Девиантное поведение детей и подростков

Отказ от независимости, утрата идентичности проявляется в мазохизме. Мазохизм проявляется в подчеркивании «Мы» за счет «Я» (курсив. — Л.Ш.). Мазохист как бы не имеет отдельной личности до тех пор, пока он (или она) — не начинают страдать. Мазохизм лишает личность осознания себя в высокоуровневых, символических пределах, распространяемых на прошлое и будущее. Сам по себе мазохизм фокусирует осознание себя на исключительно низких уровнях, таких, как физическая целостность, существующая в непосредственном настоящем. Он разрушает «Я», что лишает человека ощущения идентичности.

Общепризнано, что мазохизм не усиливает ощущение определенности, но дает возможность избежать этого, т. е. он выступает как путь бегства от самого себя. Однако, если кто-то пытается убежать от своего «Я» — значит, у него уже есть проблемы с этим «Я»[40]. По Э. Фромму «бегство» от самого себя является проявлением стремления к самоуничтожению. Если «Я» мазохиста проблематично и хрупко, другой для него часто тверд и величествен. Согласно психоанализу, другой — это вернувшийся родитель, но неимоверно идеализированный. Ранкур-Лаферрьер упоминает, что возвеличивание другого, по отношению к которому человек занимает мазохистскую позицию, проекционно по характеру, то есть не подкрепляется реальным статусом другого. Психоаналитики отмечают, что характерной чертой мазохизма является задержка развития своего собственного независимого Эго, создание заниженного и уничижительного восприятия своего «Я»[41]. Утрата идентичности проявляется в уничтожении такого ее компонента, как определенность. Человек перестает дифференцировать и, в итоге, понимать, где начинается и заканчивается его личность, его желания, чувства и т. п., а где начинается собственно другой. С точки зрения структуры идентичности девальвируются ценности человека, они усваиваются, но не присваиваются, остаются навязанными извне, чужими, привнесенными, а не приобретенными.

Перестать быть мазохистом, считает В. Леви, означает стать другим человеком, другим «Я», но мазохизм — явление чрезвычайно личностное, искоренить его непросто. «Проявляется мощнейший рефлекс страха — ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ СОБОЙ. Судорожная самозащита. Не допускают внутренние завалы. Нагромождения предрассудков, привычек, вошедших в плоть, ложных знаний и недознаний, якобы пониманий — и страхов, страхов... Груз этот далеко не пассивен, нет, агрессивен и невменяем, и заразителен»[42].

Но «люди освобождаются ровно настолько, насколько они сами проделали свой путь освобождения изнутри себя, ибо всякое рабство — самопорабощение...», — пишет М. Мамардашвили[43].

Идентичность не может быть построена на мазохизме. Основой ее должно стать «бесстрашное достоинство Существа», инстинктивное ощущение собственной ценности без всякого посягательства на ценность других, зрелое поведение, когда человек воспринимает реалистично и в экзистенциальной манере принятие ответственности за собственное поведение[44].

Утрата идентичности может быть представлена и в другой полярности. Перестать быть собой можно в том случае, если постоянно существовать в режиме агрессии, исполнять свои эго-желания за счет энергии других людей. Эгоцентризм, мотивированный беспредельным правом на личную свободу, изощренно влияет на естественные процессы личностного развития. В повседневной жизни это может оборачиваться утратой идентичности, обусловленной искажением в ментальных и моральных процессах. К таким искажениям можно отнести:

1) неадекватность образа «Я» в перспективе других людей;

2) нереалистическое проектирование будущего, основанное на отрицании ценности и значимости других людей;

3) разрушение духовных ценностей или утрата материальных («Дом», «Вещь»), с которыми личность идентифицировала себя[45].

Каждый человек в тот или иной момент жизни может испытывать кризис идентичности, и каждый ищет разные способы избежать этого кризиса. Среди них могут оказаться как конструктивные способы, так и деструктивные. Конструктивное разрешение кризиса идентичности ведет к достижению идентичности, деструктивное ориентирует человека на повышение его статуса, привлекающего возможностями приобретения власти над другими, беспрепятственного манипулирования их поведением. А в итоге — не разрешение кризиса идентичности, а ее полная утрата.

Отрицая уникальность и ценность другого человека, незаметно утрачивают собственную уникальность и неповторимость. Достижению устойчивой идентичности мешает замкнутость на самого себя, неумение выйти за пределы собственного животного эгоизма. Утрачивается прежде всего такой компонент идентичности, как тождественность. С точки зрения структуры идентичности, «размывается», выпадает, «улетучивается» прототип. По этому поводу В. Соловьев писал, что ложь и зло эгоизма состоят вовсе не в том, что человек слишком высоко себя ценит, а в том, что, признавая себя центром жизни, каков он и есть, он других относит к окружности своего бытия, оставляет за ними только внешнюю и относительную ценность. Разумеется, нормальный человек умом понимает равноправность других с собой; но чувства его говорят: он — все, они — ничто. Если взять «социальный интеграл» эгоцентризма, рассмотреть это явление «под знаком вечности», обнаруживается его несовместимость с родовыми интересами человечества (М. Амусин).

Утрату идентичности в форме безумия и маргинализации личности можно рассмотреть на примере наркотической зависимости. Идентичность разворачивается во времени, и для ее достижения, нужно в жизни кое-чему научиться, кое в чем воспитаться. Речь по существу заходит об экологии (в отличие от чистой клиники) ментальных и духовных процессов, «так как деятельный ум, не будучи занят чем-то полезным, займется бесполезным, пустым и пагубным» (Я.А. Коменский). С психологопедагогических позиций достижение идентичности — это не только и не столько самопознание, самопостижение себя, сколько «преодоление» себя. Эта сложная задача не решается моментально. Джон Локк пишет: «Однако очень важно и стоит затрачивать усилия на то, чтобы приучить душу господствовать над собой». Таким образом, Д. Локк подчеркивает высшую ценность этого умения, с наших позиций акцентируя внимание на становлении идентичности.

Возможности для всестороннего развития находятся у каждого под руками. Но опасность состоит в том, что человек в силу различных обстоятельств (порой сознательно, — это мы и называем безумием) оказывается не способным к обладанию ими. В таких случаях он проводит («прожигает») жизнь в постоянных, нескончаемых развлечениях, наслаждается деструктивными занятиями, азартными играми, заполняет время употреблением спиртного и наркотиков. Данная форма «безумия» и маргинализации связана с лакейским препровождением времени без разумной мотивации своих действий, когда человек остается без работы в руках, без мысли в голове, когда он не знает, что с собой делать.

С нашей точки зрения, это и есть утрата идентичности, такого ее компонента как целостность, потому что в эти именно минуты портится голова, сердце и нравственность, ибо недостойно человека не найти никаких задач в жизни, сделать своею задачей убийство времени или медленное самоубийство. Таким образом, утрата идентичности как «безумие» и маргинализация связана с отсутствием в ее структуре смысла (дела жизни) и хронотопов.

Для наркозависимых людей характерны несформированность критериев ценностного отношения к жизни и их распад, авантюристичность, надежда на случай, большое недоверие к себе. Поскольку у наркоманов периоды прошлого и будущего слабо связаны друг с другом, то наступает дезактуализация настоящего. Временная перспектива у них короткая — до часа, ориентирована на «легкую» жизнь. Для них собственная семья и здоровье не являются значимыми условиями жизни. Факторы, препятствующие самоорганизации времени жизни и достижению идентичности, — преобладание мотивации, связанной с острыми «Я-переживаниями», и особенно с интенсивной «защитой Я» в совокупности с блокировкой временной перспективы.

Наркозависимость в смысле утраты идентичности — это процесс маргинализации и рождения направленных необратимых деконструктивных изменений личности, разрушения и отмирания смысловых образований.

Психические расстройства как вид деформаций личностной идентичности. Психические нарушения вызываются тем, что в подростковом возрасте среда и общество начинают предъявлять индивиду непосильные для него требования. Например, усложнение учебных программ в старших классах выявляет у некоторых подростков так называемую пограничную умственную отсталость, неспособность справиться с заданиями. Возраст определяет своеобразие болезненных переживаний, накладывает отпечаток на протекание болезни. Например, у подростков разные психические заболевания внешне протекают в форме дисморфомании.

Переходный возраст ускоряет, подталкивает развитие нарушений, наметившихся уже в детстве. Процессы переходного возраста предрасполагают подростка, делают его особенно восприимчивым к определенным неблагоприятным воздействиям. Период полового созревания (пубертат) провоцирует выявление ранее скрытой патологии развития. Пубертат и сам может быть причиной, ведущим звеном в серии патогенных изменений.

Если посмотреть на юношескую психопатологию не с точки зрения психиатрии, а с точки зрения психологии нормального развития, бросается в глаза ее особенно тесная связь с проблемами самосознания, идентичности и эмоций.

Процесс формирования эго-идентичности и «Я-концепции» сложен и противоречив. Неудивительно, что в переходном возрасте часто встречаются так называемые личностные расстройства: синдром отчуждения, дереализация, деперсонализация, раздвоение личности. Нормальная жизнедеятельность личности означает не просто обмен информацией со средой, но и установление с ней каких-то эмоционально значимых отношений. В условиях стресса положение меняется: конфликтная ситуация, которую индивид не в силах разрешить, вызывает у него отрицательные эмоции огромной силы, угрожающие его психике и самому существованию. Чтобы выйти из стресса, он должен разорвать связь своего «Я» и травмирующей среды или хотя бы сделать ее менее значимой.

В повседневной жизни этому служит механизм остранения. Термин этот, введенный В.Б. Шкловским и широко применявшийся Бертольдом Брехтом, означает разрыв привычных связей, в результате которого знакомое явление кажется странным, непривычным, требующим объяснения. «Чтобы мужчина увидел в своей матери жену некоего мужчины, необходимо „остранение“, оно, например, наступает тогда, когда появляется отчим. Когда ученик видит, что его учителя притесняет судебный исполнитель, возникает „остранение“, учитель вырван из привычной связи, где он кажется „большим“, и теперь ученик видит его в других обстоятельствах, где он кажется „маленьким“».

Будучи необходимой предпосылкой познания, остранение создает между субъектом и объектом психологическую дистанцию, которая легко перерастает в отчуждение, когда объект воспринимается уже не только как странный и удивительный, но и как имманентно чуждый, посторонний, эмоционально незначимый. Психиатрический синдром отчуждения как раз и описывает чувство утраты эмоциональной связи со знакомыми местами, лицами, ситуациями и переживаниями, которые как бы отодвигаются, становятся чужими и бессмысленными для индивида, хотя он и сознает их физическую реальность.

Отчуждение как средство сделать травмирующее отношение эмоционально незначимым может быть направлено как на среду, так и на «Я». В первом случае (дереализация) чуждым, ненастоящим представляется внешний мир: «Я все воспринимаю не так, как раньше; как будто между мной и миром стоит какая-то преграда, и я не могу слиться с ним»; «Я все вижу и понимаю, но чувствую не так, как раньше чувствовал и переживал, точно утерял какое-то тонкое чувство»; «Внешний вид предмета как-то отделяется от реального его смысла, назначения этой вещи в жизни»; «Такое впечатление, что все вещи и явления потеряли свойственный им какой-то внутренний смысл, а я бесчувственно созерцаю только присущую им мертвую оболочку, форму».

Во втором случае (деперсонализация) имеет место самоотчуждение: собственное «Я» выглядит странным и чуждым, утрачивается ощущение реальности собственного тела, которое воспринимается просто как внешний объект, теряет смысл любая деятельность, появляется апатия, притупляются эмоции: «Если я иду в клуб, то надо быть веселым, и я делаю вид, что я веселый, но в душе у меня пусто, нет переживаний»; «Я — только реакция на других, у меня нет собственной индивидуальности»; «Жизнь потеряла для меня всякую красочность. Моя личность как будто одна форма без всякого содержания».

Юноши часто жалуются на подобные переживания. Если они являются острыми или хроническими, необходима консультация психиатра.

Если деперсонализация поражает прежде всего самосознание, то депрессия — эмоциональную жизнь личности. В обыденной речи депрессией называют сильную тоску, сопровождающуюся чувствами отчаяния и тревоги, а иногда — просто пониженное настроение. В ранней юности такие состояния довольно часты, причем тоска сплошь и рядом неотделима от скуки: нечем заняться, все неинтересно, хоть вешайся! Психиатрическое понятие депрессии гораздо уже, но тоже достаточно неопределенно. В разных сочетаниях в ней представлены три главных момента (И. Вайнер, 1980):

1) депрессия как познавательная установка, включая отрицательный взгляд на себя, на мир и на будущее;

2) депрессия как состояние «обученной беспомощности», чувство неспособности контролировать события собственной жизни;

3) депрессия как неспособность поступать так, чтобы получать необходимое личности положительное подкрепление. Симптомы и характер протекания депрессии у подростков, как и у взрослых, весьма разнообразны. Однако у нее есть некоторые возрастные черты.

Начало депрессии у многих подростков связано с какими-то драматическими жизненными событиями в семье или школе (У. Хадженс, 1974). Еще важнее индивидуально-типологические факторы, особенно локус контроля. Напомним, что под ним понимается склонность индивида приписывать ответственность за важнейшие события или самому себе (внутренний, интернальный локус), или внешним факторам — другим людям, объективным условиям, судьбе (внешний, экстернальный локус). Подростки с экстернальным локусом, считающие, что их жизнь зависит не столько от них самих, сколько от каких-то внешних сил, больше склонны к депрессии, и тяжелее переживают ее (Л. Зигель и Н. Гриффин, 1984).

Развитию депрессии способствует также склонность винить во всех неприятностях и неудачах якобы неизменные свойства венной личности. Согласно лонгитюдным данным (М. Селигман и Г. Элдер, 1986), эта склонность формируется в детстве под влиянием семейной среды (дети часто перенимают ее у матерей), ранних переживаний, связанных с потерей близких, а также критики со стороны учителей, приписывающих учебные неудачи ребенка его «неспособности» (девочек упрекают в личных недостатках чаще, и они воспринимают эти утверждения глубже, чем мальчики).

Наряду с общими для подростков и взрослых заболеваниями, переходный возраст имеет свои специфические расстройства. Прежде всего это уже упоминавшаяся дисморфомания — бред физического недостатка и дисморфофобия — страх изменения своего тела. Этот синдром чаще всего возникает в период полового созревания (80 процентов случаев) и преимущественно у девочек. Эти переживания варьируют от простой озабоченности подростка своей меняющейся внешностью до форменной одержимости ее действительными или мнимыми дефектами. В первом случае озабоченность внешностью проявляется лишь в определенных ситуациях. Например, юноша, лицо которого покрыто угрями, избегает общества девочек, но свободно чувствует себя в мальчишеской компании. Очень худой подросток избегает пляжей, бассейнов и других мест, где нужно раздеваться, но в остальное время забывает о своей худобе. Такие дисморфомании поддаются психотерапии, а с возрастом вообще сглаживаются.

Но иногда недовольство собственным телом достигает уровня настоящего паранояльного бреда, заслоняющего все остальное; подросток становится угрюмым, несчастным и озлобленным. Поскольку причины этих переживаний обычно скрываются, о них можно только догадываться. Например, если юноша в отсутствие посторонних часто и подолгу подозрительно рассматривает себя в зеркале («симптом зеркала»), или упорно не желает фотографироваться, или стремится с помощью косметических операции «исправить нос» или «вырезать жир из ягодиц», то, конечно, нужна консультация психотерапевта.

Другая специфически подростковая болезнь — синдром философской, или метафизической, интоксикации. Интерес к глобальным проблемам бытия — нормальное и вполне положительное свойство юношеского интеллекта. Но у некоторых подростков эта черта гипертрофируется и принимает уродливые, непродуктивные формы. Изобретая всеобщие законы мироздания и планы переустройства мира, такие юноши совершенно не воспринимают критики в адрес своих идей и не могут связно и последовательно их изложить. Часто их влечет к «таинственным» проблемам — парапсихологии, оккультизму, контактам с внеземными цивилизациями и т. д.

В отличие от созерцательной, философской интоксикации, синдром патологических увлечений проявляется в деятельности. Патологические хобби отличаются от нормальных подростковых увлечений, по мнению А.Е. Личко, тремя признаками:

1) крайней интенсивностью — во имя одного какого-то увлечения забрасывается все остальное, порой даже совершаются правонарушения;

2) необычностью и вычурностью; предмет таких увлечений выглядит странным, малопонятным;

3) непродуктивностью, работой вхолостую; подросток уверяет, к примеру, что занимается планированием городов, вычерчивает сотни примитивных схем, а о реальном планировании городов ничего не читал и читать не хочет. Поскольку все подростковые проблемы так или иначе связаны со школой, психиатры говорят о так называемых школьных неврозах ИЛИ фобиях: упорном нежелании посещать школу, связанном, в частности, с неуспеваемостью, и т. п. Но, как справедливо замечает М.И. Буянов (1986), у школьников практически не бывает выраженных неврозов, которые не проявлялись бы в школе или не были связаны с ее посещением. Тем не менее они не имеют единой этиологии, и нужно тщательно разбираться, что именно травмирует подростка: плохая успеваемость, или конфликт с учителями, или напряженные отношения с одноклассниками, и зависит ли это главным образом от социальной ситуации или же от индивидуальных особенностей старшеклассника.

Трудность распознания юношеской психопатологии состоит в том, что девиантное поведение большей частью лишь гипертрофирует черты, свойственные нормальным ребятам этого возраста. Это в особенности касается акцентуаций характера.

Описания разных типов акцентуации в психиатрической литературе выглядит обманчиво простым: гипертимный подросток отличается повышенной активностью, оптимизмом, общительностью, частой сменой увлечений; шизоидный — замкнутостью и некоммуникабельностью; астено-невротический — повышенной утомляемостью, раздражительностью и склонностью к ипохондрии; сензитивный — чрезмерной впечатлительностью и чувством собственной неполноценности; эпилептоидный — эмоциональной взрывчатостью, склонностью к периодам тоскливо-злобного настроения, когда нужен объект, на котором можно сорвать зло; истероидный — крайним эгоцентризмом, ненасытной жаждой постоянного внимания к своей особе; конформный — несамостоятельностью, постоянной оглядкой на других, зависимостью от микросреды и т. д.

ГЛАВА 3. Личность подростка и девиантное поведение

Общая характеристика подросткового возраста. Подростковый возраст (пубертатный период) с его бурными нейроэндокринными сдвигами с давних пор считается фактором, способствующим злокачественному развитию девиантного поведения[46]. Это один из кризисных этапов в становлении личности человека. В контексте нашего обсуждения личность рассматривается как феномен общественного развития, динамическая система непрерывно взаимодействующих между собой свойств, отношений и действий, складывающихся в процессе онтогенеза человека, а личностные особенности — как социально обусловленные элементы личности (Л.С. Выготский, А.Н. Леонтьев, B.C. Мухина, В.Н. Мясищев, Г. Оллпорт, А.В. Петровский, С.Л. Рубинштейн, Л.Б. Филонов).

Личность как структурно-динамическую систему можно представить состоящей из ядерной, имеющей биопсихическую основу, и периферической части, имеющей социальную природу и легче подвергающейся изменениям. Именно она как динамическая часть в структуре личности отличает девианта от личности с нормативным поведением (Ю.М. Антонян, Ю.Д. Блувштейн, А.А. Реан, Г.В. Сафина и др.).

В подростковом возрасте, в период полового созревания, поведение в значительной степени определяется характерными для этого периода жизни реакциями эмансипации, группирования со сверстниками, увлечения (хобби), имитации, а также формирующимся сексуальным влечением. Именно эти реакции могут оказаться факторами, способствующими злоупотреблению психоактивными веществами[47]. Остановимся подробнее на поведенческих реакциях пубертатного периода.

Реакция эмансипации проявляется в стремлении высвободиться из-под опеки, контроля, руководства, покровительства со стороны родных, воспитателей, преподавателей, вообще всех старших по возрасту от установленных ими порядков, правил и законов. Все, что уважается и ценится взрослыми, подростками отвергается. Реакция эмансипации может быть направлена как на конкретных взрослых (родители, учителя и т. д.), так и на все взрослое поколение в целом. В последнем случае, когда реакция эмансипации сочетается с реакцией группирования со сверстниками, поведение может становиться антисоциальным, достигать уровня молодежного бунта. Одной из проявлений реакции эмансипации служит особая форма поведения, которая получила название «отравление свободой». При «отравлении свободой» поведение подростка становится противоположным тому, что от него требовалось раньше. Привлекает именно то, что не дозволялось. Поэтому «отравление свободой» будет способствовать аддиктивному поведению с поисковой мотивацией, т. е. стремлению попробовать все, испытать на себе действие тех дурманящих веществ, которые можно раздобыть.

Реакция увлечения (хобби) в отличие от реакции эмансипации, как правило, препятствует аддиктивному поведению. Более того, появление стойких интересов и увлечений способствует резкому сокращению приема спиртных напитков в старшем подростковом и юношеском возрасте. Особенно противодействующим фактором являются интеллектуально-эстетические хобби (увлечение литературой, музыкой, живописью, историей, философией и т. д.). Телесномануальные хобби (стремление развивать силу, ловкость, достигать высоких спортивных результатов и т. д.) также препятствуют аддиктивному поведению. Однако эти увлечения могут подтолкнуть подростка к злоупотреблению допингами в виде анаболических стероидов или стимуляторов, чтобы добиться максимальных достижений. Единственное исключение составляет особый вид хобби, названный информационно-коммуникативным. Подростки все время отдают бездумному общению со сверстниками, бесцельному многочасовому путешествию по Интернету, поглощению и обмену малозначимой и не требующей никакой интеллектуальной переработки информации. Отсюда следует тяготение к асоциальному времяпрепровождению и таким же компаниям сверстников.

Реакция имитации — это стремление подростка копировать поведение, манеру общаться и одеваться, вкусы и пристрастия людей, к которым он испытывает положительные чувства от уважения до слепого почитания и обожания кумира. В качестве объекта имитации могут выступать эстрадные и музыкальные звезды, киноактеры, любые известные личности либо лидеры своей подростковой среды, пользующиеся авторитетом и уважением.

Реакции, обусловленные формирующимся сексуальным влечением, в определенной мере могут влиять на выбор психоактивных веществ и даже способствовать злоупотреблению ими. Препараты, получаемые из эфедрина и эфедринсодержащих смесей, обладают свойствами сильного сексуального допинга и могут использоваться подростками, ведущими половую жизнь. В подростковой среде бытует мнение, что курение препаратов конопли способствует повышению потенции и делает сексуальные ощущения особо острыми и привлекательными.

Реакция группирования со сверстниками. Группа сверстников для подростка служит, во-первых, важным каналом информации, которую он не может получить от взрослых: во-вторых, новой формой межличностных отношений, в которой подросток познает окружающих и самого себя; в-третьих, группа представляет новый вид эмоциональных контактов, невозможных в семье. Реакция группирования со сверстниками является основным фактором риска вовлечения подростка в употребление, а затем и злоупотребление наркотическими веществами[48].

К ведущим новообразованиям личности подросткового периода относят притязания на взрослость, рефлексивные процессы (Л.С. Выготский, И.В. Дубровина, И.С. Кон, Н.С. Неймарк, Н.И. Шевандрин, Э. Эриксон и др.); специфические особенности когнитивной, эмоционально-волевой и поведенческой сферы личности подростка; взаимосвязи между нарушениями поведения и особенностями самосознания (Р. Бернс, И.И. Чеснокова, В.Н. Шашок, Н.И. Швецова и др.); проблемы в общении с взрослыми и сверстниками (A.M. Прихожан, Е.В. Новикова и др.), проблемы подростков в отношениях с родителями (Дж. Добсон, О.Н. Усанова, С.Н. Шаховская и др.).

Сложности подросткового возраста являются серьезной проблемой. Ее первая объективная сторона — в значительных различиях между требованиями, предъявляемыми обществом к детям и к взрослым, различиях в их обязанностях и правах. Подростку же приходится в относительно короткий период осваивать взрослую жизнь во всей ее сложности[49].

Усложнение социального бытия подростков протекает в период бурной физиологической перестройки организма. Изменения активности эндокринной системы приводят к выраженным колебаниям вегетативных функций (потливость, покраснение, побледнение, похудание, ожирение). Подростки становится эмоционально неустойчивыми, ранимыми. При неблагоприятных обстоятельствах такого рода реакции легко фиксируются и даже приобретают патологические формы.

Несовпадение ускоренного физического и раннего полового развития с отставанием социальной зрелости (ограниченность выполнения общественных функций и полная материальная зависимость от родителей) создает большие психологические и межличностные трудности. Функциональная неустойчивостью физиологических функций, неравномерность в развитии различных психических качеств (ускоренное развитие интеллектуальных возможностей и отставание в формировании чувства долга, ответственности) могут порой проявиться в алогичности поступка. Таким образом, второй объективной основой сложности подросткового возраста является исключительно быстрый темп происходящих в этом периоде изменений: в физическом и психическом состоянии подростка, в характере реакций на внешние воздействия. Можно сказать, что подросток и взрослый живут в разном масштабе времени, а отсюда проистекают различия в оценках одних и тех же событий, явлений. При этом в подростке для взрослого многое оказывается неожиданным, непонятным, тем более что неожиданным и непонятным оно оказывается часто и для самого подростка. Действительно, с подростком начинают происходить изменения, смысл, а главное необходимость которых для него не всегда ясны. Стараясь объективно взглянуть на себя со стороны, он не может себя узнать; у некоторых подростков возникает ощущение как бы насильственности происходящих изменений. Подростки, особенно склонные к самоанализу, не могут принять себя в новом качестве, стесняются своего нового облика.

Третьей объективной основой сложности подросткового возраста является накопление к этому возрасту дефектов воспитания, которые ранее отчетливо не проявлялись вследствие недостаточной самостоятельности ребенка и относительно не широкой сферы его деятельности и общения. Ведь многое из того, что делает ребенок, он делает по прямому побуждению взрослых; система внутренних побуждений формируется у него постепенно. Подросток же все в большей степени должен действовать, исходя из своих внутренних побуждений, а деятельность его оценивается окружающими строже, чем деятельность ребенка. Здесь-то и выявляются различные дефекты воспитания, дефекты развития личности. В первую очередь это нарушение развития эмоциональной сферы. Например, это может быть недостаточная внутренняя связь между восприятием и оценкой какого-либо явления окружающего и способного действовать в соответствии с этой оценкой; фактически это означает слабость механизмов воли. При этом чувство, даже сильное, исчерпывается самим собой, его энергия находит разрядку лишь в эмоциональных проявлениях, с другими же сторонами и механизмами психической деятельности человека оно не входит в связь, не превращается в мотив поступка и не ведет к каким-либо действиям. Человек как бы замыкается в своем чувстве[50].

Дефектом развития эмоциональной сферы, отчетливо проявляющимся в подростковом возрасте, является и поверхностность чувств, их быстрое угасание, а также бедность эмоциональной жизни: узость круга явлений, событий окружающего, которые способны вызвать эмоциональный отклик. Поведение таких подростков импульсивно, обычно непоследовательно, они часто испытывают внутреннюю неуверенность в себе, а это порождает в свою очередь или неуверенность в поведении, или же, напротив, недостаточно понятую окружающими агрессивность, жестокость, мелочную требовательность[51].

Другим дефектом воспитания является безответственность, то есть неспособность или нежелание человека предвидеть или учитывать последствия своих поступков. Такой человек не способен представить себя и окружающее в период времени, следующий за совершением им данного действия, а отсюда он не может в должной мере и учитывать результаты этого действия и оценивать их значимость. Все это порождает и нежелание сделать сознательное усилие для того, чтобы постараться представить в будущем времени результаты своей настоящей деятельности.

Следующий важный дефект воспитания, отчетливо проявляющийся в подростковом возрасте, — недостаточная уверенность в себе, повышенная тревожность. Недостаток внимания, поддержки, одобрения окружающих ведет к формированию у ребенка таких черт личности, как неуверенность и тревожность, отсутствие чувства безопасности, защищенности. Для воспитания уверенности в себе, защищенности, способности воспринимать себя членом семьи, общества в целом необходима достаточная интенсивность общения, взаимодействия с окружающими. Дело здесь не только в характере эмоциональной реакции окружающих, но и в достаточном количестве самих субъектов общения, в интенсивности общения, а так же в четкости и понятности для ребенка реакции окружающих, устойчивости и постоянстве требований к нему наряду с одобрительным в целом к нему отношением[52].

Подросток должен испытывать чувство, что окружающие его поддерживают, что и дает ему уверенность в себе. Но это возможно лишь в том случае, если взрослые с детства окружают ребенка вниманием и поддержкой. Если это чувство с детства не сформировалось, то вместо него формируется неуверенность и тревожность. Эти черты становятся характерными для личности и оказывают неосознаваемое влияние на весь строй мыслей, ход мышления, характер восприятия и оценки окружающего. Высокий уровень интеллекта, мыслительных способностей ничего здесь изменить не могут, и вся сила и продуктивность мышления, вся творческая деятельность человека в последующем несут на себе отпечаток этих черт. Никакой логический анализ окружающего не может изменить сам характер видения мира. Именно в дефектах воспитания, в неблагоприятных условиях развития, особенно в раннем возрасте, следует искать истоки такого мировосприятия, при котором человек представляет окружающих людей как якобы не понимаемых обществом, а самого себя — как якобы неспособного к его пониманию.

Известно, что на путь асоциального поведения человек становится обычно в период, когда он еще не вполне сформировался как гражданин; иными словами, чаще это происходит именно в подростковом возрасте. Одной из основных причин того, что подросток становится на противоправный путь, является разрыв его связей с обществом или недостаточность этих связей вследствие того, что окружающие, являющиеся для подростка конкретными представителями общества и конкретным его воплощением, оказываются по разным причинам недостаточно для него авторитетными или даже несправедливыми.

Другая причина — недостаточное чувство собственной принадлежности к обществу. Известно, что начало противоправной деятельности для некоторых подростков связано с их запугиванием представителями уголовного мира, с которыми они в какой-то момент в той или иной ситуации, случайно или неслучайно, оказались в контакте. И именно в этот ответственный момент решающим оказывается то, в какой степени подросток осознает себя членом коллектива, общества в целом, в какой степени он чувствует за собой их поддержку, в какой мере он уверен в себе.

Недостаточная способность к восприятию себя членом общества сказывается преимущественно в подростковом возрасте именно потому, что у подростков и в норме происходит разрыв некоторых социальных связей, формирование новых способов самоутверждения, создаются предпосылки к ухудшению взаимоотношений с окружающими. Рост самосознания подростка, стремление занять престижное положение в группе сверстников ставят сложные задачи. Группа сверстников для подростка является той непосредственной микросоциальной средой, без которой он не может обойтись. В группе равных по социальному статусу подростки находят настоящий эмоциональный контакт и понимание, потому что ее членов волнуют одни и те же или близкие вопросы. В общении друг с другом они удовлетворяют жажду в интересующей их информации. В группе сверстников подростку представляется возможным утверждаться в своих личностных качествах, в эффективности своей деятельности, сравнивать себя с себе подобными.

Группа во многом диктует подростку формы поведения и формирует определенные позиции и отношение к себе и окружающим. Взаимодействие в группах старших подростков усложняется не только по содержанию и формам удовлетворения ранее имевших потребностей, но и в связи с включением их во взаимоотношения с противоположным полом, в связи с чем развиваются специфические половозрастные поведенческие реакции. Формирующееся половое влечение, как правило, порождает ряд трудных для подростка задач, и, в частности, усложняется общение. Бездумная «смелость» в обращении мальчиков к девочкам или стремление «не замечать» их сменяется раздумьем и казалось бы неожиданной робостью. Теперь по-новому воспринимается и понимается объект внимания, соответственно должно перестраиваться и общение с ним. В присутствии сверстников другого пола подростки особенно чувствительны к бестактным, унижающим достоинство их личности замечаниям окружающих, взрослых.

Ошибки, допущенные в общении с подростком, могут способствовать возникновению стойких психологических барьеров, может измениться отношение не только к конкретному человеку, допустившему бестактность, но и к другим. Следовательно, четвертая причина сложностей подросткового возраста связана с психологическими сдвигами, происходящими в ходе полового созревания[53]. Именно в подростковом возрасте половая принадлежность обретает для человека реальное социальное значение. Для этого периода различия между мальчиками и девочками менее выражены, и к тому же степень различий за три-четыре года совместного обучения и за предшествующие школе годы стала для них привычной. В период полового созревания эти различия быстро и резко усиливаются. Достаточно указать хотя бы на различия в степени физиологической зрелости, которые достигают между мальчиками и девочками в подростковом возрасте полутора-двух, а порою и более лет.

Характер требований к подростку становится различным в зависимости от его пола. Именно с этого периода половая принадлежность начинает определять многое — и жизненные планы, и выбор профессии, и возможное семейное положение в будущем. И в системе самоутверждения среди окружающих качества, связанные с половой принадлежностью, в том числе и внешние физические способности, начинают играть все большую роль. В частности, поэтому некоторые прежние способы самоутверждения теряют свою значимость. Компенсаторные механизмы, посредством которых подросток «восстанавливает» подорванное самоуважение, не совсем одинаковы для той или иной стороны его «Я». Чувство своей недостаточной маскулинности может побудить подростка начать курить или пить, что повышает его самоуважение как «крепкого парня». Но этот сдвиг не обязательно распространяется на другие элементы «Я-концепции». Это может порождать неуверенность в себе, связанную с неуспехом среди сверстников, среди окружающих людей, с изменением своего положения среди них. Кроме того, подростковое самоуничижение снимается девиантным поведением лишь постольку, поскольку такое поведение принято в соответствующей субкультуре, в случае же смены субкультуры оно теряет смысл.

Пятая объективная основа сложностей подросткового возраста связана с постепенным осознанием подростками различий их положения в семье. В каждой семье есть свой уклад, и требования к детям в разных семьях неодинаковы. До подросткового возраста эти различия обычно не замечаются. Во-первых, потому, что в отличие от подростков, дети не обладают достаточно выраженной способностью к анализу и сравнению характера взаимоотношений между людьми, а во-вторых, потому, что классный коллектив складывается постепенно, и именно в подростковом возрасте начинает особенно заметно проявляться интерес школьников к событиям коллективной жизни, усиливается обмен мнениями между ними по разным вопросам, а взаимоотношения между людьми становятся объектом внимания.

В психологической литературе подростковый возраст нередко рассматривается как период конфликтов. Во многом это справедливо. При анализе любого конфликта следует учитывать различия в положении возможных участников. Действительно, подростковый период труден для подростка, но труден он и для взрослых, причем трудности возникают именно в сфере их взаимоотношений. Однако для подростка трудности его возраста обычно носят объективный характер, и в связи с этим его поведение является вынужденным чаще, чем взрослые догадываются. Подросток нередко оказывается в жестких рамках, которые ставят ему взрослые, причем много здесь порождено субъективностью взрослых, непосильными требованиями. В таких случаях у подростка возникает активное сопротивление этим требованиям, что может выразиться в самых разнообразных отклонениях поведения. Недооценка этого приводит взрослых к мысли о нарочитости, сознательном непослушании или даже злом умысле подростка. Положение же взрослых в их взаимоотношениях с подростками предпочтительнее уже потому, что у них есть важное преимущество — возможность выбора линии поведения по собственному усмотрению, чего у подростка обычно нет.

Главное, что тяготит подростка в его взаимоотношениях с взрослыми, — это чувство внутренней несвободы, ограничения в деятельности. Многие психологи считают, что в подростковом возрасте возникает характерное для него психическое новообразование — чувство взрослости, тогда как взрослые часто не считают подростка достаточно взрослым. Именно это, по мнению психологов, и приводит к конфликтам между подростком и взрослыми. Однако возможно и другое объяснение ситуации. Конфликт между подростком и взрослым возникает не потому, что подростка не считают взрослым, а потому что его ограничивают в деятельности. Это конфликт между личностью, способной и стремящейся к все более широкой и самостоятельной деятельности, и теми, кто ее в этой деятельности ограничивает. Чувство же взрослости возникает и актуализируется вторично, в качестве внутренней основы личности в борьбе за преодоление ограничений в ее деятельности. Именно убежденность подростка в своей взрослости и дает ему моральное право требовать равенства со взрослыми во всех желаемых аспектах деятельности (подростки никогда не требуют абсолютного равенства, их интересует именно их собственная деятельность, а не формальное признание взрослости)[54].

Существенные сложности подросткового возраста проистекают из-за того, что взрослые не понимают, что подростком быть трудно, и, кроме того, из-за того, что они не помнят или не хотят вспомнить себя в детстве. Эти противоречия между подростками и старшими могут порою приобретать довольно большую остроту, поэтому взрослым следует осознавать, что развитие их взаимоотношений с подростком не может определяться только желаниями и требованиями взрослого, тем более что свои требования они далеко не всегда способны в достаточной степени обосновать. Взрослые должны заранее допускать возможность того, что они могут оказаться неправыми в отношении к подростку и быть готовыми признавать свою неправоту.

Трудности социализации, которые испытывают подростки, обусловлены в том числе и его характерологическими особенностями. Рассмотрим это подробнее. Согласно утверждению В.Н. Мясищева, «выключение характерологической стороны проблем делает невозможным разрешение их в целом», особенно применительно к задачам практической психологии.

Речь идет о так называемых акцентуациях характера, проявляющихся в подростковом возрасте и влияющих на поведение подростков. Ранее, в связи с анализом развития самосознания личности подростка, в том числе и такой его составляющей, как система отношений к самому себе, был сделан вывод о незавершенности процесса формирования характера в подростковом возрасте. В связи с этим известный детский психоневролог А.Е. Личко подчеркивает, что в этом возрасте характер как таковой еще не сформирован, и потому лучше говорить лишь об отдельных акцентуированных его чертах.

Акцентуации характера — это крайний вариант нормы, когда отдельная черта чрезмерно усилена, отчего и возникает избирательная уязвимость индивида в отношении определенных психогенных воздействий[55].

Поэтому закрепление некоторых патологических черт характера мешает подростку адаптироваться к окружающей среде и может стать одной из причин его отклоняющегося поведения. Не случайно акцентуации характера рассматриваются в качестве предпосылок отклоняющегося (девиантного) поведения подростков. Во всяком случае можно с уверенностью сказать, что именно акцентуации делают подростковый возраст «трудным». Психические расстройства в виде акцентуаций возникают у подростков по ряду причин:

— часто психические расстройства обусловлены тем, что к подростку общество предъявляет завышенные требования, если на врожденные отклонения в характере накладываются болезненные отрицательные переживания, то формируется комплекс неполноценности и возникает необходимость в искусственных компенсаторах — алкоголе, наркотиках, противоправном поведении. Особенно провоцирует проявление ранее скрытой акцентуации или патологии пубертатный период, то есть период полового созревания;

— сказываются трудности переходного возраста, то есть переход во «взрослую» жизнь сопровождается перестройкой психики. Перестраиваются такие важные процессы, как мышление, ощущения, восприятие; меняется мир иллюзий, чувствования; в полной мере проявляются черты темперамента, способности, задатки;

— перестройка «Я-концепции». «Я-концепция» — это устойчивая и неповторимая система представлений индивида о себе, на основе которой он строит свои отношения с окружением и самим собой.

В связи с этим возникает вопрос о распространенности того или иного типа акцентуаций среди подростков. В 1985 г. Н.Я. Ивановым акцентуации характера фиксировались у 52-62% социальноадаптированных подростков[56]. В 1989 г., поданным И.А. Горьковой, акцентуации отмечались у 97% подростков, а в 1994 г. у 96%. Таким образом, за 5 лет не произошло изменений в степени распространенности акцентуаций. Более того, они действительно стали характерной особенностью подросткового возраста. Интересно отметить, что по степени распространенности акцентуаций социально-адаптированные подростки сравнялись с подростками-правонарушителями, среди которых подростков с выраженными акцентуациями в 1989г. было 96%, а в 1994 г. — 100%.

В подростковом возрасте особенно ярко проявляются акцентуации характера, отличающиеся тем, что при действии психогенных факторов, адресующихся к наиболее «слабому», уязвимому месту соответствующей акцентуации, могут наступать нарушения социальной адаптации, отклонения в поведении.

Нарушение взаимоотношений подростка с родителями, стиль семейного воспитания могут явиться именно такими факторами, провоцирующими усиление акцентуированного поведения у подростков, невротические и психосоматические расстройства, даже психогении[57].

А.Е. Личко подробно характеризует наиболее неблагоприятные сочетания отклонений характера с нарушениями взаимоотношений подростка с родителями.

Доминирующая гиперпротекция оказывает наиболее неблагоприятное воздействие на гипертимных подростков, усиливает реакцию эмансипации, приводит к резкому противостоянию с родителями, может обусловить острые аффективные проявления. В то же время при психастенической, сенситивной и астеноневротической акцентуациях гиперпротекция, напротив, усиливает астенические черты: тревожность, склонность к ипохондрическим переживаниям, ощущение собственной неполноценности.

Потворствующая гиперпротекция наиболее травматична при истероидной акцентуации, т. к. содействует усилению демонстративных черт, оказывает неблагоприятное воздействие на лабильную и гипертимную акцентуации.

Гипопротекция особенно неблагоприятна при акцентуации по неустойчивому типу, поскольку не ограничивает присущую таким подросткам тягу к удовольствиям, праздности, времяпрепровождению в уличных компаниях и т. д. Подростки конформного типа в условиях гипопротекции могут испытывать повышенную тревожность вследствие недостаточной регламентации своего поведения, отсутствия четких и определенных требований.

Эмоциональное отвержение создает психическую травматизацию и ведет к формированию невротических расстройств при лабильной, сенситивной и астеноневротической акцентуациях, а также может способствовать формированию и усилению черт эпилептоидной акцентуации. Повышенная моральная ответственность наиболее трудно переживается подростками психастенической акцентуации, т. к. чрезмерно завышенные требования содействуют развитию тревожно-мнительных черт.

Но, справедливости ради, надо добавить, что однозначной линейной связи между девиантным поведением в ранней юности и определенным стилем семейного воспитания — дефицитом родительского тепла и внимания или, напротив, гиперопекой — не обнаружено.

Обобщение результатов эмпирических исследований позволило констатировать у подростка с девиантным поведением следующие психологические особенности: неприятие педагогических воздействий; неумение преодолевать трудности (М. Тышкова); игнорирование препятствий; сверхнапряженность (Е.В. Заика, Н.П. Крейдун, А.С. Ячина); преобладание истероидной, эпилептоидной, лабильной акцентуаций характера; неопределенность специфики жизненных перспектив; апатичная подчиненность группе с асоциальными установками (А.А. Реан); сниженная самокритичность, двойной локус контроля; синдром тревожного ожидания, неуверенности в себе, порожденный систематическими учебными неуспехами (И.А. Невский); негативные установки к учебной деятельности, физическому труду, к себе и окружающим людям; слабость самоконтроля, склонность неадекватно реагировать на фрустрирующие обстоятельства (Н.Ю. Максимова); крайняя степень эгоцентрированности (Т.Н. Пашукова); агрессивность (Ю.Б. Можгинский).

В.Н. Петрова установила у 37 % младших подростков парциальное присутствие психической ригидности как свойства личности, которое ведет к резкому ограничению вариантов поведения, поведенческим срывам, трудностям осознания собственных психологических проблем, актуального состояния мотивов и потребностей.

Е.В. Заика, Н.П. Крейдун, А.С. Ячина выделяют личностные особенности делинквентных подростков, свидетельствующие о деформации их характера: наличие конфликтов с окружающими, неприязненное отношение к позиции взрослого; заниженная у 56% подростков потребность в общении, которая выступает средством самоутверждения и компенсации неудовлетворенности своим положением; принятие подростков, состоящих на учете в ИДН, и их групповых норм (от 77 до 99% случаев). Игнорирование девиантов сверстниками с нормативным поведением говорит об их выпадении из круга нормального подросткового общения.

Таким образом, подростковый возраст вообще и ранняя юность в особенности представляют собой группу повышенного риска. Во-первых, сказываются внутренние трудности переходного возраста, начиная с психогормональных процессов и кончая перестройкой «Я-концепции». Во-вторых, пограничность и неопределенность социального положения юношества. В-третьих, противоречия, обусловленные перестройкой механизмов социального контроля: детские формы контроля, основанные на соблюдении внешних норм и послушании взрослым, уже не действуют, а взрослые способы, предполагающие сознательную дисциплину и самоконтроль, еще не сложились или не окрепли. В-четвертых, подростковый период характеризуется следующими особенностями развития: реакциями эмансипации, группирования со сверстниками, увлечения (хобби), имитации, формирующимся сексуальным влечением; ярким проявлением акцентуаций характера, что в сочетании с дисгармоничными семейными взаимоотношениями может быть причиной аддиктивного поведения.

Диагностическое приложение

МЕТОДИКА ОПРЕДЕЛЕНИЙ АКЦЕНТУАЦИЙ ХАРАКТЕРА К. ЛЕОНГАРДА[58]

1. У вас часто веселое и беззаботное настроение?

2. Вы чувствительны к оскорблениям?

3. Бывает ли так, что у вас на глаза наворачиваются слезы в кино, театре, при беседе?

4. Сделав что-то, вы сомневаетесь, все ли сделано правильно до тех пор, пока еще раз не убедитесь в том, что сделано правильно?

5. В детстве вы были таким же отчаянным и смелым, как все ваши сверстники?

6. Часто ли у вас меняется настроение от состояния безразличия до отвращения к жизни?

7. Являетесь ли вы центром внимания в коллективе, в компании?

8. Бывает ли так, что вы беспричинно находитесь в таком ворчливом настроении, что с вами лучше не разговаривать?

9. Вы серьезный человек?

10. Способны ли вы восторгаться, восхищаться чем-либо?