— Кушать подано, — шутливо сказал Кейн, подражая провинциальным актерам, изображающим английских дворецких, и принялся раскладывать свои сокровища на свободной скамье.

За ужином Гленна немного подрастеряла свою застенчивость и стала даже отвечать на шутки, которые щедро расточал заметно повеселевший Кейн.

— Вы позволите задать один очень личный вопрос? — неожиданно спросил Кейн, когда их ужин подошел к концу.

— Думаю, что да, — пожала плечами Гленна, — хотя хочу сразу же предупредить вас, Кейн, о том, что в моей жизни не было ничего не только загадочного, но даже просто по-настоящему интересного.

— Не могу понять, почему вы это делаете, — сухо заметил Кейн. — Ведь вы еще так молоды.

— Но мне уже двадцать, мистер Кейн, — удивленно ответила Гленна. Она решила, что ее спрашивают о том, почему она путешествует одна, без провожатых. — И надо вам заметить, что занимаюсь я этим, начиная с шестнадцати лет. Кстати говоря, Перл, Кэнди и Сэл начали делать это еще раньше.

— Очень откровенный ответ, Гленна. Скажите, и вам нравится это? — В голосе Кейна прозвучало неприкрытое изумление.

— Когда привыкнешь, это начинает казаться довольно сносным, — спокойно пояснила Гленна. — Впрочем, вы должны знать это не хуже меня. Я уверена, что у вас в этом деле большой опыт.

Гленна думала, что они по-прежнему говорят о путешествии на поездах, и потому не поняла, отчего ее слова заставили Кейна расхохотаться до слез.

— Лично мне всегда это нравилось, — сказал он, отсмеявшись и чувствуя себя окончательно покоренным не только красотой, но и прямотой Гленны. — Здесь вы угадали. Ну а теперь скажите откровенно: вам действительно нравится быть…

Последнего слова, сказанного Кейном, Гленна не расслышала — оно утонуло в пронзительном свистке, которым машинист паровоза давал знать о скором отправлении. Она хотела переспросить его, но ее отвлекли Сэл, Перл и Кэнди.

Они шумно вошли в вагон, пробрались на свои места и уселись, продолжая дожевывать свой ужин и тяжело отдуваясь.

— Отлично! — вспыхнула Перл, обнаружив воркующих наедине Гленну и Кейна. — Если бы я знала, что здесь такой пир, я бы сбежала из ресторана вслед за Гленной.

«Интересно, о чем они тут успели договориться?» — ревниво подумала она, прожигая Гленну взглядом.

«Наверное, они решили, что я перехитрила их», — огорченно подумала Гленна, смущенная этим взглядом. Затем она представила себе лицо мисс Мердок, если бы та увидела свою воспитанницу наедине с незнакомым мужчиной, и едва не хихикнула.

— Я поступил крайне неучтиво, не пригласив поужинать всех вас, — виновато сказал Кейн, уловив напряжение, витавшее в воздухе. — Прошу простить меня.

— Можете считать, что вы получили прощение, — неохотно ответила Перл. — Разве можно не простить такого красивого мужчину!

— Не хотите ли выйти со мной на перрон, пока еще есть время, Гленна? — спросил Кейн. — Здесь буквально нечем дышать.

Он был прав. Стоило вернувшимся пассажирам занять свои места, как воздух в вагоне сделался спертым от испарения десятков грязных, потных тел. Гленна немного подумала и решила, что благоразумнее будет отказаться. Ей не хотелось еще больше обострять отношения с Перл и Кэнди, которые и без того посматривали на нее с неприкрытой ревностью и подозрением.

— Спасибо, Кейн, но я лучше останусь здесь, — сдержанно отказалась Гленна.

— Я хочу выйти! — вмешалась Перл, едва не перепрыгивая через ноги Сэл и Кэнди, лишь бы поскорее оказаться в проходе рядом с Кейном.

Тот окинул Гленну долгим взглядом, однако, постаравшись скрыть свое недовольство, сказал, учтиво предлагая Перл свою руку:

— Тогда поспешим.

Они прошли по перрону до самого его края, огороженного железными перилами. Перл облокотилась на перекладину, встав рядом с Кейном так, чтобы прижаться к нему своей мягкой грудью.

Он, разумеется, заметил эту неуклюжую попытку Перл соблазнить его и подавил невольную улыбку. «Неужели она принимает меня за маленького мальчика, который может клюнуть на такую уловку? — подумал он. — Впрочем, это вполне подходящий случай для того, чтобы кое-что разузнать».

— Вы долго пробудете в Денвере, Кейн? — нежно проворковала Перл.

— Еще не знаю, — осторожно ответил Кейн. — А где я смогу вас разыскать, если мне вдруг станет одиноко и захочется женского тепла и ласки?

Перл широко улыбнулась, польщенная его вниманием. Ей давно уже не попадались такие мужчины — видные, сильные, богатые, и ей, разумеется, очень хотелось бы видеть Кейна среди своих будущих клиентов. «Уж я бы постаралась доставить тебе настоящее удовольствие», — подумала она, а вслух ответила:

— Мы будем работать первое время в «Красной Подвязке», но как только удастся набрать побольше девушек, откроем собственное дело. Мы хотим, чтобы у нас было самое роскошное и развеселое заведение во всем Денвере. Ты зайдешь ко мне в «Красную Подвязку», Кейн? Заходи, не пожалеешь, я тебе точно говорю.

— Верю, верю, — усмехнулся Кейн. — Обязательно навещу ваше заведение при первом же удобном случае. А Гленна тоже будет у вас работать?

— Гленна? — недовольно поморщилась Перл. — Ты что, полагаешь, что она послаще меня будет?

— Не говори чепухи, — поспешил успокоить ее Кейн. — Скажи, вы давно с ней знакомы? И, кстати, ты не знаешь ее фамилии?

— Знакомы мы с ней недавно, — натянуто ответила Перл, — а что касается фамилии, то можешь сам спросить у нее, если тебе так хочется. Вообще-то говоря, девушки нашей профессии предпочитают обходиться без фамилий. Так по крайней мере есть надежда, что твои родные не узнают о том, чем ты промышляешь в этой жизни. Возьми хоть меня, например. Когда мне едва исполнилось пятнадцать, я сбежала из дома с одним мерзавцем, который обещал мне золотые горы, а затем взял да и бросил. Куда мне было деваться? Понятное дело, в публичный дом! А теперь прикинь, что стало бы с моими родителями, если бы до них дошло, что их дочь — шлюха в Сент-Луисе! Нет, фамилия в нашем деле — вещь совершенно лишняя.

— Прости, — пробормотал Кейн, чувствуя неловкость перед Перл, с которой так жестоко обошлась судьба.

— Не за что! — резко рассмеялась Перл. — Сейчас я живу намного лучше, чем у себя дома. Думаешь, там моя жизнь сложилась бы легко и весело? Как бы не так! Останься я дома, была бы сейчас замужем за каким-нибудь фермером, крутилась бы как белка в колесе — стирать, убирать, готовить. Да еще куча сопливых детишек под ногами толкалась бы.

— Мне всегда было интересно узнать, любят ли шлюхи свою работу, — задумчиво произнес Кейн.

— Лично я — да, — ответила Перл, гордо запрокидывая голову.

— А Гленна? Ей тоже нравится ее работа?

— Я уже сказала, — огрызнулась Перл, которой надоело слышать это имя, — спроси у нее сам. Я в чужие дела не лезу.

Ей было очень неприятно, что мысли Кейна постоянно обращаются к другой женщине. И что он, совсем слепой, что ли? Ведь любой нормальный человек с первого взгляда должен понять, что Гленна не имеет ничего общего с «ночными бабочками».

В свою очередь, Кейн, видя, что все его попытки разузнать что-нибудь о Гленне оказываются безуспешными, решил закрыть эту тему. Кейн не мог объяснить, почему Гленна, девушка с огненными волосами, так притягивает его, он лишь чувствовал себя мотыльком, неудержимо стремящимся к этому огню. И самое странное заключалось в том, что в этой тяге не было ничего от простой животной страсти, но нечто другое, трудно объяснимое. Кейн не мог забыть о невинном детском взгляде Гленны, который резко контрастировал с ее зрелым женским телом. От такого сочетания, обещавшего невероятные любовные наслаждения, у Кейна кружилась голова. Даже скромное, похожее на школьное, серое платье Гленны казалось Кейну гораздо соблазнительнее ярких и почти ничего не скрывавших платьев Перл и ее подруг. «Одно из двух, — подумал Кейн. — Или Гленна на самом деле не из этой компании, или она такая изощренная шлюха, каких еще свет не видал». Первое казалось ему гораздо более предпочтительным, второе — более вероятным, и Кейн твердо решил не отступать, пока не узнает о Гленне всей правды.

— Кейн обещал навестить меня, — значительно произнесла Перл, окидывая подруг гордым взглядом. — Сразу же, как только мы освоимся на новом месте. До чего же видный мужчина этот Кейн, с ума можно сойти!

— Успела-таки прибрать к рукам красавчика, — хмуро откликнулась Кэнди.

— Перестаньте ссориться, девочки, — успокаивающе проговорила Сэл. — Там, куда мы направляемся, свободных мужчин хоть пруд пруди. И несвободных, кстати, тоже. Нашли кого делить — мужчину! А глаз-то он, между прочим, положил на Гленну.

Как всегда, от острого взгляда Сэл не укрылось ничего, и ни одна мелочь не осталась не замеченной ею. Она в отличие от Перл и Кэнди не ревновала Кейна к Гленне, напротив, ее симпатии были на стороне этой милой рыжеволосой девушки. Сэл казалось, что Кейн и Гленна могут составить прекрасную пару.

— Глаз на меня положил! — ахнула Гленна. — Мне кажется, ты что-то не так поняла, Сэл. С какой стати Кейну вообще обращать на меня внимание, когда рядом такие красавицы, как вы?

— Скажи, сладкая моя, ты в самом деле такая дурочка или только прикидываешься? — спросила Сэл, недоуменно качая головой.

«Ну и как мне отнестись к ее словам? — подумала Гленна. — Принять их за комплимент или за оскорбление?»

И она широко улыбнулась — совершенно неожиданно для себя самой.

3

Прощание на денверском перроне оказалось коротким. Мысли Гленны были настолько заняты возвращением на «Золотую Надежду» и предстоящей встречей с отцом, что она даже не спросила, где собираются остановиться Сэл и ее подруги. Не заметила она и Кейна, спешившего отправиться по своим делам. Гленна просто собрала свои чемоданы и отнесла их в камеру хранения, попросив оставить их там до тех пор, пока за ними не приедет ее отец.

Выйдя в город, она поняла, насколько соскучилась по Денверу. Город очень изменился за четыре года — разросся, покрылся зеленью, и с первого взгляда было заметно, какими шумными и людными стали его улицы. На каждом шагу Гленна встречала новые дома, выросшие за время ее отсутствия, — они резко выделялись на фоне старых одноэтажных деревянных домиков, из которых еще совсем недавно состоял весь Денвер. Широкие прямые улицы уходили вдаль, и по ним нескончаемой чередой катились экипажи. Одним словом, взгляду Гленны предстала настоящая столица большого штата.

Гленна, страдавшая от запаха собственного пропотевшего тела, поморщилась и подумала о том, не снять ли ей комнату в гостинице. Как следует помыться, немного отдохнуть и нормально пообедать, прежде чем отправляться в дальнейший путь. Она вынула кошелек, пересчитала оставшиеся в нем деньги и сокрушенно вздохнула. Придется обойтись без гостиницы. Впрочем, может быть, это и к лучшему. Ведь если она отправится дальше, не задерживаясь, то сможет попасть на «Золотую Надежду» еще до наступления вечерних сумерек.

Из багажа Гленна прихватила с собой лишь небольшой саквояж, в котором лежало самое необходимое, и прямиком со станции направилась на конюшню старого Пита. Войдя внутрь, она с наслаждением втянула ноздрями знакомый с детства острый запах конского пота и кожи. «Интересно, Пит по-прежнему на месте или и здесь все изменилось?» — подумала она.

— Чем могу служить, мисс? — спросил пожилой человек с лохматой шевелюрой, появляясь из темноты.

Гленна, узнавшая с первого взгляда старого Пита, радостно улыбнулась. Тот почти не изменился за четыре года, разве что прибавилось седины в волосах да морщины на его лице стали еще резче. Но все равно перед ней был он, старый добрый Пит, которого она помнила с детства. Он работал здесь, на конюшне, уже много лет, еще до того, как они с отцом переехали на свой прииск.

— Ты не узнаешь меня, Пит? — спросила Гленна. — Неужели я так сильно изменилась за четыре года?

Пит внимательно всмотрелся в ее лицо, затем удивленно поднял брови и улыбнулся.

— Господи, да это же Гленна, дочка Пэдди О'Нейла! Давненько же я тебя не видел! Шериф уже спрашивал о тебе. Да ты стала настоящей красавицей! Пэдди был бы горд, если бы мог сейчас увидеть тебя.

Слова Пита показались Гленне странными, и она уже собиралась спросить его, что он имеет в виду, но в этот момент ее внимание переключилось на пятнистую, бурую с белым, кобылу. Конечно же, это была она, Красавица. Та самая Красавица, которую Гленна помнила с детства. Сколько раз ее отец брал с конюшни Пита эту лошадь, когда ему нужно было съездить по делам в Денвер! Гленна подошла к стойлу и нежно погладила Красавицу по морде, а та негромко заржала в ответ.

— Красавица! Я сразу ее узнала, и она меня тоже, — сказала Гленна и спросила: — Скажи, Пит, а мой отец в городе?

— Разве ты ничего не знаешь? — растерянно ответил Пит. — Ты не получила письма от шерифа? Он собирался послать тебе телеграмму, но этот чертов кабель снова оказался поврежденным.

— Шериф писал мне письмо? — переспросила Гленна, чувствуя, как ее сердце сжимает невидимая ледяная рука. — Что с моим отцом? Он болен?

— Так, значит, ты не получала письма от шерифа?

— Нет, конечно! Может быть, я уехала из Сент-Луиса как раз тогда, когда оно должно было прийти. Я… Я сама решила вернуться. Что здесь происходит, Пит? Говори же, не тяни!

— Вам лучше поговорить с шерифом Бартоу, мисс Гленна. Он все расскажет лучше, чем я, — ответил Пит, отводя глаза в сторону.

Гленна резко повернулась, выбежала из конюшни и поспешила к зданию, над которым развевался красный флаг штата Канзас. Ворвавшись в кабинет шерифа, она с грохотом захлопнула за собой дверь и нетерпеливо спросила:

— Что с моим отцом, шериф Бартоу?

За пятнадцать лет службы шериф Бартоу знал в округе всех и каждого. Работа, которой он занимался, была хлопотной и неблагодарной, и он уже не раз задумывался над тем, чтобы уйти в отставку.

— Присядь, Гленна. Ты получила мое письмо?

— Нет. Но почему вы писали мне? Почему не написал сам отец?

— Все же будет лучше, если ты присядешь, Гленна, — сказал шериф Бартоу и указал рукой на свободный стул.

Гленна нетерпеливо тряхнула головой, села на краешек стула и даже слегка топнула ногой. Что за церемонии, в конце концов?

— Хорошо, шериф. Я присела. Теперь говорите, что случилось с моим отцом.

— Это произошло около двух недель тому назад, Гленна. Твой отец приехал в Денвер по делам и остановился в гостинице. Никто не знает, что он делал и с кем встречался в городе в тот день, но наутро его нашли на окраине с простреленной головой… Единственным утешением может служить лишь то, что смерть его была мгновенной.

Гленна вздрогнула, словно от удара, а в следующую секунду сорвалась с места, словно запущенная в небеса шутиха.

— Нет! — яростно закричала она. — Нет! Я не верю! Мой отец мертв? О боже, нет, только не это!

Гленну била нервная дрожь. Она побледнела, затем разом обмякла, опустилась на стул, и по щекам ее хлынули слезы. Шериф Бартоу дал ей время выплакать первую боль. «О господи! — подумал он. — И что ж у меня за работа такая?»

Прошло несколько минут, прежде чем сказанное окончательно дошло до сознания Гленны, и в голове у нее закружился беспокойный рой мыслей: «Шериф сказал, что отца убили. Выстрелом в голову. Выследили и застрелили? Но кто это мог сделать? И почему?»

— Кому понадобилось убивать моего отца? — спросила она сквозь слезы. — Ведь у него не было врагов. Все так любили его.

— Не знаю, Гленна. Пэдди был не слишком богат, чтобы убивать его из-за денег. Поговаривали даже о том, что порода на его участке истощилась. В последнее время ему с трудом удавалось намыть золота даже на то, чтобы оплачивать твою школу в Сент-Луисе. Когда он приезжал сюда» то выглядел озабоченным. И еще все заметили, что Пэдди вел себя так, словно что-то задумал. Если не веришь, спроси у старого Пита. Каждому в городе было известно, что он искал свою золотую жилу, но так и не смог ее найти. Для меня остается загадкой, кому и зачем понадобилось убивать его. Кстати говоря, из его повозки ничего не пропало. Ровным счетом ничего.

— Но должна же быть какая-то причина! — воскликнула Гленна. — Вы нашли какие-то следы? Или хоть что-нибудь?

— Нет, Гленна. И никто ничего не может сказать. Ты же знаешь, каким замкнутым и молчаливым был твой отец. Мне очень жаль, девочка, но скорее всего нам так и не удастся найти убийцу.

— Не хочу даже слышать об этом, шериф! Вы должны найти преступника! — горячо возразила Гленна. — И знайте, если вы не сделаете этого, я сама разыщу его!

— Ты точно не знаешь никого, кто мог бы желать смерти твоему отцу?

— Нет, шериф. Никого не знаю. Но вы поставлены здесь, чтобы охранять закон, и это ваше дело — отыскать негодяя, поднявшего руку на моего отца, и посадить его за решетку. Я не успокоюсь до тех пор, пока это не будет сделано. Что вы собираетесь предпринять для поисков убийцы?

— Гленна, вся округа кишит отребьем, слетевшимся сюда на запах золота. Сотни, тысячи темных личностей, и каждый из них мог быть убийцей твоего отца.

— Так вы будете продолжать расследование?

— Да, — кивнул Бартоу. — И я хочу, чтобы ты не вмешивалась в это дело, ты понимаешь меня, Гленна?

— Понимаю. Обещаю ничего не предпринимать до тех пор, пока вы будете вести свое расследование.

— Послушай, Гленна, тот, кто убил твоего отца, считает, что вышел сухим из воды, — пояснил шериф Бартоу. — И пусть продолжает так думать. Я же буду потихоньку восстанавливать все события того дня, когда Пэдди в последний раз приехал в город. Может быть, кто-нибудь вспомнит что-то необычное или странное. Кстати, твой отец несколько раз справлялся, не поступил ли ответ на его письмо, которое он отсылал. Не знаешь ли случайно, кому он мог писать и о чем?

— Нет, шериф. Очень жаль, но я ничем не могу помочь вам. Мне он не писал, это точно. Я, собственно говоря, и приехала только потому, что давно не получала от отца писем, а когда не пришло и мое ежемесячное пособие, я поняла, что что-то случилось. Бедный папа. Ах, если бы я приехала раньше! Тогда, может быть, он остался бы жив.

— Ты же ничего не знала. Вряд ли тебе удалось бы уберечь его. Более того, ты сама могла стать еще одной жертвой. До тех пор, пока я не разыщу убийцу, тебе лучше пожить в гостинице. По крайней мере будешь у меня на глазах.

— Нет, — возразила Гленна, поднимаясь на ноги. — Теперь я — хозяйка «Золотой Надежды», и ничто на свете не заставит меня бросить ее!

— Будь благоразумной, Гленна. Далекий прииск — неподходящее место для одинокой молодой девушки. Как я уже говорил, вся округа запружена бродягами и прочим уголовным сбродом. От этого отребья можно ожидать чего угодно.

— Помнится, отец нанимал двух рабочих.

— Они ушли спустя несколько дней после смерти Пэдди. И то сказать, кто бы стал им платить?

— Я разберусь с этим. Скажите, шериф, «Золотая Надежда» действительно перестала приносить доход?

— Похоже на то. Знаешь, я сам занимался похоронами Пэдди. Мы зарыли его под большой осиной на склоне холма, так, как он того хотел. Я тогда внимательно осмотрел и дом, и пристройки, но не обнаружил ничего интересного. Кстати говоря, там не нашлось ни самородков, ни золотого песка, ни даже пыли. Так что скорее всего слухи о том, что «Золотая Надежда» истощилась, оказались правдой.