Фаворит 2

Но опять же, смысла в этом было чуть. А вот неприятностей огрести можно было в избытке. Не простые наемники, чай, с положением особы. И наконец, убери этих, появятся другие. Только, об этих он уже знает, и может хоть как-то за ними присматривать. А появится кто другой, так поди еще его вычисли.

Так что, эти двое, сейчас под наблюдением у Кузьмы. Хм. Точнее один. Де Атталь отправился в поход. Доктор же, остался при Голицыне. Н-да. Еще и этот. Ярый прозападник. Сейчас остался в Москве за голову. Номинальную такую. Не мог Николай оставить тетку. Не пристало женщинам официально занимать такое положение. Ну да, боярину строго-настрого наказано с кем советоваться. Правда, от этого, он не становится фигурой лишенной всяческого веса…

Наконец закончив потягиваться, Иван посмотрел, как обстоят дела у сотни. Все нормально. Уж за три-то недели в пути, успели поднатореть в этом вопросе. Пара серьезных плотов, с обозными повозками и лошадьми, уже причаливали к покатому берегу. Чему усилено помогали стрельцы на больших каноэ.

Ну вот нравилось Ивану это легкое и маневренное суденышко обшитое берестой. Одно только непонятно. Отчего русские столь любящие это дерево, и ассоциирующие его с Родиной, до такой лодочки так и не додумались? Подумать только, лодка, которую с легкостью переносят четверо мужчин, способна выдержать два десятка стрельцов, со всей воинской справой и запасом продовольствия.

Оно конечно, можно было бы заказать и обычные струги, но Иван прекрасно знал, что устье Дона изобилует различным протоками. Мало ли как оно все обернется. А так, у них под рукой всегда найдется водный транспорт, который можно без труда передислоцировать по суше хоть за несколько километров. И кстати, ничто не мешает использовать их в тихую погоду и на море. Как вариант.

Ну и наконец, эти каноэ не стоили ему ни копейки. Все силами стрельцов. Лодки же пришлось бы оплачивать из своего кармана. Не сказать, что он прижимист, или не готов вкладываться для получения результата. Совсем даже наоборот, он-то как раз вложился. А у них еще и Карповка, с ее рудником заводами. Словом, в настоящий момент, денег у него практически не оставалось.

— Ты только глянь, Захар, какие молодцы. А лодчонки-то у них какие забавные. Вот так опрокинутся, и искупаются в водице.

Обернувшись на голос, Иван заметил двоих верховых казаков. Одному, тому самому, что заговорил, было лет шестьдесят, но крепок, что твой дуб. Хм. А еще пожалуй, что и гибок, словно ива. Из под лихо заломленной шапки выбивается черный волос, на лице черная же, окладистая борода, с проседью. Одет богато. Даже где-то вычурно.

— Ну то, ничего страшного, Фрол Минаевич. Нынче потеплело рано. Май на дворе.

Глядишь не поморозят себе хозяйство-то.

С хохотком ответил ему второй. Этому лет под сорок. Но, в остальном сильно походит на своего старшего товарища. Разве только еще в левом ухе серьга, с блестящим на солнце самоцветом. И у обоих рожи, ну чисто бандитские.

— Ты за наше хозяйство не переживай, казак, — покончив с осмотром, спокойно ответил Иван.

— О! Ты глянь, а этот молодой не тушуется, — заелозив в седле, азартно произнес Захар.

— Так ить, видать папка сотником его сделал, он и думает, что враз великим воином стал, — с явной издевкой, произнес первый.

— Сотенный, — с ухмылкой поправил Карпов.

— Ась?

Деланно притворяясь глухим, и прикладывая открытую ладонь к уху, поинтересовался Фрол Минаевич.

— Я говорю, не сотник я, а сотенный. Разница-то тебе ведома, папаша?

— Ты за словесами-то следи, — нахмурился казак.

— Так и ты приглядывай, — раздался недовольный голос подходящего к ним Фрола.

Ага. Казак казака видит издалека. Пусть Копытов и обряжен в стрелецкий кафтан, но породу видно сразу. Какую породу? Да разбойничью. Она во всем сквозит, и во взгляде, и в походке, и в осанке, и в манере говорить.

— Ты чего это в чужое платье обрядился? — Тут же поинтересовался Фрол Минаевич.

— А мне с тем сотенным, коего ты за мальца почитаешь, сподручно в рубку идти.

— Знатный рубака?

— Хреновый, — тут же был вынужден признать казак, — но котелок у него варит, и стрельцов выучил так, что сотня против тысячи стоит, не шелохнется.

— О как? Уж не измайловцы ли часом? — Искренне удивился Фрол Минаевич.

— Они самые и есть, — подтвердил Копытов.

Ну да, все так. Поди разбери, кто они, коли обряжены не в парадные кафтаны, а в обычные серые, что для похода куда как сподручней. Нет, дело не в маскировке. Тут до этого не додумались. Наоборот, стараются выделиться. Просто, серый он не такой маркий, вот и все.

— Ну-у, Захар, грош нам цена, коль скоро не смекнули, что за чудо богатырей к нам прибило, — продолжал потешаться Фрол Минаевич.

— Злой ты человек, атаман, — вздохнул Карпов. — Иль на Дону, уж не русские проживают, и гостеприимство тут неведомо?

— Иш-шь, каков. Откуда узнал, что я атаман?

— Так ведь ехать в гости, и не знать хозяина, этож кем надо быть-то.

— А я тя в гости не звал.

— Так и турок не звал, а мы вот они.

— Поди еще и про турок все знаешь?

— Ну всего я и про тебя не ведаю. А вот о турках, надеюсь ты мне расскажешь. Потому как у меня до них дельце есть.

— А не секрет, какое?

— Не. Не секрет. Хочу сотником прозываться.

— А сотенный, стало быть, тебе не по нутру? В дворяне хочется?

— Ну так, ить всегда хочется большего, чем есть.

— И к тому готов шагать по стрелецким косточкам.

— Стрельцы меня не любят. То так. Дай волю, так может еще и прибили бы. Да только, там где заботливый отец командир половину своих людей в землю спровадил, я потерял только четверых.

— Не закипай, как котел, сотенный, — примирительно произнес атаман, — Был я в походе с Голицыным, сам все видел со стороны. А вот познакомиться не довелось. Н-да. Вот оно как выходит. Так ты что же, вот так сразу к турку пойдешь? Даже кваску не попьешь? Переведя разговор в другое русло, закончил Минаев.

— Отчего не попить, коли предложишь.

— Хм. Предложу, чего не предложить-то. Эк-кие у вас лодочки интересные.

Наблюдая за тем, с какой легкостью стрельцы вытаскивают каноэ на берег, удивился казак. Огладил бороду, как видно что-то прикинул. Крякнул своим мыслям. И вновь заговорил.

— А по морю скажем они как?

— По реке, не угнаться. По морю же я на них лучше не хаживал бы. Береста, да жердины.

Не выстоять им против морской волны.

— За то на реке очень даже сподручно. Ну да поглядим, подумаем, глядишь и попросим научить их ладить. Ну что, служилые, милости просим до Черкасска. Будьте, что говорится как дома, да не забывайте, что в гостях. Звать-то тебя как, сотенный?

— Иван.

— А по батюшке?

— Архипов сын. Но ты меня можешь Иваном кликать.

— Невместно, Иван Архипович, лицо начальственное, так-то запросто поминать. А уж как в дворяне выбьешься, так и вовсе, не приведи господь забыться, — шутливо закончил Минаев.

В Черкасск перебираться не стали. Незачем. Оно ведь и имущество все придется выгружать, да переносить. Иван же, и впрямь не планировал надолго задерживаться у столицы дончаков. Поэтому устроили лагерь прямо на берегу Дона. Ну разве только сам он, с офицерами направился в гости к атаману.

Кстати, еще в своем мире Иван читал об Азовском сидении. Когда турки несколько месяцев осаждали город занятый казаками, и ушли ни с чем, понеся серьезные потери.

Несмотря на отличия в исторических событиях, этот факт имел место и здесь. Правда, Карпов не понимал, отчего русский царь не воспользовался этим обстоятельством.

Как оказалось, ларчик просто открывался. Донцы, так же как и Гетманщина, не входили в состав Русского царства, являясь его вассалами. Рюриковичи снабжали их хлебным и военным припасом, это так. Донцы же выступали эдаким буфером, и сдерживающим фактором для татар. Не будь здесь казаков, и горя в русских землях было бы куда как больше.

Именно их независимостью и объяснялось то обстоятельство, что находясь в гостях он столкнулся с недоброжелательностью казаков. Да что там, едва ли не враждебностью.

Не нравилось им, что государь русский, решил воевать Азов, и укрепиться на землях, кои донцы почитали своими.

Нет, они могли бы отнестись и куда более лояльно, посоветуйся с ними Николай. Но царя мнение казацкой старшины не интересовало. Он поступал так, как считал нужным для царства. Остальным предстояло либо смириться с его решением, либо… Лучше бы все же смириться. Только тридцать лет минуло после восстания Степана Разина, подавленного со всей жестокостью.

Угу. И тут имелся такой Стенька. И кстати, как оказалось, Минаев был его ближайшим сподвижником. Да только вовремя рассмотрел, что тот зарвался, и решил ощипать как курицу двуглавого орла. Глупое решение. И весьма самонадеянное. Поэтому прозорливый Фрол Минаевич, решил отколоться от атамана.

Вот и сейчас, он один из немногих, настроенных на сближение с Русским царством. Ну не тягаться донцам с царем. И рано или поздно, а их вольнице все одно придет конец.

Вот только упрямые головы, умеющие сражаться как никто другой, никак не хотели этого взять в толк. Пусть и понимали, что в одиночку не выстоять. Вот и ожидали русское войско, без особого желания, но с неизбежностью.

— Фрол Минаевич, я поговорить с тобой хотел.

Они как раз вышли за рогатки Черкасска, когда Иван наконец обратился к атаману.

Офицеры в сопровождении парочки приближенных к атаману казаков, подались вперед, начальство же поотстало.

— Говори, коли хотел.

— Не след мне тут поджидать царя с войском. Хочу наперед ударить по турку.

— Это как? Азов одной сотней взять. Э-э брат, Иван Архипович, на что казаки бахвалы, но и они до такого не додумаются.

— Нет. Азов, это будет слишком. А вот Каланчи, я вполне мог бы прибрать к рукам.

— Попробовать-то оно конечно можешь. Но вот насчет прибрать… Х-хе. Эт ты брат шалишь. Там сейчас конечно не полные гарнизоны. Но по полтораста человек в каждой каланче наберется. Да пушек общим числом более трех десятков наберется.

— Сейчас-то Николай с армией далеко, а потому они не стерегутся. Как раз можно и ударить.

— Вот чудак человек. Да чтобы те каланчи взять, полный полк нужен.

— Ничего. Я и со своей сотней управлюсь, — покачав головой, возразил Иван. — Только, пока я в тех каланчах не угнездюсь, знать бы о том, никому не след.

— Ты это на что намек делаешь, — насупился атаман.

— Лишь на то, что многим казачкам не по нутру, то что государь собрался воевать Азов.

А от того, как бы кто глупость какую не решил учудить. Ты же, уж не первый год, с дружбе и соседству с Москвой склоняешь. А потому и доверия у меня к тебе побольше будет.

— Не дело ты парень удумал. Пришел в чужой дом, и клеймишь хозяев.

— Не клеймлю, я никого. Просто хочу поостеречься. Потому как, в семье не без урода.

Слышал о том? А о казачках раскольниках, что под турка ушли, осели на татарских землях, да тиранят русскую землю, то же слышать доводилось?

— Ладно. Понял, — отмахнулся атаман. — Чего от меня-то хочешь?

— Облазить там все вокруг. Поглядеть на месте, как оно там.

— То добре. Ладно, сегодня уже не пойдем. Оно и время упустили, и после вина на такое дело идти негоже, — оглаживая бороду, произнес Минаев. — А вот завтра, на закате, можно будет и выдвигаться. Тут по Дону чуть больше полусотни верст. Коли не приврал, на твоих лодочках до рассвета дойдем.

— Опробовать хочешь?

— И опробовать тоже.

— Добро. Тогда до завтра?

— До завтра.

Ночь и день прошли в праздном ничегонеделании. Относительно конечно. Но заботы по обустройству лагеря, наряды, караул, ежедневные бытовые заботы. Все это давно привычно и обыденно, даже несмотря на походные условия. А то как же, почти три недели в пути. Уж сам бог велел пообвыкнуть, да обтесаться.

С вечера встретили гостей, коими оказались атаман Минаев, уже знакомый Ивану, казак Захар, и еще четверо донцов. Карпов взял с собой Фрола, десятника штуцерников, ну и десяток стрельцов. Места оказалось с избытком, а уж если учесть то простое обстоятельство, что пирога была полностью разгружена так и подавно.

Все так. Иван решил-таки обзавестись отдельным десятком особых бойцов. Их снаряжение он взял полностью на свои плечи. Ну, коль скоро решил отличиться и заслужить-таки дворянство, то стоит слегка и вложиться. Опять же, он знал, что именно намерен предпринять, а потому и готовился исходя из намеченной цели. Правда, остальное довольствие, как и жалование, княгиня все же взяла на себя.

В десятках по прежнему оставались штатные штуцерники. Вот только вооружены они были самыми обычными пехотными винтовками. Разве что, у каждой из них вместо кольцевых прицелов, появились более сложные, диоптрические.

Особый же десяток штуцерников был вооружен карабинами. И кроме того, у них были и воздушки, находившиеся в отдельной повозке бойцов. Был там и серьезный такой насос, пусть и ручной, но с маховым колесом. Это в значительной степени облегчало, и ускоряло закачку баллонов.

Иван извернулся-таки, и изыскал возможность, изготовить это необычное, но столь необходимое оружие. Кроме того, десяток не просто представлял собой великолепных стрелков, но имел и иную подготовку. К примеру, они тренировались в захвате тех же башен и зданий. Оно конечно, таких умельцев, и на штурм. Но с другой стороны, и выхода другого он не видел. Не спец он. А потому попросту формировал десяток из самых способных. Эдакий спецназ.

Кстати, командовал ими его старинный друг, и лучший стрелок сотни, пусть и балабол, Гришка Рыбин. Ну и соответственно, Егор уже не командовал лучшим десятком сотни.

Хотя-а. Это как сказать. Среди линейных десятков он продолжал удерживать пальму первенства…

До места добрались довольно споро. Чему казаки сильно удивились. Уж больно легкими на ход оказались эти с виду несерьезные лодчонки. Они буквально летели по воде, погоняемые широкими веслами. Правда, работать ими без уключин было несколько непривычно, и несмотря на привычность к тяготам и тяжкому труду, спины и руки ломило нещадно. Но это только дело привычки.

Дельта Дона довольно разветвлена, включает в себя множество проток, образующих большое количество островков. На одном из них, отделенном очередной протокой могучей реки, и расположилась правобережная каланча. Иван, еще в своем мире, слышал легенду о том, что мол этот ерек прорыли казаки, чтобы обходить участок перегороженный цепями каланчей. Он и тогда в этом сомневался, и теперь был уверен, что действительность ничего не имеет общего с этим утверждением.

Во-первых, протока была слишком широка. Нет, все нормально. Если долго мучиться, то можно прорыть и Суэцкий канал. Вот только строительство должно было проходить всего лишь в паре верст от турецкого укрепления. Как при этом казаки должны были остаться незамеченными остается загадкой. И вообще, куда они девали грунт? Да тут должен был подняться вал, солидных таких размеров. Но да. Легенда звучит красиво.

А вот сама местность красотой не отличалась даже в предрассветный час. Сомнительно, что что-то изменится с наступлением утра. Под ногами чавкает земля плавней, напитавшаяся влаги как губка. Вокруг заросли камыша, которым вскоре пришли на смену кусты ивняка, в свою очередь уступившие место крупным деревьям. Назвать лесом эти заросли не поворачивается язык. Деревья по большей части кривые, чахлые, ни на что особо не годные.