенов, ты что там, спишь, что ли? А как ты тогда пропустил ко мне эту сдвинутую пигалицу? Вот давай поднимайся и выпроваживай ее! А это не мои проблемы!
Убрав телефон, Шкатов многозначительно посмотрел на Вики:
– Я сегодня добрый. У тебя есть десять секунд, чтобы уйти самостоятельно. Мы даже на наркотики тебя не будем проверять.
Вики поперхнулась гневом. Но что поделать? К сожалению, поведение Шкатова полностью укладывалось в матрицу последних бредовых событий. «Чистильщик» Шкатов воскрес, как Цой и Мотя, и теперь принимал ее за сумасшедшую, как и родители. Или притворялся, как они. Надо ломать эту тенденцию. Ишь, стоит гад, улыбается, глядя, как ее распирает от негодования! И Вики прорвало странной импровизацией:
– Свяжи меня со Зверем, Шкатов! Со своим московским начальником Зверским свяжи. У меня для него есть срочная информация. Создатель вернулся и хочет уничтожить Древних. Всех Древних без разбора.
Шкатов помрачнел. Голливудскую улыбку словно тряпкой стерли с прямоугольной доски его лица. Он даже снова перешел на вы:
– Что еще за шутки? Кто вы такая? – Стало видно, как от напряжения обозначились скулы ассасина.
– Я же сказала, Шкатов, я все знаю! Так что, свяжешь меня со Зверским?
Но ответа на вопрос Вики не дождалась. Дежурный Семенов подло подкрался к ней сзади. Оценив обстановку, он без лишних слов крепко обхватил, поднял и понес по лестнице вниз отчаянно сучащую в воздухе ногами девочку.
Несмотря на ожесточенное сопротивление Вики, щекастый полицейский вынес ее на улицу и, не стесняясь прохожих, дотащил до угла с улицей Некрасова, где и поставил у помятой водопроводной трубы.
– Иди домой, девочка. Прощаю тебя только ради Нового года. Ну и потому, что мне лень рапорт писать. Еще раз сюда придешь, я тебя арестую за хулиганство! – тяжело отдуваясь, сказал Вики на прощание дежурный Семенов и пошел нести свою вахту дальше.
Публично униженная королева витчхантеров в состоянии аффекта попыталась превратить удаляющегося полицейского в хомячка, но у нее уже привычно поплыли круги перед глазами. Пришлось обняться с трубой.
– Может, тебе «скорую» вызвать, милая?
Рядом с Вики остановилась добросердечная старушка, замотанная в теплый пуховый платок.
– Спасибо. Все в порядке.
Девочка оттолкнулась от трубы и побрела по улице Некрасова, не понимая, куда направляется. Все вокруг вызывало у нее неприятные ассоциации. Слева позади остался Большой театр кукол – красивое здание в стиле модерн. Вики не раз бывала там на замечательных представлениях. А сейчас она сама ощущала себя куклой в чьем-то большом инфернальном театре. Ей казалось, что кто-то с удовольствием наблюдает за ее злоключениями, дергая за ниточки и озвучивая всех ее знакомых.
«Прогуляюсь-ка я до башни Иванова, – решила она. – Есть у меня такое подозрение, что Лера Зомби должна быть дома. Надо убедиться, что с ее Кошкой все в порядке».
И она пошла к Таврическому саду, двигаясь по Некрасова до района, который издавна назывался Песками. «Песок – это моя жизнь, что сыплется у меня сквозь пальцы, – печально думала Вики, бредя по промерзшим улицам. – Мой мир рассыпается у меня на глазах, словно песочная скульптура на берегу моря. Я «девочка в песках» в лапах у какого-то местного злобного Кобо Абэ»[2].
В Таврическом саду бегали поздние лыжники. Проходя мимо продуктового магазина, Вики вспомнила, что ничего еще сегодня не ела.
«Может, Лера мне хотя бы чаю нальет?» – мечтала замерзшая Вики. Губы у нее без всякой помады приобрели красивый синеватый цвет.
Вики повезло. Она успела перехватить закрывающуюся дверь за вышедшим из парадной Леры господином в шапке-пирожке. Звонок у дверей в квартиру Леры отсутствовал. Вики робко постучала кулаком. Ноль эффекта. Постучала тяжелым гриндерсом. В квартире раздалось недовольное ворчание. Дверь распахнулась. На пороге стоял заспанный молодой человек. Из одежды на нем были только трусы, но огромное количество цветных татуировок создавало иллюзию одетого тела. Помятое смазливое лицо в пирсинге, растрепанные крашеные волосы и перегар. Ни дать ни взять – рок-звезда районного масштаба. Парень и Вики испытующе уставились друг на друга. Девочка почувствовала, как ее и так раскрасневшееся от мороза лицо покрывает румянец стыда. Рокер же ничтоже сумняшеся похлопывал себя рукой по кубикам плоского живота и продолжал поедать глазами молчащую гостью.
– Лера дома? – тихо спросила Вики, отведя глаза от парня и делая вид, что рассматривает нескончаемую череду зомби, изображенных на стенах.
– Алекс! Да ты совсем охренел, походу, – раздался в коридоре знакомый голос, – уже ко мне домой своих фанаток малолетних водишь?
– Да чего ты орешь-то? Это к тебе какая-то готелочка пришла! Поспать не дают!
– Штаны надень, звездюк, – крикнула синеволосая Лера своему парню, который медленно продефилировал в спальню, – светишь тут своими картинками перед каждой чикой, самовлюбленный павлин!
На Лере тоже, однако, не было перебора одежды. Фирменная майка группы «Бафаметаморфос» закрывала ее худое, перемазанное краской тело до острых коленок. На руках у художницы сидела, лениво щурясь на яркий свет, Кошка. Целая и невредимая!
«Вот и замечательно», – обрадовалась Вики.
– Мы что, типа знакомы? – прервала молчание Лера, внимательно всматриваясь в лицо невысокой черноволосой гостьи. – Чего тебе надо, девочка?
«Чаю не будет», – грустно поняла Вики.
– Мы знакомы, Лера. Но ты не вспомнишь, не трудись. Я зашла буквально на секунду. Кошку проведать и сказать тебе одну важную вещь. Не желай, пожалуйста, никогда никому ничего плохого. И зомби своих не пытайся оживлять.
– Слышь, Алекс! Она по ходу обдолбанная! Иди давай отсюда, нарколыга! Советы она мне тут дает. Учит жизни! Зашквар какой-то!
Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом Вики. Старый дом, видавший представления поинтересней, недовольно заскрипел. А Вики спустилась на один пролет, села на ступеньки холодной лестницы в башне Иванова и впервые за эти два дня заплакала от бессилия и полной безысходности.
Элемент пазла № 7
Цой зажмурился и приготовился к смерти. Поэтому он не увидел, что закрыт от пуль левым крылом Анжело. Тот полностью укрылся крыльями и обернул пуленепробиваемым колоколом себя, товарища и сидящую на плече у Цоя Карму. Пули со звоном отскакивали от крыльев ангела смерти, летели в стены, рикошетили во все стороны. Под сводами кирхи сновал рой ослепших, обезумевших серебряных ос. Вот только воинов света они ужалить не могли. Анжело, продолжая укрывать товарищей парашютом из сложенных крыльев, медленно опускался вниз, а пулеметы все строчили и строчили. Если бы ангел был один, то обязательно попытался бы вылететь наружу через сводчатые окна, но сейчас он точно потерял бы Цоя. Что же делать? Самое неприятное в жизни охотника – поменяться с дичью местами. Званый ужин оказался чересчур горячим и запредельно острым, но Анжело было не привыкать к смертельной опасности. Развернувшись лицом, как ему показалось, к одному из источников огня, он резко взмахнул правым крылом и отправил туда смертельный луч своего меча. Молния сверкнула резко и неожиданно.
Грохот и три пули в груди.
«Неплохой результат», – подумал ангел.
– Один есть, – прокричал он, желая подбодрить притихшего Цоя.
И тогда из-под его левого крыла, прямо под весело поющие пули, с боевым карканьем вылетела Карма.
«Прощай, птичка», – только и успел подумать ангел, как все вокруг озарилось необыкновенно яркой белой вспышкой, ослепившей его даже через крыло. Если бы они с Цоем умудрились сейчас увидеть Карму, они не забыли бы эту картину никогда. Над колоколом из крыльев Цоя в воздух поднималась, медленно кружась, обнаженная девушка, сотканная из белого солнечного пламени. Протуберанцы пылающими нитями сновали в снопе ее световых волос, увенчанном ослепительной короной.
Сила света, огня и красоты преображенной Кармы была такова, что все пули в кирхе расплавились на лету. Расплавились не только пули, но и пулеметы. А пулеметчики, лежащие с трех сторон в укрытиях из замшелых валунов, сгорели без остатка. Даже сажа на кирпичах кирхи сгорела, и стены заблестели, как новые. Все это произошло за долю секунды. Для Анжело и Цоя это была всего лишь вспышка, обдавшая их жаром, будто пар в русской бане, но не более того.
– Все спокойно, воины. Можете выходить, – чуть насмешливо обратилась к товарищам Карма.
Через пару секунд, когда к Анжело вернулось зрение, Карма в вороньем обличье как ни в чем не бывало сидела на плече у Цоя, хлопающего глазами в пахнущей озоном темноте. Подняв над головой горящий меч, Анжело обошел кирху, но, кроме застывающих клякс расплавленного металла в каменных кучах, ничего не обнаружил.
– Прости, Цой! Ужин подгорел. Но все претензии к хозяйке. Карма, ты спасла нас. Не знаю как, но мы теперь твои должники.
– Я и сама не знаю, что это было. Я просто так испугалась за Цоя, что вышла из себя. А потом… – Карма замялась, подбирая слова, но нужных так и не нашла.
– Никто из нас не знает себя до конца…
Анжело тяжело опустился на горячие валуны.
Серебро в груди жгло нещадно. Хорошо, что из мягкого золота не наделать пуль, иначе ему сегодня пришел бы конец.
– Что? Что это было? Где концерт? Где вампиры? – Цой не понимал ничего, кроме того, что чудом избежал неминуемой смерти.
– Везунчик ты, Цой. Это была засада. Нас заманили. Вернее, не нас, а меня. Старею я, видать. Перестал чуять обман. Голод меня делает глупым. – Анжело тихо застонал.
– Эй, Анжело, ты, часом, не ранен? – Карма подлетела к нему и села на колено. – Ну-ка быстро ложись на спину.
Анжело беспрекословно выполнил команду птицы, неожиданно осознав, что теперь доверяет ей целиком и полностью. Он лег, вставив меч рукоятью в щель между валунами, что окончательно превратило его в факел на ближайшее время. Странно, не правда ли? Всего неделю назад Анжело, не задумываясь, разрубил бы Карму надвое, а сейчас она спасает ему жизнь второй раз подряд.
– Ты еще и доктор, бесценная птица?
– Я цыганская колдунья, если ты не забыл. Врачевать нас учат с рождения. Терпи!
Она быстро, как могла, вытащила острым клювом из его узкой груди три серебряные пули. А потом еще раз очень нежно дотронулась клювом до каждой из ран, что-то тихо прокаркав.
– Больно, черт побери! Что за несправедливость? В моем вампирском теле сердце не бьется, легкие не дышат, а нервная система работает даже более чутко, чем прежде. Только на холод не реагирует.
– Радуйся, – сказала Карма, – если бы она не работала, тебя давно бы уже не было. Тупые зомби живут недолго.
– Если сердце не бьется, как кровь двигается по телу? – удивился Цой, стоящий над Анжело.
В прошедшие два дня новой жизни физиологические особенности его мертвого тела не сильно интересовали его, а сейчас вдруг стало любопытно.
– Долго объяснять. Паразиты в наших клетках занимаются всеми необходимыми процессами и обменом веществ и энергий в том числе. Лучше не думать об этом, чтобы не сойти с ума. Дай-ка мне пули, Карма! Я так и знал! Это были орки-пулеметчики, ассасины – наемники высшего класса. Видите, три стрелки, процарапанные на пуле, это их знак. Дорогие были киллеры. Мои заказчики не скупятся. Хотят показать всем в Астралии, что предателя покарали. Красивую публичную смерть мне заготовили. Спасибо, Карма, раны уже почти не болят.
– Значит, эльфы нас предали? – грустно спросил Цой, поглаживая дареный меч.
– Не думаю, – ответил Анжело, – и эльфы, и местные тролли наверняка не были в курсе планов ассасинов.
Словно услышав его слова, в кирху через главный вход ворвалась целая толпа высоченных существ с факелами в руках. Оказавшись внутри, они бухнулись на колени перед Анжело, полулежащим на камнях.
Цой с интересом разглядывал их. Ростом они все были не меньше двух метров, и мужчины, и женщины – широкоплечие, ушастые, с грубыми, словно высеченными из камня чертами лица. Но в общем и целом они не сильно отличались от людей. Одеты тролли (а Цой сразу понял, что это они) были кто во что горазд. Большинство в меховых шубах, штанах, унтах и шапках, украшенных лосиными и оленьими рогами. Но попадались и модники в цветных пуховиках и зеленых алясках.
– Слава Имиру, ты жив, Анжело! – проревел самый большой тролль с косматой рыжей бородой.
Его пробитые ноздри украшали кабаньи клыки. Говорил он на общем языке Астралии, доступном всем ее волшебным обитателям и некоторым посвященным. Кстати, Цой тоже обрел способность его понимать после своего перерождения.
– Не Имиру, а Карме! Это она спасла нас, Рагнарек, – ответил ангел, и важная птица горделиво поклонилась троллям. – Рассказывайте, что у вас здесь случилось. Как вы запустили в кирху этих подонков?
– Нас обманули, – угрюмо сказал рыжий бородач, названный родителями Рагнареком в честь дня гибели всесильных асов, – эти подлые люди были такие хитрые.
– Орки, – поправил его Цой.
– Не вижу разницы. Для нас они люди. Разновидность людей, как, собственно, и ты, узкоглазый вампир. Или ты думаешь, что мелкие твари в твоем теле делают тебя ровней нам – етунам, потомкам инеистых великанов?
Рыжий тролль набычился, свирепо взглянул на Цоя и даже обнажил желтые клинки зубов. Цой не остался в долгу, упрямо наклонил голову и дерзко уставился на тролля.
– Прости его, Рагнарек, – вмешался Анжело. – Он молод, глуп и обращен всего пару дней назад. Но он Страж королевы Виктории, которая вернет в мир справедливость, и мой друг, так что отнесись к нему с должным уважением. Продолжай, пожалуйста, свой прекрасный, занимательный рассказ.
Тролль с большим трудом выдавил на рубленом лице подобие улыбки и даже чуть кивнул Цою: видимо, таким способом принеся ему извинения. А потом снова сбивчиво заговорил. Чувствовалось, что длинная речь дается ему тяжело.
– Они появились позавчера, эти трое. От них дурно пахло смертью. И эти пулеметы. Ты знаешь, как мы ненавидим все эти человеческие машинки смерти. Благородные тролли используют для убийства только натуральные материалы. Они сказали нам, что викканцы снова хотят учинить шабаш на острове. Опять хотят играть свою громкую электрическую музыку, славить Одина и Тора, которых мы ненавидим, и устроить пожар в кирхе. А их троих, профессиональных убийц, будто бы послали Древние, чтобы они положили этому конец. Они сослались на тебя, Анжело. Сказали, что Древние хотели послать тебя, но ты же на отдыхе, как мы знаем. Ну, мы покивали, что, мол, да, знаем. Они спросили, чего это ты решил отдыхать на Ледяном острове, но мы схитрили и не ответили им, что ты там прячешься. Сказали, что тебе виднее, где отдыхать. Мы так поверили им, что даже помогли натаскать камней в кирху. А потом они сказали, чтобы мы ушли на другой край острова. Что здесь будет громко. А ты знаешь, как мы не выносим гром! Они обманули нас. Эльфы заподозрили неладное и послали к нам гуся, узнать, как у вас все прошло. И тогда мы все поняли и побежали сюда. Прости нас, ангел смерти. Тролли чтят тебя и помнят твои подвиги. И у нас для тебя есть подарок.
– Да? И что за подарок?
– Вампир. Мы поймали его три дня назад. Он приплыл на остров ночью и что-то вынюхивал. Мы связали его и держим в пещере. Теперь мы думаем, что он искал тебя. У него были золотые метательные ножи.
– Альбус, – скривился Анжело. – Белые волосы? Красные глаза?
– Точно. Все, как у тебя. Он тоже альбинос. Это твой брат?
– Это мой враг. Видишь, мой юный друг, как опасно находиться рядом со мной. На меня идет серьезная охота. Поэтому я не могу быть рядом с любимой.
Цой даже не знал, на что ему обижаться больше: на насмешливый тон ангела, на то, что он назвал его юным другом. Или на то, что он напомнил ему о Вики, и о том, что она выбрала не его. Но Анжело продолжал говорить, делая вид, что не замечает его обиженного лица.
Поделиться книгой: