Фаворит 2

— Так что ты решил? — Прижимаясь к его спине, и положив подбородок на его плечо, вкрадчивым голоском поинтересовалась она.

— Да делай как знаешь. В конце концов, действительно, десяток в твое подчинение передан. Тебе и с братом разбираться.

— Спасибо, милый. На обед тебя ждать, иль опять куда-то ускачешь?

— Пообедаю. А потом, проеду глянуть, как там идет строительство городской стены.

— Я тебя жду, — игриво проворковала Лиза, и поплыла к двери.

Н-да. Разобрались, нечего сказать. Всю дорогу Иван, как и де Вержи, надеялись на то, что все образуется, и к их прибытию в столицу, надобность в аресте уже отпадет. Не тут-то было. Отправленный к Ирине Васильевне гонец вернулся с отрицательным ответом. Карпова, снова заковали в цепи, а парней взяли под караул.

Часов шесть назад, когда только начало темнеть, они въехали в Москву, и прямиком проследовали в городской острог. Пусть парней и не заковывали в цепи, но и по домам не распустили. Посадили под замок, в одном с ним подземелье. То есть, сыром, холодном и вонючем. Вот такая благодарность, за службу ратную и верную. А ведь успели послужить, чего уж там.

Н-да, сырое подземелье, это еще мягко сказано. Вонь гниющей соломы и плоти, сдобренные смрадом человеческих испражнений. В кромешной тьме, на ощупь, Ивану едва удалось найти более или менее сухой уголок, да и то, стены оставались сырыми и мерзкими, покрытыми плесенью, так же вносящей свой вклад в общее амбре. Все же в подземелье дворца Хованских, было не в пример суше, чем в застенках царского острога.

Ни его самого, ни парней, еще не допрашивали. Однако, ничего хорошего от будущего Иван уже не ждал. Клял себя последними словами за то, что не бежал в пути.

Возможностей для этого было более чем достаточно. Но…

Все надеялся на лучший исход. Тем более, что и обвинить его не в чем, и сама великая княгиня вступилась, пойдя с пояснениями к племяннику. Подумаешь, Николай сразу не стал ее слушать. Выслушал бы после. Благо времени более чем достаточно. Пока отряд доберется до Керчи, пока вернется обратно. Эвон, уже и февраль месяц. Да только бесполезно.

Ну что же, коль скоро так, то остается одно. Напасть на охранников, и если не вырваться, то хотя бы вынудить их убить его. На дыбу не хотелось категорически. А не случится сбежать от пыток таким путем, тогда петля. Оно конечно, самоубийство, грех смертный. Ну да, одним больше, одним меньше. Сомнительно, чтобы мучения в пыточной зачлись ему как искупление. Опять же, сломают его, и оговорит он невинных.

А это тоже грех. Словом, куда ни кинь, всюду клин.

Сначала послышались отдаленные шаги. Потом проявилось светлое пятно зарешеченного дверного окошка, которое становилось все более ярким. Судя по шагам, по коридору шел один. Вот он остановился напротив камеры Ивана, содержавшегося в одиночестве.

Надсмотрщик? Стражник? Плевать. Это шанс. Если только…

Есть! Громыхнул засов, и дверь подалась наружу. Не мешкая ни мгновения, Иван толкнул дверь плечом, вкладивая в эту всю силу и массу своего тела..

Хэк-к! Надсмотрщика? Стражника? Без разницы. Главное что бесчувственное тело отлетело в сторону, выронив слюдяной фонарь со свечой. Хорошо хоть не разбился и огонь не погас. Иван подхватил его, и посветил в поисках ключей. К воле ведут несколько дверей, и все они заперты. Он-о конечно неплохой слесарь, вот только не взломщик ни разу.

Опять же, нужно будет найти помещение с инструментом, чтобы сбить оковы. Хм.

Правда, как это сделать в одиночку, он пока не представлял. Ну да, снявши голову, по волосам не полачут.

— Что за ч-черт, — растерянно прошептал Иван, рассматривая лежащего без чувств.

Судя по одежде, это был все же стражник. Вот только, Иван никак не ожидал увидеть в этой роли рыжеволосого здоровяка Бориса. На секундочку, сотрудника его службы безопасности, и по совместительству боевого холопа. В смысле, его Ивана, бойца.

Кузьма провернул тайную операцию? А с чего бы ему так-то рисковать? Перед отбытием в поход, Иван представил Овечкина всем работникам мастерской, и объяснил, что тот будет заниматься вопросами безопасности и охраны. На время своего отсутствия переподчинил его бате, и отправился на войну.

Вот так и вышло, что Кузьма занимается вопросами безопасности не только в Москве, но и в Карповке. Этот тщедушный мужичок оказался настоящим пауком, раскинувшим свои ловчие сети как на сами предприятия Карповых, так и вокруг них. Его сын, по настоящему сдружился с младшим братом Ивана, Митей.

Этот, паразит такой, начал засматриваться на младшую сестру Ивана, Анну. Сверстники, обоим по четырнадцать. Впрочем, о женитьбе никакой речи и быть не могло. Нет, разность положения тут ни при чем. Молода еще Анюта. Да и Семену, пока лучше об учебе думать, а не о семейных заботах. Примерно такой откровенный разговор и состоялся между Иваном и Кузьмой.

Правда, был еще и батя, но Карпов не без оснований полагал, что сумеет его убедить.

Человек ведающий вопросами безопасности, являющийся одновременно практически членом семьи, это уже куда как серьезно. Здесь родственные узы дорогого стоят. Опять же, Кузьма бывает в Карповке, напрямую общается с Архипом, вот пусть и сам старается понравиться главе семьи.

Вот только, желание породниться с работодателем, никак не могло соотнестись с преступлением против престола. Да даже если ему неизвестны все обстоятельства, организовать побег из острога, достаточно серьезное преступление, чтобы решиться на это.

Но главное даже не в этом. Как Кузьма вообще сумел прознать об аресте Ивана? Ну не могло быть такого, чтобы Борис поступил на службу в острожную стражу. Это просто не укладывалось в голове, хоть тресни.

— Боря, — похлестав мужчину по щекам, позвал Иван. — Боря. Очнись.

— М-м-м, — застонал здоровяк, поворачиваясь на бок.

Потом сел, тряхнул головой. Непроизвольно сфокусировал взгляд на фонаре, вероятно привлекшим его внимание как самая яркая точка. Наконец, посмотрел на Карпова.

— Ну ты даешь, Иван Архипович. Никак решил в бега податься, — наконец придя в себя, и потирая лоб, произнес-простонал боец.

— Решишь тут, когда впереди дыба маячит. Ты-то тут как?

— Ну так, Кузьма Платонович меня и Емелю, уж почитай две седмицы как на службу в стражники острожные определил. Сказал, что так надо, мы и пошли. А сегодня, навестил, сказал, чтобы непременно подменились, и на службу вышли, чтобы тебя, стало быть умыкнуть.

— И вы вот так согласились?

— А чего нам-то? И без того под плахой ходим. Одним грехом больше, одним меньше, разница невелика. А с тобой, все понадежнее будет, — поднимаясь на ноги, и кривясь от боли, произнес Борис.

— Вот молодцы. Ладно о том. Вот только я не один. Стрельцов моих нужно будет тоже вытащить.

— Хм. Почитай десяток получится, — С явным сомнением, произнес Борис. — Тебя-то мы собирались тишком вывести за ворота, и ходу. А таким числом тихо не получится.

— А если караулы снять?

— Хм. Оно конечно можно. Но… Не враги чай. На службе люди, а мы вроде как и не лихие.

Угу. Пусть и под плахой ходят, да только не хотелось этим здоровякам обратно в помойку. Они и за Ивана уцепились, как утопающий за соломинку. И искренне верили, что не совершают никакого преступления. Подумаешь, иноземцев порешили. Чай не за так. Те Карпова по воровски умыкнуть в неволю хотели, только за то, что он мастер знатный. А потому, поделом.

Здесь же дело иное. Есть на Иване вина иль нет, непонятно, но помочь с побегом, это одно, а резать неповинных служак, совсем иное. Так что, Карпов его прекрасно понимал. Но…

— А кто говорит о том, чтобы их порешить? Оглоушить, на время, только и всего.

— Если эдак, то вскорости они очнутся, и тогда тревогу поднимут. Успеем ли мы таким числом уйти? Опять же, с таким числом тишком во дворец Хованских не пробраться. А тебя велено туда препроводить.

Вот оно что. Ирина свет Васильевна. Это ее рук дело. Получается, узнав о том, что по иному вызволить его не получится, решила освободить его чужими руками, чтобы ни самой не подставляться, ни супруга не подводить. Доставил в целости и невредимости, а кто уж там прошляпил, не ее забота.

Если кто-то приметит троих, в ночную пору прошедших в ее дворец, доставшийся от мужа, и который перейдет по наследству к старшему сыну, Хованскому, то ничего страшного. Ну мало ли по какой такой надобности. А вот толпа в дюжину рыл, это уже объяснить куда как сложнее.

— Не могу я их тут оставлять. Ты знаешь, по какому обвинению меня арестовали?

— Нет.

— Ну так поверь, по серьезному. Тут посягательством на престол пахнет. Не гляди так. То ложь. Но ложь ловкая. Такая ловкая, что и не отмоюсь. А значит, ребяток на дыбу могут потянуть. Так что, бросить их я не могу. Значит так. Меняем план. Выводим всех.

Москву они знают хорошо, а потому и сами уйдут за городскую стену. Чай лазов разных хватает. Мы же, во дворец к Хованской. Так. Стражники на воротах в тулупах?

— В тулупах, — подтвердил Борис.

— Смена через сколько.

— Примерно через час.

— Вот и ладушки. Свяжем, кляп в рот. До смены не замерзнут. А там, пока поднимут тревогу, пока то да се. Успеем, — убежденно произнес Иван. — Только сначала, снять бы, тряхнул он цепями.

— Тут рядом пыточная, там и кузня, и Емеля подидает, — с готовностью пояснил Борис.

Вскоре цепи с его руки и ног пали, а товарищи предстали перед ним. Это был самый настоящий костяк его сотни. Парни проверенные в боях и верящие ему. И это была еще одна причина, отчего Иван решил прихватить их с собой. Выжить в этом мире в одиночку, задачка непростая. И если рядом есть надежное плечо, это дорогого стоит.

— Братцы, вы только верьте мне. Взяли меня по оговору. Да так уж случилось, что и вас приписали к тому делу.

— А к какому делу-то, Иван Архипович? — Задал вопрос Артем.

Полусотник по молчаливому уговору, ну и в силу привычки к субординации, стоял в первом ряду. Пыточная, хотя и казалась просторной, при таком количестве людей, выказала свою тесноту. А и то, немалую ее часть занимали всевозможные механизмы требуемые для дознания.

Отчего он собрал всех тут? А где еще-то. Не в коридорах же, в самом-то деле. Там звуки раздаются достаточно далеко. Эдак углядит кто, что народ в побег подался, и поднимет шумиху. Причины могут быть самыми разными. Кто-то, понадеется в обмен за такую услугу, получить милость. Другой просто выставит условие непременно взять его с собой. Да мало ли. Словом, не стоит дразнить узников, и все тут.

— То я после расскажу, — покачав головой, ответил полусотнику, Иван. — Сейчас же просто знайте, если останетесь, то дыбы вам не миновать, не глядите, что в железо закован был я один. Но если кто мне не верит, может остаться.

Иван поочередно осмотрел всех парней, большинство из которых едва угадывались в неровном свете единственного фонаря.

— И куда мы, Иван Архипович, — поинтересовался один из парней, Игорь.

Никакого сомнения. Только любопытство. Этот хотя и был из первого десятка, тем не менее не рос с Иваном вместе. Появился он в его жизни, вместе с набором первого десятка. Но с другой стороны, Игорь прошел с Карповым весь боевой путь, от Урала, до Крыма, а потому верил своему командиру.

— Со мной не пропадете. Просто поверьте мне, братцы.

Пыточная тут же наполнилась приглушенным гулом. Мол верим, чего уж там. Никогда не подводил, из любой передряги вынимал, и жизнью обязаны. Только веди побыстрее отсюда, бо в застенках, не больно-то и нравится.

— Артем, — обратился Иван к полусотнику. — Помнишь овраг, где мы нашу лесную кузню устраивали?

— Помню конечно.

— Выводи людей туда. Чай лазы и проломы в стенах еще не позабыли. Ждите меня там.

Никуда носу не высовывайте. Гришка.

— Я, господин сотник.

— Ты у нас самый лучший по части скрытности. Так что укроешь стоянку, чтобы с собаками не сыскали.

— Сделаю.

— Я приду уже следующей ночью. Приду, чтобы не случилось. А потом, мы уйдем. Куда?

Пока не знаю. Знаю одно, в московских землях нам покоя не будет. Ну да ничего, не пропадем. Жить станем еще пуще прежнего. Это я вам крепко обещаю.

Сам побег прошел как-то буднично, и совсем тихо. Всего потребовалось оглоушить четверых караульных. Правда, только двое из них оказались в тулупах. Поэтому озаботились тем, чтобы занести связанных стражников в здание. Не нужен Ивану кровавый след, тянущийся за ним.

Едва только покинули территорию острога, как тут же разошлись. Иван с Емелей и Борисом двинулись ко дворцу Хованских, что в Китай городе. Стрельцы же направились в северо-восточном направлении. Имелся там участок с полуобвалившейся стеной, вполне пригодный для преодоления. Потом к уже хорошо знакомому лазу в стене Белого города, где приголубили иезуитов. И дальше, пустырями Земляного города и за его пределы.

Дворец встретил их темными провалами окон, и полной тишиной. Даже сторожевых псов не спустили. Впрочем, с появлением троих гостей все изменилось. Едва только они скрылись в подвале дворца, как четвероногие сторожа тут же выскользнули с псарни, тихо поскуливая от удовольствия.

А и то. Сколько можно измываться. Они уж привыкли с наступлением темноты бегать на воле. А тут, полночи пришлось провести в тесных вольерах. Поэтому, когда вскоре по улице начали двигаться группы отчего-то всполошившихся людей, псины преисполненные чувства долга, облаяли их, ясно показывая, что за чугунную ограду нос свой лучше не совать.

— Ну здравствуй, Ваня, — спустившись в допросную, и окидывая его внимательным изучающим взглядом, поздоровалась Великая княгиня.

— И тебе здравия, Ирина Васильевна, — кланяясь, ответил он ей. — Твоими стараниями?

— Моими.

— И как?

— Да просто все. Когда поняла, что Николая не переубедить, взяла за холку твоего Кузьму, и предложила по доброй воле помочь своему благодетелю. Ну а тому и деваться было некуда.

— Так-таки и некуда? А ну как в ноги к государю упал бы?

— И какой ему с того прок? То-то и оно. И потом, коли я его на то дело подряжаю, знать и не такое уж это и преступление. Просто, болтать лишнего не надо.

— Ясно.

Действительно ясно. Глупого вопроса, к чему ей это все, Иван задавать не стал. И так понятно. Любит она его. Да оставила, да вышла замуж за другого, да как та Наталья, у Пушкина — будет век ему верна. Но Ивана она любит по прежнему.

— Спасибо тебе, Ирина.

— Не благодари. Потому как не за что. Придется тебе посидеть тут несколько дней. А потом уж, когда шум поутихнет, выберешься за город.

— Не могу, Ирина Васильевна. Прости, но так уж вышло, что бежал я не один. Пришлось прихватить с собой моих стрельцов.

— Их-то к чему сорвал? — Недовольно нахмурилась Ирина.

— А что мне было делать? Оставлять для потехи заплечных дел мастеров? Прости, но я своих не бросаю.

— И что им угрожало? Чай они на честь царской семьи не покушались. Допросили бы, да отпустили.

— И ради этого стоило их тащить за три девять земель? Опять же, коль скоро тебе не удалось убедить Николая в моей невиновности, то и гарантировать, что сумеешь оградить парней от беды, когда мой побег обнаружится ты не можешь.

— Хм. Ну что же, твоя правда. Этого я обещать не могу.

Вынуждена была признать княгиня. А потом перевела беседу в иное русло.

— Куда думаешь теперь?

— Да пока и не думал, — пожал плечами Иван. — Для начала, подальше от Москвы. А там, видно будет. Не пропаду.

— А я и не сомневаюсь. Кстати, а почему бы тебе не отправиться в Псков.