Кровожадный туман

– 

Вы бы закрыли дверь, – теперь подал голос только что подошедший туда Алексей, одновременно взглядом указав водителю, которому предназначались его слова, на ноги лежавшего на ступенях мужчины. И тут все, кто там находился, обратили внимание на то, как клубящийся за пределами автобуса туман, «припадая» к самому полу, стал заползать через до сих пор открытую дверь к ним в салон и окутывать своей зловещей белесой дымкой ноги находившегося в бессознательном состоянии разведчика!

Не сказав в ответ ни единого слова, лишь едва заметно кивнув головой, седовласый «капитан» их «корабля» тут же нажал на раскинувшейся перед ним панели управления нужную клавишу, и дверь сразу же стала с уже давно знакомым всем окружающим шипением закрываться. И тут все, кто там был, с изумлением увидели, как обволакивавший было ноги разведчика туман неожиданно резво, как-будто был частью какого-то живого организма, выскользнул в стремительно сужающийся дверной проём на улицу, не оставив в салоне после закрытия двери ни малейшего своего кусочка! А в только что облепленных белесой дымкой ботинках раненного разведчика теперь все увидели большие, немного дымящиеся дыры.

Тут, судя по его, раздавшемуся там, стону, потерявший сознание лазутчик пришёл в себя.

– 

Но… Ги… – только и смог тогда промолвить бедняга, подтягивая к себе обе ступни, и теперь все, кто находился вокруг него, смогли различить проглядывавшие сквозь дыры в его ботинках ужасные раны, на которых изъеденная невесть чем плоть оголяла окровавленные кости.

– 

Ни фига себе! – вполголоса проговорил Алексей, не посмотрев ни на кого вокруг.

– 

Там, в аптечке, посмотри что-нибудь… – бросив взгляд на державшую на коленях голову несчастного женщину, водитель автобуса тут же глазами показал на дверцу закреплённого напротив той на стене навесного шкафчика, на которой был нарисован алый крест в белом кругу.

Ольга хотела было помочь и даже шагнула для этого к ней, да только её опередил стоявший к незнакомке ближе Алексей. Присев перед самым носом у своей новой знакомой возле дамочки в чёрном на корточки, он тут же стал что-то там делать, – что именно, было не увидеть из-за его широкой спины. И девушке только-то и оставалось, что, сдержав вздох досады, вернуться на своё прежнее место, что она в последовавшие за этим секунды и проделала, посмотрев в завершение всего на часы.

На первую пару она неумолимо опаздывала. Впрочем, разве в том кошмаре, в котором она тогда оказалась, это хоть что-нибудь значило?!

…Ольга пришла работать в свой университет сразу после окончания аспирантуры. Молодой, голубоглазой и озорной девчонкой, обожающей обесцвечивать волосы и удлинять и без того немаленькие смолянисто-чёрные ресницы, ещё мечтающей о сказочном принце и не терпящей грубости и лицемерия окружающего мира… Ещё, как говорится, остыть после защиты кандидатской не успела, и – на тебе! – читать лекции студентам, которые по возрасту мало отличались от неё самой.

Как это часто водится у молодых специалистов, девушка с первых же дней взялась за работу, что называется, засучив рукава. Старалась не «давать осечек» ни в чём. И тут такое! Уже второй раз только в этом учебном году на работу опоздает, и на этот раз, похоже, «опоздай» будет неслабым…

– 

Ничего себе, туманчик! – проговорил водитель автобуса, качая головой, на всякий случай притягивая поплотнее своё и без того хорошо закрытое окно.

– 

Да ну на фиг! Скажешь тоже, туман, – теперь в их разговор включился, держась при этом с излишней бравадой, которую современная молодёжь предпочитает называть крутостью, только что подошедший откуда-то из средней части салона крепкого телосложения парень лет двадцати пяти, одетый в синюю «Аляску» и такого же цвета вязанную, облегающую голову шапчонку, из-под которой едва выглядывали его почти бесцветные брови. – Это он просто не смог нам рассказать, куда там, впереди, вляпался.

При последних словах крепыш, который, скорее всего, был блондином или светлым шатеном, о чём говорили и немного бледноватая кожа его лица, и такие же, как брови, «полупрозрачные» ресницы на глазах, с жалостью посмотрел на по-прежнему лежавшего на ступенях недавно вернувшегося с вылазки незнакомца.

– 

Если бы он мог сейчас разговаривать, наверняка бы так и сказал, что его чем-то там, куда он ходил, обдало, или окатило, в общем, обожгло…

– 

А ноги его сейчас чем «обдало»? – строго посмотрел на парня-скептика водитель. – Почему он, по-твоему, сейчас мало того, что пытался убрать их от заползшего сюда тумана, так ещё и попробовал при этом что-то про них сказать?

– 

Да это он просто не в себе, вот и несёт всякую хрень!

– 

Сам ты хрень несёшь всякую! – зло посмотрела на спорщика женщина, державшая на коленях обожжённую голову вернувшегося раненным из мглы человека.

– 

Спорим, я сейчас выйду, похожу здесь и со мной ничего не случится!

– 

Никуда ты не пойдёшь, – сердито зыркнул на парня водитель.

– 

Ой, а то что, ты меня накажешь? – насмешливо ухмыльнулся в ответ нарушитель спокойствия, и тут в их перепалку вмешалась Ольга:

– 

Послушай, не знаю, как тебя зовут, ты и в самом деле хочешь рискнуть собой неизвестно ради чего? А вдруг там и вправду что-то опасное! Пусть не туман, но что-то же поранило этого беднягу, при том, что хлюпиком он тоже не выглядит.

Слова спокойно выдавшей ему всё это Ольги подействовали на парня отрезвляюще.

– 

Ну, не то, чтобы очень хочу… – замялся он, и тут масла в огонь подлила незнакомка, почти только что смотревшая на молодого смельчака со злобой:

– 

Боишься, значит? Чего тогда было хорохориться?

– 

Я? Боюсь? – крепыш в «Аляске» посмотрел на неё с вызовом, после чего повернулся к сидевшему на своём месте за баранкой водителю: – Папаша, открой дверь. Тут кое-кому надо кое-что показать…

– 

Не дури…

– 

Я говорю – дверь открой! А то я сейчас её выломаю.

Многообещающе качнув головой, в следующие секунды парень повернулся к выходу и как-будто стал примеряться, как ему лучше было пройти мимо лежавшего на ступенях раненного.

– 

Ну, как знаешь. Человек ты взрослый, тебе и решать, – рука водителя потянулась к клавише управления дверью.

– 

Вот я и решил, – всё не мог угомониться уже пробиравшийся мимо затронувшей его незнакомки парень.

Ещё пара-тройка мгновений, и дверь, в окна которой, казалось, застилавший за ними пространство туман уже по-настоящему ломился, услужливо перед ним распахнулась. Протиснувшись к ней и остановившись на последней ведущей из автобуса ступени, смельчак обернулся назад и оглядел всех, кто за ним наблюдал, с каким-то непонятным торжеством. Оглядел медленно, даже немножко надменно, и только тогда шагнул в ждавшую его за пределами автобуса и моментально охватившую со всех сторон белесую дымку. Вскоре о нём там напоминали лишь едва слышный шелест его балоньевой куртки да удаляющийся почему-то к задней части автобуса шум потревоженного недостаточно поднимаемыми им при ходьбе ногами рассыпанного по обочине мелкого гравия.

– 

Нет худа без добра, – нажимая на клавишу управления дверью, чтобы закрыть последнюю, пробурчал водитель. – Есть шанс, что он и впрямь что-нибудь узнает.

И тут, – дверь не успела закрыться даже наполовину, – из только что поглотившего очередного смельчака тумана, как раз с той самой стороны, в направлении которой тот только что скрылся, неожиданно донёсся какой-то вопль. То ли крик, то ли нечленораздельный возглас, от которого у всех, кто его тогда услышал, по коже противно пробежал холодок. А ещё через мгновенье из-за двери послышался шум чьих-то быстрых, приближающихся ко входу в автобус шагов…

Ещё миг, и в проёме уже почти закрывшейся двери, не давая последней захлопнуться, показались ухватившиеся за неё и за её резиновую «притолоку» массивные кисти чьих-то рук… И рук как-будто – так сразу почему-то показалось, – не того человека, чьего возвращения там с нетерпением ждали. Что это?! С ужасом смотря на те «клешни», Ольга никак не могла припомнить, была ли на левом безымянном пальце только что ушедшего в разведку крепыша такая, похожая на золотую, печатка, какую было видно сейчас на пятерне ломившегося в автобус типа. А если не было? Если в салон сейчас лез не их лазутчик, а, скажем, его… Убийца?! Почему-то же парень в «Аляске» закричал! Вполне могло быть, что на него кто-то напал…

Наконец, в проёме двери показалось лицо пытавшегося в неё влезть обладателя только что увиденной Ольгой золотистой печатки. Какое счастье, – это оказался скрывшийся несколькими мгновениями раньше во мгле второй разведчик! Надо думать, не у неё одной из груди тогда вырвался вздох облегчения. Физиономия же вернувшегося с разведки парня… Сейчас она выглядела отнюдь не такой самоуверенной, какой была до того, как за спиной его обладателя захлопнулась автобусная дверь. Крепыш в «Аляске» был явно чем-то очень сильно взволнован. Тяжело дыша, он с усилием открыл перед собой шипящую, сопротивляющуюся дверь, чтобы тут же протиснуться в её проём и сразу же повторно обвести взглядом собравшийся в передней части салона народ.

– 

А вы знаете, что творится сейчас с нашей колымагой? – проговорил он заплетающимся языком, едва закончив осмотр, зловеще прищурив при этом глаза.

– 

Это ты про автобус? – в голосе недоумённо смотревшего на него водителя послышалось недовольство.

– 

А то про что же!

– 

И что же с ним, интересно, такого творится, что ты его так называешь?

– 

Пойдём, сам увидишь. Тебе на это больше других нужно посмотреть, ты ведь его водила. А то ещё попробуешь на нём с места стронуться!

После последних словах парня взгляд «водилы» наполнился тревогой.

– 

Пойдём, – только-то и сказал он в ответ, убирая палец с клавиши управления дверью, которую чуть раньше перевёл в положение «Открыто» и назад ещё вернуть не успел.

– 

Мы выйдем, – тут же посмотрел он на стоявшую рядом с его сиденьем Ольгу, – и ты этот переключатель нажми внизу. Дверь закроется. А когда вернёмся – вверху, чтобы открыть. Понятно?

– 

Я с вами пойду, – Ольгины слова оказались неожиданными и для неё самой. В те мгновения она совершенно не понимала, чего это ей вдруг приспичило идти с этой «экспедицией». Поймав же на себе удивлённые взгляды окружающих, в том числе и недавнего нового знакомого Алексея, она упрямо лишь утвердилась в этом решении.

– 

Чего? – водитель посмотрел на неё, как на умалишённую.

– 

Да пусть идёт, если хочет, – тон спокойно окинувшего при этом Ольгу взглядом парня в «Аляске» был не терпящим возражений, и потому, наверное, спорить с ним никто не стал.

– 

Я пойду с вами, – настойчиво повторила девушка, и через минуту они все трое – первым только что вступившийся за неё парень, который успел уже подняться по ступеням к водительскому сиденью, вторым – водитель, и третьей, собственно, Ольга, – стали осторожно пробираться мимо по-прежнему лежавшего на ступенях невесть чем обожжённого разведчика и сидевшей там с его с головой на коленях полноватой женщины в чёрном, чтобы затем выйти из автобуса.

– 

Я закрою дверь, – сказала им в спины ухаживавшая за раненным упитанная дамочка в чёрных джинсах и кожанке, которая вполне могла дотянуться до клавиш панели управления рукой, и через несколько мгновений автоматическая дверь рядом с ней, зашипев, словно подгоняя шагнувшую только с нижней ступеньки на асфальт Ольгу, захлопнулась за лазутчиками.

Встретившая девушку за пределами автобуса тишина, едва только проход за её спиной оказался «запечатан» плотно прильнувшей к своим резиновым уплотнителями дверью, резанула по ушам. Отсутствие звуков в окружающем, залитом туманом пространстве было почти абсолютным, нарушаемым лишь слабо слышимыми из салона голосами Ольгиных попутчиков по злополучному рейсу да говором уже скрывшихся в белесой дымке её же спутников в той вылазке в туман.

Ступив на отделявшую их авто от обочины полосу сразу же показавшегося ей каким-то странным асфальта – он почудился ей мягковатым, «дышащим» у неё под подошвами, словно его только что уложили. Впрочем, она не стала этим долго «заморачиваться», – и шагнув в туман, Ольга сразу же вдохнула полную грудь похожего на кисель воздуха, оказавшегося почему-то совершенно не влажным. С удивлением это про себя отметив, она повернула к задней части автобуса, – судя по звукам приглушенных, наверное, загадочным туманом голосов пошедших впереди парней, мужская часть их экспедиции направилась именно туда. Да и видела она, куда каждый из них, погружаясь в туман, повернул. И тут…

От того, что произошло в следующие секунды, сердце девушки моментально оказалось у неё в самых пятках, испуганно забившись там с частотой едва ли не барабанной дроби. Ужасающе громкое на фоне царившей вокруг тишины шипение, с которым ближайшее к ней колесо автобуса – оно находилось всего в каком-то в метре! – вдруг стремительно испустило наполнявший его воздух, оказалось настолько неожиданным, что Ольга едва не завизжала. Да и то не завизжала только потому, что с испугу просто не смогла этого сделать. Колесо же в мгновение ока обмякло и перекосило набок удерживаемый им корпус автобуса, из которого тут же послышались испуганные возгласы оставшихся в нём пассажиров.

Ещё несколько самых коротких отрезков времени, за которые девушка не успела даже дух перевести, и то же самое, судя по сопровождавшим это звукам, произошло и со вторым передним колесом. Ноги снова обдало прохладой донёсшейся от последнего воздушной волны. Корпус же автобуса, качнувшись теперь в другую сторону, сразу немного выровнялся. И тут такое же случилось с каким-то из задних! Или даже с двумя из них одновременно, с той же самой стороны, где это всё началось, судя по тому, как в тот же миг снова на этот бок накренился корпус автобуса. И это тоже добавило Ольгиному пульсу частоты.

А туман, позволивший разнестись по округе так напугавшим девушку звукам испускания автобусными колёсами воздуха, под воздействием донёсшегося от только что лопнувшего колеса и обдавшего ноги девушки холодом дуновения даже не всколыхнулся, оставаясь «висеть» вокруг их «колымаги» над землёй всё той же вязкой, плохо пропускающей свет пеленой. Только теперь – с испугу, наверное, – Ольге стало казаться, что он сделался ещё гуще и непрогляднее.

Девушка замерла на месте, не в силах унять буквально выпрыгивавшее у неё из груди сердце. Казалось бы, ничего страшного не случилось, – подумаешь, колёса! – да только как маленькому моторчику в груди это было это объяснить? Хорошо хоть разум смог уже избавиться от обрушившегося на него тогда испуга. Благодаря этому, когда спустя какие-то секунды, может даже их десятки, точно так же «испустили дух», одно за другим, и два других, с противоположной стороны, задних колеса автобуса, придав тому, в конце-концов, устойчивое положение, Ольга уже даже не вздрогнула. Хотя сердце её и не могло никак забыть первых трёх из тех «вздохов»…

Попробовав несколькими глубокими вдохами-выдохами обуять охвативший её нешуточный испуг, Ольга еле смогла заставить себя двинуться дальше. При этом она даже не стала смотреть на то, что было сейчас с колесом, лопнувшим самым первым, хотя и проследовала мимо него. Шаг, другой, третий… Походка выходила шатающейся, неуверенной, тем не менее, всего через какой-то десяток шагов девушка едва не налетела на водителя и ушедшего с ним парня, сидевших вплотную к корпусу автобуса на корточках и о чём-то тревожно, хоть и вполголоса, переговаривавшихся.

Коснувшись ногами спины одного из настигнутых в тумане лазутчиков – это оказался «водила», – что было немудрено в условиях царившей там отвратительной видимости, Ольга сразу же втиснулась и присела между ним и автобусом, а точнее, как оказалось, одним из задних колёс последнего, благодаря чему теперь смогла хорошенько разглядеть, что несколько мгновений назад её так испугало. То, что творилось с тем колесом, было за гранью нормального человеческого понимания! Оно как-будто растворялось в державшем его на себе асфальте. Со стороны это выглядело так, будто последний был какой-то раскалённой поверхностью, и колесо в месте контакта с ней просто мало-помалу сгорало, не оставляя после себя ничего, ни пепла, ни даже дыма. Так вот почему оно лопнуло! Лопнуло и теперь, сплющившись под тяжестью давящей на него массы автобуса, а в одном месте, словно нарочно, даже неудобно оттопырив и показывая всем вокруг «изъеденный» асфальтом торец только что образовавшегося края ещё уцелевшей части «растворявшейся» в дорожной поверхности покрышки, – тот, по всей видимости, вывернуло наружу потоком воздуха при недавнем «испускании духа» колесом, – медленно «сгорало», незаметно опускаясь всё ниже и ниже – «пожирающая» его дорога уже «подбиралась» к его металлической части.

Теперь было понятно, что послужило причиной столь внезапной «кончины» недавно «испустивших дух» автобусных колёс. Хотя и ни черта не понятно! Как, как могла сгореть, раствориться в асфальте или ещё неизвестно каким способом исчезнуть резина, отделявшая внутреннее, заполненное сжатым воздухом пространство колеса от «поедавшего» последнее асфальта?!

Ольге, как, наверняка, немногим ранее и водителю, и парню в «Аляске», даже захотелось потрогать дорожное покрытие рукой. С виду-то оно было самым обычным. И даже, несмотря на касавшийся его туман, как-будто сухим. Впрочем, ни она, ни, думается, её спутники делать этого тогда не стали. Хотя Ольге в те мгновения и вспомнилось, каким странным показался ей асфальт, когда она, выходя из автобуса, только на него ступила.

– 

Ни хрена себе! – только-то и смог, спустя где-то минуту после Ольгиного там появления, промолвить «водила», поднимаясь на ноги.

И тут взор его округлившихся от изумления глаз упал на «испачканную» белесой дымкой стенку автобуса, присмотреться к которой попристальней он, по всей видимости, ещё не успел. Последняя, даже если и не брать во внимание обволокший её туман, выглядела очень странной, и на первый взгляд даже было не понять, из-за чего. Сразу ясно было только одно – её поверхность теперь была совершенно не покрашена. Яркая красная краска, не заметить которой даже в условиях царившей там препаршивой видимости было невозможно, с поверхности многоместного пассажирского авто словно испарилась, придав той теперь очень необычный и даже немного жутковатый вид.

– 

Ты об этом говорил? – повернулся он к тоже уже поднявшемуся на ноги спутнику-парню.

–