Фаворит 2

Сестры обрадовались гостинцам, расцеловали братца, и убежали примерять платки и сережки, да хвастать друг перед другом. Матушка с благодарностью завернулась в пуховую шаль, расплывшись радостной улыбкой. Нет, не обнове радовалась, а тому, что сын невредимым вернулся.

С братом увиделись только когда тот, уже достаточно поздно заявился к Ивану домой.

Причем пришел не один, а со своим товарищем по университету. Два самородка, йолки. Мало, что ровесники, так еще и оба поздно начали учиться, и оба же оказались по-настоящему голодными до знаний. Набрасывались на любую новинку с такой жадностью, что знания казалось бы не выдерживая подобного напора сами перетекали им в головы.

На этот раз, они пришли не просто так, а притащили с собой самые настоящие деревянные часы. В смысле, в них все детали были выполнены из дерева. Разве только привод механизма, изготовили из бечевки. Но тут уж ничего не поделаешь, либо так, либо стальная пружина.

Ну да это детали. Главное, что перед взором Ивана предстали самые настоящие часы.

Существующие ныне образцы имели только часовую стрелку, да и то безбожно врали.

Добиться точности хода, и отсчета минут, уже было бы величайшим достижением. Эти же отсчитывали даже секунды. Переоценить важность изобретения было просто невозможно.

Вообще-то, Иван ничего не изобретал. Когда-то он уже изготавливал подобные часы.

Поэтому просто кое-что припомнил, и подсказал Мите, взяв за основу уже существующий, пусть и несовершенный механизм. Но это вовсе не умоляет заслуги молодых людей.

— Ваня, ты представляешь, мы уже неделю за ними наблюдаем. Точно идут. Вот ей-ей, точно, — возбужденно вещал Митя.

Его друг, Антон Рябов, стоял в сторонке, зардевшись как красна девица, от охватившего его довольства. Еще бы, Иван взирал на представшее перед ним чудо, не скрывая своего восхищения. Форма у часов была в виде эдакого теремка, только и того, что не хватало кукушки. Но признаться, в этом им Иван был точно не помощник. Вот уж с чем никогда в жизни не сталкивался.

— Поздравляю братишка. Антон. Вы просто молодцы. Ученые с мировыми именами ничего подобного измыслить не смогли, а вы вона чего сотворили, — любуясь часами на вытянутых руках, произнес Иван.

— То благодаря твоим подсказкам только и получилось, — раскрасневшись, смущенно произнес брат.

Ага. А вот Антон, стоит молча, и эдак глазки в сторонку отводит. Старается не подавать виду, что не согласен со словами друга, да только плохо получается.

— Ерунда все это, Митя. Подумаешь, я что-то там буркнул. Главное это то, что вы в этом рассмотрели толк, да рассчитать смоги все наилучшим образом. Так что, нет в том моей заслуги. Ну разве только в том, что смог разжечь в вас интерес к этому делу.

Ой, да что ты будешь делать. Опять раскраснелись, как красны девицы, хоть бери и прикуривай. Нет, понятно, что подсказки Ивана были достаточно существенными, но в его словах была истинная правда. Он-то слышал звон, да не помнил где он. Все что помнил, рассказал Мите, а уж додумали они вдвоем. Так что, и слава их по праву.

— Профессору-то своему уж показывали? — Поинтересовался Иван.

— Не, — замотал головой Митя. — Сначала хотели тебе. Опять же, испытать нужно было.

— Понятно. Это дело хорошее. И насколько хватает завода?

— Гирьку раз в сутки подтягивать надо. Но мы тут подумали. Можно сделать и так, чтобы раз в неделю. Да только с деревом такое не выйдет. Слишком тонкая работа. Нужно из металла ладить.

— Э-э не-эт, брат. Извини, но сейчас никак. Царь в поход собирается, мастерские едва поспевают казенный заказ выполнять. Если только потом, когда наконец можно будет вздохнуть.

— Так мы и не просим, чтобы мастерская ладила часы. Да и станки нам делать не надо.

Мы сами их сделаем, — с жаром произнес Антон.

— Ну да, ну да. Сами. А где, позвольте спросить, вы те станки ладить будете?

— Ну так в мастерской, — недоумевая, ответил Митя.

— То есть, ты не слышал того, что я тебе сказал?

— Ну так, мы же рабочих отвлекать не станем.

— Серьезно? Братишка, ты же уже взрослый. Нешто соображения не имеешь, что станки крутятся не останавливаясь, только разве когда поломка случится или обслужить нужно.

Часы оно конечно дело выгодное…

— Да за них платить станут полновесной монетой, еще и выхватывать из рук станут. А коли поднести великой княгине, а через нее и царю. Остальные в очередь выстроятся, и готовы будут платить серебром по весу. Только бы получить такую обнову, — с горячностью выпалил Антон.

О как! Глазоньки горят. Понимает, что изделие их дорогого стоит. И ход рекламный уже продумал. Молоко на губах не обсохло, а туда же, намекает на связь Карпова с Хованской. Иван даже желваками заиграл.

— Значит так, Антон. Заруби себе на носу. Всех денег не заработать. И еще. Даже если эти часы станут и впрямь покупать по весу серебра, я пальцем не пошевелю, чтобы начать их делать. Есть государев заказ, и в первую голову я должен исполнить его.

Кровь из носу должен.

— Тогда я и сам все сделаю. Чай мастера не в одной этой мастерской имеются.

— А вот это дело твое.

— Ну, я пойду?

— Иди Антон.

Паренек стрельнул глазками в сторону часов. Иван разочаровано ухмыльнулся, и подвинулся в сторону, словно предлагая забрать изделие. Чем тут же и воспользовался Рябов. Потом посмотрел на друга, словно вопрошая, он с ним или как.

— Митя, мне бы поговорить с тобой, — когда брат дернулся в сторону двери, произнес Иван.

— Это срочно, — едва ли не с отчаянием взглянув на старшего брата, поинтересовался юноша.

— Это важно.

Антон кивнул, прощаясь с другом, и выскользнул в дверь, впустив в комнату быстро истаявшее облако пара. Ивану отчего-то подумалось о том, что с наступлением темноты, морозец хорошенько эдак придавил.

— К гадалке не ходить, он завтра же начнет тебя донимать чтобы вы начали оборудовать свою мастерскую, — заговорил Иван, глядя в закрывшуюся дверь. — Еще и инструмент нашего бати припомнит, что все еще лежит на родительском подворье. И тебя уговаривать станет, потому как у самого у него за душой ни копейки нет.

— А что в том плохого? — Вскинулся Митя. — Мы ведь ни у кого не воруем.

— Ни у кого чужого воруете, это так. Вы у себя воруете, Митя. Вот скажи по совести, ведь ты помогаешь Антону? Я же вижу, что ты не тратишь столько, сколько мы тебе даем. Но денег в избытке у тебя не бывает. Опять же, Антон проживает у нас в доме, считай на полном коште.

— А что в том дурного?

— Да ничего в том дурного нет, — начал уже злиться Иван. — Я объяснить тебе хочу, что нужды у вас ни в чем нет. Часы сладили? Ну так молодцы. Но вы не просто товар изготовили, вы совершили целый прорыв в науке. Но отчего-то кроме серебра ничего не видите. Антон сейчас готов положить все силы на то чтобы начать изготавливать и продавать часы. И он сможет изрядно заработать, я в этом ничуть не сомневаюсь. Да только тогда он останется недоучкой. Пусть гениальным, но недоучкой.

— И что же делать? — Растерянно спросил Митя.

— Завтра же, возьмите те часы, да подойдите к вашему профессору. Все должны знать, что их сладили вы оба. Я уверен, что Антон найдет того, кто захочет вложиться в мастерскую. А вот в том, что он захочет выделить тебе причитающуюся долю, уже сомневаюсь.

— Он не такой.

— Ладно, он не такой, — примирительно, выставив руки, тут же согласился Иван. — Но ты не станешь ему даже намекать на то, чтобы он поделился с тобой если вдруг начнет ладить часы на продажу.

— Но…

— Если он решит тебя обделить, то никогда не был твоим другом, а только пользовался твоей добротой. Что же до часов. Дай срок, и мы наладим их выпуск и всех заткнем за пояс. Но только братишка, твое дело учиться. Учиться, учиться и еще раз, учиться. В мире еще столько непознанного, что тебе забот до конца твоих дней хватит. Не своди это к банальному серебру. На то у тебя пока есть батюшка, и старший брат.

Договорились?

— Договорились, — вздохнул Митя, и тут же вскинулся. — Но насчет Антона, ты не прав.

— Я же согласился. Пока. А как оно будет дальше, покажет время. Кстати, он там к Глашке клинья не подбивает? — Вдруг спохватился Иван.

Это он как-то расслабился. В доме невеста. Даже две. А они вот так, за здорово живешь впустили на постой готового кавалера. Да еще и как выясняется, ушлого такого, йолки!

А его сестрицы партия завидная. Возьмет, вскружит головы, и рви потом волосы на пятой точке.

— Да нет вроде, — растерянно ответил Митя.

— Ну и ладно, — удовлетворенно произнес Иван.

Правда для себя сделал зарубочку, непременно завтра же, поговорить с обеими сестрицами. Чтобы зарубили у себя на носу, если решат окрутиться с кем без родительского благословения, то на приданое могут не рассчитывать. И с Антоном о том непременно поговорить. У девчат-то ветер в голове, там где вспыхивают чувства, разум молчит. А вот этот парень, очень даже продуманный кард. Так что, осторожней с ним нужно. Аккуратней.

Выпроводив брата, полез за своим архивом. Чтобы обезопасить записи, Иван слегка увеличил печь. В пристройке он устроил тайник, где, как в несгораемом шкафе, хранил все записи. И по тем часам, в том числе.

Вот эти листы. Взвесил их в руке. Н-нет. Пока погодит. Некогда разбираться, что он вспомнил правильно, в чем ошибся. Потом как-нибудь. А вообще, в архиве им и место.

Часы-то сладили, и один из изобретателей под рукой. Да и в любом случае, они уже появятся в этом мире. Записи же эти, больше для него. Но сейчас стоит заняться иным.

Пока катался в Дедилово, успел кое-что вспомнить. И даже обсосать эту тему со разных сторон, припоминая те или иные подробности. А вот теперь, нужно поработать более вдумчиво. С помощью карандаша и готовальни. Кстати, был у него самый настоящий карандаш с графитовым грифелем. Изготовил для собственного удобства.

Поначалу думал просидеть пару часов. А вышло так, что засиделся глубоко за полночь.

Словно и не провел несколько дней в седле, да еще и в морозную пору. Впрочем, натурой он был увлекающейся. И если им завладевала какая идея, удержу не знал…

Поздно лег, и проснулся далеко не с петухами, а лишь когда солнечный луч ударил в глаза, сквозь закрытые веки. Сел на постели, устроив босые ноги на овчинной шкуре, что у него вместо прикроватного коврика. Оно конечно он мог себе позволить купить и нормальное полноценное изделие. Да только, решил что оно того не стоит. Чего выбрасывать целую тучу серебра на ковер, когда овчина стоит копейки.

Умылся. Помял подбородок и решительно взялся за бритву. Коли уж разводить растительность на лице, то по человечески. А это жидкое недоразумение… Ну его к ляду. Попробовал. Ерунда получается. Хотя, надо признать, даже такая клочковатая, она по своему оберегает лицо от мороза. С другой стороны, обходился раньше голым подбородком, вот и дальше обойдется.

Сразу после утреннего туалета… Хм. Достаточно позднего, надо заметить, подоспела Дарья, с дочуркой, организовавшие ему завтрак. Н-да. Опять-таки поздний. Ну да ничего страшного. Сейчас позавтракает, пройдется скоренько по мастерским, а там и в Измайлово выдвигаться. Почитай месяц сотня без своего командира. Непорядок.

Едва закончил завтракать, как к нему заявилась гостья. Признаться, ее визит серьезно так озадачил и удивил Ивана. Вроде все уж порешали, и определились. А тут, на тебе, стоит красна девица, на каланчу похожая.

— Здравствуй Анюта.

— И тебе здравия, Ваня.

— Только не говори, что от нее. Да и не могла она знать, что я вчера приеду.

— Она не могла. А я вчера навещала Егоркиных родителей, вот и приметила тебя на улице.

— Ну приметила. И что с того? Мы же с тобой вроде как условились.

— Ваня, совесть поимей. Извелась она вся. А ты как… Как… Убег в кусты, как не знаю кто.

И я тоже хороша.

— Анна, ты это брось. Любит? Значит разлюбит. Не пара белый лебедь и серая гагара. И точка. И передай ей, что про меж нас ничего нет, и быть не может.

— Скажи, Ваня, а с вами по дороге на Москву ничего не приключилось? — Вдруг невпопад спросила девушка.

— А тебе зачем? — Искренне удивился Иван.

— Было иль не было?

— Ну-у, случились разбойнички.

— Не третьего ли дня?

— Третьего, — растерянно ответил он.

— Около полудня?

— А ты откуда…

— Не я, Ваня. Она. Уж трижды я тому свидетельницей была. Вот так, ни с того, ни с сего, вдруг схватится за сердце, и помянет тебя в испуге. А потом, вроде как успокаивается. Я о том подумала, когда узнала, как нищий тот тебя уберег от смерти. Да только мнится мне, что не он это был. Вызнала у моего Егорки, когда вы убийц Хованской схватили. И вышло в тот самый вечер, когда она впервые за сердечко схватилась. Егор же мне сказывал, что ты тогда едва живота не лишился.

— И третьего дня?..

— И третьего дня то повторилось. А ты говоришь, лебедь да гагара.

— Ты, Анюта, жизни-то меня не учи. Ничего путного от того не выйдет.

— Ну так повстречайся с ней и сам скажи ей о том, — протягивая ему письмо, запечатанное восковой печатью, потребовала девушка.

— Передай ей, что я встречаться с ней не буду, и общего про меж нас быть не может, — не думая принимать послание, и даже заведя руки за спину, твердо ответил он.

— Ваня…

— Все, я сказал. Сам не плаху попасть, не горю желанием, и вас с Егором за собой не потяну. Так что ступай, Анюта. Ступай, говорю.

Нет, понятно, что неприятности могут последовать чередой. Мало ли как может навредить все еще наследница русского престола. Нет еще у Николая детей. А потому, царевна все еще в наследницах значится. Вот если бы она подобно тетке была бы уже… нет, даже не вдовой, а хотя бы замужем, то тут уж расклады совсем другие.

Неприятности конечно могли случиться нешуточные, но варианты вывернуться все же имелись и неслабые.

Н-да. А ведь получается ее и впрямь накрыло так, что мама не горюй. А его? Как он вообще относится к этой девчушке? Ведь он помнит как во всех трех случаях… А еще думал, может это материнское любящее сердце его бережет. Любящее, да только выходит, что вовсе не материнское.

Ох девочка, девочка. Что же с тобой делать-то? Ну принесет ей весть Анюта. А ну как эта малолетка чего с собой учудит? Ведь может. Точно может. Головка забита рыцарскими бреднями, чувства властвуют над разумом. Да она в горячке такое учудить может, что только держись. А еще, в самых лучших традициях оставит записку, в моей…

Об этом даже думать не хотелось.