Помоги проекту - поделись книгой:
— Долго нам еще ждать? — уже в полнейшем раздражении спросил президент.
Посол, тоже обеспокоенный, глянул на часы.
Зазвонил телефон. Президент изумленно глядел на красный аппарат. «Горячая линия» с Москвой.
Через пару минут, совершенно взбешенный, он бросил трубку.
— Идиоты! Что же вы натворили, полячки! Русские разрывают договор о разоружении! По их мнению, какой-то пидор из Пентагона попытался вломиться в их систему обороны, обезвредить все программы управления и вызвать взрыв ракет в шахтах! Придурки! Сорок лет холодной войны псу под хвост!..
— Ничего не случилось, — посол поднялся с места, направляясь к выходу.
— Ваших!? Но ведь это же кто-то из Пентагона…!
— Ох, — Островский скромно улыбнулся. — Нам не хотелось уничтожать мифа, будто вы самый замечательный народ в мире, и не только в вопросах демократии и патетики.
Президент побагровел и начал сопеть:
— Уебывай, польская свинья! Никогда мы не поддержим вашу операцию! Никогда в жизни!
— Мы не нуждаемся в вашей поддержке. В то время как вы с русскими будете обмениваться дипломатическими нотами, мы в устроим небольшую дымовуху на Ближнем Востоке.
— Аюджил ибн Рашид, слушаю.
— Это госсекретарь Уолтер Майлз, добрый день.
— Добрый. Не звоните же вы мне посреди ночи только лишь за тем, чтобы поздороваться?
— Нет. Хочу вам передать, что поляки готовят небольшую дымовуху у вас в стране…
— Может, сообщите какие-нибудь подробности? Постараемся предупредить неприятные для всех нас события…
— Пан майор Клош!
У подножия пирамиды Хеопса редко когда поздно ночью можно услышать польскую речь. Но сегодня тьма египетская вокруг комплекса Великой Пирамиды польскую речь слышала.
— Пан майор Клош! И почему эта дрянь такая огромная!
— Только тихо, сержант Кропидло! И никаких званий, понятно?!
— А вы сами, пан майор…
— Я — это я. Быстро закладывайте заряды и сматываемся в Израиль.
— Пан ма… Клош! У нас слишком мало взрывчатки на эту гору развалин!
— Не выебывайтесь тут, сер… Кропидло! Два грузовика пластита разъебут тут все по кусочку!
— Оно может и так, только ж устанавливать надо месяца три…
— Блин, Кропидло, не умничайте мне тут! Парни по вопросам логистики всегда правы! Можете быть уверены, что прежде чем рассчитать количество взрывчатки, необходимого для взрыва этого дерьма, наверняка были консультации со специалистами, то есть, с египтологами и археологами!
— Какими еще археологами? Какими египтологами? Они же все погибли возле пирамиды. Так откуда знать логистикам? Из книжек? Вы, пан ма… тьфу! Клош, шутите! У нас, в отряде ГРОМ, один только писарь в библиотеку ходит, да и то берет лишь японские комиксы. Ребята по вопросам логистики рассуждали, что раз уж пирамида Хеопса — это самое здоровое строение в Египте, то уж наверняка не больше Дворца Культуры[4] в Варшаве, поэтому пластита дали меньше, чем было бы нужно для Дворца!
— Так что вы посоветуете, сер… блин! Кропидло?
— А давайте разъебем вот эту собачку с хипповой головой.
— Прекрасная идея, Кропидло! Уничтожим вторичную цель! Кстати, сержант, после возвращения домой — три дня губы.
— Мне?! За что?
— За поучения старшему офицеру, Кропидло! За работу.
Майор Клош обождал, пока все члены его оперативной группы займут места за столом, а потом дал знак сержанту Кропидло, что тот может начинать.
Сержант разложил смятый листок и, запинаясь, начал читать:
— Как вы уже догадываетесь, это означает, что вас ждет еще одно задание…
— И какой будет реакция польского правительства на сожжение организацией «Джихад» старинного костела?
Представитель президента потупил взгляд. Когда он поднял голову, в его глазах была издевательская усмешка.
— Пересчитайте пирамиды, — тихо ответил он.
Магдалена Ковальчик
ВОПРОС ВРЕМЕНИ
KWESTIA CZASU
Magdalena Kowalczyk
Nowa Fantastyka, # 5 / 94
Я родилась в маленькой деревушке у подножия гор. Кем была моя мать — не знаю. Через пару дней после рождения меня у нее отобрали. Впрочем, во время родов этого никто и не заметил. Все были слишком уж заняты матерью. Когда же ей стало полегче и ей захотелось дать мне грудь — тут все и началось…
— Она истекает кровью! Уберите дитя! — разорвал тишину маленького помещения крик кормилицы.
Меня тут же отлучили от матери, которая с изумлением и отвращением глядела на укушенную грудь. А через мгновение начала кричать и она. На следующий день вызвали всезнающую.
— Женщина, кто отец этого ребенка? спросила она с самого начала. Мать опустила глаза. Когда же она вновь глянула на всезнающую, то залилась слезами. Слезы ни в чем не помогут, ведь это не было утешением, а приказом. Слезы тут же высохли. — Что ж, случилось, в следующий раз, как пойдешь по грибы, будь поосторожней. А ребенка придется забрать.
— Отдать отцу? — обеспокоилась мать.
— Ни в коем случае! Но здесь, среди людей, ей тоже ни в коем случае нельзя оставаться.
Еще в тот же самый день колдунья забрала меня к себе, говоря, что было бы лучше, чтобы мать вообще не знала, где я нахожусь. Таким образом она спасла жизнь не только мне, но и всей деревушке. Самой же ей не повезло. Когда она через пару дней прижала меня к себе, маленькими, но острыми коготками я перервала ее шейную артерию. Это была моя единственная жертва, о которой я впоследствии жалела.
Эта женщина понимала одно: отдать меня отцу значило лишь то, что я стану такой же как он. Зверем с какой-то капелькой людских чувств, обреченным на скорую смерть от его же руки. Вместо этого я очутилась в женском ордене забытой богини. Небольшое число воспитанниц становилось жрицами, большинство же отправлялось в мир. Все мы были в ордене с самого рождения и не знали, откуда родом. За исключением меня. Чуть ли с первого своего дня я понимала человеческий язык и большинство тех вещей, о которых ребенок узнает лишь через несколько лет. Память у меня была отменная. К сожалению, меня связывали ограничения, свойственные каждому людскому ребенку. Я не умела ни ходить, ни говорить, но училась быстрее, чем все мои ровесницы.
Через пять лет меня можно было принять за хорошо развитую семилетнюю девочку. И вот тогда-то я и узнала, чему же по-настоящему учат в ордене.
Нас готовили к бою. Какому угодно. От нас ожидали прекрасной физической подготовки и концентрации жизненной силы. И все это было связано с многими часами медитации и тренировок.
Важны были и умственные способности. Нас всех учили по древним книгам, написанным различными стародавними языками. Мы знакомились с травами и медицинскими знаниями. Сестры, одаренные способностью пользования Силой, брали дополнительные уроки у старой волшебницы. Нам приходилось научиться контролировать нашими реакциями и управлять способностями.
Помню, волшебница была удивлена родом спящей во мне силы. Ее нельзя было поместить только лишь в голове или руках. Казалось, она истекает из всего тела. Учительница прекрасно знала, кто мой отец, но ведь я могла оказаться по матери и совершеннейшей дурой. Сама же я о своих способностях узнала совершенно случайно, когда, желая утром смыться на озеро, подняла с земли клубы такого тумана, что сквозь него не увидишь и на метр.
Когда мне уже исполнилось шестнадцать, я посчитала, что умею уже достаточно, и попросила разрешения оставить монастырь. Разрешить мне разрешили, но с одним условием.
— Ты слишком самоуверенна, дитя мое, — сказала мне мать настоятельница. — Мы тебя слегка подправим в этом. Пойдешь учиться к Трагхарту.
— А это кто еще такой? — спросила я, хотя и так прекрасно знала.
— Это волшебник, пустынник, живущий на самом краю света. Он давно уже просил прислать кого-нибудь, чтобы помогал ему готовить пищу и экспериментировать. К сожалению, он уже немолод. Там ты быстро поймешь, как на самом деле мало ты знаешь и умеешь.
Говоря это, мать настоятельница вызвала пространственный тоннель и, сунув мне в руку маленький сверток и лист пергамента, толкнула в него без единого слова прощания.
Трагхарт и вправду был стариком, но, увидав меня, помолодел лет на двести. Понятное дело, он и не собирался меня чему-либо учить. Ему нужна была самая обычная кухарка, только из того ничего не вышло, потому что я терпеть не могу готовить. У меня были совершенно другие планы.
Мне было известно, что в качестве «девственного существа» никогда доступа к полноте своих сил не достигну. Это было первой проблемой, которую я могла решить, сотрудничая с Трагхардом. Чтобы не мучить своих глаз гипнозом, я только парочку раз прошлась под его окошком в то время, когда моя единственная одежка сушилась на веревке. Тоже мне отшельник! Вел он себя так, будто несколько сотен лет не видел женщин! Да, с каждым днем он молодел, но и, вместе с тем, худел. Что ж, мой организм тоже требовал дополнительного питания после стольких лет монастырской диеты. Теперь я расцветала, а он, пусть даже становящийся все моложе и, надо признать, все пристойнее, терял силы. Он так до конца и не понимал, что же происходит. В один прекрасный день оказалось, что солнце ему вредно, и он остался в постели. Вечерком уже был здоровым как огурчик. Целый год он учил меня всему тому, что знал сам, хотя и не по своей воле. Когда же я посчитала, что знаю достаточно, то закопала его на рассвете под кустиком можжевельника. Это уже по-настоящему заставило его уйти на отдых.
По окончанию теоретического обучения я переслала свои поздравления матери настоятельнице. При виде моего подарка у нее, вроде бы, ум зашел за разум. Это был исключительно красивый экземплярчик «псевдо-тарантула», то есть черного мохнатого паучка с человеческой головой. И понятное дело, что лицо у него было ее собственным.
Вот так я и отправилась изучать мир, когда мне исполнилось всего лишь семнадцать годочков.
Мир этот был в самый раз для меня. Так сложилось, что как раз к этому времени королева Амате, возмущенная поведением князя Бера и отвергнув предложение выйти за него замуж, разослала повсюду извещения о наборе в свою армию с приличной оплатой.
Я понятия не имела, что такое приличная оплата и вообще не ориентировалась в вопросе денег, потому что никогда ими не пользовалась. Я даже не знала, как выглядит обычный человек. Когда же увидала, то убедилась, насколько я отличаюсь от него.
Я шла на восток, закутавшись от солнечных лучей в пелерину с большим капюшоном. Под накидкой прятались на вид тоненькие, а на самом деле весьма солидные доспехи из драконовой кожи. На вид я была как всякая другая выпускница моей школы.
Пройдя несколько деревушек, я добралась до города, показавшегося мне даже большим. И действительно, это был самый крупный город к западу от границ королевства. Теоретически ничейная земля, практически же королева много тут могла чего сказать.
Мне нравилось, что проходящие мимо люди глядят на меня с боязнью и уважением. Я зашла в маленькую таверну, глаза всех присутствующих тут же повернулись ко мне.
— Чем могу служить, благородная госпожа? — низко кланяясь, спросил толстый корчмарь. — Прошу присесть, госпожа. Сейчас я подам вино и всего, чего пожелаешь.
— Я ищу ночлег. Найдется что-нибудь? — Я старалась говорить тихо, но и так меня слышала вся улица. — Прежде чем ответишь, принеси вино и хлеб, — на сей раз я попыталась говорить потише.
— Ну конечно же, благородная госпожа. Место найдется. Мы всегда держим комнату для особенных гостей. Долго ли ты, госпожа, собираешься удостаивать нас своим присутствием?
— Достаточно долго, дядя, чтобы тебе осточертело обращаться ко мне «благородная госпожа». — Тут глаза его блеснули. А я же всего лишь бросила на стол небольшой агат, один из многих, что был у меня в кошеле. — Это для начала.
— Госпожа, я не могу взять от тебя…
Он не закончил. В дверях с грохотом появилось трое вооруженных мужчин. Я вовсе не испугалась, только подумала, что кто-то должен был видеть меня раньше и донести о присутствии нечеловека в городе. Но я ошибалась.
— Позволь пройти с нами, госпожа? Наш каштелян желал бы видеть тебя своей гостьей. Эта паршивая дыра недостойна тебя, — сказал самый высокий и на вид самый глупый из прибывших. — И не плати этому разбойнику. В его пойле всегда больше воды, чем вина, а хлеб здесь подают один и тот же целую неделю. Кроме того, по приказу королевы, воительницы ордена всегда наши гостьи.
— Ну что же, раз так говоришь, парень…
Я направилась за ними к замку, который уже видела, входя в город. Командир маленького отряда держался от меня подальше. Даже если бы мне хотелось, я бы не достала его рукой. Значит дураком он не был знал, что мы можем узнать все мысли человека, коснувшись его. Только не я. Человеческий разум был мне чужд. В то время.
— Приветствую тебя, госпожа. Прости мне мою смелость, но как тебя зовут? — сразу же спросил каштелян.
А мне откуда знать?
— Зови меня так, как делаешь это сейчас, каштелян. Прости уж, но я предпочитаю не открывать тебе имени. — Он удивился, но через мгновение расплылся в усмешке. — Что это за распоряжение королевы, о котором стало мне известно? Боюсь, что мое неведение в мирских делах совершенно. Я только что вернулась с западных рубежей. Там немного людей.
— Да, конечно же. Наверняка, госпожа, там у тебя были более серьезные дела, чем наши маленькие недоразумения, — сказал он иронично, но тут же смешался и опустил глаза. Странно говорить с кем-либо, не видя его лица.
— Что поделаешь, но так и останется. Я не пришла сюда просто поболтать. Так что же это за распоряжение?
— Королева ищет помощи против северного княжества. Будет война. Причем скоро. На западе редко можно встретить волшебницу. Посему, наверняка, ты будешь принята с почетом.
— А что ты судишь о шансах на победу?
— Разве решения твои зависят от этого? Или хочешь побольше заработать?
— Зачем этот показ своего ума? Ни то, и не другое. Просто мне интересно.
Поделиться книгой: