Гленна долго молчала и наконец печально произнесла:

— Бедный папа. Ты не поймал свою жар-птицу. Умер, так и не найдя заветной золотой жилы. А как ты верил, что сумеешь отыскать ее!

У шерифа Бартоу было доброе сердце, которое он привык скрывать за притворной резкостью. Он ласково погладил Гленну по плечу и сказал:

— Пойдем, Гленна. Я помогу тебе забрать с вокзала вещи и поселиться в гостинице.

— Нет, шериф, — упрямо возразила Гленна. — И начнем с того, что у меня нет денег на гостиницу. Все, чем я владею, это «Золотая Надежда» и пара собственных рук, которые не боятся любой работы.

— Скажи, а разве у Пэдди не было компаньона где-то на западе? Может быть, он сможет помочь тебе, когда узнает о том, что случилось.

— Патрик Морган? Да, он старинный друг моего отца, но, насколько мне известно, он давно уже потерял всякий интерес к «Золотой Надежде». Отец выкупил его долю еще много лет тому назад. Когда-то он помог нам стать владельцами прииска, но теперь мистер Морган старый человек. Он намного старше отца. Я, конечно, напишу ему, но просить у него помощи… нет, я думаю, что мне надо теперь рассчитывать только на свои собственные силы.

Шериф Бартоу с сомнением покачал головой, но ничего не сказал, не желая спорить с Гленной, пока она находится в таком состоянии. Он понимал, что творится сейчас у нее на душе. «И все же я прослежу за тем, чтобы она наладила контакт с этим Патриком Морганом, — подумал шериф. — Если он и в самом деле был другом Пэдди, он должен помочь бедной девочке».

— А где живет этот Патрик Морган?

— В Филадельфии. Он банкир. Правда, сама я его ни разу в жизни не видела.

— И все же, Гленна, я не могу отпустить тебя одну в таком состоянии. Останься на первое время у нас. Жена будет тебе рада. Спишемся с этим мистером Морганом, а потом решим, что делать дальше.

— Спасибо, шериф, вы так добры ко мне, но я все же не смогу принять ваше приглашение. Я хочу увидеть могилу отца, надо выяснить, что происходит на «Золотой Надежде». Может быть, мне удастся найти какие-нибудь бумаги или что-нибудь еще. Если его повозка по-прежнему стоит на конюшне, я отправлюсь немедленно.

— К сожалению, я не имею права удерживать тебя силой, Гленна, — огорченно вздохнул шериф, — но еще раз прошу не делать этого. У тебя есть родственники, с которыми я мог бы связаться?

— Нет, шериф. Во всяком случае, здесь, в Америке. Благодарю вас за заботу. Обещаю вам вернуться через несколько дней. Может быть, у вас появятся какие-нибудь новости.

— Что ж, в таком случае счастливого пути, дитя мое. Я сделаю все, что в моих силах, и постараюсь найти убийцу.

Когда Гленна заявила, что хочет запрячь Красавицу и немедленно отправиться на прииск, старый Пит решил, что он ослышался.

— Ты, должно быть, сошла с ума от горя, Гленна, — сказал он. — Я не отпущу тебя одну. Нельзя ехать на ночь глядя по нашим местам, это слишком опасно. Кто тебя защитит, если не дай бог что-нибудь случится?

— Я сама за себя сумею постоять, — возразила Гленна. — Папа научил меня стрелять, когда мне не исполнилось и двенадцати. Скажи лучше, где его повозка. И, если можешь, одолжи мне Красавицу.

— Повозка на заднем дворе. Шериф пригнал ее назад после того, как обнаружили тело Пэдди.

— Отлично, — кивнула головой Гленна. — Тогда запрягай, Пит, а я схожу на вокзал, возьму чемоданы. Ты скоро управишься?

— Конечно, я уже стал не тот, что прежде, мисс Гленна, но думаю, что четверти часа мне хватит.

У Гленны вдруг заурчало в животе. Да, не ела она уже давно. Старый Пит усмехнулся.

— Почему бы тебе не зайти в гостиницу и не перекусить? — спросил он. — Я запрягу и сам схожу за твоими чемоданами, пока ты будешь обедать.

Гленна подумала, что на это денег у нее хватит, и решила принять предложение Пита. Неизвестно, что ее ожидает, когда она приедет на место. Гленна все еще была в шоке. Ее душу терзали неотвязные мысли об отце. Как она теперь будет жить без него? Кто придет ей на помощь в трудную минуту? И как могло случиться, что ее не было рядом с ним в скорбную минуту? Она не смогла даже проводить его в последний путь!

Сойдя на перрон, Кейн Морган пытался проследить за Гленной, но очень скоро потерял ее в привокзальной толпе, где люди радостно встречали друг друга после долгой разлуки, толпясь и оглашая воздух радостными криками. «Ну что ж, значит, так тому и быть, — подумал он. — В конце концов, я всегда смогу отыскать ее в этом городе, когда вернусь с прииска Пэдди О'Нейла».

Кейн снял для себя номер в «Паласе», самой лучшей гостинице Денвера. Получая ключ, он спросил портье о том, где находится «Красная Подвязка», и узнал, что это публичный дом, расположенный неподалеку от главной улицы. Хозяином этого заведения, где были собраны самые лучшие из доступных за деньги красавиц Денвера, был некий Джадд Мартин.

Нет, никак не мог Кейн представить себе Гленну принимающей клиентов в душной комнате подобного заведения. Уж слишком не вязался ее облик с профессией такого рода. В глубине же души Кейн мечтал о том, чтобы стать единственным мужчиной, которому дано раздевать эту девушку, обнажая ее прекрасное нежное тело.

«Что это со мной? — рассеянно подумал он. — Откуда у меня такие мысли? И отчего эта рыжеволосая потаскушка так сильно занимает мое воображение? Только потому, что не похожа на своих сестер по профессии? Только потому, что похожа на настоящую леди? Или просто оттого, что я ее еще не попробовал?»

Приняв ванну и прекрасно пообедав в ресторане, Кейн решил взять напрокат лошадь и немедленно отправиться на «Золотую Надежду». Он уточнил направление, взял на конюшне старого Пита самого лучшего жеребца и приторочил к седлу мешок с дорожными припасами. Свой верный «кольт» он засунул за пояс, заряженный «винчестер» — под седло и, вскочив на лошадь, покинул славный город Денвер. Он и не подозревал о том, что двумя часами раньше по той же дороге отправилась в путь повозка с той самой девушкой с огненными волосами, при мысли о которой так жарко вспыхивало все его тело.

4

Лошадь по кличке Красавица уверенно трусила по знакомой дороге, и Гленна, опустив вожжи, немного расслабилась. Она жадно смотрела по сторонам, узнавая родные места, которые почти не изменились за то время, что она провела в далеком Сент-Луисе. Лес остался таким же густым, как и прежде, склоны холмов — такими же крутыми, а дорога — такой же извилистой. И те же величественные скалистые пики гордо упирались в голубое небо своими заснеженными вершинами.

Только когда начали сгущаться сумерки, Гленна вспомнила о том, как темно и страшно становится на пустынной дороге, какими пугающими кажутся густые тени под деревьями. Гленне стало не по себе. Ночь оказалась беспросветной, даже луна не вышла из-за облаков. Да, все пошло не так с того самого момента, когда Гленна вышла из вагона в своем родном городе, и даже сами небеса, казалось, были сейчас против нее.

Узкая каменистая дорога, по которой ехала Гленна, была опасна даже днем, а уж в такую ночь…

«Бедная Красавица», — подумала Гленна и совсем отпустила поводья. Она знала, что, если начать понукать лошадь, это может обернуться большими неприятностями, и не только для животного, но и для седока. Собственно говоря, безопаснее всего было бы остановиться и подремать в повозке до утра и продолжить путь с первыми лучами солнца. Гленна начала присматривать подходящее место для ночевки. До ее слуха донеслось журчание воды, и Гленна заставила Красавицу повернуть в сторону, в узкий проход между толстыми стволами деревьев. Еще несколько минут, и повозка остановилась на травянистой лужайке, раскинувшейся вдоль лениво текущей речки. Гленна сноровисто распрягла Красавицу и привязала ее к ближайшему дереву.

Она заглянула в дорожный ящик в задней части повозки и мысленно поблагодарила покойного отца. Пэдди прекрасно знал — в пути может случиться все, что угодно, и потому хранил в повозке необходимые припасы. Он всю жизнь придерживался правила — запас карман не тянет.

Засунув руку в прорезиненный мешок, Гленна вытащила оттуда коробок спичек, котелок, банку с кофе и сахар. Быстро, умело развела костерок и поставила кипятиться воду. В мешке оказалась еще и банка консервированных бобов, и сухари, и кусок твердого сыра — вполне достаточно, чтобы не умереть с голода. Пока еда готовилась, Гленна успела напоить Красавицу и хорошенько вымыться в реке.

Поеживаясь от холода, Гленна вернулась к костру, надела на себя все чистое и завернулась в старое отцовское дорожное одеяло. Она сушила волосы и прихлебывала кофе, аромат которого плыл над поляной, создавая особый уют.

Хрустнула ветка; Гленна встрепенулась и спросила, напряженно вглядываясь в темноту:

— Кто здесь?

Тишина. Только слышно негромкое дыхание Красавицы да журчание воды. Гленна вскочила на ноги, осмотрелась по сторонам, но так ничего и не увидела.

Тогда она стала осторожно отходить к повозке, моля бога о том, чтобы хранившееся там ружье оказалось заряженным.

Добраться до повозки ей не удалось. Из густой чащи вынырнули трое — заросшие, грязные, оборванные. Бродяги.

Гленна вскрикнула.

«Что им нужно? — промелькнуло у нее в голове. — И почему я не послушала шерифа и не осталась в городе хотя бы до утра?»

— Тихо, тихо, красотка, — хрипло сказал один из бродяг, медленно приближаясь к окаменевшей от ужаса девушке. Они взяли ее в кольцо, и Гленна поняла, что пути к бегству отрезаны.

Стараясь скрыть страх, Гленна выпрямилась и спросила, высоко запрокинув голову и глядя прямо в глаза первому бродяге:

— Кто вы такие и что вам нужно?

— Мы странники. Такие же, как и вы, милая леди, — ответил главарь. — Меня зовут Вилли Вильсон, а это мои Друзья. Тот, что справа, — Джимбо, а тот, что слева, — Лем. Увидели ваш костер и решили заглянуть на огонек. Судя по запаху, у вас неплохой кофе.

Гленна плотнее закуталась в одеяло, сожалея о том, что под ним не надето ничего, кроме тонкой сорочки.

— А где ваш муж? — поинтересовался Джимбо, стреляя по сторонам глазами.

— Он… пошел подстрелить какую-нибудь дичь к ужину, — быстро солгала Гленна. — С минуты на минуту должен вернуться. Можете подождать его и выпить кофе. Только чашка у меня всего одна.

— Одна? — хохотнул Вилли. — Ну тогда, значит, и мужа никакого у вас нет. Да и не слышали мы никого в лесу.

— А ну-ка проваливайте прочь, пока он не вернулся, — крикнула Гленна.

— Мы уйдем, милая леди, обязательно уйдем, но только сначала побалуемся кофе, но, конечно, не только им.

— Мне нечем больше угостить вас, — сказала Гленна, делая вид, что не поняла намека Вилли.

Дружный хохот разорвал ночную тишину.

— Ошибаетесь, леди, — криво ухмыляясь, сказал Лем. — У вас есть чем угостить бедных странников.

Все трое тесно окружили Гленну, и она могла рассмотреть их заросшие лица, освещенные бликами костра. Ее замутило от запаха их немытых тел и грязной одежды. Страх придал ей новые силы. Наверняка можно как-то выпутаться из этой ситуации, хотя бегство невозможно и ясно, что она целиком и полностью находится во власти незваных пришельцев. Что же делать?

— А ну-ка, посмотрим, что там у нас под одеялом, — ухмыльнулся Вилли, обнажая гнилые зубы и протягивая вперед свои корявые грязные пальцы. Он сорвал одеяло, и все трое бродяг восхищенно ахнули, увидев фигуру Гленны, облепленную тонкой влажной сорочкой.

— Боже правый! — заревел Джимбо. — Вот это картина! Он тоже протянул свою грязную руку, чтобы потрогать нежные матовые плечи Гленны.

— Руки прочь! — крикнула Гленна, отступая назад и прислоняясь спиной к повозке. Бродяги на секунду замерли в трех-четырех шагах от Гленны.

Коснувшись повозки, Гленна вспомнила об отцовской винтовке, лежащей совсем рядом, буквально у нее под рукой. Она нащупала холодный ствол, затем резко выхватила винтовку из повозки и направила ее на бродяг.

— У этой девки ружье, — процедил сквозь зубы Лем, не сводя глаз с Гленны.

— Эта старая пукалка? — небрежно откликнулся Вилли. — Да из нее только ворон пугать. Кроме того, эта девка с трех шагов по сараю не попадет, будьте уверены!

— Хочешь проверить? — крикнула Гленна, почувствовавшая себя гораздо увереннее с той минуты, когда у нее в руках оказалось оружие. — Не советую. Скажи лучше спасибо за то, что я великодушно дарю жизнь — и тебе, и твоим дружкам. А теперь марш отсюда!

Ни один из них не шелохнулся.

— Что скажешь, Вилли? — спросил Джимбо, которому явно не хотелось проверять слова Гленны на собственной шкуре.

— Блефует, — ответил Вилли и сплюнул себе под ноги. — Кроме того, я так давно не укладывал женщин на спинку, что сейчас меня никакое ружье не остановит. Ты посмотри, какая лапочка! А волосы, волосы — чистый огонь! Наверное, она и в постели такая же горячая. Ну что, попробуем, какова она на вкус, парни?

Джимбо облизнул пересохшие губы и молча кивнул головой.

— Я тоже в доле, — быстро добавил Лем.

— Стойте на месте и не двигайтесь! — крикнула Гленна, чувствуя, как от тяжести винтовки начинают дрожать ее руки.

«Смогу ли я убить человека? — мысленно спросила она себя и уверенно ответила: — Смогу!»

Повинуясь молчаливому приказу Вилли, его приятели бросились к Гленне, и она в ту же секунду нажала курок.

Ей не повезло. Вилли оказался проворнее и успел подтолкнуть руку Гленны. Бесполезная пуля ушла в ночное небо.

Вилли, а следом за ним и Джимбо с Лемом схватили Гленну за руки и скрутили ее.

— Проклятие, — прошипел Джимбо, глядя на свою руку, из которой сочилась кровь. — Эта сука укусила меня.

Он сильно ткнул Гленну кулаком в лицо, и она на короткое время потеряла сознание.

Когда Гленна пришла в себя, ее сорочка уже была разорвана в клочья. По ее обнаженной груди жадно шарили три пары грубых, грязных рук. Далекие сосны качнулись у нее перед глазами, и Гленна почувствовала под спиной влажную траву и мелкие острые камешки.

— Разведи ей ноги, Джимбо, — приказал Вилли, опускаясь на колени перед Гленной. — А ты, Лем, придержи ей руки.

Они повиновались главарю, не сводя при этом горящих глаз с обнаженного тела Гленны.

— Никогда в жизни не видел ничего подобного, — хохотнул Вилли. — Смотрите, парни, у нее между ног волосы такие же рыжие, как и на голове. Умора!

Он не торопясь расстегнул штаны и вытащил свое готовое к бою орудие, готовясь вколотить его в нежное тело Гленны и не замечая пары внимательных глаз, наблюдающих за ним с очень близкого расстояния.

Кейн понял, что заблудился. Очевидно, проскочил нужный поворот, потому что дорога все стелилась и стелилась перед ним, виляя под кронами деревьев, и не было ей ни конца ни края. Наконец он выбился из сил и решил, что разумнее всего будет остановиться где-нибудь и переждать до утра.

«Сам виноват, — корил он самого себя. — Размечтался о своей рыжеволосой».

И в самом деле, Гленна целиком и полностью завладела мыслями Кейна, о ней он думал постоянно, сам удивляясь, что совсем не вспоминает про свою невесту, мисс Элен. Конечно, и до мисс Элен в жизни Кейна бывали женщины. В некоторых из них он даже влюблялся, но длились эти увлечения недолго, и, как правило, Кейн забывал об очередной возлюбленной раньше, чем успевал закрыть за собой дверь ее спальни.

Однако на сей раз все было иначе. Лицо Гленны, обрамленное огненными волосами, неотступно стояло перед мысленным взором Кейна, заставляя его забыть про все на свете.

«Нужно поскорее посетить „Красную Подвязку“, побывать в постели этой рыжеволосой ведьмы, и тогда, глядишь, наваждение сгинет», — подумал Кейн, криво усмехнулся и дал себе клятву заглянуть в «Красную Подвязку» при первой же возможности.

Ночную тишину разорвал грохот ружейного выстрела, прокатившегося над холмами. Как бы ни был поглощен своими мыслями Кейн, он мгновенно сумел определить, откуда донесся выстрел. Риск и приключение были для Кейна смыслом жизни, и потому он, не раздумывая, повернул жеребца и поспешил туда, где прогремел выстрел, привычно вытаскивая на ходу из-под седла свой верный «винчестер».

Достигнув края леса, Кейн заметил в ночи слабый колеблющийся свет костра и почти сразу же услышал голоса. Он спешился, привязал жеребца к стволу осины и стал осторожно подкрадываться к костру, сжимая в руках оружие. Затем раздался женский крик, от которого по спине Кейна пробежали мурашки.

Он подкрался еще ближе и теперь хорошо видел костер, на котором выкипал котелок с кофе, видел повозку, стоявшую по другую сторону костра, а затем рассмотрел и троих мужчин, сгрудившихся возле повозки. В следующую секунду он увидел и женскую фигуру, распятую на земле у их ног. По доносившимся до него возгласам Кейн без труда догадался о том, что эту несчастную собираются изнасиловать.

Кровь вскипела в жилах Кейна. Ни одна женщина на свете, какой бы она ни была, не заслуживает такого обращения. Для изнасилования нет и не может быть ни извинительных причин, ни каких-либо особых обстоятельств. Кейн с удовольствием уложил бы этих мерзавцев на месте, но у него было одно непреложное правило: он никогда не мог стрелять человеку в спину.

«Честь и справедливость» — таков был жизненный девиз Кейна, и потому он, не задумываясь, двинулся вперед, прижимаясь к влажной от ночной росы траве и приближаясь к тому месту, где трое мужчин готовились совершить насилие над беззащитной женщиной.

Гленна понимала, что ее ожидает, и молилась сейчас только о том, чтобы господь дал ей умереть прежде, чем это случится. Если выбирать между смертью и позором, она выбрала бы смерть. Вилли оторвал свой вонючий слюнявый рот от ее обнаженной груди и, сопя, стал раздвигать ей ноги, не обращая внимания на отчаянные крики, рвавшиеся из горла Гленны. Та закрыла глаза, ожидая нестерпимой боли, которая, как она знала, должна была сейчас пронзить ее тело. Она не увидела и не услышала, как подошел Кейн, явившийся, словно ангел-спаситель с разящим оружием в руках.

— Руки прочь от этой женщины, — приказал Кейн голосом, не терпящим возражений.

— Что?! — воскликнул Вилли, чувствуя, как поник от неожиданного окрика его напряженный мужской корень.

Джимбо не стал медлить. Он отпустил Гленну и моментально вскочил на ноги, успев прихватить лежавшую рядом винтовку. Увидев в руках Джимбо тускло сверкнувший ствол, Кейн, не задумываясь, передернул затвор своего «винчестера» и выстрелил. Пуля пробила правую руку Джимбо. Кейн, уловив движение слева, успел пригнуться за секунду до выстрела Лема. Пуля просвистела над головой Кейна, и в ту же секунду его «винчестер» выстрелил в ответ. Кейн даже не повернул головы в сторону Лема, он и так знал, что тот покойник.