Жизнь животных в рассказах и картинках по А. Брэму

На ехидн очень похожа родственная им проехидна. От настоящих ехидн проехидны отличаются изогнутым и длинным клювом, высокими ногами, более длинным хвостом и выступающими ушами.

Черноиглая проехидна.

Об образе жизни проехидны почти ничего не известно. Живет она только на северо-западе Новой Гвинеи.

На ехидн нападают сумчатые волки и съедают их вместе с кожей и иглами. Кроме сумчатого волка, врагом ехидны можно считать только человека. Австралийцы охотятся на них с собаками. Пойманную ехидну они жарят в шкуре, с иглами, предварительно обмазав глиной.

Утконосы

Утконос крупнее ехидны. Он достигает в длину 60 сантиметров. Из них 14 приходится на хвост. Тело утконоса покрыто густым темнобурым мехом. Голова заканчивается широким мягким клювом, похожим на утиный. У основания клюва — широкая кожная складка. Маленькие глаза посажены высоко. Позади глаз находятся ушные отверстия, которые могут открываться и закрываться. Мясистый язык утконоса усажен роговыми зубчиками. Утконос имеет защечные мешки, куда прячет пищу.

Пальцы на передних ногах утконоса соединены плавательными перепонками. На задних ногах — шпоры, как у самцов ехидны.

Эти своеобразные животные водятся главным образом в юго-восточной Австралии и на острове Тасмания. Живут они у тихих заводей рек и почти все время проводят в воде.

Утконосов можно видеть в реках их родины во всякое время года, но чаще всего в весенние и летние месяцы. Они преимущественно сумеречные животные, хотя в поисках пищи нередко покидают свои убежища и днем. Наблюдение за утконосом требует большой выдержки: его острый глаз замечает самое ничтожное движение, а чуткое ухо улавливает малейший шорох.

«В один летний вечер, — рассказывает Беннет, первый исследователь жизни утконоса, — мы приблизились к маленькой речке, надеясь в сумерки увидеть это интересное животное. С ружьями в руках мы стали терпеливо ждать на берегу. Немного спустя на поверхности воды недалеко от нас показалось плоское черное тело утконоса. Голова его чуть-чуть поднималась над водой. Мы старались не шевельнуться, чтобы не испугать плывущее животное, и внимательно следили за его движениями. Нам было известно, что нужно заранее приготовиться к выстрелу и стрелять в утконоса сразу, как только он появится. Убить его на месте можно только выстрелом в голову, так как густые волосы мешают мелкой дроби проникнуть в тело. Впоследствии я видел утконоса, череп которого был раздроблен выстрелом, а кожа на теле оказалась только слегка поврежденной.

Первый день нашей охоты был неудачным. На утро следующего дня, когда вода в реке поднялась от дождя, мы снова видели утконоса, но не стреляли. Возвращаясь домой после полудня, мы ранили одного утконоса, и, повидимому, тяжело. Он тотчас же погрузился в воду, но вскоре опять поднялся на поверхность. Несмотря на раны, он продолжал нырять, но с каждым разом все меньше и меньше оставался под водой. Он всеми силами старался достигнуть противоположного берега, где, вероятно, хотел укрыться в своем жилище. Плыл он тяжело, держась над водой гораздо выше, чем обычно. Пришлось сделать еще два выстрела, и животное осталось неподвижным на поверхности воды. Когда собака принесла его к нам, мы увидели, что это прекрасный экземпляр самца. Утконос еще двигался время от времени, часто дышал через ноздри, но не издавал никакого звука. Через некоторое время он оправился и нетвердой походкой заковылял к реке, но вскоре несколько раз перекувыркнулся через голову и умер.

До его смерти я успел проделать следующий опыт. Мне много приходилось слышать о том, как опасен укол шпоры утконоса. Поэтому, как только раненое животное побежало, я схватил его и поднес руку к „ядовитым“ шпорам. Делая отчаянные усилия, чтобы освободиться, утконос поцарапал меня когтями задних ног и уколол шпорой, но мне кажется, что этот укол был чисто случайным. Утверждали также, будто утконос, чтобы защищаться шпорами, ложится на спину. Такое мнение покажется нелепым всякому, кто сколько-нибудь знает утконоса. Но мы проверили и это. Я положил утконоса на спину: бедное животное и не думало защищаться, а только старалось стать на ноги. Проделав позднее еще ряд опытов над другими ранеными утконосами, я окончательно убедился, что шпоры не служат утконосу оружием для защиты. Яда в шпорах нет, хотя туземцы называют шпору утконоса „дерзкой“, подразумевая под этим словом вообще все ядовитое и вредное. Впрочем, „дерзкими“ они называют и царапающие задние ноги самца, хотя совсем не боятся схватывать за них живого утконоса.

Когда утконос бежит по земле, он производит впечатление до того необычайное, что может испугать нервного человека. Кошки тотчас же убегают от него, и даже собаки, которые не были специально выдрессированы для охоты за утконосом, смотрят на него, насторожив уши, не смея его тронуть».

Передняя лапа утконоса: слева — с отодвинутыми плавательными перепонками, справа — со сложенными.

Желая узнать, как устроено жилище утконоса, Беннет исследовал множество нор. Со своим помощником он отыскивал вход в нору и начинал копать по направлению к гнезду. «Вход в нору, — рассказывает Беннет, — более широк, чем дальнейшая часть хода. По мере того как наши раскопки продвигались вперед, нора становилась все ýже и ýже, пока наконец не сузилась до толщины тела животного. Когда мы разрыли нору на протяжении трех метров, из земли вдруг показалась голова утконоса. Он имел такой вид, будто его только что разбудили. Почувствовав, что наша шумная работа совсем не имеет в виду его благополучия, он поспешно бросился назад в гнездо. Но когда он повернулся задом, его схватили за заднюю ногу и вытащили из норы. С испугу он выбросил вонючие испражнения, что, конечно, не доставило нам никакого удовольствия.

Животное не издавало никакого звука и не пыталось защищаться, делая только попытки бежать, причем задними ногами слегка оцарапало мне руку. Его маленькие светлые глаза блестели; ушные отверстия то расширялись, то суживались, будто оно напряженно прислушивалось; сердце сильно билось. Но скоро утконос покорился своей участи, хотя время от времени все-таки пытался убежать. Пойманный зверек оказался самкой. Мех ее был так густ, что она казалась помещенной в толстый меховой мешок. Мы посадили пленницу в большую бочку с водой, поставленную наклонно, так что по желанию самка утконоса могла находиться в воде или вылезать на сухое место. Сначала она усиленно скребла когтями стенки бочки, пытаясь выйти на волю, но, убедившись в бесплодности своих усилий, успокоилась, свернулась в клубок и заснула. Ночью она снова забеспокоилась, скребла передними лапами, точно пыталась вырыть себе нору.

Утром я нашел ее крепко уснувшей. Спала она, подвернув под себя хвост, подогнув клюв под грудь и свернувшись клубком. Когда я разбудил ее, она заворчала, как щенок, но тише и, пожалуй, благозвучнее. Весь день она была довольно спокойна, ночью же опять пыталась убежать и издавала продолжительное ворчанье.

Все мои соседи-европейцы, которые до сих пор видели утконоса только убитым, приходили посмотреть на мою пленницу. Вообще это был первый случай, когда европеец поймал живого утконоса и исследовал его жилище.

Положения тела молодых утконосов на суще.

Переезжая в другое место, я посадил утконоса в маленький ящик с травой и взял его с собой. Чтобы дать отдых пленнице, я через некоторое время разбудил ее и пустил на берег реки, привязав за лапу веревкой. Пленница быстро нашла дорогу к воде и поплыла против течения, задерживаясь с видимым удовольствием в местах, густо поросших водяными растениями.

Наплававшись досыта, она вылезла на берег, легла на траву и стала с большим усердием скрестись и причесываться. Чистилась она задними лапами, то одной, то другой поочередно, но вскоре перестала пользоваться привязанной лапой, так как веревка мешала. Эластичное тело животного сильно выгибалось навстречу чистившей лапе. Чистка продолжалась более часа, но зато по окончании ее мех утконоса стал совсем гладким и блестящим. Во время чистки я положил руку на то место, которое чистила моя пленница. Ее когти легко скользили по моей коже; я убедился, что она действует ими очень осторожно. А когда я сам попробовал ее почесать, она отбежала от меня на некоторое расстояние и снова принялась приводить себя в порядок. После нескольких моих неудачных попыток она все-таки позволила погладить себя по спине, но в руки не давалась.

Положения тела утконосов в воде и на суше.

Через несколько дней я снова пустил ее выкупаться. Но на этот раз выбрал реку с чистой, прозрачной водой, сквозь которую можно было хорошо видеть все движения животного. Моя пленница быстро ныряла до дна, оставалась там короткое время и поднималась наверх. Она бродила по дну около берега, ощупывая все своим утиным клювом, который, повидимому, служит утконосу органом осязания. Должно быть, она находила вкусную добычу — вытаскивая клюв из ила, с аппетитом что-то прожевывала. Однако насекомых, которые вились около нее, она не трогала, явно предпочитая пищу, найденную в иле. После еды она несколько раз вылезала на берег, иногда только наполовину высовывалась из воды, а иногда совсем выходила на сушу, ложилась на спину и принималась чесать и чистить свой мех.

В свою тюрьму она и раньше возвращалась неохотно, а в этот раз вовсе не желала с ней примириться. Всю ночь я слышал, как она скреблась в своем ящике, который стоял у меня в спальне. Наутро ящик оказался пустым. Утконосу удалось отодрать одну из досок и убежать на волю».

Беннет сделал интересные наблюдения над детенышами утконоса:

«Однажды мы нашли в гнезде детенышей утконоса. Когда их посадили на землю, они стали бегать около нас. Туземцы, которые охотятся на утконосов и очень ценят жаркое из них, облизывались, глядя на молодых жирных зверьков. Они сказали мне, что этим детенышам уже восемь месяцев и что утконосы кормят свое потомство молоком очень недолго, а потом вскармливают их насекомыми, мелкими моллюсками и илом.

Пойманных детенышей утконоса я отнес домой. Они прекрасно чувствовали себя в своем помещении. Во время сна они принимали самые разнообразные положения. Один свертывался, как собака, и хвостом плотно прикрывал клюв; другой лежал на спине, вытянув лапы; третий — на боку или свернувшись клубком, как еж. Если им надоедало одно положение, они укладывались иначе, но охотнее всего свертывались клубком: передние лапы клали под клюв, голову сгибали к хвосту, скрещивали задние лапы над клювом и поднимали хвост вверх. Хотя эти зверьки были покрыты густым мехом, они все же очень любили тепло. Привыкнув, они позволяли мне дотрагиваться до шкуры, только не давали трогать клюва. Это доказывает его особую чувствительность.

Пара молодых утконосов прожила у меня довольно долго, и я мог наблюдать их привычки. Зверькам, вероятно, часто снилось, что они плавают, — они делали во сне плавательные движения передними лапами. Если днем я сажал их на землю, они стремились отыскать темное укромное местечко, где скоро засыпали, свернувшись клубком. Но чаще всего для отдыха они возвращались в отведенное им помещение, предпочитая его всякому другому. Иногда же по какой-то причине они неожиданно покидали привычную постель и залезали за какой-нибудь ящик или в темный угол. Они спали так крепко, что их можно было трогать руками, и они не просыпались.

Утконос.

Однажды в вечерние сумерки мои маленькие любимцы, съев свой обычный корм, неожиданно подняли веселую возню. Они играли, как щенки, хватая друг друга клювами, барахтаясь и перелезая друг через друга. Иногда один из них падал; казалось, он сейчас вскочит и будет продолжать борьбу, но у малыша менялось настроение, и он продолжал спокойно лежать в той же позе, лениво почесываясь. Другой малыш внимательно смотрел на него и терпеливо ожидал возобновления игры. Во время беготни зверьки были всегда очень оживлены, их маленькие глаза блестели, ушные отверстия быстро открывались и закрывались. Бегая, утконосы часто наталкивались на мелкие предметы и опрокидывали их. Это объясняется тем, что утконосы плохо видят перед собой, потому что глаза у них расположены по бокам головы, ближе к темени. Иногда зверьки начинали играть и со мной. Я гладил, чесал и трепал их, а они с удовольствием принимали эти ласки и слегка покусывали мои пальцы, как это делают играющие щенята.

После купанья они не только чесали свой мокрый мех лапами, но и чистили его клювом, так же, как утки чистят перья. Почистившись, они вылезали на пол, прогуливались некоторое время взад и вперед по комнате, а затем отправлялись спать. Иногда и ночью я слышал их ворчание; казалось, они играли или дрались, но по утрам я всегда находил их спокойно спящими в гнезде.

Сначала я был склонен считать утконосов ночными животными, но скоро убедился, что образ жизни их очень неправилен. После многих наблюдений я пришел к выводу, что утконосы в одинаковой мере дневные и ночные животные, хотя явно предпочитают прохладу и сумерки жаре и яркому свету полудня.

Мои молодые утконосы иногда спали целый день и оживлялись ночью, а иногда наоборот: ночью спали, а днем проявляли усиленную деятельность. Случалось, что самец оставлял гнездо первым, а самка продолжала спать. Набегавшись и наевшись досыта, самец свертывался в клубок и снова засыпал, а самка просыпалась и проделывала в свою очередь то же, что и самец. Иногда и самка и самец уходили из гнезда вместе. Однажды вечером я наблюдал такую сцену. Оба утконоса бегали по комнате. Вдруг самка громко пискнула, будто позвала своего товарища, спрятавшегося где-то за мебелью. Он тотчас же ответил таким же писком, и самка побежала к месту, откуда послышался ответ.

Яйцо утконоса.

Очень интересно наблюдать, как эти странные животные зевают и потягиваются. Они вытягивают передние лапы, растягивают, насколько возможно, плавательную перепонку и по-утиному забавно разевают клюв.

Я часто удивлялся, каким образом мои питомцы забирались на книжный шкаф или на какую-нибудь другую мебель. И вот однажды я увидел, как они это делали. Они прижимались спиной к стене, ногами упирались в шкаф и благодаря острым когтям и сильным мускулам влезали на самый верх.

Я кормил их хлебом, размоченным в воде, крутым яйцом и мелко изрубленным мясом. Молоку они не отдавали никакого предпочтения перед водой.

Вскоре после моего прибытия в город Сидней животные, к моему большому огорчению, стали худеть. Мех их потерял свой красивый блестящий вид. Они стали мало есть, хотя еще бодро бегали по комнате. Если теперь моим питомцам случалось промокнуть, их мех сбивался в виде войлока, и бедняжки не высыхали так скоро, как раньше. Все указывало, что они нездоровы; вид их возбуждал сострадание. Вскоре оба умерли — сначала самка, потом самец. Прожили они у меня около пяти недель».

О том, как утконосы добывают пищу, сообщает другой наблюдатель, Земон.

«В холодные дни, — рассказывает он, — легко наблюдать этих животных на реке при восходе и закате солнца. На заре можно заметить в воде плоский предмет, плывущий, как доска. Он лежит на поверхности воды без всякого движения, потом вдруг исчезает и через несколько минут появляется в другом месте. Это плавает и ныряет утконос, отыскивающий на дне реки свой утренний завтрак. Своим клювом он, словно утка, роется в иле, разыскивая червей, улиток, ракушки и личинки насекомых. Добычу свою утконос съедает не сразу, а прячет в объемистые защечные мешки. Когда мешки наполнятся доотказа, утконос начинает усердно размалывать пищу и проглатывает ее. В это время он неподвижно лежит на поверхности воды, не тревожась, что его сносит течением. Ракушки с твердой оболочкой — основное питание утконоса. Самые крепкие зубы, разгрызая их, не выдержали бы и быстро стерлись. Но роговые утолщения на краях челюстей утконоса подобны щипцам для орехов. Они раздавливают раковины и совершенно не снашиваются».

Размножаются утконосы, откладывая яйца, похожие на яйца ехидны. Однако самка утконоса не имеет выводковой сумки. Она откладывает яйца прямо в гнездо и там их высиживает. Гнездо утконосы строят в земле, обыкновенно в конце зигзагообразной норы, вырытой на крутом берегу. Гнездо бывает величиной с блюдо и вышиной с каравай хлеба. Самка устилает дно гнезда волосами, которые она выдергивает из спины у себя и у самца.

Детеныши утконосов вылупляются такими же голыми, слепыми и беспомощными, как и у ехидны. Чтобы покормить их, мать ложится на спину, а детеныши забираются ей на брюхо и ударяют клювами около ситообразных отверстий молочных желез. При этом выделяется молоко; оно стекает в особую кожную бороздку, из которой детеныши его вылизывают. Эта бороздка образуется посредине брюха матери от сокращения продольных мышц.

Когда детеныши подрастают, мать водит их к реке и учит плавать. Взрослыми, способными к размножению утконосы становятся на втором году жизни.

В последнее время в зоологическом саду Мельбурна (в Австралии) успешно содержали утконосов в неволе; но в Европу до сих пор не удалось привезти ни одного живого экземпляра.

Второй отряд

Сумчатые

Сумчатые, к которым принадлежит всем известный кенгуру, живут почти исключительно в Австралии, в этой «стране живых ископаемых», населенной действительно очень странными животными. О некоторых из них, ехиднах и утконосах из отряда однопроходных, мы только что говорили. Теперь расскажем о многочисленных и разнообразных животных из отряда сумчатых. Среди них встречаются бегающие, прыгающие, лазающие и роющие животные, которые в свою очередь делятся на питающихся мясом, насекомыми, растениями, плодами и даже медом. Но все сумчатые, несмотря на различия в образе жизни и строении тела, объединены одним общим признаком: их детеныши рождаются недоразвитыми и заканчивают свое развитие в сумке на брюхе матери. Этим сумчатые отличаются от настоящих млекопитающих; но они стоят выше клоачных, или однопроходных, так как рождают детенышей живыми и вскармливают их настоящим молоком.

Представители отряда сумчатых делятся на две группы: питающихся преимущественно животной пищей (многорезцовые) и питающихся растительной пищей (двурезцовые). Все они живут в Австралии, кроме сумчатых крыс, встречающихся исключительно в Америке.

Американские сумчатые

Американские сумчатые составляют одно семейство. Все его представители — хищные животные, а по образу жизни делятся на лазающих и плавающих. По внешнему виду американские сумчатые напоминают крыс. У них плотное телосложение, острая морда и голый хвост, приспособленный для обхвата сучков при лазанье по деревьям. Голос этих животных напоминает шипение. Они никогда не защищаются от сильных врагов; если им не удается во-время скрыться, притворяются мертвыми. При испуге они издают отвратительный запах, вроде чесночного.

Американские сумчатые рождают от четырех до четырнадцати детенышей, которых мать осторожно перекладывает в сумку; там они присасываются к соскам и висят так более 50 дней. Окончательно сформировавшись за это время, они выходят из сумки, но не покидают матери. Даже научившись самостоятельно добывать пищу, они сидят на спине матери, и она носит их еще некоторое время с собой.

Американские сумчатые весьма разнообразны по величине.

Опоссум

Опоссум живет в Америке, от Североамериканских соединенных штатов до Чили и Южной Бразилии.

Он не меньше обыкновенной кошки: длина его тела — 47 сантиметров, а его гладкий, голый хвост достигает в длину 43 сантиметров.

Окраска опоссумов различна. Есть серые, светлосерые и почти черные. Мех опоссума за последнее время получает все большее и большее значение в промышленности. Его окрашивают в черный цвет и подделывают под дорогой мех скунса. Держатся опоссумы охотнее всего в густых лесах и кустарниках. Они хорошо лазают по деревьям, но плохо ходят по земле.

При поисках добычи опоссумы обнаруживают много упорства.

«Я хорошо помню, — рассказывает известный натуралист Одюбон, — будто вижу сейчас, как опоссум медленно и осторожно пробирается по тающему снегу, обнюхивая почву в поисках чего-нибудь съедобного. Вот он натолкнулся на свежий след курицы или зайца — тотчас поднимает вверх морду и жадно нюхает по сторонам. Он не знает, куда бежать; наконец пускается изо всех сил по избранной дороге, но подвигается вперед не скорее хорошего пешехода. Вот опоссум опять останавливается. Что-то ищет. Он бежал по следу зайца, который здесь сделал большой прыжок. Опоссум поднимается на задние ноги, несколько мгновений стоит в таком положении, обнюхивает землю и вдруг снова пускается рысью. Видимо, нашел какой-то новый след. Он бежит уверенно и вдруг решительно останавливается у корней старого дерева. Обходит вокруг мощного ствола по корням, засыпанным снегом, и, найдя между ними отверстие, тотчас исчезает под землей. Проходит несколько минут. Опоссум появляется с задушенным бурундуком в зубах и начинает медленно карабкаться на дерево. На нижних ветвях он, видимо, еще не чувствует себя в безопасности и поднимается выше, скрываясь в густых ветвях, переплетенных диким виноградом. Здесь он спокойно садится, обвивает ветку хвостом и начинает рвать зубами добычу, придерживая ее передними лапами».

Опоссум.

Зимой и ранней весной опоссуму приходится довольно круто: пищи нехватает, он голодает и худеет.

«Хотя и наступили веселые весенние дни и на деревьях лопаются почки, — продолжает свой рассказ Одюбон, — но опоссуму все еще приходится поститься. Он посещает берега прудов и рад поймать там молодую лягушку, чтобы немного подзакусить. Впрочем, вскоре начинают пробиваться первые побеги клюквы и крапивы. Это большое подспорье к столу опоссума. Часто он вертится около человеческих жилищ и жадно прислушивается к крику домашней птицы».

Этот неуклюжий зверек очень прожорлив, но на земле довольно беспомощен: он не может достаточно скоро преследовать добычу и убегать от своих врагов. На деревьях он чувствует себя хорошо, пользуясь для лазанья не только ногами, но и хвостом. Он может, обвивши хвостом ветви, висеть целыми часами, не меняя положения.

У опоссума особенно хорошо развито обоняние, и это помогает ему выслеживать добычу. Глаза его очень чувствительны к свету, который ослепляет его.

«В больших темных лесах, — говорит Брэм, — опоссум крадучись бродит днем и ночью. Но там, где он чувствует опасность, и даже там, где ему особенно досаждает дневной свет, он появляется только ночью и спит целый день в норах или в дуплах деревьев. Опоссум не имеет определенного жилища, а пользуется любым укромным уголком, который находит по окончании своих ночных скитаний, утром. Если ему выпадает особая удача и он находит нору какого-нибудь слабого грызуна, он пожирает хозяина и располагается спать в его жилище.

Опоссум преследует всех мелких млекопитающих и птиц, каких только может добыть, также различных земноводных, крупных насекомых, их личинок и даже червей, нападает на гнезда, выпивая яйца, а в случае недостатка животной пищи довольствуется семенами, например маиса, и съедобными кореньями. Кровь опоссум предпочитает всякой другой пище. В курятниках он часто умерщвляет всех обитателей, высасывая только кровь и не трогая мяса.

Он очень живуч, но умеет притворяться мертвым. По словам Одюбона, опоссум, убедившись в безвыходности положения, свертывается клубком и замирает. Чем сильнее фермер бьет палкой настигнутого хищника, тем менее обнаруживает опоссум свои ощущения. Опоссум лежит без движения, с открытым ртом, высунутым языком и мутными глазами до тех пор, пока не уйдет его мучитель. Но едва враг скроется, опоссум поднимается на ноги и спешит скрыться в лесу».

В Соединенных штатах существует даже поговорка: «играть опоссума», которую американцы употребляют так же, как мы — поговорку «разыгрывать дурачка», то есть притворяться.

Опоссумы рождают от четырех до шестнадцати детенышей за один помет. Вначале новорожденные совсем бесформенны, величиной с горошину, без глаз и ушей. Мать переносит детенышей в сумку на брюхе, где их развитие продолжается. Когда детеныши вырастают с мышь, у них открываются глаза. Достигнув размеров крысы, детеныши оставляют сумку, но остаются еще при матери. Хотя они уже умеют бегать, мать еще долгое время заботится о них и добывает им пищу.

Плавун

Из других американских сумчатых мы познакомимся с плавуном, который живет преимущественно в воде. Плавун по внешности напоминает крысу. У него длинный голый хвост, большие голые уши овальной формы, маленькие глазки. На задних ногах между пальцами — плавательные перепонки. Во рту — защечные мешки; в них плавун переносит пищу.

Этот зверь покрыт мягким густым мехом с подшерстком. Спина и бока у него красивого пепельно-серого цвета с шестью черными поперечными полосами. Нижняя часть тела — белого цвета. Уши и хвост черные, лапы светлобурые. Длина тела — 40 сантиметров, длина хвоста почти такая же.

Плавун распространен в большей части Южной Америки, от Гватемалы до Южной Бразилии, но попадается редко и случайно. Об образе жизни плавуна известно очень мало. Он держится главным образом в лесах, по берегам маленьких рек и ручьев. Говорят, что он выходит за добычей и днем и ночью. Плавает он легко и быстро и так же ловко и быстро двигается по земле. Питается он, как утверждают разные наблюдатели, мелкой рыбой и другими мелкими водяными животными. Охотясь в воде, плавуны набивают добычей объемистые защечные мешки, а пережевывать начинают только тогда, когда вылезут на сушу.

Плавун.