Тихоня в змеиной яме

Часы показывали восемь утра, обычно в это время мы уходили на пары, но туман все еще упорно не рассеивался. Хотелось верить, что из-за того, что защитные заклинания леди Гринхилл оказались настолько надежными.

— Нам нужно понять, кто пробудил Писание как можно скорей, иначе будут неприятности, большие неприятности… — тяжело вздохнул лорд Фелтон. — Не хотелось бы, чтобы вспомнили об истории нашей семьи.

Полицейская и Полоз согласно кивнули.

— Будьте осторожны. Оба. Дафна, особенно это касается тебя. Больше слушай Бхатию, он мужчина разумный и осторожный.

Гринхилл переглянулась с кузеном и возмущенно воскликнула:

— Дядя! Вы что, не доверяете мне?!

Маг покачал головой.

— Я тебе доверяю, но и слишком хорошо знаю. Без геройства, пожалуйста. И ты, Кассиус. Помни, что ты единственный сын своих родителей и постарайся избежать опасных авантюр. В противном случае, я буду вынужден забрать тебя домой.

Брови младшего Фелтона сошлись на переносице.

— Отец, мне двадцать два! Ты не имеешь права!

Выразительный взгляд лорда намекал на то, что чихать этот мужчина хотел на чьи- либо права. Дал же бог Полозу батюшку…

Когда все родственники Короля ушли по делам, мы вздохнули с облегчением. Особенно громко это сделал сам Фелтон.

— Не переживай так уж сильно, Кассиус, подозреваю, заняв место главы рода, ты еще и перещеголяешь своего отца, — с нежной улыбкой произнесла Ребекка.

— Ты мне льстишь, душа моя, — улыбнулся девушке Полоз. — Рыжая, молодец, хорошо держалась… Думал, ты еще после первой фразы отца заплачешь и убежишь.

Я снисходительно улыбнулась. Чтобы я — и вдруг заплакала и убежала, пусть даже и от старшего Фелтона? Да не дождутся. Да я к такому практически привыкла уже… Честно. Ну, почти.

— Вот как только твой папа умудряется это проделывать? — со вздохом пробормотала я, беря в руки опустевший чайник.

Можно было заварить еще раз… На занятия идти не нужно, выходить наружу вообще не тянет, так что остается сидеть, пить чай, ну и можно еще порубиться во что-то на компьютере под укоризненным взглядом Ребекки Скотт, которая считает такие развлечения бесполезной тратой времени. А вот Полоз, скорее всего, составит компанию, он, несмотря на всю свою крутость, редко отказывается.

— Что проделывать? — уточнил на всякий случай Фелтон, пристально глядя на меня. Я задумалась, пытаясь сформулировать свои мысли по поводу нового знакомого.

— Как он, не сказав ничего особенного, заставил меня почувствовать себя… ничтожеством?

Скотт расстроенно вздохнула.

Полоз развел руками.

— Ты просто ожидала этого, рыжая. Ожидала, что тебя попытаются унизить, поэтому стала удобной мишенью. Плюс ты достаточно умна и поняла, когда на тебя начались нападки. Не переживай, отцу вообще нравится только одна женщина на земле — моя мать. Все остальные отнесены к категории потенциально опасных личностей. Поэтому не принимай на свой счет.

— Точно паранойя… — недовольно вздохнула я.

Полоз не стал ничего отвечать, и как это понимать, оставалось непонятным.

Через полчаса я додумалась до вполне себе злободневного вопроса. Полоз как раз победил меня два раза подряд в поединке. Слава богу, что это была игра, а не реальный спарринг.

— Полоз, — окликнула я парня, не отрываясь от монитора.

— Не надейся, поддаваться не буду, — отозвался злорадно некромант, явно собираясь еще раз выиграть.

— Да я не об этом! Лучше скажи, а ваши предки налево не ходили? — спросила я. Фелтон даже сперва не уловил сути.

— Налево, направо, что… Стоп. Ты хочешь узнать, не случалось ли так, чтобы мои предки плодили бастардов?

Кажется, мне удалось его чуточку шокировать. Несильно, но заминка в разговоре все-таки возникла.

— Ну, по сути, да.

Парень отошел от компьютера подальше. Черт, кажется, шанса отыграться у меня не будет.

— Знаешь, спросить у предков несколько проблематично. Они мертвы. Отец точно не изменял матери, про деда тоже не ходило никаких слухов…

Ребекка подала голос с дивана, где читала книгу, вроде бы какой-то исторический роман.

— В нашем кругу не принято афишировать подобные вещи, это дурно отражается на репутации семьи.

То есть изменять могли, но втихаря… И нагулять детей тоже могли. Только, возможно, что Полоза убедить, что и его благородные предки могут быть обычными людьми и так же, как и остальные смертные, грешить, будет не очень просто.

— А голова у тебя все-таки отлично работает, рыжая, — одобрительно хмыкнул Фелтон. — Вот только мне теперь что, на всех почивших родственников добывать разрешение на разупокоивание?.. Сложновато…

В карих глазах Полоза сиял ненормальный азарт. Столько трупов — и все для него. Я уже начала подозревать, что когда лорд Фелтон узнает, кто подбросил его отпрыску идею нарушить покой пращуров, мне не поздоровится.

— Сердце мое, может, не стоит решать этот вопрос настолько радикальным способом? — забеспокоилась Скотт, оторвавшаяся от книги.

Полоз как будто бы задумался и даже недовольно засопел.

— Душа моя, ты совершенно ничего не понимаешь в развлечениях, — с тяжелым вздохом констатировал парень. — Знаешь ли, не так часто дают возможность поработать с таким объемом материала сразу… У нас на факультете лишнего трупа не допросишься даже перед сдачей экзамена.

Наверное, лорд Фелтон уже не раз и не два пожалел, что сын поступил именно на некромантию. Никакого почтения к могилам предкам и близко не наблюдалось. Один только исследовательский интерес… Правильно говорили, что некроманты — все на голову ушибленные. Особенно талантливые… А Кассиус Фелтон несомненно был талантливым… и увлеченным. Даже слишком увлеченным, он порой даже трепетной Ребекке умудрялся что-то восторженно рассказывать о пытках и прочих прелестях своего нелегкого ремесла.

— Для меня массовое разупокоение родственников — это вовсе не развлечение, — упрямо поджала губы Скотт, кажется, намереваясь до последнего отговаривать друга детства от сумасшедшей затеи. — Это, в конце концов, аморально! Нельзя беспокоить покой мертвых, если есть другие способы узнать правду! К тому же, как ты справишься с таким количеством? И твой отец наверняка будет против того, чтобы ты громил ваш фамильный склеп.

Я решила высказать свое мнение, раз уж и идея изначально была моей.

— Вот-вот. Подозреваю, лорд Фелтон взбесится, когда кто-то посягнет на кости его благородных предков. А нельзя ли как-то узнать все… без некромантии? Да может, и не было никаких внебрачных связей? Я же так ляпнула, наобум, — зачастила я, пытаясь как-то отговорить парня от такой задумки.

Ребекка кивала на каждое слово, пытаясь донести до Фелтону всю абсурдность затеи с разупокоением предков.

Полоз озадаченно нахмурился, потер виски и принялся размышлять. С каждой секундой он мрачнел все больше.

— Черт… Интересно, какую вообще концентрацию крови нашей семьи Писание учитывает? Или все-таки это натворил кто-то из моих учтенных родственников? Одна головная боль от этой магической родословной…

От последнего заявления я выпучила глаза. Да за родословную Полоза половина студентов нашего университета душу бы заложила! Я даже боялась представлять, сколько предков-магов у него имелось!

— Кассиус, а что может произойти из-за пробуждения Темного Писания? — осторожно спросила Ребекка.

Вот мне тоже было интересно, чем нам это грозит. По логике вещей, если вокруг такой штуки выстроили университет, то она не должна быть слишком уже опасна… Или должна?

— Ну… Судя по тому, что сохранилось в наших семейных преданиях, должен начаться локальный конец света: мор, голод, мертвые восстают из могил и далее по списку, — сообщил Фелтон с подозрением глядя в окно. Должно быть, искал признаки грядущего апокалипсиса. Пока наблюдался только все тот же, уже до печенок доставший, туман.

— Собственно говоря, поэтому мой предок, лорд Бенедикт Фелтон, так легко согласился передать в собственность тогдашнего Магического совета эту штуку. Работала она, конечно, неплохо, но побочные эффекты были таким, что использовать — себе дороже.

Вот же хитрые гады! Подсунули в знак своей лояльности тогдашней власти то, что уже и сами не хотели использовать… А члены Магического совета поди готовы были плясать от радости, отжав у старинного темномагического рода артефакт.

— То есть вы его усыпили и с легким сердцем отдали? — не скрывая иронии, спросила я у Фелтона. — Облапошили всех, верно?

Полоз невинно улыбнулся и развел руками.

— Не могу сказать ничего конкретного, меня тогда не существовало даже в проекте. Но, подозреваю, та сделка принесла немалую выгоду. Это наше семейное кредо «Удвой выгоду при любой сделке».

Так и знала. Вот так и знала, что все эти покаяния темных магов — это просто одна большая афера.

— Поэтому мы никогда даже не думали о том, что Писание стоит вернуть. Нет уж, пусть лучше другие мучаются.

Вот так и выглядит подлинная подлость: пусть другие мучаются с тем, что мы там насоздавали, и еще и искренне считают, будто нас победили.

Тут уже не выдержала Ребекка.

— Но зачем тогда охранять артефакт, которым все равно никто не может воспользоваться, кроме членов вашей семьи?

Полоз хитро и как-то очень уж мрачно улыбнулся.

— Ну, положим, воспользоваться Писанием могут не только Фелтоны. Другое дело, что из этого в конечном итоге выйдет.

Готова была поспорить, что ничего хорошего выйти не должно было. Теперь у меня возникло огромное подозрение… Просто огромное… А сдались ли действительно темные маги, когда согласились подчиняться чужим правилам? Или все вот так выкрутились? Фелтон сидел с самым невинным видом, какой только можно было себе вообразить. Взгляд совершенно детский, такой беззащитный, еще и длинными ресницами хлопает. А ресницы у Полоза имелись на зависть любой девушке…

Наверное, когда темные маги признавали поражение несколько веков назад, они тоже делали вид, будто они совершенно ни при чем.

— В чужих руках Писание может стать чудовищно опасно и совершенно неуправляемо. Чего, как мне кажется, не нужно никому. Так что, по сути, тут все взаимовыгодно, не так ли?

Вроде бы да. Вот только все равно выходило так, будто Фелтоны в абсолютном выигрыше, причем за чужой счет.

— А кто в курсе того, что Писание подчинится только члену вашей семьи, Кассиус? -

Парень ответил без раздумий:

— Ректор. Бхатия. МакГинни. Не так уж и много людей. Только те, кому по должности положено.

А теперь и я с Ребеккой.

— А почему мы удостоились такого высокого доверия? — на всякий случай спросила я.

Полоз ответил предельно честно.

— Потому что я боюсь того, что случится, если вы сами начнете докапываться до истины.

Или он нам настолько сильно доверяет, что рассказывает все без утайки? Если так, то лестно, черт меня подери, знать, насколько многое рассказывает о себе Фелтон. И кому? Мне! Ну, мне и Ребекке, но она-то и так к нему ближе некуда. А вот я…

Сердце забилось часто-часто, пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, чтобы хотя бы немного успокоиться. Ох уж эта моя влюбленность…

— Ты нас демонизируешь, — ласково улыбнулась Полозу Скотт. — Да и в любом случае, все, что мы делаем — мы делаем только из огромной любви к тебе, сердце мое.

Я покраснела и на всякий случай опустила глаза. А то мало ли.

— Я счастливейший из мужчин, — рассмеялся Фелтон с какой-то особенной интонацией. — Ведь меня любят такие прекрасные женщины.

Да чтоб ему пусто было, галантной заразе! Как мне выкинуть мысли о нем из головы после таких вот слов? А ведь Полоз постоянно ляпает что-то проникновенное, будто проверяя меня на прочность! И пусть я даже успела понять — для него это норма общения, все равно в груди время от времени что-то екало.

— Льстец, — фыркнула Ребекка. — Верно, Эшли?

Я сумела только невнятно угукнуть, чем наверняка вызвала у Полоза и Луны очередной всплеск веселья. То, что они не рассмеялись, говорило только о том, что у ребят все в порядке с чувством такта. Они оба знали о моих чувствах и старались щадить их настолько, насколько вообще возможно.

К вечеру туман все-таки рассеялся, что можно было считать небольшой победой леди Гринхилл, по поводу которой она откровенно торжествовала. Ровно до тех пор, пока профессор Бхатия нетактично не напомнил, что все случилось из-за нее

же. Вся сцена происходила на наших глазах и, если бы ее участниками были не декан и не инспектор полиции, я бы точно наплевала на правила приличия и засняла все на телефон. Уж слишком потешно препирались…

— И что же сейчас с Писанием? — спросил у кузины Фелтон, когда сеанс перебранок подошел к концу.

Леди Гринхилл раздраженно вздохнула и коротко бросило:

— Дремлет. Диагноз тот же. Пока Писание по-настоящему не уснет, мы не сможем жить совершенно спокойно.

Значит, все не особо хорошо…

— Раз дремлет, то хотя бы эвакуации не предвидится. У нас еще есть шансы получить диплом в этом университете, — удовлетворенно констатировал Полоз. — А как там с поимкой профессора Эштона?

Декан Бхатия, который до этого мирно попивал чай, сидя в кресле, недовольно уставился на леди Гринхилл.

— По моему мнению, делиться деталями расследования с посторонними — не самое лучшее решение.

Женщина взглянула в упор на преподавателя и отчеканила.

— Кассиус — не посторонний.

Профессор Бхатия усмехнулся и протянул:

— Разумеется. Как и мисс Грант, и мисс Скотт заодно. Предупредите, когда будете оповещать весь кампус по громкой связи.

Кузина Полоза упрямо вздернула подбородок, давая понять, что не намерена соглашаться с мужчиной ни при каком раскладе. Особенно, если он окажется прав.

— Мы не станем ни с кем делиться, профессор Бхатия, — примирительно произнесла Ребекка. — Это не в наших интересах, ведь профессор Эштон наверняка не испытывает к нам добрых чувств.

Поступок в ее духе. Обычно Скотт не выносила ссоры и свары и всех стремилась примирить. Именно так она представляла идеальную картину мира: спокойствие и дружба. Видимо, поэтому Ребекку и любили практические все, ну, кроме тех, кто жутко завидовал Луне.

— Остается надеяться только на благоразумие студентов, раз уж начальник следственной группы не намерен его проявлять.