Дзюсан. Академия-фантом

– Так, прекращайте плакать. Я отведу вас в вашу комнату.

– Нет!

Мужчина нахмурился, а Николь плотнее вжалась в спинку дивана. Огромные, влажно блестящие глаза наполнились неподдельным ужасом:

– Нет! Я туда не пойду! Ни за что, пожалуйста, не заставляйте меня туда возвращаться!

Генри беспомощно поднял руку, и девушка вдруг, тонко всхлипнув, бросилась ему на шею, крепко обхватила и уткнулась носом в плечо. Ее волнистые мягкие волосы защекотали британцу лицо. Неуверенно он положил ладонь ей на спину, и Николь заплакала громче. Слезы душили ее, сотрясали гибкое тонкое тело. Макалистер принялся вполголоса бормотать что-то утешительное, первое, что приходило в голову.

– Ладно, вставайте. – Он поднялся на ноги и потянул Ода за собой. – Вам нужно успокоиться. Идемте.

Он рисковал, приводя ученицу в свою комнату в начале двенадцатого ночи, однако иного выхода из ситуации Генри не видел, к тому же Николь немного напоминала ему сестру, не внешностью и даже не характером – Филлис была бойкой шумной девочкой с копной огненно-рыжих волос. Наверное, дело в том, что они были одногодками и обе страдали от того, что рядом не было тех, кто мог бы их защитить.

Генри включил настольную лампу и усадил девушку на кровать.

– Я налью воды. – Он плеснул в стакан из графина и протянул ей. – Выпейте.

Николь, припав к стакану, залпом его осушила. Зубы постукивали о край. Генри достал из шкафчика чистый носовой платок и дал Николь, она промокнула зареванное лицо и улыбнулась:

– Спасибо.

– Почему вы боитесь возвращаться к себе? Вас кто-то обижает?

Девушка резко побледнела и прижала платок к лицу. Похоже, снова собиралась плакать, но, не успел британец испугаться, как она негромко ответила:

– Нет. Все из-за меня. Хироши… – Она порывисто вздохнула. – Он рассержен на меня, я точно знаю.

– Хироши? – Генри уже слышал это имя. – Хироши Накамура?

Ода кивнула. У нее уже не осталось сил для разговоров.

– Я побуду у вас немного? – попросила она и, не дожидаясь разрешения, легла. Через пару минут ее дыхание выровнялось, девушка подтянула ноги к животу, обхватила руками подушку и уснула.

Генри сидел напротив, под светом лампы, и думал, чем для него может обернуться это вечернее приключение. Его взгляд против воли задерживался на длинных ногах, едва прикрытых чулками и короткой школьной юбочкой в складку. Николь застонала во сне, крепче стискивая подушку. Макалистер поспешил накрыть гостью одеялом, под которым сам недавно лежал. Поправляя его, провел рукой по разметавшимся русым прядям, отводя их с лица. Пальцы случайно коснулись прохладной влажной от непросохших слез щеки, и Николь чуть повернула голову, будто специально поощряя его действия, и Генри отдернул руку.

Его ждала очередная нелегкая ночь.

За полчаса до подъема Генри разбудило шуршание одежды. Поскольку кроме него не должно было быть никого, кто мог бы издавать подобные звуки в холостяцком жилище, мужчина резко распахнул глаза и, щурясь, оглядел комнату, блеклую и серую в тусклом свете разгорающейся зари. Сонный взгляд нашел замершую на кровати девичью фигурку, и память услужливо подсказала, что происходило накануне.

– Доброе утро. – Макалистер потянулся, поднимаясь со стула, где продремал всю ночь, завалившись на столешницу. Тело ломило. – Как спалось? Успокоилась?

Николь зарделась и впилась пальцами в край одеяла.

– Д… да, немного. – Она не знала, куда смотреть, глаза бегали из стороны в сторону, а трогательный румянец красиво оттенял светлую кожу. – Простите, Макалистер-сан!

– Простить? – не понял он. – За что?

– Из-за меня у вас могут быть проблемы. Простите меня, пожалуйста!

Генри махнул рукой. Он не особенно переживал, если учесть, что самое, в его понимании, страшное с ним уже случилось, и Хибики с Сэмом тому живые свидетели. Мужчина подошел к столику и поставил электрический чайник греться. Комната наполнилась уютным потрескивающим шумом.

– Я заварю кофе, растворимый, естественно, другого нет. Могу сделать бутерброд… – он зашарил по столу и обнаружил печенье, которое они с Кимурой тогда не доели. – О, есть сладкое. Ты любишь сладкое?

Он обернулся и увидел, что Ода выбралась из постели и уже подошла к двери.

– А кофе?

Девушка замерла, как напуганный зверек:

– Мне надо скорее вернуться к себе, пока моего отсутствия не заметили. Прошу прощения за беспокойство.

Она выскользнула в коридор, и окрик Генри заставил ее испуганно вздрогнуть.

– Ты больше не боишься Хироши?

Он вышел вслед за ней, немного стыдясь того, что не самым благородным образом шантажировал девушку, почти так же, как совсем недавно Руми шантажировала их с Соратой.

– Спасибо вам, мистер Макалистер… – выдохнула Николь и отвернулась. – Я пойду.

Генри прислонился к стене и скрестил руки на груди. Нужно было надавить на Ода, выяснить все, но ее худенькая спина вздрагивала в такт учащенному, беспокойному дыханию. Ее было жаль.

– Увидимся позже, Николь.

Неподалеку хлопнула дверь, и из-за поворота показался Кимура Сората. Он был занят наушниками, а когда поднял голову, практически лицом к лицу столкнулся с Николь. Девушка прижала руки к груди:

– Кимура-сан!

Сората поздоровался и кивнул Генри. Тот почувствовал, что самое время взять удар на себя, потому что проблемы, о которых предупреждала Ода, кажется, уже приближались.

– Доброе утро, – обратился он к японцу. – Собрался на пробежку?

– Доброе. – Сората улыбнулся и добавил после паузы с интонацией, которая Генри совсем не понравилась: – Макалистер-сан.

Николь опустила голову и стрелой пронеслась мимо мужчин, быстро исчезая из поля зрения. Генри отошел от стены и грозно скрестил руки на груди, глядя на Кимуру сверху вниз:

– Что?

– Ничего.

– Нет, ты что-то хочешь сказать. – Генри был готов к отпору и, что скрывать, жаждал защищаться.

– Да ничего я не хочу. – Сората откровенно веселился. – Что вы так завелись, Макалистер-сан? Снова не выспались?

– На сей раз не твоими стараниями!

– Это еще кто из нас больше старался. – Кимура демонстративно нацепил наушники. – Всего хорошего, Макалистер-сан.

Несколько дней выдались на редкость спокойными, настолько, что даже навевали определенные опасения. Скучная рутина навевала тоску поначалу, отчего непоседливая натура шотландца изнывала от вынужденного бездействия, однако постепенно новые заботы захватили его. Как оказалось, работа коменданта тоже требует внимания, усилий и труда. Генри получил несколько уроков от коменданта женского общежития – высокой, почти с него ростом, сухопарой властной женщины с непомерно большим лбом, кажущимся особенно огромным за счет стянутых в тугой пучок волос. Она происходила родом из Германии и явно унаследовала педантичность и строгость своей нации. При первой же встрече она произвела на Макалистера сильное впечатление, пусть и не слишком приятное. Кто бы мог подумать, что по вечерам в одно и то же время «железная фрау» Мейер превращается в домохозяйку, прилипшую к экрану портативного телевизора, и ничто не способно отвлечь ее от этого занятия. Получив целый ряд инструкций, выраженных в форме приказов, Генри второй вечер подряд около десяти часов вечера отправлялся на обход по второму и третьему этажам, познакомился со всеми учениками, заодно ненавязчиво расспрашивал их о том, что его интересовало. О результатах было говорить пока рановато, но и торопиться нельзя.

Этим вечером Генри вышел из своей комнаты ровно в десять, и в большинстве своем все учащиеся уже сидели по своим комнатам. Мужчина предвкушал скорый поход в душ и мягкую свежую постель, поэтому был не слишком внимателен и не заметил возникшую на его пути девочку. Желудок ухнул в пропасть, по телу пробежала волна ледяных мурашек. Макалистеру было отлично знакомо это мерзкое ощущение, он затормозил, болезненно морщась. Девочка была уже позади и ухватила его за локоть призрачной рукой:

– Стой! Не ходи туда!

Прикосновение было похоже на порыв ветра, лизнувшего влажную кожу.

– Юми? – Душа девочки с двумя хвостиками давно не показывалась на глаза, и мужчина уже успел забыть, насколько сильна ее связь с реальностью. – Почему ты это говоришь?

Она приложила пальчик к губам и поманила его в тень. И практически сразу Генри услышал приближающиеся шаги и негромкие голоса. Кто-то спорил.

– Вы перегибаете палку, Сакураи-сан, – первый голос принадлежал Акихико. – Вам так не кажется?

– Нет, – грубо отрезала его собеседница. – И это не ваше дело.

– Ошибаетесь. – От угрозы, промелькнувшей в приятном мягком тембре, Генри пробрала дрожь. – Вам велено присматривать за ним, а не соблазнять. Присматривать. Вам знаком смысл этого слова? Вы заигрались. Или хотите все испортить?

– Выбирайте тон, когда разговариваете со мной! – доктор Сакураи была первой на памяти Генри, кто позволял себе повышать голос в присутствии замдиректора. – Ничего не изменится, в том числе и в моем к нему отношении. Или вы мне не верите?

Они остановились совсем рядом, за углом. Генри вжался в стену, чувствуя холодок, исходящий от Юми.

– Не доверяю. Здесь – моя территория, и вы, Сакураи-сан, пытаетесь навязать свои правила. Мне нужно продолжать?

– Это излишне, – от женщины сильно пахло ненавистными Макалистеру цитрусами, запах которых преследовал его повсюду. – Я вас поняла, но, Акихико-сан, не пытайтесь мне угрожать. Надеюсь, и вы меня поняли?

Она пронеслась мимо, едва не задев Генри развевающимися полами белого халата. Юми исчезла, и Макалистер, дождавшись, когда шаги докторши стихнут, рискнул пошевелиться.

– Выходите, мистер Макалистер, хватит играть в прятки.

Голос Акихико, еще немного звенящий от гнева, заставил Генри покраснеть от волнения. Покинув свое убежище, он предстал перед заместителем директора и опустил голову, как провинившийся школьник.

– Меня искали?

Генри уцепился за возможность оправдаться:

– Да! По поводу мистера Кимуры.

Акихико чуть заметно улыбнулся, поправляя манжет кипенно-белой рубашки:

– А, вероятно, из-за того досадного недоразумения с маскарадом. – Юноша оставил манжет в покое и посмотрел Генри прямо в глаза. Насыщенно-фиолетовый цвет радужки легко угадывался даже в полутьме коридора. – Я не отказываюсь от своих слов, но не переживайте. С Кимурой мы уже все обсудили и пришли к согласию. Это не стоило того, чтобы шпионить за мной, мистер Макалистер.

С этими словами он обогнул мужчину и скрылся в своем кабинете.

Желание оправдаться застряло в горле вместе с остальными словами, когда, проходя мимо, Акихико слегка задел его плечом. От зама исходили удушающие волны ярости, так тщательно скрываемой, что она, казалось, от этого становилась только концентрированнее. Хлопнула дверь, слишком громко, чтобы быть случайностью. Генри почувствовал, что напал на след. Женщина, которая позволяла себе так вольно и дерзко разговаривать с Акихико Дайске, не могла быть всего лишь очередным доктором, приглашенным с Большой земли. Сакураи Кику не понравилась Макалистеру с первого взгляда, в ее поведении сквозила дешевая наигранность, которую никто не замечал, она крутила Кимурой как своей игрушкой, и это особенно злило шотландца.

На следующий день он после завтрака направился в медпункт и, стукнув для приличия, вошел в знакомый уже стерильный светлый кабинет, где за столом сидела Кику и листала больничные карточки.

– На что жалуетесь? – ровным голосом спросила она, не поднимая головы. Генри мог видеть только сколотые заколкой-крабом на затылке рыжеватые волосы. Разумеется, крашеные. Даже это в ней было ненастоящим.

– На головную боль.

Сакураи подняла голову, и в ее остром взгляде читалось сомнение:

– Давно это у вас?

– Со вчерашнего вечера. – Генри придвинул стул и сел. – Наверное, услышал что-то не то.

– Очень интересно, – протянула Кику, откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки. – Впервые встречаю такой диагноз. Что же вы могли услышать, что спровоцировало мигрень?

Она понимала, о чем речь, но не спешила раскрываться, и Макалистер вынужденно отметил, что Сората притягивает сильных женщин.

– Например, чей-то спор. Очень громкий. До сих пор в ушах звенит.

Он посмотрел женщине в глаза, и та твердо встретила его испытующий взгляд. Вдруг Кику усмехнулась:

– Все ясно. Вы совершенно здоровы, но склонны к паранойе. Советую вам отправиться к себе и как следует выспаться. У вас синяки под глазами.

Она поднялась, показывая, что разговор окончен. Генри тоже выпрямился:

– Ответьте мне на пару вопросов, доктор Сакураи.

– С какой стати? Вы полицейский? – Она упрямо поджала губы. – Покиньте мой кабинет, если не собираетесь прямо сейчас умирать. У меня много работы.

Твердой рукой Кику указала на дверь, и Генри вышел, ибо в его планы пока не входила открытая конфронтация, однако кое-чего он своим визитом добился. Сакураи что-то скрывает, и ее нужно вывести на чистую воду.

Об этом он размышлял и во время урока с Кимурой Соратой.

Упоминание Николь имени Накамуры Хироши не было случайностью, однако как покинувший остров несколько месяцев назад мальчик мог настолько испугать Ода, что та предпочла провести ночь в постели малознакомого мужчины, но только не в своей комнате, в одиночестве? Накамура был одним из ребят, срочно и без причины отчислившихся из «Дзюсан», его фамилия, как и фамилия Юлии числилась в официальном журнале смотрителя, в отличие от Филлис. Отбыли ли они по своей воле или им пришлось это сделать? Живы ли они или стали жертвами неведомого злоумышленника? Генри прикрыл воспаленные глаза. Хотелось спать, но мозг упорно пытался разобраться в хитрой головоломке. Призрак Юми и девушки в белом. Жуткое видение на балу в честь Дня Странствующих Душ. Их что-то должно было объединять…

– Если вы сейчас уснете, я вам этого не прощу, Макалистер-сан.

Голос Кимуры ни на йоту не изменился, но последняя фраза в противовес остальной лекции заставила британца вздрогнуть и открыть глаза. Сората недовольно скрестил руки на груди и, склонив голову к плечу, внимательно изучал Генри.

– Знаете, я бы не советовал в ближайшее время приводить поздних гостей. Вам просто необходимо выспаться, – без тени иронии заметил он. Это можно было бы принять за заботу, не знай Генри японца так, как, смел полагать, успел узнать.

– К твоему сведению, – ядовито парировал он, – я не спал, а размышлял. Это разные вещи.

– В вашем случае, практически идентичные.

– Слушай, ты невыносим! – взвился Макалистер и захлопнул тетрадку, в которой изредка делал пометки и просто бездумно черкал ручкой. – Может, я тебе чем-то не нравлюсь, но это не повод вечно пытаться выставить меня идиотом!

Поднявшись, Генри возвышался над Соратой, но отчего-то складывалось нехорошее впечатление, что, несмотря на разницу в росте, Кимура умудрялся выглядеть доминирующе. В такие моменты Генри невыносимо хотелось съездить ему кулаком по лицу, чтобы насладиться тем, как выражение спокойного превосходства сползет с него вместе с кровью из разбитого носа. Будто что-то чувствуя, Сората развел руками:

– Ничего не могу поделать. Мы же вроде выяснили, как влияем друг на друга. Просто привыкайте.

При этом он выдал очаровательную улыбку, которая смягчила бы и непробиваемого замдира.

– Продолжим?

Макалистер сжал скрученную в рулон тетрадку в кулаке.