Дом среди звезд

– Мы склонны считать, что обычная передача команд бойцам. Сеанс связи.

– Это что же, по-твоему, за сеанс такой, что этот «разговорчик» был настолько важен, что системы РЭБ целой станции не смогли его блокировать?!

– Не могу знать, командор. Минуточку… экстренное сообщение! Была осуществлена очередная попытка передачи сигнала. Сигнал прошел! Но активности в реакторе или искине не зафиксировано.

Тем временем к ним подбежал один из бойцов оцепления:

– Командор, похоже, у них что-то случилось. Разрешите атаковать.

И действительно, бойцы передней линии врага сейчас корчились, схватившись за голову. Из нечленораздельных выкриков боли становилось понятно, что внутри корабля этому же припадку подверглись и остальные.

Теперь, когда враг не прятался за переборками и частями корабля, бойцы смогли рассмотреть некоторые детали атакующих их людей. И в основной своей массе они заключались во множестве заметных даже с расстояния инородных имплантов. И эти самые, совершенно не свойственные организму людей, включения сейчас явно сбоили. Некоторые начали работать с такой силой, что стал слышен легкий гул от их работы. Множество имплантов, вообще, нагрелось до такой температуры, что в тени от корабля были четко различимы их алые очертания. И судя по обугленной коже вокруг них – это явно не было нормой в их эксплуатации. Но вот сами их хозяева этого уже не замечали. Внезапный приступ так же внезапно и закончился, причем у всех.

В сторону альвов развернули совершенно безэмоциональные лица и прошлись ничего не выражающие, мертвые глаза. И первый враг выстрелил. Навскидку, не целясь. Альв, полностью закованный в тяжелый штурмовой комбинезон, рухнул замертво с еще дымящимся отверстием в крошечном стыке пластин брони. А потом последовал следующий выстрел и еще, и еще. И начался ад. Один выстрел отбирал одну жизнь. И ни укрытия, ни броня, ничего не помогало. Так, например, один альв умер от отразившегося луча лазера, который перед попаданием в шею отразился еще четыре раза от мелких, с первого раза даже незаметных различного рода зеркальных поверхностей. Причем ответный огонь не приносил результатов. Чтобы вывести из строя одного такого нападавшего человека, нужно было буквально превратить его в решето. Создавалось ощущение, что бой идет с роботами, а не с живыми людьми.

ЭТО стоило ликвидировать сразу, не мешкая.

– Командор, в нашу сторону движутся все доступные силы базы.

– Ого, и главное вовремя, умеет князь порадовать старого вояку… – договорить не получилось. И без того раздолбанный док, который сейчас держался на системах жизнеобеспечения базы, подвергся еще одному испытанию. Довольно вместительный для своего класса челнок рухнул, а никак иначе эту посадку и не назовешь, в док. Даже после повреждений от посадки были видны явные свежие следы лазерных выстрелов. Причем в районе двигателей. Команду явно хотели брать живьем.

Тут же отчитался сержант:

– Мною получены гвардейские коды подтверждения… но какие-то они старые.

– Не атаковать, от князя пришел приказ команду брать живой, временный статус «возможный союзник».

«Роботы» же перевели часть своего огня на внезапных гостей. Точнее на три черные фигуры, с каким-то небольшим, похожим на десантный нож, оружием в руках. И в этот момент у всех присутствующих альвов волосы встали дыбом. Некоторые слабонервные даже выронили оружие – невиданный поступок даже для детей! А дело было в том, что хоть гости и двигались с невероятной скоростью, но по ним все же попадали эти киборги. Попадали и поражали цель. Вот только цель, даже не замедляя бега, продолжала приближаться, совершенно не замечая сквозных дыр, оставшихся в их телах и отчетливо видимых окружающим. А когда этот импровизированный «отряд прорыва» добрался до киборгов, началась… резня. Ноги, руки вместе с частями оружия в них, головы в защитной броне… Поочередно киборги взрывались эдакими конструкторами из ошметков тела и металла. Словно гостям было все равно, что резать.

– Атаковать только стрелков! – тут же прокричал команду немного отошедший от непривычной даже для такого бывалого бойца, как он, картины сержант.

И кольцо альвов стало постепенно стягиваться над стремительно редеющими остатками киборгов.

– За князя! – прокричал молоденький еще альв, облаченный в разновидность тяжелой брони. Доспех был скорее щегольской, и на него прельщалась как раз молодежь из-за своего брутального монструозного вида – множества массивных пластин брони. К тому же он имел отличные, даже в некотором смысле излишние, показатели брони, а как следствие был массивен и довольно неповоротлив. Выбором профессионалов он явно не являлся, но вот молодняк использовал эту игрушку с большой радостью. А сержанты и довольны – «дите» в тепле и под защитой, старшим меньше головной боли, а уж если боец в нем бегать научится, так в обычном доспехе тогда просто летать будет.

Так что данный доспех позволял допускать хозяину некоторые ошибки. Как, например, после этого боевого крика подняться во весь рост над укрытием и начать беглый огонь по всему, что движется. Что и было выполнено. А в следующий момент ярко-зеленая вспышка заставила зажмуриться ближайших от паренька альвов, а потом и вовсе вжаться в любые надежные укрытия, потому как по доку разнесся срывающийся крик сержанта: «ПЛАЗМА!!!», от волнения даже забывшего о звуковой гарнитуре. Хотя парень этого уже не слышал. На полу отсека лежало тело с огромной оплавленной дырой в доспехе, с отсутствующей частью лица и без одной руки. Таков результат попадания плазмы.

* * *

Орудия на основе плазмы проектировались давно, даже ранее лазерных и бластерных типов. Военных привлекала просто ужасающая пробивная способность лучей данного оружия, которые могли легко преодолеть препятствия из самых прочных и совершенных сплавов брони. Но все плюсы перекрывало всего лишь несколько ощутимых минусов. И заключались они в том, что оружие просто физически не могло быть маленьким. Вся конструкция, при условии сохранения боевой мощности луча, была монструозного размера и веса. Ни о каком-либо пехотном использовании и речи не могло быть. Только стационарная установка. Причем с жестким креплением, передвижные механизмы каких-либо платформ крошились отдачей. Эта самая отдача была таковой, что и жесткое крепление изнашивалось очень быстро. Страшное оружие превращалось в цепного пса, которым, скорей, пугали, чем могли реально навредить. Поэтому со временем работы по создания эффективных плазменных орудий были почти приостановлены. Конечно, достойные разработки были, но расширять штат ученых для дополнительных опытов никто не спешил, более дешевые и легкие в эксплуатации лазеры устраивали всех.

Но все же, похоже, не все так считали. В руках одного из вторженцев был настоящий железный монстр. Оружие – размером чуть-чуть меньше самого владельца – даже одним своим видом заставляло ныть руки от воображаемой тяжести и трястись ноги от предчувствия того, чем это может выстрелить. Массивная конструкция, две огромные емкости, видимо батареи, и калибр, при взгляде на который вспоминались ракетные орудия корпораций. И всю это конструкцию удерживал всего один «человек». Правда, вопросы отпадали, стоило только повнимательнее рассмотреть сего индивида. Особенно его конечности. Огромный, по меркам людей, боец имел руки и ноги, отливающие железом, в некоторых местах была видна проводка – усиленные протезы, и ясно было, что это не гражданская разработка. К тому же на торс был одет легкий защитный костюм, выполняющий, скорее, функцию амортизации после выстрела. Остатки вторженцев скопились перед ним.

Тем временем на конце дула этого монструозного оружия показалось очередное зеленое свечение. Оно стало усиливаться, и в один момент, с дикой отдачей оружия, произошел выстрел. Один из защитных блоков, установленных на случай ЧП в доке, который должен был выдерживать взрыв фрегата, обзавелся аккуратной круглой дырой. А через секунду из-за блока выпала часть тела какого-то альва, точнее только оставшиеся ноги.

– Генерал, прошу вас переместиться в командный блок, тут небезопасно. Прошу вас в точности обрисовать ситуацию князю, мы дадим ему немного времени на принятие нужных решений, – прокричал сержант и, дождавшись кивка командора, крикнул двум ближайшим бойцам: – В охранение, головой отвечаете!

Генерал в сопровождении двух бойцов покинул док.

– Активировать энергетические щиты. Повторяю! Полная активация щитов!

Щиты были припасены как последний аргумент на случай подрыва реактора. Они могли держать некоторое время большой энергетический и термический урон. От кинетического, увы, были слабы. По отсеку прошла череда ярко-голубых вспышек. В один такой щит угодил заряд плазмы. Щит замелькал, пошел рябью, но потом снова восстановился. Теперь альвы были защищены на ближайшие полчаса, пока действовали батареи щитов. Даже спаренный удар плазмы и выстрелы лазеров не могли его дестабилизировать. А за время перезарядки альвы успевали огрызнуться на стрелков и даже некоторых ранить… ну, если бы они еще реагировали на ранения. В то же время перейти в наступление они тоже не могли. Стрелки достаточно их замедляли, чтобы плазма успевала перезарядиться, и только завидевшие зеленое свечение альвы тут же ныряли назад, под защиту щитов. Патовая ситуация.

Впрочем, патовой она была не долго. Ровно до момента, когда со стороны аварийно приземлившегося челнока показались снова три черные фигуры. Скорость их была просто огромна, по меркам как людей, так и альвов, силуэты буквально размазывались в пространстве. Но это все же не помешало киборгу в очередной раз выстрелить. Зеленый росчерк разрезал док, и одна из фигур упала, чтобы в следующее мгновение вскочить и продолжить свой бег, правда – без руки, но эта мелочь, видимо, ее совершенно не волновала. Даже более того, «раненый» воин даже обогнал двоих своих собратьев и кинулся на стену стрелков первым, ко всему до кучи поймав еще и уйму дыр от лазеров, и только тогда упал на пол отсека.

Двое же других черных воинов, словно нож, начали прорезать себе путь через стрелков, прикрываясь их же телами. Уже буквально через пару минут боя они были испещрены множеством попаданий от лазеров. Впрочем, они не сильно на них реагировали, уклоняясь только от направленных в голову. Владелец же плазмогана не мог стрелять по ним, одна такая попытка уже стоила уничтожению троих «своих», которые послужили живым щитом. Поэтому он перевел свое внимание на основные силы альвов, не подпуская тех ближе.

«Мясорубка» же среди стрелков постепенно заканчивалась. Множество попаданий не возымели эффекта. Пол отсека, рядом с кораблем киборгов был устлан кашей из отрезанных конечностей и тел. Но это возымело и противоположный эффект. Зеленая вспышка – и один воин падает, полностью лишившийся своих ног. Второй же успевает отпрыгнуть. Но стоило ему снова попытаться атаковать, как прозвучал еще один выстрел. Внезапно подросшая скорострельность орудия объяснялась просто – стоило только взглянуть на алый дымящийся ствол и вырванный стандартный орудийный охладитель, валяющийся у ног стрелка.

Следующая атака черного воина вызвала недоумение. Он просто побежал, видимо на пределе своей скорости, на стрелка. Зеленая вспышка осветила отсек, но ее остановил внезапно вскочивший однорукий воин. То, что от него осталось, и телом-то не назовешь. Но это дало время и поглотило заряд плазмы, и последний из этих черных солдат приблизился достаточно, чтобы одним рывком всадить оба своих ножа в середину живота стрелка. Тот же, в свою очередь, успел выстрелить. Из-за близости к орудию конус повреждения не разошелся слишком широко и зона повреждения оказалось не такой широкой – всего лишь вся грудная клетка воина. Еще «живого». Резкий рывок, и оба ножа расходятся в разные стороны, отделяя торс от ног стрелка… И оба тела валятся на пол отсека.

– Сержант, приборы не регистрируют признаков жизни рядом с кораблем нарушителей, только внутри челнока.

– Хорошо, сейчас отправлю генералу и князю боевой журнал. Так, взять в оцепление челнок и выходы из дока, любые. Остальные – все же визуально проверяем фрегат, а потом также берем в оцепление. Если увижу, что кто-то что-то там руками трогает – эти руки ему же и оторву. Проверили и взяли в оцепление. Ясно?

– Так точно. Командир?! – выкрикнул кто-то уже в спину внезапно сорвавшемуся с места сержанту.

Тот же в свою очередь бежал к месту недавнего побоища. Там, на полу перед фрегатом, шевелилось тело одного из тройки черных незнакомцев, фактически только своими силами подавивших атаку на базу. Фигура без ног тщетно пыталась подняться. Но вскоре ей все же удалось принять сидячее положение.

– Нет живых, криворукие идиоты, уже не могут как надо использовать двухкнопочный сканер. Старые добрые глаза не удосужились использовать, – пробурчал сержант, приближаясь к тяжелораненому. – Эй, парень, ты как? Не знаю, кто ты, но мы многим тебе обязаны. Не переживай, мы позаботимся о тебе и твоих людях в челноке. Что ты… ЭЙ?!

По мере приближения сержанта воин сначала неуклюже повернулся к нему, попытался совершить какие-то действия, но добился лишь того, что начал снова заваливаться. А потом вовсе замер, внимательно рассматривая что-то, только ему ведомое, на сержанте. Когда же тот упомянул о защите людей из челнока, то случилось то, чего сержант уж точно ожидать не мог. Неизвестный воин в таком же неидентифицируемом скафе спокойно положил свои руки-клинки себе на шею. Резкий рывок обеих рук – и голова медленно падает с плеч.

За плечами сержанта был немалый боевой опыт. Не единожды были ситуации, когда враги добровольно лишали себя жизни, чтобы сохранить военные тайны. Глотали яд многочисленные шпионы, пускали себе заряд лазера в висок военные разных мастей и при разных ситуациях. Но чтоб вот ТАК. Собственноручно отрубить себе голову…

– Внимание, усилить оцепление челнока. Мне страшно представить, что там могут так охранять.

– Вам и не нужно это представлять, – раздался за спиной спокойный голос.

Сержант обернулся. На него смотрел пожилой альв с уставшим лицом. И одет он был в форму гвардии князя. И за спиной у него все больше и больше собиралось таких же гвардейцев.

– По приказу князя, разумными, совершившими экстренную посадку на челноке, будет заниматься гвардия. Отдыхайте, сержант, вы и ваши солдаты как никто заслужили отдых сегодня. Эй, тащите сюда резак.

– Вы собираетесь вскрывать челнок? – спросил и на миллиметр не сдвинувшийся с места сержант.

Гвардеец окинул его тяжелым взглядом. Потом отошел и долго с кем-то говорил. Потом вернулся уже не настолько хмурым, даже немного повеселевшим.

– Люди говорят «любопытство сгубило кошку», сержант. Уж не знаю, относитесь вы к этому как к поощрению или как к наказанию за любопытство, но вам дано разрешение оказывать гвардии помощь… добровольную. Так что еще не поздно сходить с людьми в медкорпус, а потом хорошенько оттянуться в баре, поминая погибших.

– Я и мои люди привыкли доводить дела до конца. И я держу обещания, данные тем, с кем дрался плечом к плечу… и кому должен не одну жизнь, – кивнул сержант на лежащее у ног обезглавленное тело.

– Нет, нет, – довольно эмоционально замахал руками гвардеец, – вы не правильно поняли ситуацию, мы тут не для захвата челнока, мы тут для его защиты и оказания помощи.

– Вот и окажем ее вместе. Зачем резак? – На тяжелый вздох гвардейца сержант даже глазом не моргнул.

– Искином станции был проведен анализ металлоконструкций челнока. Основной его выход был сильно поврежден при посадке. Аварийный же частично перекрыт самим челноком, частично деформирован. Покинуть челнок обычными способами невозможно.

– Ну, а они что, через стены прошли?

– Есть возможность пройти через техническую емкость, где находятся двигатели челнока, но там такое излучение идет от двигателя, что живые и до выхода-то вряд ли успеют дойти своими ногами.

– Но эти же дошли.

– Видимо, особенности их доспехов. Это не отменяет факта необходимости физического вскрытия выходов.

Но спор их был прерван глухим звуком падения тяжелых металлических створок, закрывающих выход из челнока. Оба альва тут же направились в его сторону.

Тем временем ближайший к люку гвардеец попытался сунуться вовнутрь со сканером в одной руке и лазером в другой. Но тут же замер. Кого он там увидел и о чем заговорил, было не слышно и не видно, но вскоре гвардеец опустил оружие и глубоко поклонился. Слишком глубоко даже для его непосредственного командования. А потом и вовсе прокричал что-то непонятное. Шедший быстрым шагом с сержантом старший гвардеец после этого крика сорвался со всех ног и буквально телепортировался к выходу из челнока. Но оказавшись у входа и глянув внутрь, замер и так же глубоко поклонился, а потом развернулся спиной и достал оружие. Стоящие вокруг гвардейцы со всех ног бросились к нему и, расположившись за ним, также достали лазеры, образовав оцепление у входа.

А потом из челнока вышел альв… В такой же гвардейской форме, только была она, хоть и чистой, но какой-то старой, выцветшей. А за ним еще и еще, пока не образовалась вторая линия оцепления у челнока.

Сейчас гвардейцы пользовались своими полномочиями по полной программе. Фактически такое их построение означало, что они готовы открыть огонь по каждому, при малейшем намеке на угрозу. В их оправдание можно сказать, что даже на памяти видавшего виды сержанта так себя они вели первый раз. А потом все резко стало понятно. Стало понятно, и при этом всё усложнилось в бесчисленное количество раз:

– Великие духи, спасибо вам. Все-таки жива, – выдавил из себя сержант, глядя, как в плотной коробке из гвардейцев двигается считавшаяся давно погибшей дочь их князя. Та, что сможет вернуть огонь в сердце и покой в душу их князя – альва, до ее предполагаемой «смерти» считавшегося одним из лучших командующих альвийских ВКС.

* * *

Один ни чем не примечательный день на станции выдался для княжеских гвардейцев, возможно, одним из ответственнейших и наисложнейших в их карьере. Операция по сопровождению и охране дочери самого князя с каждым пройденным отсеком приобретала все большую и большую сложность. Направлялись они прямиком к князю. Как им сообщили, бригада врачей будет ждать их все там же. Часть медиков останется в покоях князя с дочерью, остальная часть уже все подготовила для осмотра и оказания, в случае необходимости, помощи выжившим гвардейцам, в отведенном для их нужд целом крыле. Поэтому маршрут гвардейцев был незамысловат – довести дочь к родителю, да довести так, чтоб ни волосок…

Но путешествие превратилось в настоящий персональный ад для охраны. Со всех отсеков, даже из отдаленных секторов и крыльев станции стекались альвы. Они приходили, чтобы выразить свое почтение Айле. Слишком свежи еще те воспоминания, когда большинство из них были передислоцированы, читай – сосланы, в эту колонию, и какую поддержку тогда оказала эта молоденькая девчушка вновь прибывшим.

Множество жителей представляло собой винегрет из обычных альвов и благородных, из военных и гражданских. Сложно было найти какой-либо из альвийских благородных домов, не воспользовавшихся возможностью отослать «за горизонт» неугодных дому родственничков. Встречались здесь и кровники. Не один и не два раза колония была на грани гражданской войны местного масштаба. Странно, но князь не вмешивался. Чего не скажешь об Айле. Поговаривали, что он не вмешивается специально, считает это частью ее обучения. Но как бы то ни было, эта молодая альвийка постоянно оказывалась меж двух огней очередного спора, иногда даже кровопролитного. И находила слова. Отыскивала точки взаимного соприкосновения, возможности забыть старые обиды, возможности загладить непонимание. И народ это ценил. Народ помнил. И если князя уважали как хорошего правителя, то его дочь любили всей душой за то тепло, что она несла в своей душе. Поэтому никто не усомнился в необходимости ее участия в посольской миссии к людям фронтира.

И после ее «гибели» даже самые черствые сердца дрогнули.

Был даже один экстраординарный случай. Криминалитет среди альвов – весьма редкое явление. Фактически на нарушение закона идут или самые бедные слои населения, или отлученные от дома благородные. Но их объединение в криминальные кланы значит для них значительно больше кружка по интересам. Для них это вновь образованная семья, их новый дом и «дом». А за своих они готовы стоять до последнего вздоха. И вот такая организация отсылает два письма. Точнее, одно письмо со словами утешения получает князь. Это письмо, как и сотни остальных, полученных в те дни князем, имеет стандартную подпись: «Мы скорбим». В то же время начальник службы безопасности станции получил такое же письмо и посылку, с одной лишь разницей, что подпись выглядит как: «Мы ВСЕ скорбим». А довольно объемная посылка при вскрытии оказалась мобильной морозильной станцией с более чем двумя дюжинами отрезанных альвийских голов. Как позже выяснила служба безопасности, почти все из них были «на карандаше» по подозрению в шпионской деятельности в пользу отдельных домов альвов, а иногда даже людей. Они прятались среди криминала, рассчитывая на особое отношение к родственности последнего. Теперь тех, кто не скорбел, не осталось… «Мы все скорбим». Таково было уважение к этой молодой альвийке.

Но вернемся к нашему шествию. Альвы стекались отовсюду. Все считали своим долгом, как минимум, поклониться и сказать пару теплых слов. И это перед гвардейцами, получившими разрешение на применение оружия внутри станции. Да если бы альвы знали о том, кто находился в челноке во время операции по уничтожению диверсантов, то этих киборгов за считанные секунды разорвали бы не только военные, но и обычные жители, причем, не считаясь с потерями. Глядя же на Айлу, возникало двойственное чувство. Было видно, что девушка измотана и явно торопится к отцу и задержки населением ее изматывают, но в то же время эта поддержка придает ей силы двигаться дальше.

Но, не доходя до покоев князя одного отсека, все население будто бы на невидимую стену нарвалось, далее следовать не хватило бы наглости даже самым отмороженным. Даже гвардейцы до дверей князя сопровождали Айлу минимальным составом. А в кабинет отца она и вовсе входила одна.

В кабинете ее встретил отец. Впервые за долгое время в глубине его глаз снова можно было увидеть ту давно потерянную часть души, что ранее умерла с его дочерью, превратив любящего отца в изматывающего себя работой трудоголика.

– Доченька, видимо, сами боги смилостивились, дав мне лучик надежды в это тяжелое для нашей колонии время.

– Папа. Я скучала, папа… я сильно скучала. Я думала, что уже не увижу тебя вовсе. Нас ждут действительно тяжелые времена. Я видела их флот. Флот, что направляется прямиком к нам.

– Кого «их»? На кого вы наткнулись, доченька?

– Ноша всегда становится легче, стоит лишь разделить ее с друзьями. И ОН уже летит сюда… – тихо проговорила девушка, роняя на пол треснувший кусочек хрусталя и одновременно с этим падая на руки к отцу, потеряв сознание.

Темнота.

Сон без сновидений.

Четкий голос, идущий отовсюду: «Послание получено… получено… получено…»

Глава 21. Карающий

Айла рывком пришла в себя. Ощущение сна сменилось совершенно другим, почти позабытым за долгое время – ощущением домашнего тепла.

Даже не оглядываясь, она легко определила, где сейчас находится. Айла лежала на кровати, своей кровати, в своих покоях на станции. Такой родной и уже немного позабытой станции. А рядом с кроватью сидел отец. Держал ее за руку и, судя по всему, немного задремал. Девушка не шелохнулась, не издала ни звука, но стоило ей открыть глаза, как тут же проснулся и отец.

– Доченька, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо. Все хорошо.

– Точно? Может, слабость или где-то болит? Может, продолжает клонить в сон?

– Да нет, я чувствую себя отдохнувшей. Отчего ты так настойчиво интересуешься? Пока я была без сознания, меня осматривали доктора? Они что-то нашли?

– В том то и дело, что ничего. На вид явные признаки слишком затянувшегося криосна. Но и вредных последствий почти нет. Будто это было очень давнее повреждение и при этом тебе изначально была оказана оперативная и очень правильная и продуктивная помощь. Врачи признаются, что столь оперативно и правильно можно получить медицинскую помощь разве что где-то на столичных планетах. Но никак не в богом забытых системах фронтира. Доченька, я понимаю, что ты сильно устала, ты многое пережила, но я тебя умоляю, расскажи, что же там случилось. От этого зависят жизни многих, возможно даже под угрозой само существование станции.

– Ты же уже опросил их? Гвардейцев.

– Да и будь оно хоть немного менее похоже на сказки и легенды, что любят читать старики нашим детям о забытых и давних временах, то я бы не стал занимать ни секунды твоего времени. Но то, что они рассказывают, причем все… Да еще и верят в это искренне! Нет, ну с предательством посла и вашей атакой тут все более-менее понятно. Жаль, мы не заметили этот гнилой корень ранее, но я накрутил хвосты службе безопасности так, что об утечке информации или предательствах я могу забыть. Все под контролем. Но вот то, о чем они начинают рассказывать дальше. Это же ни в какие ворота! Они заслужили достойную пенсию и возможность покинуть фронтир, дабы пожить в достатке и удовольствии, лишь тем, что вернули тебя мне. И я обеспечу все это для них. Но открывающиеся факты могут быть очень важны. Мне в первую очередь нужно разобраться.

– Я понимаю тебя. Я так же понимаю, к обсуждению чего ты постепенно меня подводишь. Ты же видел их? Часть моей охраны, да. Во время посадки челнока мы оказались отрезаны от выходов. Но они смогли покинуть челнок. Было бы удивительно, если бы не получилось. Что они сделали? Они напали на кого-то?

– Хм… что же поговорим напрямую. Да, напали, но на наших врагов. Тут вообще все непонятно и неоднозначно. У меня есть запись. Дочка, после ее просмотра, после тех десятков ее просмотров я залез в семейное хранилище древних рукописей. Книги, что ранее считались скорее сборником сказок и легенд и ценность имели только из-за своей древности, заставили меня совершенно по-иному взглянуть на мир. Но об этом я думаю пока судить рано. Я хочу все же услышать твою историю.

– И я ее тебе обязательно расскажу, у нас будет еще время. Папа, но сейчас не это главное. Направляясь сюда, мы видели целый небольшой флот, состоящий в основном из боевых крейсеров. И вся эта армада движется сюда. Только наши габариты и исключительная скорость дали нам возможность сразу же уйти в варп. Но они все равно идут сюда. И время катастрофически утекает сквозь пальцы. Еще пара дней, и может быть поздно. Нужно готовиться к отражению полномасштабной атаки на станцию.

– Ты уверена? У меня были такие мысли, но я рассчитывал на куда меньшие масштабы и больший промежуток времени. Хорошо. Тут, на границе, любая перестраховка не будет лишней. Я сейчас же вышлю разведчиков во все возможные направления прыжков. О появлении врага мы будем знать за полдюжины прыжков до нас.

– Спасибо, отец. Спасибо, что поверил сразу. Ну а теперь, думаю, тебе будет интересно услышать мою историю. Ах, да, и покажи, что ты там нашел в тех старых свитках.

* * *

– «…и вернулись дети к природе, матери своей, и леса стали их домами, ибо мать трепетно за чадами своими следит, не давая в обиду» – все, дальше пошла уже наша история с сериями технологических прорывов на почве биотехнологий и наш выход в космическое пространство. Да, Айла, культ природы был той основополагающей религией, что делает альвов альвами. Наш симбиоз с природой черпает свои корни оттуда. Но, как видишь, так было не всегда. Ранее эта религия была лишь одной из многих. Существовало множество культов и их жрецов. Не скажу, что это были темные века, нет. Но информации о том времени ничтожно мало. Я чувствую тут грамотную работу с населением, дабы все забыли некоторые нежелательные моменты, а потом те и вовсе стерло время.

– То есть ты считаешь, что он один из этих жрецов?

– Жрецы, что упокаивали мертвых, давали им покой, лечили множество странных мистических болезней-«проклятий». Спроси ты меня об этом до той битвы в наших доках, и я бы всерьез обеспокоился о твоем здоровье. Но в данных обстоятельствах, да. О них написано ничтожно мало. Даже до этой странной зачистки было мало. Благо искин хорошо поработал, и обработка некоторых текстов старинных фолиантов дала нам возможность понять хотя бы тот факт, что они вообще были. Альвы, что силой своей могли вернуть душу с грани. Реанимировать мертвого, хотя, пожалуй, тут несколько другое. Подобно подвергшемуся какому-то активному излучению, вернувшийся альв мутировал непонятным для меня образом. Словно он оставался мертвым, но был живым. Я не понимаю, такого быть не может, это ошибка искина.

– Нет, искин все правильно сделал. Ошибок нет. Я видела. Леронэ… Если он действительно сдержит слово и поможет нам, я хочу, чтобы ты отнесся к нему не просто как к обычному человеку. Я хочу, чтобы он стал нашим союзником.

– Какие смелые слова, дочь. Будто и не я вовсе тут правитель… И не боишься, что поступлю подобно тем примерам из древних книг?

– Сожжение кого-либо на станции будет выглядеть минимум варварски. Отец, я уже не та маленькая дочурка, чтобы пугать меня таким.

– Ну, хорошо. Действительно. Если твой знакомый появится тут, пусть хоть на одном корабле, пусть его помощь и не окажется решающей, но лишь за одно стремление помочь тебе и нам я приму его как почетного гостя, а там и поглядим, что это за человек.

– Хорошо, пусть так. Одно прошу – не принимай решений сгоряча.

– Не бойся, у твоего папани еще есть голова на плечах. Ну а теперь не сходить ли…

«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ! ВСЕМ ОФИЦЕРАМ ПРИБЫТЬ НА ТОЧКИ СБОРА! ВНИМАНИЕ…»