Юлька в стране Витасофии (сборник)

— Странно: никого не видно, — недоуменно произнес мужчина. — Не с неба же он упал.

— Папа, смотри, какой камешек нас ударил! — послышался взволнованный Катин голос. — Ой, какой красивый! Папа, это метеорит!

— Ты думаешь? — недоверчиво спросил мужчина.

— Конечно! Нам такие камешки в обсерватории показывали: во время экскурсии. Я этот камешек с собой возьму: вот одноклассники удивятся!

— Да, любопытный камень! — согласился мужчина. — Подумать только: в мою машину попал метеорит! Будет о чем в Москве рассказать! Ладно, поехали!

Послышался стук дверок, фыркнул мотор, и машина медленно покатила прочь. Вспотевший от переживаний Петя приподнялся с земли, пригибаясь, добежал до входной двери дома и юркнул внутрь.

И мужчина, и Катя, и Петя — все были довольны. Особенно Катя, через просветы между ветвей сирени успевшая вовремя увидеть перепуганное лицо соседского мальчишки.

СЕМЬЯ

— Какая ты, Тоня, некультурная, — воспитывала младшую сестру начитавшаяся хороших книг Настя. — Когда кушаешь, нельзя чавкать.

Особенно в присутствии других людей.

— Почему ты поросенку ничего не говоришь? — перешла в наступление Тоня. — Он громче меня чавкает.

— Потому что, в отличие от тебя, он не мой родственник, — рассудительно объяснила Настя.

— Я в этом не уверена, — хитро прижмурила глазки Тоня.

— Тише, дети! — прикрикнула мама на сестричек, усаживая Настю, собравшуюся отвесить Тоне затрещину, обратно на стул. — Тоня, тебе сделали замечание, а ты продолжаешь чавкать.

— Ну и что? — пожала плечами Тоня. — Сейчас за столом людей нет.

— А мы?! — хором возмутились мама и Настя.

— Вы — свои, это не считается, — махнула рукой Тоня. — Вы обо мне всегда плохого мнения, даже когда я не чавкаю.

Тонино лицо перекосила плаксивая гримаса:

— Уверена: сейчас посуду мыть заставите.

— Потому что твоя очередь, — закричала Настя. — Вчера я посудой занималась.

— Вот-вот, — кивнула головой Тоня. — Когда тарелки жирные и грязные — сразу наступает моя очередь.

— Ладно, иди гуляй, — поморщилась мама. — Я сама посуду помою.

И Тоня тотчас куда-то исчезла.

Появилась Тоня часа через два, пояснив, что беседовала о важном, о девичьем с живущей поблизости подружкой Машей.

Промаявшись до вечера над домашними заданиями по математике, Тоня ласковым котенком начала тереться возле мамы.

— Что понадобилось? — насторожилась мама.

— Ты совсем не заботишься о Насте, — укоризненно сказала Тоня. — А она по ночам мерзнет. Пусть она теперь со мной спит.

— Я подумаю, — растеряно ответила мама, привыкшая с подозрением относиться ко всем добрым начинаниям младшей дочери.

Пройдя в зал, где Настя сидела за компьютером, мама встревожено спросила:

— Тебе ночью холодно?

— Нет, — удивилась Настя.

— Если хочешь, можешь спать в одной кровати с Тоней, — продолжала беспокоиться мама.

— Вот еще! — фыркнула Настя. — Тоня брыкается во сне, как мустанг.

— Тоня, зачем ты про Настю сочинила? — вернувшись в комнату, спросила мама.

— Потому что у меня ножки мерзнут, — охотно объяснила Тоня. — А Настя все равно ночью бездельничает, уроки не учит: пусть и будет мне вместо грелки.

Несколько секунд мама молча разглядывала дочку, потом вздохнула и тихонечко удалилась на кухню. Даже когда понимаешь, что родители и дети ходили не только в разные школы, но и в разные детские садики, семья все должна стерпеть, примирить и успокоить. На то она и семья.

ТОРТ

— Почему ты заставляешь меня пить кипяченную воду?! — обращаясь к бабушке, возмущалась маленькая Катя. — Сырая вода вкуснее.

— В сырой воде много микробов, — терпеливо объясняла бабушка. — При кипячении они умирают.

— Ты хочешь, чтобы я пила воду с дохлыми микробами?! — негодует Катя. — А говоришь, что меня любишь!

— Конечно, люблю! — растерянно оправдывается бабушка. — Но медицина…

— Если любишь: дай кусочек торта, — Катя с вожделением посмотрела в сторону холодильника, куда мама перед уходом на работу спрятала купленный в магазине торт.

— Не могу, внучка: мама отругает. Вечером гости будут: тогда торт и достанем. Я тебе самый большой кусок отрежу.

— Столько ждать! — скривилась Катя. — Сама говорила: то, что долго стоит, может испортиться.

— Торт свежий: к тому же окружен холодом! — доказывает бабушка и, желая отвлечь внучку от сладких мыслей, предлагает:

— Почитать сказку о богатыре?

Катя, поглядывая на холодильник, снисходительно кивает головой.

Обрадованная бабушка быстро раскрывает книжку. — …Выезжает богатырь на перекресток дорог, видит большой камень, а на камне написано: направо пойдешь — костей не соберешь, налево…, прямо…, — с выражением читает бабушка, перечисляя ужасы, которые ожидают богатыря. — И задумался богатырь: куда ему ехать?!

— Назад, к маме! — подсказывает богатырю Катя и слезает со стула. — Бабушка, я эту сказку слышала. Поиграем в прятки: ты прячься, а я буду жмуриться. Только ты хорошо прячься, чтобы я долго искала!

Бабушка вздыхает и покорно кладет книжку на стол.

— Один, два, три, четыре, пять…, — уткнувшись лицом в стенку, Катя запнулась, вспоминая следующую цифру. Ничего не вспомнив, выкрикнула:

— Пятью пять — двадцать пять. Я иду искать.

Забравшаяся в чулан бабушка, усевшись на старый чемодан, задумалась о своих делах, ожидая, когда ее обнаружат и заставят жмуриться. В чулане было так уютно, что уставшая от внучкиных проказ бабушка даже слегка вздремнула.

— А где Катя? — вдруг спохватилась бабушка. — Минут пятнадцать прошло, а ее нет. Не случилось ли чего?

Выбравшись из чулана, бабушка с тревогой забегала по квартире: детская, гостиная, спальня — пусто. Кухня…

Катя сидела за столом и ела торт.

— Бессовестная! — крикнула бабушка. — Кто тебе разрешил?

— Торт замерз и попросил погреться, — пояснила Катя, отодвигаясь на всякий случай на край стола.

С облегчением отметив, что большая часть торта осталась нетронутой, бабушка вернула беглеца в холодильник.

— Вот придет мама с работы — и тебя накажет! — пригрозила бабушка.

— А ты за меня не заступишься? — с надеждой спросила Катя, которой совершенно не хотелось быть наказанной.

— Нет, — отрезала бабушка. — Потому что ты еще и обманщица. Загнала меня в чулан, а сама…

Бабушка обиженно отвернулась.

— Я больше не буду! — сделав умильное лицо, произнесла Катя. — Давай помиримся.

Бабушка молчала.

Осознав, что неприятностей не миновать, Катя поежилась.

— Бабушка! — позвала она свою всегдашнюю защитницу. — Ты говорила, что меня купили в магазине. А мама тоже оттуда, из магазина?

— Да, — подтвердила бабушка, пытаясь понять ход мыслей ребенка.

— А кто ее покупал? — заинтересовалась Катя.

— Я, — ответила бабушка.

— Вот ты, бабушка, все делаешь неправильно, — сделала вывод Катя. — Нужно было купить не маму, а щенка: я бы тогда его вместо себя в угол ставила.

Бабушка рассмеялась — и Катя поняла, что мир восстановлен.

ДЕТИ КОМАНДИРА

— Раз, два! Раз, два! Левой! Левой! — выкрикивал пятилетний Сашок усердно марширующей по комнате четырехлетней сестричке Алене. Именно так командовал недавно на полковом смотре их отец капитан Новиков.

В отличие от солдат на плацу, строевой шаг у Алены не получался.

Постоянно сбиваясь с ритма, девочка едва не плакала. Окончательно запутавшись, остановилась и сердито сказала:

— Этим мальчики должны заниматься, а ты меня заставляешь! Я, как мама, буду медсестрой в военном госпитале. Понятно?!

— А если меня убьют: кто возьмет мой автомат и прогонит врагов? — возмутился Сашок.

— Так я стрелять готова, — защищалась Алена. — Я маршировать не хочу.

— В армии нужно все уметь и нельзя от чего-то отказываться, — объяснил Сашок. — Вот папа: на полигон ездить не любит, а приходится… Приготовься: я на тебя танк направлю, забросаешь его гранатами.

Танк — электромеханическая игрушка на батарейках — походил на настоящий и умел не только с противным скрежетом передвигаться, но и реветь сиреной и мигать фарами. Подаренный Сашку на день рождения, танк до сих пор вызывал страх у Аленки, что для будущей медсестры было непростительным.

Скривившись, Аленка зажала в руках деревянные чурбанчики-гранаты и залегла за креслом. «У-у-у!» — завыл танк, надвигаясь на Аленку. Пискнув, девочка вскочила и полезла на диван.

— Трусиха! — пренебрежительно заметил Сашок. — Ладно: иди сюда.

Мама говорила: генерал приехал, учения организовывать. Посмотрим папин «тревожный» чемодан: мама все утро его готовила.

«Тревожные» чемоданы офицеры брали с собой, когда их воинская часть поднималась по сигналу «Тревога!». В чемоданах находился суточный продовольственный паек, канцелярские принадлежности, мыло, полотенце, зубная щетка и прочее, могущее понадобиться офицеру, если его подразделение окажется в полевых условиях оторванным от источников снабжения.

Раскрыв папин чемодан, дети долго его изучали, пока Сашок не сделал критический вывод:

— Слабовато! Вдруг враги нападут, едва только папа приземлится на парашюте!

И дети озабоченно зашептались…

Ночь еще ползла по земле, когда командира роты Новикова выдернул из домашней постели сигнал «Тревога!», — и вскоре он стоял в общем строю, слушая рапорт полковника командующему военным округом о готовности полка к выполнению боевой задачи.

— Сейчас проверим вашу готовность, — проворчал генерал и ткнул пальцем в Новикова. — Покажите ваш «тревожный» чемодан.

Положив чемодан на принесенный стул, капитан быстро его раскрыл.

Видимость обстановки с трудом вытягивала на «удовлетворительно», размывая предметы в неясные пятна. Наклонившись над чемоданом, командующий поднял лежавшую сверху вещь и недоуменно спросил:

— Что это?

Присмотревшись, капитан узнал кавалерийскую саблю Сашка, и онемел.

Вернув саблю в чемодан, генерал достал оттуда водяной пистолет Аленки, хмыкнул, присоединил пистолет к сабле и заинтересовался танком, не догадываясь, какие сюрпризы могут преподнести незнакомые игрушки. И когда случайно включенный танк заревел сиреной и замигал фарами, потрясенный генерал, уронив чудовище на землю, отскочил в сторону, наблюдая вместе со всеми, как, громыхая гусеницами, танк бесстрашно атакует замершую шеренгу.

— Что это? — рявкнул командующий.

— Это дети, — выдавил из себя Новиков, глядя, как продолжающий бесноваться танк наезжает на солдатские сапоги.

— Возраст? — сердито уточнил командующий.

— Пять лет и четыре годика, — ответил Новиков, хмуро решив: «Минимум — гауптвахта!»

Капитан не подозревал, что у генерала тоже были дети, которые когда-то были маленькими.