Юлька в стране Витасофии (сборник)

— Наверное, — растерялась Настя. — Но Почетную грамоту и подарок дают обязательно.

Тоня задумалась. И думала до обеда, на который мама, учитывая воскресный день и недавно полученную зарплату, приготовила отбивные и пюре.

— У меня — рационализаторское предложение! — подождав, когда все сядут за стол, громко объявила Тоня.

— Слушаем тебя, — с опаской сказала мама, готовясь защищать дом от очередной идеи младшей дочери.

— Ты недавно говорила, что Настя часто болеет, ей нужны особые условия, здоровое питание. Правильно?

— Да, — согласилась мама. — Я это и сейчас могу повторить. А что?

— Предлагаю следующее, — Тонин взгляд скользнул по сложенным в тарелку отбивным. — С сегодняшнего дня всю полезную еду — рыбий жир, овсянку, манную кашу — будем отдавать Насте. А остальное — вкусное, но вредное: жаренное мясо, например, — кушаю я. Мне Настино здоровье важнее, чем собственное. Согласны?

Мама и Настя оторопело молчали, глядя то на Тоню, то друг на друга.

— Между прочим, — заторопилась Тоня. — От своего рационализаторского права на Почетную грамоту я отказываюсь. Мне достаточно торта и мороженного. Желательно сегодня на ужин.

И тогда мама и Настя заговорили.

ТОНЯ

Вчера шестиклассница Тоня побила трех мальчишек, а сегодня ее нокаутировала контрольная по математике.

С мальчишками было просто. Они шли — нахальные, веселые, — бросали в спину возвращающейся из магазина Тони мелкие камешки, гоготали над ее красной шапочкой: в общем, вели себя не так, как положено мальчикам из порядочных семей. Случайно узнав на уроке арифметики, что «три» больше одного, они развлекались, гордясь своей безнаказанностью.

Вздрагивая от попадающих в спину камешков, Тоня шла, раздумывая, не будет ли ее разборка с хулиганами считаться нападением, поскольку принципы таэквондо разрешают применение приемов только для защиты. Ее этические мучения прервал увесистый камешек, стукнувший Тоню по голове.

Ойкнув, таэквондистка остановилась, поставила сумку с продуктами на землю и направилась к обидчикам. Ухмыляясь, мальчишки ждали ее приближения, готовые услышать: «Что я вам сделала? Маме скажу!» и прочие жалобные слова, поэтому Тонин непосредственный переход к действиям оказался для них сюрпризом. Через минуту, познакомившись с Тониными кулаками и ногами, два хулигана, подвывая, катались по земле, а третий — с расцарапанной физиономией — улепетывал прочь.

Как невелико расстояние от успеха до неудачи! Тонина победа, более двадцати раз пересказанная маме и старшей сестре Насте, позволила таэквондистке незаметно уклониться от изучения математических правил, что отразилось в неудовлетворительной оценке по контрольной.

Домой из школы Тоню сопровождал унылый осенний дождь, привычно развешивающий на ветках деревьев пасмурное настроение, — созвучное похоронным чувствам плетущейся по дороге двоечницы. «На таэквондо мама не пустит, и в цирк, обещанный на воскресенье, теперь не попаду, — мрачно размышляла шестиклассница. — Лучше бы меня мальчишки поколотили, чтобы я в больнице оказалась: хотя бы на сегодняшний день».

Мысль о больнице, появившись, не исчезала, подсказывая направление деятельности. Сложив зонтик и сняв шапочку, Тоня подставила макушку слетающей с неба влаге: «Если основательно простудиться, то «неуд» для мамы покажется мелочью».

Дождик оказался хорошим союзником: до своего двора Тоня дошла не только насквозь промокшей, но и — как она ощущала — заразившейся всеми известными человечеству болезнями.

В доме было пусто: мама зарабатывала деньги в колледже, а Настя околачивалась в институте, делая вид, что интересуется экономикой.

Поставив на газовую плиту наполненный водой чайник, Тоня зажгла газ и занялась развешиванием в коридоре мокрой одежды: чтобы каждый, входя в дом, упирался в нее носом, — и ахал, понимая, что ребенок с трудом спасся от мирового потопа.

Несмотря на то, что в комнатах было жарко — мама забыла утром выключить АГВ, — Тоня надела вязанные носки, теплые лыжные шаровары и шерстяной свитер, завершив композицию чалмой из пухового платка.

Полюбовавшись на себя в зеркале, Тоня осталась довольна: увидев дочку, мама если и не потеряет сознание от ужаса, то про контрольную забудет наверняка.

Будучи разумной девочкой, Тоня понимала, что для завершения натюрморта «Привет из могилы!» не хватает пустяка: термометра, где верхняя планка ртути уютно устроилась между тридцатью девятью и сорока градусами.

Порывшись в столе, Тоня достала свой любимый термометр. Сколько раз он выручал ее, освобождая от школьных уроков и ответственности за плохие оценки! И сегодня он обязан ее спасти!

Как часто мы не понимаем, что нельзя найти черную кошку в темной комнате, если ее там нет! Тоня с трудом сдерживала слезы: нырявший под свитер термометр при возвращении упрямо показывал тридцать шесть с половиной градусов. Под воздействием физических усилий, заключавшихся в трении термометра о шаровары, столбик ртути поднялся на две десятых градуса, после чего, обессилев, застыл на месте.

Только разбитый под Ватерлоо Наполеон мог бы понять охватившее Тоню отчаяние! Вспотевшей мышью бегала она по кухне, размышляя, как выбить из термометра недостающие ей градусы.

Стук раскрываемой во дворе калитки ударил в сердце двоечницы пулеметной очередью. Заметавшись, Тоня зацепилась взглядом за вскипевший чайник и, решив, что выход найден, сунула туда термометр, — мгновенно разорвавшийся на части.

Увидев мокрую от пота и слез дочку, одетую в поражающий воображение и приличия наряд, мама не упала в обморок, зато остолбенела на время, достаточное, чтобы кошка Тучка сделала вокруг маминых ног два неспешных круга. Занятый у соседей термометр разоблачил Тонину симуляцию, после чего настала очередь жуткому рассказу о коварной учительнице, неправильных математических задачах и невиновной шестикласснице.

Вымытая под душем и переодетая в цивилизованную одежду Тоня, оставшись с таэквондо, но без цирка, вскоре успокоилась и даже приняла участие в семейной викторине, пытавшейся угадать, как термометр оказался в чайнике. Тоня при этом вопросе недоуменно пожимала плечами («Сам залез!»), и мама постепенно склонилась к версии начитавшейся Андерсоновских сказок Насти, утверждавшей, что термометр толкнула в кипяток безнадежная любовь.

Все случается в странном мире детства. Возможно, термометр действительно погиб оттого, что не сумел помочь своей любимице Тоне.

ОЛЕЧКА

— А меня знаете как недавно наказали? — взахлеб рассказывала Ира. — Я мячиком вазу на пол сбила: шум, крик, ваза вдребезги, а мама меня веником, веником! Вот здорово было!

— Подумаешь, веником! — хмыкнул Сережа. — Меня папка, когда пьяный приходит, ремнем лупит: вот это наказание!

— Ремнем всем достается! — рассудительно сказал Ромка. — Мне тоже однажды перепало: кошку валерьянкой напоил! А вот когда тебя коленками на горох ставят: это, наверное, больно. Бабушка рассказывала, что ее так воспитывали.

Средняя группа детского садика почтительно притихла. Олечка шумно вздохнула: ее наказывали такими распространенными способами, о которых не стоило и говорить.

— Интересно: как там, на горохе?! — задумалась Леночка. — Меня тоже иногда ругают, в угол ставят, — но чтобы коленками, на горох! Мама не зря говорит, что раньше было лучше, чем сейчас!

— Нет, сейчас тоже иногда бывает, — запротестовал Сережа. — Отец однажды, когда мамку бил, промахнулся и в меня попал: я даже в больнице лежал!

— Честно, что ли? — с сомнением спросила Леночка, с уважением оглядывая Сережу.

— Зуб на холодец!

Эту клятву произносили в исключительных случаях, — и все сразу поверили.

— Сережа, ты со мной дружить не хочешь?! — улыбнулась Ира.

— Конечно, нет! — вмешалась стоявшая в сторонке Алла. — Он со мной дружить будет. Правда, Сережа?!

Сережа нерешительно кивнул головой.

— Это нечестно! — запротестовала Ира. — Я первая предложила.

— Ну и что?! — пожала плечами Леночка, любившая, как все девочки, блестящее и героическое. — У каждого человека есть право выбора: спросите у моего папы, он — адвокат!

— Устроим конкурс невест! — подпрыгнув на месте, закричал Саша. — Мальчики выбирают девочек, с которыми дружить хотят: по взрослому телевизору такое недавно показывали!

— Правильно! — обрадовались все новому развлечению.

— Дети! — зашедшая в комнату воспитательница обвела всех внимательным взглядом. — Соберите игрушки и в постель: «тихий час»!

— В другой раз конкурс проведем, — зашептала Леночка, подбирая с пола куклу и плюшевого медвежонка. — Придумаем, чтоб интересно было.

Все согласно закивали головами.

— Ты, мама, меня неправильно воспитываешь! — решительно сказала Олечка, когда бабушка привела ее вечером из садика домой.

Несшая кастрюлю с водой мама едва не уронила ее на пол.

— Как это: неправильно?!

— А так: не теми способами меня наказываешь! Ну, отругала, мороженного или конфет не купила: сейчас это не наказание. Современней надо быть, по-новому все делать!

— Но я в угол иногда ставлю, — начала оправдываться мама.

— Просто ставишь! — Олечка была неумолима. — А надо: коленками на горох, как во всех настоящих семьях. Мне сегодня в садике так за тебя стыдно было! У нас что: гороха нет?!

— Есть! Сейчас принесу.

Поставив кастрюлю с водой на плиту, мама открыла шкафчик, достала оттуда пакет и направилась в Олечкину комнату.

— Пойдем, неразумный ребенок! — позвала она Олечку.

Раздумывая, нужно ли обидеться на слово «неразумный», Олечка пошла вслед за мамой, с удивлением наблюдая, как та посыпает угол комнаты горохом.

— Становись! — велела мама.

— Коленками?! — протянула Олечка, с сомнением погладывая на круглые ядрышка гороха. — Ты что: меня наказываешь? Но я ничего не успела натворить!

— Когда набедокуришь, я тебя коленками на соль буду ставить! — объяснила мама. — Горох — это для тренировки.

Минут через десять Олечка поняла, что ничего хорошего в горохе нет.

— Мама! — закричала она. — Переставь меня на соль, пожалуйста! На горохе неудобно!

— Ладно! — согласилась мама, с интересом поглядывая на дочку.

Взяв совок, мама собрала горох, выбросила его в мусорное ведро, а освободившееся место засыпала крупными зернышками соли.

— Прошу, сударыня! — предложила она дочке.

— Ой, как щиплет! — То, что соль болезней, чем горох, Олечка поняла быстро. — Мама, ты плохо придумала! Забери меня отсюда!

— Не всякое новое лучше старого! — Мама помогла Олечке встать на ноги, убрала впившиеся в кожу крупинки с ее коленок. — Помой руки и садись ужинать!

Доев жаренную картошку с грибами, Олечка потянулась рукой к чашке с чаем и, задев фарфоровую сахарницу, сбила ее со стола. Привстав, мама сердито посмотрела на лежавшие на полу осколки, рассыпанный сахар…

— Мама, давай договоримся, — быстро сказала Олечка. — Наказывать меня будешь по-старому!

МЕТЕОРИТ

Такая погода Петю радовала: давным-давно летняя и все-таки чуточку осенняя. Можно от жары не прятаться и пот рукавом не вытирать. Маме потом рукава не нравятся. Кричит, что стирать надоело. Как будто ее заставляют. Петя, например, и в грязной одежде хорошо себя чувствует.

Даже лучше, чем хорошо. Можно в разведчика играть и по огороду ползать.

Между грядками с помидорами и картофелем.

Сегодня Петя тренировался в меткости. Мама, вскапывая участок с садовыми деревьями, нашла в земле кучу камней, обязав сына отнести их в приютившийся на параллельной улице мусорный ящик. Словно у Пети других дел нет! Но мама даже слушать сына не захотела. Когда он объяснял, что нельзя у деревьев камни забирать. Они ведь для чего-то их собирали. Не для мусорного же ящика! А мама засмеялась, переоделась и на рынок поехала: что-то из несъедобного покупать.

Кучу камней и улицу разделял скрытый кустами сирени деревянный забор, возле которого высилось вишневое дерево. Верхушка дерева причудливо переплеталась, образуя круг, напоминающий баскетбольное кольцо. В него-то Петя и швырял камни, насчитав три попадания из одиннадцати бросков.

В целях безопасности — своей и чужой — Петя периодически выходил на улицу: место приземления камней. Никого. Только через пять дворов приткнулся к обочине большой черный «Мерседес». Это к бабушке Наде из Москвы сын с внучкой приехали. Мама говорила: сын богатый-пребогатый.

А девочка симпатичная. Когда сережку вчера потеряла, Петя нашел и отдал.

Заинтересовавшись машиной, Петя подошел поближе. Красивая. Внутри пусто: гости, наверное, чай у бабушки Нади пьют. И богатством хвастают.

Конечно, их никто мусор носить не заставляет!

Вернувшись во двор, Петя продолжил тренировку, усложнив ее тем, что камни бросались из положения «сидя», а не «стоя». Разведчик все уметь должен.

Хуже всего летели куски черепицы, чертившие в воздухе загадочные знаки. Может, марсианам семафорили. Зато «голыши» описывали правильную кривую, если не поражая, то задевая цель. И вдруг…

Петя держал в руках вытащенный из поредевшей кучки черный камешек с серебристыми точками. Его края были твердые и острые, зато остальная часть — гладкая и приятная на ощупь. А серебристые пятнышки блестели так заманчиво, что не хотелось отводить глаз.

«Волшебный камень, — решил Петя. — Я его сейчас швырну, а потом подберу».

Взлетев, камень пронесся через середину кольца и рухнул вниз. И…

Петя сдержал готовый вырваться крик радости: камень ударился обо что-то, непохожее по звуку на утоптанную щебенку пригородной улицы.

Сквозь щель между кустами Петя увидел нечто черное, донеслось урчание мотора, — и перетрусивший разведчик понял, что камень угодил в машину московского гостя.

Упав на землю, Петя затаился, настороженно прислушиваясь к щелчку открываемых автомобильных дверок и злому мужскому голосу:

— Смотри, Катя, какая царапина на заднем стекле! Что за негодяй камень бросил! В семьсот долларов стекло обошлось, да и установка недешевая.

Петя еще сильней вжался в землю. Не разбираясь в валютном курсе, он догадывался, что семьсот долларов — это две маминых зарплаты.

По шуму шагов Петя понял, что мужчина, подойдя к забору, пытается заглянуть во двор.