Девиантное поведение детей и подростков

Именно в этом ключе инициация и выступает способом познания. Познать что-либо — значит, понять, принять это, сделать это частью своего мировоззрения, своего поведения.

Инициация предполагает сообщение индивиду другой понятийной системы, которая всегда остается прерогативой только прошедших посвящение. При этом:

1. Происходит обучение новой системе соглашения, следовательно, меняются качества, характеристики привычных вещей и представлений.

2. Обладая уже двумя системами соглашения, адепт получает возможность «стереоскопического семантического взгляда» на мир, т. е. взгляд на мир приобретает глубину. Современный человек является достаточно невротизированным. «Сейчас мы все больше и больше начали понимать, что внутреннее состояние человека включает в себя предсознательные и надындивидуальные корни, и теперь мы ищем откровения не извне, а внутри себя». И для этого «ритуал как повторное воспроизведение первоначального столкновения с вечным Божественным является бесконечно большим и более мощным, чем сможет стать индивидуальное сознание». Тогда «психоневроз должен пониматься как недуг человека, не открывшего, что значит для него жизнь, а открытие вечных образов значения и смысла... действительно означает исцеление»[15]. При сравнении движения «Я» с потоком воды напрашивается очевидная аналогия: невроз подобен возведению препятствия на пути движения потока сознания, которое превращает поток в стоячее болото. «Невроз состоит именно в этой запруде, этой отчужденности от реальной самости»[16].

«Фрейд ввел нас в Дантово чистилище демонических сил и привел множество подтверждений того,.. в какой мере извращения, невроз, психоз и безумие являются результатами неверной направленности этой силы». И отсюда — неожиданный вывод: «Исцеление людей — это прямая дорога к скуке. Неудивительно, что пациенты предпочитают невроз и психоз „нормальности“, ибо их отклоняющееся от нормы существование, по крайней мере, не лишено жизненной силы»[17].

В гештальттерапии невротическое состояние личности, в частности, обусловлено тем, что невротик не живет в настоящем, а застрял в прошлых, незавершенных опытах. Отсюда, с одной стороны, невротик изолирован от непосредственного переживания бытия и действия в нем; с другой — «невротическую личность буквально раздирают на части отдельные фрагменты ее непрожитого опыта»[18].

В юнгианской психосимволической парадигме залогом устойчивого существования индивида и группы является наработка и сохранение устойчивых каналов изливания наружу психической энергии. «Потеря корней и утрата традиции невротизируют массы, готовя их к коллективной истерии»[19]. Инициация же как способ погружения в самость и переживания ее символов — является традиционным способом снятия и предупреждения невроза.

Современный человек начинает искать спасения в той же сфере, которая невроз и вызвала: в сфере отсутствия непосредственного переживания, выражающегося через непроизвольное действие. Вспомнив три группы ценностей в логотерапии, перечислим их, добавив применительно к инициации: ценности отношений с трансцендентным (синонимы: духовным, глубинным), ценности творчества — как пропускания трансцендентного через себя, ценности переживания встречи с трансцендентным. Т. е. у невротика нарушена связь с трансцендентным, и «трансцендентность, неспособная служить, мстит за себя возникновением невротического состояния»[20].

С точки зрения Элиаде, имеются две причины, по которым ритуалы перехода «сосуществует со всей подлинной жизнью человека»: «с одной стороны, вся подлинно человеческая жизнь полна глубинных кризисов, испытаний, тревоги, потери и обретения самого себя, „смерти и воскресения“; с другой стороны, даже самая полная жизнь в какой-то момент кажется неудачей. Речь не идет о моральном приговоре, который выносят своему прошлому, но лишь о смешанном чувстве упущенных возможностей, о том, что ты предал лучшее в себе. В такие моменты общего кризиса остается единственная надежда на спасение: начать новую жизнь. То, о чем мечтают и на что надеются в эти моменты тотального кризиса, — это получение окончательного и общего обновления, способного изменить жизнь»[21]. У инициации есть еще одна сторона — это сторона покаяния, очищения души.

Таким образом, инициация создает то промежуточное, буферное поле переживаний и действий, которое позволяет индивиду реализовывать свою сущность, находясь в системе общественных отношений.

Возвращаясь к работе Ю.Б. Гиппенрейтер[22], можно сказать, что не развертывание естественно заложенного, а нахождение в системе общественных отношений, присвоение искусственного, культурно созданного опыта — вот генеральный путь онтогенеза человека. Этот путь определяет социальную природу его психики.

Проблема девиантного поведения обнаруживается, когда эта генеральная линия онтогенетического развития искажается. Причины искажений могут быть реконструированы поэлементно в соответствии с обозначениями выше приведенной схемы:

1) нарушения генетических предпосылок развития психики (поведения) индивида (предрасположенность, результат деградации на ранних стадиях эволюции, аномалии половых хромосом, морфологические особенности строения тела);

2) дизонтогенез (нарушенное, поврежденное, искаженное развитие, недоразвитие — в итоге умственные дефекты, слабоумие, психопатия);

3) нарушения процесса реализации генетических предпосылок (например, сенсорно-моторная или эмоциональная депривация);

4) закрытость, недоступность культурно-исторического опыта человечества или обеднение, оскудение окружающей культурной среды обитания и социальной ситуации развития (конфликт между нормами культуры);

5) нарушения процесса присвоения видового человеческого опыта (трудности взросления, возникающие в определенных точках развития подростка);

6) неадекватная личность взрослого, транслирующего социальный опыт (транслирующего не то, что надо, не так как надо — навязывание, игнорирование возможностей ребенка, нарушение «социальной грамматики общения» и пр.). Человек не играет пассивной роли в социальном становлении. Он имеет определенные задатки, у него формируется индивидуальность, он активен в освоении своего социального опыта. Поэтому можно говорить о том, что все люди, усваивая одновременно вроде бы общий для всех социальный опыт, делают это каждый по-своему.

Родившись на свет, ребенок сразу попадает в мир социальных отношений между людьми, в котором каждый играет не одну, а множество ролей. Это роль помощника, семьянина, политика, роль жителя села, города. Осваивая эти роли, человек социализируется, становится личностью. Окружение человека играет огромную роль. От того, в каких отношениях с окружающей средой он находится, зависит формирование личности. Только активно и полноценно участвуя в системе социальных отношений, усваиваются роли, которые приходится исполнять в жизни, вырабатывается свое отношение к этим ролям, появляется человек как социальный феномен.

Подготовка человека к реализации той или иной роли может быть осуществлена только после представления человека об этой роли. Такие представления формируются на основе реальных жизненных наблюдений, в процессе общения, а также в процессе восприятия произведений искусства, под влияние средств массовой информации и других источников.

На социализацию человека влияют ряд факторов, требующих от него определенного поведения и активности. Особое значение для социального развития подростка имеет процесс формирования его ценностных ориентации, которые отражают внутреннюю основу отношений человека к различным ценностям материального, морального и духовного порядка. Ценностные ориентации обнаруживаются в идеалах, убеждениях, интересах и других проявлениях личности.

Ценностно-нормативная ориентация является регулятором поведения подростка. Структурными единицами личности, позволяющими прослеживать, анализировать все виды деятельности человека, объяснять смену его внутренних психологических побуждений, являются ценности, установки, нормы. Ценности и нормы составляют единую нормативную систему, которая регулирует поведение подростков и социальных групп в обществе. Ценностно-нормативная система является ориентиром при выборе способа действий, проверяет и отбирает идеал, выстраивает цели, содержит способы достижения этих целей. Ценности и нормы являются частью сознания как отдельного человека, так и общественного. Исследование психологов свидетельствует о том, что главной ценностью подростки считают силу, которая способна их защитить.

Выделяют три сферы, в которых происходит процесс формирования личности: деятельность, общение, самопознание. Рассмотрим лишь третью сферу социализации — самопознание личности, которое предполагает становление в человеке «образа его Я», возникающего у него не сразу. Этот образ складывается на протяжении всей жизни человека под воздействием многочисленных социальных влияний. Наиболее распространенная процедура самопознания своего «Я» включает три компонента: познавательный (знание себя); эмоциональный (оценка себя); поведенческий (отношение к себе). Процесс социализации предполагает единство изменений всех трех обозначенных сфер.

Проблемы молодежи всегда приковывали внимание, но особенно актуальными стали в последнее время. Повышение уровня образованности и материального благосостояния членов нашего общества расширило возможности развития и удовлетворения духовных и материальных потребностей подрастающего поколения, но сделало более сложным формирование разумных желаний и стремлений.

Благодаря массовым средствам коммуникации (радио, телевидение, печать) расширились границы восприятия и познания мира. В потоке современной информации подростку становится все труднее разобраться в чем-то самостоятельно и глубоко, поэтому нередко им начинает восприниматься только развлекательное, не требующее интеллектуального напряжения. Такие подростки часами сидят перед телевизором или слушают оглушающие и отупляющие ритмы магнитофонных записей, или просматривают иллюстрированные журналы, или бездумно «проглатывают» детективы. Это ведет к постепенной утрате способности к самоорганизации и самоуправлению, решению трудных задач учебной деятельности. Такие подростки идут по линии наименьшего сопротивления, удовлетворяются приятными сиюминутными переживаниями, не прогнозируя свое будущее.

Жизнедеятельность человека реализуется одновременно с миром природы и в специфической для человеческого общества информационной среде, имеющей свои механизмы развития и функционирования. Характерной особенностью информационной среды общества является то, что в более широком контексте всей человеческой цивилизации присуще постоянное и стремительное ее расширение, осуществляемое самим же человеком (отдельными личностями, группами людей, организациями, определенными социальными институтами и т. п.). Особенно бурно расширение информационной среды общества происходит в последнее время, и темпы его растут.

Кроме этого характерной чертой информационной среды общества является то, что в ней в интегрированном виде и разнообразных, зачастую довольно причудливых сочетаниях одновременно функционирует информация, которая адекватно отражает существующий мир, а также деформированная, искаженная информация. Это обусловлено как сложностью самого процесса познания и неполнотой наших знаний о мире, так и пристрастностью, субъективностью людей ее порождающих, а зачастую злоупотреблением информационных процессов при игнорировании наносимого своими действиями ущерба другим людям. Для формирующейся личности подростков специфическим образом организованное злоупотребление информационной средой выступает как своеобразное орудие растления детских душ.

Выделение информационно-психологической безопасности личности подростков из общей проблематики информационной и психологической безопасности в качестве самостоятельно направления определяется следующими основными причинами.

Во-первых, в связи с переходом к информационному обществу, увеличением масштабов и усложнением информационных потоков и всей информационной среды многократно усиливается ее влияние на психику человека, а темпы этого влияния стремительно возрастают. Это определяет необходимость формирования новых механизмов и средств выживания человека как личности и активного социального субъекта в современном обществе[23].

Во-вторых, тем, что основной и центральной мишенью информационного воздействия является молодой человек, неокрепшая психика формирующейся личности подростков.

Содержание понятия «безопасность» означает отсутствие опасностей или наличие надежной защиты детских душ от них. Сами опасности различаются по источникам, действующим силам, по уровню развития и степени угрозы. Среди них особое место занимают публикации о детской проституции на Востоке, в Южной Азии, Африке и Америке. Их все проникающее воздействие на формирующееся сознание подростков вызывает растление, развращение малолетних. На отрицательный результат такого влияния указывают отечественные исследователи: Г.В. Грачев, Н.В. Данилов, Н.А. Ощепков, Л.В. Матвеева, Ю.А. Курдюкова, Э.В. Лидская, М.О. Мдивани, Г.М. Зараковский, Н.В. Данилова и др.

Характерные особенности разных аудиторий создают специфику восприятия детской проституции представителями разных возрастных категорий. Специфические для культуры ассоциативные формы, традиционная символика, предрассудки, идиоматические обороты, неучтение которых придает информации СМИ о детской преступности в других странах неожиданно резкую двусмысленность, воспринимается подростками как легко запоминающаяся крайность половых отношений; экзотичность форм половых отношений возбуждает, манит и притягивает. Добавим, что своего устоявшегося сформированного сексуального сценария у подростков нет, эротические желания и фантазии, душевные отношения не устоялись, не сложились, т. е. защит против такого насыщенного воздействия нет ни в эмоциональном плане, ни в жизненном опыте.

Даже при сохранности культурного контекста такая информация может повлиять деструктивным образом, поскольку нарушаются характерные для данной ментальности архетипы и социальные роли. Прямолинейные и вульгарные призывы использовать, например, «сексуальные средства», «девять позиций темной девушки», «таиландский секс» разрушают романтику отношений между мужчиной и женщиной.

В русском обществе развита гуманистическая традиция в понимании природы любви, и обращение к потаенным вопросам пола связывало сексуальную энергию человека с продолжением рода, с пониманием духовной культуры человека — с религией, художественным творчеством, с поиском новых нравственных ценностей. Любовь оказывалась одновременно и этикой, и эстетикой, и психологией, и постижением божественного. Этот синкретизм — одна из характерных особенностей русского Эроса[24].

На восприятие продукции порнографического толка может повлиять стереотип страны-изготовителя. В стереотипе отражаются йога, гимнастика, система питания, мифологические сказания, представления о маскулинности-феминности, древние трактаты и этнокультурные традиции Индии, Китая, Японии, Таиланда и др. Таких знаний, целостных представлений у подростков нет. Например, в основе восточной эротической философии[25] лежит учение тантризма — одного из течений шиваизма, провозгласившего путь к божеству через эротический экстаз. Соприкосновение с этой стороной восточных традиций, вырванных из ее культурного, этнографического контекста, акцентирует внимание подростков (детей) только на одном — эротическом экстазе, возбуждает, порождает домыслы, а в итоге — просто растлевает души и развращает. Эротическая сфера жизни становится для подростков игрой по принципу «а давай тоже попробуем».

Анализ А.Г. Даниловой[26] информационной продукции как «хорошей» и «плохой» показал, что для аудитории при оценке значимы следующие аспекты:

а) активность, в том числе когнитивная активность;

б) защищенность, эмоциональный комфорт;

в) социальная желательность.

К сожалению, повышение профессионализма продукции масс-медиа не означает увеличение ее нравственной ценности. К тому же исследователями обнаружено расхождение в восприятии информационной продукции на вербальном и подсознательном уровне. Так вербальная оценка американской продукции СМИ содержит негативную окраску, опасения, тревожность, и т. д., а подсознательная оценка содержит ярко положительную эмоциональную окраску. Оценка продукции Японии порождает обратный эффект: положительную вербальную оценку и эмоциональную неудовлетворенность.

В зарубежных исследованиях психоаналитического толка принято считать, что телевидение и — шире — СМИ выступают в обществе в роли супер-отца или сверх-сознания. В свою очередь зритель, читатель занимает позицию ребенка, и его ожидания кристаллизуются в образе «хорошей информационной публикации», «идеальной рекламы», «популярной личности в журнале» и т. д.

В течение ряда лет Л.В. Матвеева исследовала эти феномены индивидуального сознания[27]. Зрители, читатели ждут, что общество, используя массовые средства коммуникации, будет их информировать, обучать, развивать в рамках нравственных норм и с уважением к достоинству человека. Однако реальность информационного потока далека от этих ожиданий. Портрет дня, который создается новостными публикациями, явно перегружен трагедиями, развлекательные материалы апеллируют к самым низким вкусам и биологическим инстинктам, а реальные фотоматериалы модифицируют картину мира, а зачастую и схему тела человека. В результате может нарушиться самоидентификация человека как биологического вида.

В исследовании Ю.А. Курдюковой, Э.В. Лидской, М.О. Мдивани осуществлен количественнокачественный анализ 1198 названий видеофильмов предлагаемых пунктами продажи видеокассет. Результаты показывают, что подавляющее большинство (72%) названий отражают низшие, имеющие физиологическую основу потребности человека (физиологические, в подавляющем большинстве сексуальные, потребности и потребность в самосохранении)[28]. Подавляющее большинство публикаций в СМИ отражает ту же тенденцию. Анализ полученных результатов позволяет констатировать, что в последние годы важнейшая часть информационной среды стала более агрессивной и примитивной.

Поскольку проблема сексуальной агрессии чрезвычайно актуальна как в прикладном, так и в теоретическом отношении, достаточно хорошо изученным в зарубежной психологии оказался вопрос о том, какое влияние на человеческое поведение может оказывать порнография. Анализ культурных и личностных причин агрессии против женщин Маламут завершает утверждением, что эти данные «в значительной степени свидетельствуют в пользу предположения о том, что масс-медиа могут способствовать возникновению культурного климата, который считает агрессию против женщин вполне приемлемой». Исследование доказывает, что изображения насилия против женщин в масс-медиа, похоже, на самом деле способствует проявлению реального насилия против реальных женщин[29].

Малолетние сутенеры, фетишизм, групповой секс, педофилия, детская проституция, цинепимастия, скоптофилия, эскаудиризм, трансвестизм, фроттеризм и другие девиации — образ секса, который запечатлевается в умах миллионов подростков. В свою очередь образы, наполняющие разум, мотивируют поведение. В итоге, дети и подростки следуют тем образцам, которые создаются для них масс-медиа.

Все исключительно сложные и взаимозависимые процессы, происходящие в природе и обществе, относятся к информационному взаимодействию. Мудрая природа уже изначально способна к полноценному воспроизводству и имеет многократный запас прочности устойчиво противостоять негативным внешним и внутренним воздействиям. Однако человек (в своем неуемном стремлении победить природу, жажде к так называемому научно-техническому прогрессу и ненасытном стремлении к материальному благополучию) каждодневно ведет неутомимую саморазрушительную деятельность. В результате — нарушение имунного статуса, адаптационных и генетических свойств организма, развитие тяжелых и неизлечимых заболеваний, нарушение эколого-информационной среды обитания и био-энерго-информационного равновесия. Самое печальное — это духовно-нравственное обнищание общества и разрушение полноценной личности человека[30]. Как вполне закономерное следствие — рост деструктивности и преступности среди молодежи.

Таким образом, в наше время со всей очевидностью встала проблема защиты здоровья и реабилитации, как человека, так и самой среды обитания. Особенно актуальна проблема экологической информационной чистоты для социализации несовершеннолетних.

В рамках теории социализации уместно обращение к такой важной категории социализации как социальная компетентность[31]. Социальная компетентность в науках о человеке рассматривается как состояние равновесия. О наличии компетенции говорят, если индивид обладает навыками, достаточными для реализации задач, стоящих перед ней в повседневной жизни в соответствующий период жизненного цикла.

На схеме 2[32] социальная компетенция представлена как равновесие между возрастными задачами и наличием необходимых навыков. На нем одновременно изображены как факторы, положительно влияющие на это равновесие (гибкость и защитные свойства), так и те, которые могут негативно влиять и нарушать равновесие (стрессовые ситуации и патология).

Задачи — это то, с чем сталкивается человек в повседневном контакте с обществом.

Навыки и умения — это формы поведения, необходимые для выполнения конкретных задач. Навыки дают человеку возможность выполнять определенные задачи. Человек обладает (в случае деструктивности — не обладает в полной мере) когнитивными, социальными и практическими навыками.

Все элементы социальной компетенции взаимосвязаны

Схема 2. Категория социальной компетенции

Гибкость — индивидуальные качества человека, помогающие ему успешно приспосабливаться, несмотря на риск и неудачи (уверенность в себе, позитивный образ себя, легкий характер, самостоятельность, ум и пр.). Их отсутствие способствует возникновению девиантного поведения.

Защитные факторы — это аспекты окружения индивида, которые его защищают от риска и неудач. Человек-авторитет, поддержка родных и близких, положительный школьный/трудовой опыт, членство в общественных организациях и тесная связь с ними (клуб, общество, церковь), хорошие отношения с воспитателем/тренером/наставником, оценивающим поведение и качества подростка. «Пробой» в защитных факторах увеличивает риск возникновения девиантности.

Патология — не принятый в данной культуре тип поведения, сопровождающийся следующими явлениями: страдания (страх, боль, горе), недостаточно хорошее функционирование и/или увеличенный риск соприкосновения со страданиями, смертью и утратой свободы. Патологизация личности порождает риск девиантности.

Стрессовые ситуации (стрессоры) — это ситуации, из которых человеку трудно найти выход и которые негативно влияют на его функционирование (потеря любимого человека, развод или повторный брак, хронические заболевания, стихийные бедствия и катастрофы, сексуальное насилие, дорожно-транспортные происшествия, провал на экзаменах). Накопление стрессовых ситуаций с течением времени ведет к проблемам и деструкциям или, наоборот, помогает обретению гибкости.

Компетенция может пониматься как эффективная модель действия. Если возрастные задачи слишком сложны или их приходится слишком много на один момент времени, равновесие может быть нарушено — и тогда человек функционирует некомпетентно, неадекватно. То же происходит, если он обладает недостаточным количеством навыков и умений. В итоге — вполне закономерно появление деструктивности и девиантности в поведении.

2.5. Деформации идентичности как источник девиаций личностного развития

Переживание идентичности возникает в рамках глобальной проблематики существования самого рода человеческого. Современный человек изменяет и совершенствует окружающий мир быстрее, чем себя, свое сознание, а потому не успевает вписываться в этот мир, и становится «целиком и полностью проблематичным» (М. Шелер). «Потому, наверное, что современный человек мало ценит себя. И старается прикинуться ценным», — констатирует Э. Шостром[33].

Известен манифест Рассела-Эйнштейна, подписанный учеными, участниками Пагуошского движения. В нем прозвучали проникновенные слова-напоминания о нашей принадлежности к роду человеческому и призыв забыть обо всем остальном. Если мы сможем сделать это, перед нами открыт путь в новый рай, если нет, перед нами опасность всеобщей гибели.

Само человеческое существование, условия выживания, достижения благополучия связаны с пребыванием в согласии с природой человека. Отсюда вытекает закономерный вопрос о преодолении нашей отдельности в современном мире. Э. Фромм вопрошает: «Как нам приобрести союз с самими собою, с нашими собратьями людьми, с природой?»[34]

Постановка проблемы идентичности, определение ее структуры, генезиса и условий становления является актуальной по причине отмечаемого исследователями кризиса идентичности современного человека (Г.М. Андреева, Т.М. Буякас, А.В. Кузьмин, Д. Орлов, М.В. Заковоротная, Л.М. Путилова, А.В. Лукьянов, П. Гуревич, A.Toffler, J.F. Luotard и др.), назревшими в связи с этим психотерапевтическими задачами.

В дальнейшем идентичность рассматривается как результат активного рефлексивного процесса, отражающий подлинные представления субъекта о себе, собственном, а не навязанном пути развития, и сопровождающийся ощущением личностной определенности, тождественности и целостности, дающей возможность субъекту воспринимать свою жизнь как опыт продолжительности и непрерывности сознания, единства жизненных целей и повседневных поступков, действий и их значений, которые позволяют действовать последовательно.

Идентичность — это сложный феномен, сложная психическая реальность, включающая различные уровни сознания, индивидуальные и коллективные, онтогенетические и социогенетические основания. Понятие идентичности как защиты личного, соответствие образа «Я» его жизненному воплощению, состояние принадлежности индивида некоторому надиндивидуальному целому, охватывающему и субъективное время, и личностную деятельность, и национальную культуру, стало, по мнению социальных философов, одной из главных тем в общественной мысли XX столетия.

Человек становится «вполне человеком», когда осознает свою идентичность. Мы знаем, кто мы, осознаем свою идентичность в мире людей, профессий, наций и пр.

Структурно-содержательные кризисы идентичности. Динамический процессуальный аспект идентичности обеспечивается такими процессами как самоопределение и самоорганизация на основе нахождения и присвоения смыслов, овладения хронотопами, персонализация на основе прототипов, и саморефлексия на основе ценностей — в своем единстве они выкристаллизовывают структуру идентичности. Но чтобы наполниться «абсолютным содержанием», сама идентичность должна быть восстановлена в своей целостности.

В плане воссоздания целости выделим три «плоскости» обсуждения[35], при опоре в качестве единиц анализа на смыслы, интеракции и хронотопы:

1. «Плоскость» смысла (самоопределения) и формы (самоорганизации) при наличии постоянных интеракций. В данном случае возможны 4 варианта реконструкции идентичности:

а) наличие позитивных смыслов и устойчивых хронотопов — идентичность определена;

б) наличие позитивного смысла при отсутствии четкой формы хронотопирования — идентичность представляется через неоформленный, неявный, ускользающий смысл (кризис идентичности);

в) отсутствие смысла и формы, но, напомним, при возможностях элементарных интеракций — утрата идентичности (безумие);

г) отсутствие позитивного смысла при наличии формы — идентичность, представленная «формальным», фиксированным, но присвоенным смыслом (кризис). uHmepa.Ku,uu=const — тип структурирования идентичности: осмысленно-временной.

2. «Плоскость» смысла (самоопределения) и интеракций (персонализации) при наличии устойчивых хронотопов. Возможны 4 варианта реконструкции идентичности:

а) при наличии конструктивного, позитивного смысла и произвольной интеракции — истинная идентичность;

б) при наличии смысла с утраченными коммуникациями — идентичность как случай изоляции (кризис);

в) при отсутствии позитивного смысла и конструктивных интеракций, но, напомним, при сохранных хронотопах — утрата идентичности (эгоцентризм);

г) при наличии многочисленных интеракций, но лишенных смысла — идентичность, представленная бессмысленным общением, (кризис).

Форма xpoHomonu.poeaHUH=const Тип структурирования идентичности: осмысленно-интерактивный.

3. «Плоскость» формы и интеракций при наличии позитивного смысла. В данном случае возможны 4 варианта реконструкции идентичности:

а) при наличии устойчивой формы и конструктивного общения — идентичность определена;

б) при наличии устойчивой формы и нарушенного характера общения — идентичность, представленная через формальные связи (кризис);

в) при отсутствии устойчивой формы и конструктивных связей, но при наличии смысла, — утрата идентичности (мазохизм);

г) при наличии многочисленных связей без выраженной формы — идентичность, представленная бесформенными, неактуальными связями (кризис).

CMbicA=const Тип структурирования идентичности: интерактивно-временной.

В нашем понимании структурирование идентичности означает определенную целостность и упорядоченность развертывания идентичности как феномена функционального и экзистенциального бытия. Самоопределение в различных ситуациях, персонализация через отношения с другими, самоорганизация как процесс хронотопирования интегрируют идентичность. Идентичность характеризует качественную определенность «Я» в переживании целостности на срезе жизненного пути.

А. Адлер развивал идею о том, что каждый человек реализует линию жизни, определяемую целью. Как существо, ставящее себе цели и осознающее их, человек освоил высшую форму опережающего отражения действительности, что позволяет ему преодолеть хаос будущего. «Из этой самодовлеющей целенаправленности проистекает целостность личности»[36]. Конечная цель у каждого возникает осознанно или неосознанно, она задает тенденцию развития личности, определяет формирование жизненного плана. Осознавая и постигая свои цели, изменяя жизненный план, человек открывает себя, научается управлять собой, обстоятельствами, овладевает своим временем, достигает идентичности.

Обсуждение структурных аспектов проблемы идентичности возможно свести к другому плану. Каждый человек умеет (любит, способен, готов) получать и отдавать. Какая-то часть жизненной и ментальной реальности человека является устойчивой, неотъемлемой (пол, возраст, тело, этническая принадлежность, язык, профессия) — он может что-то в ней менять, дополнять, совершенствовать по добровольному волеизъявлению или по необходимости, но эта принадлежность четко фиксирована и осознаваема. Обозначим эту инварианту, неотъемлемую часть как «Я». Другая часть жизненной и ментальной реальности человека является вариативной, подлежащей обмену в процессе повседневного бытия (идеи, чувства, отношения, вещи и др.), — она продуцируется первой частью, выступает как ее производная. Обозначим эту вариативную часть как «Мое».

Тогда идентичность человека, обсуждаемая нами как самореферентность, т.е. ощущение и осознавание уникальности в своей экзистенции и неповторимости личностных качеств при наличии своей принадлежности к социальной реальности, структурно представляет собой совокупность «Я+Мое». Она является const не в силу своей неизменности, а в силу своей психологической определенности и целостности (курсив. — Л.Ш.) для каждого человека эта совокупность своеобразна, уникальна и неповторима. Она не возникает из ничего: нужны биологические предпосылки, социальные условия и активность самой личности для ее обретения; она не может бесследно исчезнуть — ее утрата в психологическом смысле очевидна в виде безумия, мазохизма или эгоцентризма, ее трансформации в виде кризисов мучительны.

С нашей точки зрения[37] Я+Moe=const выражает психологический смысл идентичности.

Я+Мое = 0 — это утрата идентичности (мазохизм).

Я+Мое = ос — это утрата идентичности (эгоцентризм).

Я+Мое * const — это утрата идентичности (безумие-маргинальность).

Таким образом, определяем идентичность как самореферентность (лат. referre — сообщать) — сообщение на основе ощущения и осознавания уникальности своего бытия и неповторимости личностных свойств — сообщение самому себе о том, кто «Я» и что является «Моим», при наличии своей принадлежности социальной реальности в форме конкретных жизненных ситуаций.

Кризисы и утрата идентичности: мазохизм, эгоцентризм и маргинальность. По мнению Э. Фромма, «... структура современного общества воздействует на человека одновременно в двух направлениях: он все более независим, уверен в себе, критичен, но и все более одинок, изолирован и запуган»[38]. Правила социальной игры провозглашают независимость и одновременно отнимают ее, не обнаруживая противоречия. Как отмечает А. Уоттс, игроки должны играть так, «как будто они независимые участники игры, но они не имеют права знать об этом „как будто“»[39].