Фаворит 2

Правда, не приходилось сомневаться, что позиции готовят те, кому на утро не придется принимать участие в штурме. А вот стрельцам выспаться не удалось. Иван опасался ночного штурма, а потому, бойцы отдыхали посменно, вглядываясь и вслушиваясь в темноту.

С рассветом, картина перед укреплением разительно изменилась. За ночь противник успел выстроить древо-земляные укрепления, на манер тех, что были у башен. Теперь пушки имели какое-никакое прикрытие. Порох был надежно укрыт подальше от глаз обороняющихся, и на позициях его наличествовало не больше потребного количества.

— Ну что братцы, помолясь начнем, — осеняя себя крестом произнес Иван.

И тут же, словно в ответ громыхнули орудия турок.

— В укрытие!

Подав команду, Иван и сам спрыгнул в окоп. Дворик при башне был испещрен зигзагами траншей, отстоявшими от легких стен укрепления на одну сажень. Места для занятия позиций у стен более чем достаточно. А зарывшись в землю, стрельцы получали практически полную гарантию безопасности.

Едва только ступни коснулись дна окопа, и ноги легко с пружинив приняли на себя вес тела, как сверху тут же грохнуло, а во все стороны полетели земля и деревянная щепа.

Одно из ядер прошло слишком высоко и глухим металлическим стуком ударило в стену башни. Брызнуло каменной крошкой, прошедшейся по части двора, что твоя шрапнель.

Все вокруг тут же заволокло забивающей нос и рот, пылью. Несколько ядер смогли пробить немудреную стену насквозь, и потеряв силу, покатились по земле. Ну как покатились. Окажись на пути такого чугунного шарика какая часть тела, так и оторвет напрочь.

Один из таких горячих гостинцев скатился сверху прямо к ногам Ивана. Чуть правее, и пришлось бы точнехонько по темечку. Н-да. Ему этого хватило бы за глаза. Шлема-то на голове нет, одна шапка. В смысле у него имеется каска, выполненная в непривычной для местных форме. Таковыми снабжены так же офицеры и штурмовики.

Просто надевать ее он не стал. Ни к чему. Этот девайс помощник только в рукопашной схватке, от небольших осколков, падения всяких разных обломков и предметов. А вот от пули к примеру, уже так себе защита. Если только на излете. Потому как если кусок свинца хорошо приложится, то даже не пробив сталь каски, сломает позвоночник к нехорошей маме.

Носить же его все же неудобно. Как и тяжелый бронежилет. Кстати, при штурме второй башни этот доспех спас одного из штурмовиков. Парня конечно отбросило в сторону, словно к нему приложились тараном. Пара тройка ребер треснули, и пару месяцев он точно не боец. Но зато остался жив.

Н-да. Неудобно ему с котелком на голове. А вот глядишь ты, мог ведь не успеть и пожалеть о такой глупости. Ничего, впредь наукой будет. А то, развел бурную деятельность по спасению собственной тушки, и тут же начал пренебрегать средствами защиты.

— А-ачхи-и!!! Птфу! Птфу! Вот зар-раза, — отплевываясь, Иван вытер губы рукой.

Идиот. Хоть бы сначала саму руку обтер. А так, только еще больше земли в рот нанес.

Не-эт, ну его к ляду. Валить нужно отсюда. И чем быстрее, тем лучше.

Сейчас снаружи находилась только дежурная смена. Не больше десятка бойцов. Все остальные укрывались в башне. Траншея, траншеей, но за каменной стеной оно как-то надежней. Мало ли какую радость принесет. Это вовсе не обязательно должно быть чугунное ядро. Вполне может прилететь и какая щепа. Опять же, не стоило забывать и о мортирах, которые будут кидать свои бомбы по навесной траектории.

— Парни, отходим в башню! Живее, живее!

Вообще-то, несколько запоздавший приказ. В наблюдателях надобности больше нет.

Предрассветная дымка уже поднялась, и подходы к укреплению теперь как на ладони.

А значит, и внезапной атаки не случится. Поэтому, стрельцы уже бегут в сторону двери в куда более надежное укрытие.

Едва только успели уйти за каменные стены, как во дворе грохнули один за другим четыре громких разрыва. Помещение тут же заволокла вздыбившаяся пыль, а пол легонько так толкнулся в ноги. Это привет от мортир. А ничего так, у турок пушкари.

Точно положили свои снаряды. Будь народ во дворе, даже в траншеях, и наверняка не избежать потерь. А так ничего.

— Птфу, ты нехристи!

Отплевываясь, в сердцах выругался Иван. Потом осмотрел свое воинство, снял шапку, и выбив пыль о штанину, повысил голос.

— Ну что братцы, покажем им Кузькину мать! Штуцерникам открыть огонь по пушкарям!

В наступившей тишине раздались разрозненные выстрелы. Только на этот раз стрельцы и не думали скромничать. Тут уж не до игр. Конечно просветы в укрытиях для турецких пушек невелики. Но это вовсе не значит, что в них не получится рассмотреть человеческие фигурки, суетящиеся вокруг орудий. А что до патронов, то экономить их никто не собирался. Как ни крути, а по сотне готовых выстрелов на каждого. Тут впору думать не о том, что боеприпасов не хватит, а о том, как умудриться столько расстрелять без вдумчивой чистки винтовок.

Памятуя о том, насколько плохими артиллеристами оказались его бойцы, Иван и не думал делать ставку на пушки. Орудия вывели из башен, и установили на стенах, устроив для них амбразуры. Единственное где от них еще мог быть толк, это при обстреле штурмующих картечью. Да и то, на прямой наводке, с расстояния не больше сотни шагов.

Освободившиеся же бойницы заняли стрельцы. Оно конечно, тут этих бойниц, где бы взять столько стрелков. Все же, гарнизон башен должен быть куда внушительнее восьми десятков бойцов. Угу. Иван задействовал народ по максимуму, приставив к бойницам всех нестроевых, включая своего денщика и повара. Ну и себя с полусотником посчитал как боевую единицу. А то как же.

Просто, стрелковые бойницы обычно узки, и позволяют вести стрельбу в достаточно узком секторе. Пушечные же дают куда больший обзор. Вот штуцерники со штурмовиками и поспешили их занять, приладив свои карабины на сошках. С этим девайсом точность огня куда как выше.

— Гришка, засекли эти клятые мортиры? — Взбегая на верхнюю площадку, укрытую черепичным навесом, поинтересовался Иван.

— Нашли, господин сотенный. Сейчас как раз над ними стараемся, — обернувшись на оклик, тут же доложился Григорий, одновременно перезаряжая свой карабин.

А откуда еще высматривать позицию мортир, как не из самой верхней точки башни.

Обзор отсюда открывается, просто закачаешься. Местность же равнинная. Тут от стрелков не больно-то и укроешься. Если только прятаться в зарослях, или маскировку какую из веток учудить, чтобы не особо можно было рассмотреть. Но тут это не больното принято.

Выстрел!

— Ага! Есть! Уложил, Григорий Семеныч, — радостно доложил обернувшийся к командиру молоденький штурмовик. — Прошу простить, господин сотенный. Попал, я значится, заметив начальство, тут же стушевался стрелец.

— Вот и молодец, братец. Не отвлекайся.

И тут со стороны турок вновь заговорили пушки. Разрозненно, с большими интервалами. Все же огонь штуцерников в значительной мере поумерил пыл орудийной обслуги. Иван вновь разложил и вскинул подзорную трубу. На позициях артиллеристов хватает как раненых, так и бездвижных тел. Если эдак пойдет и дальше, вскоре турецкие пушки и вовсе умолкнут.

Точной стрельбой из штуцеров, этот мир не удивить. Вот только оружие это насколько редкое, настолько же и мешкотное в перезарядке. Подготовленный и грамотный стрелок способен сделать хорошо как один выстрел в минуту. В основном же все куда медленнее. А тут, более двух десятков стрелков, да еще и при скорострельности, в шесть прицельных выстрелов в минуту.

Непривычны тут к подобному. А потому и не знают пока, как противодействовать такой напасти. Опыт же, знания и соответствующие выводы, появляются только с кровью. И подчас, немалой. Вот как сейчас. Сомнительно, что во время вчерашнего взрыва запаса пороха, случилось столько же потерь, сколько теперь, от работы штуцерников.

Постепенно огонь пушек становился все более разрозненным. Но зато, из-за большого числа самих орудий, их выстрелы звучали практически беспрерывно. Ядра неустанно терзали стену, а по сути ограду. Вот очередное ядро ударило в станок пушки, отбросив в сторону ее ствол. Это уже третье орудие обороняющихся, выведенное из строя. Если так дело пойдет и дальше, их вообще оставят без традиционной артиллерии.

Ага. А вот и очередной привет от мортиры. Знатно так рвануло. Хотя… В помещении все выглядит куда как весомей. Здесь же… По большей части, много дыма и пыли, при не столь уж и значительных повреждениях. Порох, что тут скажешь. А уж при его нынешнем качестве, так и вовсе говорить не о чем.

К примеру, Иван все же завел свою мельницу и наладил выпуск собственного черного пороха. Он у него получается куда как качественнее и значительно мощнее иных. Да и дешевле ладить это зелье самому, чем покупать его на стороне. Опять же, казна закупает, что в некоторой мере способствует компенсации потерь. Правда, цены у царя батюшки, не разгуляешься. Ну да, все одно в прибытке. Пусть и в не особом.

— Ну вот, давно бы так-то, — удовлетворенно произнес Иван.

— Ага. Пошли родимые, — с веселым задором, подхватил Григорий.

При всем при том, что орудийная канонада вроде как не стихает, тем не менее турецкий паша вполне сознает, что интенсивность обстрела падает. А значит, вскоре артиллерия не сможет прикрывать штурмующих. Вот и решил выдвигаться.

Тем более, что не нужно много ума, чтобы осознать, никакой командир не станет держать своих людей под обстрелом, если имеется такое надежное укрытие как каменная башня. Ну что этим стенам может сделать полевая пушка? Да ничего. А в подзорную трубу прекрасно видно, что русские вывели захваченные пушки из башни, и часть из них уже разрушена. То есть, орудийного огня особо опасаться не стоит. Пусть они и сосредоточили все орудия на сухопутном направлении.

— Умно идут, Иван Архипович, — подойдя к Карпову, произнес полусотник Гуляев.

— Странно было бы, коли они оказались бы глупее нас. Если мы использовали камышовые маты, в лодках, то отчего им не использовать их на суше. Да и казачки, на своих стругах пользуют вязанки камыша. Он им и защита, и на дно пойти не дает.

Пусть турки и собирались взять укрепление сходу. Тем не менее, наступали они не сплошной массой и не цепями. Подразделения числом до полусотни толкали перед собой колесную пару, на которой были прикреплены толстые камышовые маты. Если все сделать со знанием, то такую преграду со ста шагов не вдруг пробьет и пушечная картечь. В смысле, легкая, конечно же. Тяжелая такую преграду попросту снесет. Так что, о ружейных пулях и говорить нечего. Гарантированная защита.

— Ну это они сильно так обсчитались, — с хищной улыбкой заявил перезаряжающийся Рыбин.

— Ты своим делом займись, десятник, — одернул его Иван.

Не хватало еще панибратство разводить посреди боя. В прошлой жизни Иван частенько почитывал в книжках о попаданцах, как эти великие знатоки душ сближались со своими подчиненными. Вот только писали те книжки, либо вообще не служившие в армии, либо недалекие люди.

Иван был рядовым, но он прекрасно сознавал где место рядового, сержанта и офицера.

Война этому быстро учит. Как впрочем, и выявляет несостоятельных командиров, которые обычно в боевых частях надолго не задерживаются. И хорошо как не отправляются из-за своей глупости на тот свет.

Поднявшись на офицерскую ступень Иван поневоле был вынужден несколько отдалиться от своих прежних друзей. Они конечно позволяли себе порой общение в неформальной обстановке, и чарку другую пропускали. Но случалось это очень и очень редко. Потому как служба, отнимала львиную долю времени. Оставшуюся же часть приходилось использовать для решения внеслужебных проблем, и у Карпова забот было более чем достаточно.

— Прошу прощения, господин сотенный, — повинился десятник, понимая, что погорячился, когда влез в разговор офицеров.

Борясь с неловкостью, Григорий с сосредоточенным видом занялся карабином. Извлек ершик, и быстро обработал спиртом слегка подкатившееся кресало, чтобы избежать осечек. Прошелся по полке, затравочному отверстию. Просушил. Зарядил патрон, вновь установил оружие на сошки. Прицелился. В сердцах прошелся и по себе любимому, и по другу закадычному, и по службе стрелецкой, что легла между ними.

Потом улыбнулся, потому как и служить и воевать ему все одно нравилось. Выцелил спину очередного топчи, усилено шурующего прибоем в стволе пушки. Выровнял дыхание. Совместил круги прицела. Нажал на спуск. Приклад привычно лягнул в плечо.

Обзор на мгновение заволокло дымом. А затем он увидел, как турок медленно полуобернулся и повалился вбок. Убит или нет, но в любом случае не боец. И скорее всего, все же покойник.

— Ну что, накроем их мортирками? — Предложил Гуляев.

— Нет. Григорий прав. Эти маты им не помогут. Причем даже на таком расстоянии, наши пули пробьют их как бумагу. Бомбы же я хочу приберечь до того момента, когда нам станет действительно погано. Маловато их у нас. Так что, подпустим поближе, чтобы не успели укрыться за деревьями и кустами. А там, и врежем от всей широкой нашей души.

Выжидали минуты две, не меньше. Оно-то понятно, что расстояние плевое. Но в разлив даже простому пешему тут передвигаться не сахар. А уж если толкать перед собой защиту, так и подавно.

Вообще-то, Иван на месте паши наплевал бы на эту защиту, и наступал бы цепями.

Благо прошлогодние высокая трава и камыш дают довольно неплохую маскировку, что мешает точной стрельбе. С выходом же на выкошенный участок, одним броском до рва, и дальше на склоны искусственного холма.

Но то он. Местным же военачальникам такое понятие как наступление цепью неизвестно. Они все больше либо гурьбой, либо в шеренгах, стройными рядами. Опять же, исходя из существующей практики он действует совершенно верно. А вот из имеющихся здесь и сейчас реалий, облегчает задачу стрельцам, сбив свои людей в кучу, и выставив их самой настоящей мишенью.

Пора!

— Слушай мою команду! Штурмовики и штуцерники продолжать обстрел пушкарей!

Остальным огонь по наступающим! Не журись, братцы! Турок дурак, думает укрылся за матами, а наши пули легко пробьют ту защиту! Бей прямо в камыш, не прогадаешь! Да они устанут павших собирать! За веру, Царя и Отечество!

— Ура-а-а!!! — Тут же взревели молодые луженые глотки стрельцов на верхней площадке.

Хм. Вообще-то, тут этого девиза пока еще не существовало. А потому Иван решил исправить это упущение. А что такого? Еще одна возможность подмаслить дорожку к дворянству. Николаю этот девиз точно придется по нраву. И не только молодому царю.

Вон как глазки полусотника загорелись. Вроде и порох нюхал, но того и гляди в одиночку сорвется в татаку.

Приосанившись, он поспешил на лестницу, чтобы продублировать команду по этажам, ну и воодушевить стрельцов собственным примером. При этом он повторял так пришедшийся по сердцу девиз. Стрельцы же, то ли накачивая себя, то ли переполняемые верноподданническими чувствами, отвечали ему неизменным ура. А потом, усиливая эффект, вплетали в общую какофонию боя голоса своих винтовок.

Сознавая, что схватиться за карабин еще успеет, Иван вскинул подзорную трубу. Н-да.

Все же, будь калибр поменьше, а скорость пуль побольше, то картина наверняка не была бы столь красочной. А так, получалось очень даже впечатляюще. Вздрагивающие от попаданий маты. Летящая в стороны труха камыша. И… Вываливающиеся из-за укрытия убитые и раненые янычары.

А тут еще и эдакая небывальщина. Орудия вдруг замолчали. Конечно можно подумать, что пушкари боятся попасть в своих. Но это вряд ли. Скорее уж наконец сработал инстинкт самосохранения. Ну сколько можно-то!?

Нет, понятно, что «…были люди в наше время, не то, что нынешнее племя». Ясно, что современники Ивана, вряд ли стали бы подставляться под снайперский огонь. У местных воинов не душок, а настоящий воинский дух. Да только, всему есть предел. И мужеству на пару со стойкостью, тоже. Так что, попрятались пушкари, и не отсвечивают.

Наконец противник подошел к границе выкошенного участка. Еще немного, и турки подойдут вплотную.

— Господин сотенный, может подпалим камыш? — Обернувшись к Ивану, предложил Рыбин.

— Спокойно Гриша. И так отобьемся. Не боись. Ты пали, не отлынивай.

Сказав это, Иван вскинул карабин, и привычно нажал на спуск. Перезарядился, и снова выстрелил. А потом опять. Все. Больше развлекаться никак нельзя. Сорвавшись с места, он быстро сбежал вниз. Этажи пролетели с такой скоростью, словно он и не по ступеням бежал.

— Гранатометчики, к пушкам! Живее братцы! Подсыплем турку перца под хвост!

— Это мы завсегда, — радостно гоготнул дюжий парень, командир первого расчета мортирок.

Пушки уже выставлены и нацелены. И пусть три из них уже опрокинуты… Ага.

Поправочка. Четыре. Только эта пушка в отличии от остальных, скатилась в ров. Не иначе как ядро ударило в самое основание плетня, и взрыло край холма, а там сказало свое слово масса орудия. Но это не имеет значения. Пушек все одно больше чем пушкарей. Так что, мало турку не покажется.

Иван более чем уверен, янычары только того и ждут, чтобы им дали хорошего пинка.

Вот так, отвернуть от одного лишь ружейного огня, они не могли. Пусть они и понесли уже огромные потери, а по меркам Ивана, так и вовсе ужасающие. Путь пройденный наступающими был буквально усеян убитыми и тяжелоранеными. Те кто мог хоть както двигаться, самостоятельно уходили в путь, а значит и выведенных из строя куда больше.

Орудия обороняющихся рявкнули когда противник уже практически достиг рогаток перед рвом. Два, уже изрядно измочаленных мата, буквально снесло роем картечи.

Ворвавшись в ряды укрывающихся за ними янычар, свинец буквально выкосил находившихся там. Крики, стенания, мольбы.

Стрельцы же перебежали к оставшимся орудиям и дали повторный залп. И именно в этот момент мужество оставило турецких воинов. Отступление и бегство, в нынешних реалиях это зачастую одно и то же. И янычары побежали.

— Не прекращать огонь! Стреляйте братцы! Бей басурман!

Иван в который уже раз за сегодняшний день вскинул карабин, и поймав в прицел спину в красном кафтане, нажал на спуск. Есть! Перезарядиться. Снова прицелиться.

Выстрел! И снова в цель. Вновь перезарядиться. И еще. И… Все. Дальше только зря переводить припасы. Отступающие уже скрылись в высоких зарослях камыша. Пусть тот и изрядно потоптали, это ни о чем не говорит. Он все еще способен укрыть бедолаг, спасающихся бегством.

— Прекратить огонь! — Наконец выкрикнул приказ Иван.

— Прекратить огонь! — Вторя ему, кричат взводные и десятники.

— Гранатометчики, зарядить пушки.

— Слушаюсь, господин сотенный, — тут же отозвался тот самый, дюжий молодец.

Остаток дня прошел тихо. Совсем тихо. Разве только приняли турецкого парламентера, с просьбой разрешить собрать убитых и раненых. Иван не видел причин, отчего не пойти навстречу паше. Тем более, что по их вере, тело надлежало придать земле еще до наступления темноты.

Опять же, большое число убитых и раненых должно было сказаться на боевом духе не лучшим образом. А потери и впрямь были катастрофическими. Все же, почти сотня обученных стрелков с винтовками, да еще и при грамотном применении, это серьезно.

Очень серьезно. И туркам, решившим действовать нахрапом, из затея обошлась дорого.