Уголовный шкаф

– А-а. – Курочкин в странном волнении потрогал пальцами свой лоб, потер их, явно не отдавая себе отчета, что лоб у него стал влажным. Он просто смотрел на фотографии и молчал, о чем-то лихорадочно думая. – Да, конечно… Это наш шкаф. Вон, видите у него сбоку, на одной из стенок в верхней части, темные пятна. Он был испорчен у нас в подвале, когда случилась протечка горячей воды. Аналогичная мебель у нас в запасниках имелась, большого ущерба мы для историко-культурного наследия не понесли бы, и руководством было принято решение реализовать шкаф. К тому же стоимость реставрации превысила бы стоимость самого шкафа.

– Ну понятно, – кивнул Гуров, всячески демонстрируя лицом, что ответ его полностью удовлетворил.

Курочкин смотрел на гостя и ждал, что тот задаст еще какие-то вопросы, но гость смотрел на него с доброжелательной улыбкой и молчал. Курочкин не выдержал первым и спросил:

– А собственно, почему вас все это интересует? Что-то украли?

– Ну, украли или нет, я пока вам сказать не могу, – пожал плечами Гуров. – Сам не знаю. Вы мне вот лучше скажите, Павел Андреевич, откуда вы этот шкаф получили. И как давно.

– Ну, – даже как-то обрадовался Курочкин, – этого я вам точно сказать не могу. Я тогда здесь еще не работал. Когда я пришел полтора года назад, он уже стоял здесь у нас. Да и решение о его реализации, когда обнаружилось, что он испорчен, принималось без меня. Я тогда был в командировке в Санкт-Петербурге, на конференции. Я вообще не в курсе.

– Да, да, да, – покивал Гуров головой и решительно встал на ноги. – Ну, не буду вас больше отвлекать, Павел Андреевич! Чего я, в самом деле. Всего вам доброго!

Сыщик вежливо улыбнулся и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. А ведь этот человек что-то знает про шкаф, думал Гуров, идя к выходу неторопливо, погруженный в свои мысли. Да, проверить легко, где он был в то время, когда шкаф приобретался, когда его продавали. Нет пока возможности проверить, знал ли Курочкин о тайнике. Но он же заволновался, это было хорошо видно.

Гуров прибавил шагу и решительно свернул в административную часть музея. В приемной на него из‑за груды папок подняла голову довольно миловидная девушка, но уж с очень строгим взглядом. Гуров сразу заулыбался задорной мальчишеской улыбкой и принялся весь буквально излучать добродушие и приветливость.

– Здравствуйте, милая, – проворковал сыщик. – Подскажите, пожалуйста, гостю, кого из руководства я могу сейчас увидеть. Мне просто до зарезу нужен ваши директор или кто-то из его заместителей. Очень обяжете и очень выручите!

– Я вам не милая, – поджала губы девушка и тут же покраснела. – И вы должны понимать, что люди могут быть заняты. И что нужно согласовывать визиты.

– Я бы согласовал, обязательно согласовал, – пообещал Гуров и вздохнул от того, что сейчас придется вот этой миленькой девушке показывать страшное удостоверение, где мрачнеют слова «полковник», «уголовного розыска». Очень не к месту в этом царстве науки, романтики изучения былых веков и симпатичных девушек такие слова и такие удостоверения. Но Гуров вспомнил тело на полу мебельного цеха в луже крови и стал серьезным.

– Поверьте, – он поднес к лицу секретарши удостоверение в раскрытом виде, – у меня просто нет другого выхода. Я извинюсь, но сейчас дело не терпит. Ну, кто у вас в данный момент доступнее?

– Владимир Сергеевич, – заволновалась девушка, – заместитель директора по науке. Больше никого. Только Владимир Сергеевич сейчас ведет семинар с аспирантами. Занятия закончатся минут через сорок.

Сорок минут Гурова не устраивали категорически. Вокруг шкафа начинали твориться такие страшные вещи, что предсказать дальнейшие события сыщик просто боялся. Всегда неприятно, когда что-то в жизни или в твоих делах, в твоей работе перестает зависеть от тебя, от твоих поступков, твоей воли. Когда ситуация выходит из-под твоего контроля. И сейчас полковник Гуров как раз и чувствовал, что ситуация неумолимо выходит из-под его контроля. Что он начинает отставать от развития событий на шаг. Хуже будет, если он начнет отставать на два шага, на три. Надо принимать решения, быстро принимать. И нужно очень много информации, причем второстепенной, не определяющей, а характеризующей ситуацию, людей. Нужна информация для анализа, для построения моделей поведенческого характера. Черт, а времени нет совсем!

Дверь за спиной распахнулась как раз в тот момент, когда сыщик открыл рот, чтобы настоятельно потребовать проводить его в то помещение, где заместитель директора по науке проводил свой семинар. Гуров обернулся. В приемную со стопкой листков в руках вошел высокий, плотный, начинающий полнеть мужчина лет шестидесяти, с обширной лысиной на темени.

– Галочка, кофейку сделай, радость моя, – попросил мужчина, мимоходом кивнув незнакомому мужчине возле стола секретарши.

– Хорошо, Владимир Сергеевич. – Девушка поднялась и торопливо сказала, пока Егоров не скрылся в кабинете: – Владимир Сергеевич, а это к вам.

– Ко мне? – Егоров повернулся на пороге кабинета и с нескрываемой досадой взглянул на Гурова.

– Прошу простить. – Сыщик подошел вплотную к Егорову и показал удостоверение. – У меня к вам очень важный разговор, Владимир Сергеевич. И очень срочный.

– Ах, как все не вовремя, – покачал головой, хмуря брови, Егоров. – Контора у вас, конечно, авторитетная, вы ерундой не занимаетесь, да и у меня там два десятка гавриков, которые…

– Зайдемте к вам на секундочку, – предложил Гуров, увлекая Егорова в его же кабинет. И только закрыв дверь, он продолжил: – Видите ли, у вас там два десятка живых ребят, которые в лучшем случае опоздают на свидание, может, купить молока коту или пообедают на полтора часа позже. А у меня труп. Такого же молодого парня. И что за ним еще, я просто боюсь думать. Вы правы, мы пустяками не занимаемся. Да и не пришел бы к вам с пустяком полковник. Согласны?

Егоров со вздохом прошел к своему столу, уселся боком в кресло, снял трубку внутреннего телефона.

– Галочка, душа моя… давай уж сразу два кофе. И… объяви, пожалуйста, моим оболтусам, что на сегодня все. Следующее занятие по расписанию.

Положив трубку, Егоров вопрошающе посмотрел на гостя.

– Я вынужден обратиться к вам с просьбой, Владимир Сергеевич, – начал Гуров. – Все, о чем мы с вами сейчас будем разговаривать, все, что вы от меня узнаете, до поры до времени должно оставаться тайной. Разглашение ее может иметь самые печальные последствия, вплоть до новых смертей.

– Вы возьмете с меня какую-то подписку? – вскинул брови ученый.

– Я думаю, что в этом нет необходимости, – без улыбки ответил сыщик. – Вы же не мальчик, вы все понимаете, и я думаю, что будет достаточно просто моей просьбы на этот счет.

Егоров молча кивнул. Дверь открылась, и в кабинет с маленьким подносом вошла секретарша. Она поставила его на край стола Егорова, и тот сразу отпустил девушку одним жестом руки.

– Слушаю вас, – пододвигая гостю чашку, сказал он.

– Вы, наверное, помните вот этот старинный шкаф. – Гуров достал из папки фотографии и протянул Егорову. – Он простоял некоторое время в ваших запасниках и не так давно был реализован через торговую сеть как частично пришедший в негодность.

– А-а, да, – кивнул ученый, рассматривая фотографии. – Я принимал участие в осмотре вместе со специалистами по реставрации. Это действительно было нерационально. А что? С ним связано что-то нехорошее?

– Боюсь вас шокировать, Владимир Сергеевич, но в этом шкафу был обнаружен тайник.

– Ну! Шокировать историка, музейного работника особенностями старинной мебели – это не оригинально. Многие мастера в те времена следовали подобной моде – устраивать тайники. Для документов, для драгоценностей, иногда для ядов. В вашей находке мало уникального. Жаль, что мы не знали о ней, было бы интересно.

– О ней знали другие люди. Тайник не был пустым.

– Ого! – в глазах ученого появился нездоровый профессиональный блеск. – Вы это серьезно? Хотя, простите, какие тут могут быть шутки. И что за драгоценности вы нашли в тайнике?

– Именно драгоценности.

И Гуров подробно, насколько он сам запомнил и понял, пересказал процесс изучения учеными МГУ остатков драгоценностей и о выводах, которые специалисты сделали. Рассказал он и о том, как сын покупательницы попытался найти специалистов по ремонту старинного шкафа, как отчаялся и взялся за дело сам, пытаясь разобраться в современных технологиях, будучи по профессии мебельщиком. И о том, как в квартиру хозяйки проникал общеизвестный с абсолютно на тот момент неизвестными полиции целями. И как нашли однажды утром возле шкафа тело убитого молодого человека. И вскрытый тайник. И остатки рассыпавшихся бус и одного колье.

– Да, неприятно это все, – кивнул головой Егоров. – Века проходят, а низменные качества части населения Земли так и не исчезают в процессе развития. Вот вам и диалектика. Ну, что же. Я так понимаю, что вам нужна история этого шкафа, чтобы понять, кто и каким образом узнал о тайнике.

– Причем история современная, – вставил Гуров.

– Разумеется, – пробормотал Егоров, набирая на телефоне номер. – Это кто? Ах да, Юлия Владимировна, простите… да, я. Юлия Владимировна, будьте добры, принесите мне документы на один экспонат. Я сейчас не помню его номер. Помните, мы принимали решение продать его. На него еще горячая вода текла больше недели. Попорчена одна стена фасада, верхняя полка. И мы решили тогда, что реставрация… да-да, он самый! Вы всю папочку и принесите. Только проверьте, там документы на месте по приходу. Откуда он к нам поступил, накладные все, акты… да-да! Ну, жду вас, голубушка!

Через несколько минут в кабинет быстрым шагом вошла маленькая женщина в очках с толстыми стеклами. С интересом посмотрев на гостя, она подала Егорову папку и хотела пуститься в пояснения. И даже попыталась усесться в свободное кресло. Но ученый вежливо, но настойчиво выпроводил женщину. Раскрыв папку, он начал листать подшитые листы самых разных размеров и самого разного качества бумаги.

– Так, ну с поступлением все понятно, – заговорил Егоров. – В позапрошлом году он к нам приехал из нового филиала. Это… это Горчаково. Знаете? На северо-западе за МКАД. Когда расширяли административные границы Москвы…

– Да, я знаю, – кивнул немного ошарашенный Гуров. – Это рядом с Зеленоградом. По Ленинградке. Примерно между Луневом и Поярковом.

– Да? – удивился Егоров. – У вас профессиональная память. Вы все окрестности Москвы так знаете?

– Ну… там справа от шоссе есть дачное хозяйство МВД. А вообще-то я не так давно был в этом Горчакове. Собственно, в вашем филиале я и был, но совершенно по другому поводу. Я тогда об этом шкафе еще и слыхом не слыхивал.

– Занятно, – покачал головой Егоров. – А Москва-то, оказывается, очень маленький город.

– Или большая деревня, – улыбнулся Гуров и кивком головы в сторону папки на столе Егорова попытался вернуть его в деловое русло. – Так что там дальше? В филиал шкаф когда попал и откуда?

– В филиал, а тогда он был просто историко-краеведческим музеем районного значения, шкаф попал от частного лица. Думаю, эта информация вас больше всего интересует. Куплен он был почти полтора года назад у некоего гражданина Холина. Куплен задешево, за чисто символическую сумму в три тысячи рублей. Проживал гражданин в Горчакове, собственно, и шкафчик наш тоже находился в этом поселке. Адресочек есть, копия паспорта прилагается. У нас с этим в музейном деле строго. Что касается хоть дарителей, хоть меценатов, хоть тех, кто пытается на этом деле нажиться. Вот полюбуйтесь. – Егоров пододвинул папку Гурову.

Сыщик бегло стал пробегать глазами страницы, листая их одну за другой. Егоров снова взял трубку и попросил зайти секретаршу. Когда девушка появилась в кабинете, он кивнул на Гурова.

– Галочка, сейчас наш гость назовет вам номера страниц и перечень документов из этой папки. Вы снимете для него копии на ксероксе. Вам, Лев Иванович, сопроводительное письмо какое-то нужно будет?

– Нет… по крайней мере, не сейчас. Возможно, что потом мы от вас и запросим официальным порядком что-то, но сейчас только копии…

Через двадцать минут Гуров быстрым шагом прошел по коридору музея, нашел туалет и вошел внутрь. Убедившись, что ни в одной из кабинок нет людей. Он запер дверь на задвижку и вытащил телефон. Теперь было совершенно понятно, что с Курочкиным нужно спешить.

– Петр Николаевич, это срочно, – заговорил Гуров в трубку, прикрывая ее рукой. – Необходимо задержать научного сотрудника музея… да-да, я здесь! Его зовут Курочкин Павел Андреевич. Он явно в теме, я просто боюсь, что мой приход его напугал и он может наделать глупостей. С ним нужно срочно поработать. Пока он еще «теплый».

Отключившись, Гуров быстро подошел к двери и отодвинул задвижку. И тут он услышал быстрые шаги в самом конце коридора. Сыщик увидел лишь мелькнувшую сутулую фигуру и развевающийся, как на вешалке, пиджак на плечах Курочкина. Черт! Гуров выскочил в коридор и тут же перешел на спокойный шаг человека, идущего по музейным коридорам по делу. Навстречу вышли три женщины с какими-то папками и большими альбомами в картонных чехлах с тесемками.

Посторонившись, Гуров пропустил женщин и снова прибавил шагу. Он лихорадочно вспоминал планировку музея. Если Курочкин решил сбежать, то главное – не дать ему покинуть здание. А сколько здесь выходов? Три… Черт, кажется, четыре! И Гуров побежал, стараясь не топать ногами.

Коридор шел прямо, в конце виднелась лестница. Гуров прибавил шагу и тут же проскочил поворот. Темный и не очень заметный. И краем уха он успел услышать, что в коридорчике раздавался какой-то шум. Развернувшись, Гуров нырнул в коридор и сразу наткнулся на рабочих, укладывавших на тележку коробки с кафельной плиткой. За их спинами виднелась простая железная дверь.

– Здесь кто-нибудь сейчас проходил? – рявкнул Гуров мужикам.

Опешившие от такого напора рабочие отпрянули, замотали головами и активно начали пожимать плечами. Один из рабочих сказал, что ключ только у завхоза, а она уже ушла. И что плитку привезли еще утром, а теперь… Гуров не стал дослушивать и бросился снова к лестнице. Он понял, что сглупил. Не учел, что каждый вход музея или заперт, или там пост охраны. Здание охранял один из местных ЧОПов.

Выбежав к главному входу и доставая на бегу из кармана служебное удостоверение, Гуров схватил за рукав старшего из охранников, сунул под нос свою красную книжку и потребовал:

– Курочкин выходил? Научный сотрудник Павел Андреевич Курочкин. Высокий такой, худощавый…

– Да нет… чего вы… Да знаю я его! – Охранник выдирал руку из пальцев незнакомого полковника и отрицательно мотал головой. – Не выходил он сегодня.

– Быстро на рацию. – Гуров ткнул охранника в прибор на груди. – Всем постам на всех входах. Срочно отозваться, выходил ли Курочкин. Давай, давай!

Охранник нахмурился, но, очевидно, понял, что происходит нечто совсем не шуточное. Он снял рацию и стал вызывать посты. Их оказалось еще два. Оба поста ответили, что Курочкин сегодня не выходил.

– Не, Владимир Иваныч! – слышался голос охранника с одного из постов. – Да он тут и не ходит. У нас только экскурсоводы шастают да заказчики. Экскурсбюро…

– Нет, – отзывался второй пост. – У нас вообще никто сегодня не ходит. У нас полдня дверь на замке…

Гуров кивнул, скрипнул зубами и повернулся к выходу, прикидывая периметр здания и как организовать подмогу, которую сейчас придется вызывать. Курочкина надо брать. Сейчас, обязательно.

– …Иваныч, у меня тут датчик на размыкание сработал. Я гляну. А на посту Санек останется.

Гуров замер на месте, чуть ли не с поднятой для продолжения шага ногой. Старший охранник посмотрел на замершего полковника и поспешно стал спрашивать:

– Какой датчик? Докладывай внятно!

– В туалете первого этажа… Датчик на окне…

Гуров в два шага оказался возле старшего охранника, схватил его за рукав и подтащил к стене, где висела схема эвакуации. Он ткнул в план первого этажа пальцем.

– Где этот чертов туалет?

– Вот здесь, у западного крыла, – показал антенной рации охранник.

Гуров быстро сориентировался. Минута, не больше минуты, даже со скидкой на нерасторопность обленившейся без происшествий охраны. Через коридор долго. Со стороны западного крыла сквер, там до проезжей части… он пойдет в одном из двух направлений, к улицам, где можно поймать машину!

Чуть не сбив уборщицу в дверях, Гуров проскочил между двумя молодыми женщинами, только что вошедшими в здание музея, и оказался на улице. Окно – это как раз то, что нужно. Курочкин вполне мог знать про запертую дверь третьего входа, он мог догадываться, что охрану предупредит полиция и его не выпустят. Про окно он правильно сообразил и не стал даже близко подходить к постам охраны.

Вот и угол здания. Черт, сколько народу! Гуров решительно запрыгнул на цоколь здания и ухватился за водосточную трубу. Направо… налево? Вон он! Курочкин семенил уже возле низкого ограждения сквера вдоль лавочек, где сидели с мороженым и путеводителями туристы да местная молодежь. Курочкин оглянулся, видимо, ничего подозрительного ему в глаза не бросилось, и он заметно успокоился и пошел обычным шагом, стараясь не выделяться среди других прохожих.

Гуров уже знал, как он будет догонять Курочкина. Вдоль стены декоративного кустарника, который рос параллельно той дорожке сквера, по которой шел Курочкин. Кустарник ниже человеческого роста, и задуманное может получиться. Если просто бежать за подозреваемым по дорожке, то он быстро поймет, что это за ним. Испугается.

Спрыгнув со стены, сыщик побежал, срезая угол, к тому месту, где заканчивался декоративный странник и где Курочкин должен был выйти к проезжей части. Учитывая рост самого Курочкина и то, что Гуров тоже не был коротышкой, а вполне приметным мужчиной, бежать ему пришлось чуть ли не на полусогнутых ногах. Это вызывало нездоровый интерес у окружающих и даже всплеск положительных эмоций, но Гурову было сейчас на реакцию бездельников глубоко плевать.

Еще немного… быстрее! Черт, Курочкин уже посматривает на дорогу. Еще немного – он сделает шаг и поднимет руку. И тогда дело нескольких секунд, тогда может сразу остановиться любой левак или свободное такси. Гуров побежал. Курочкин сейчас больше смотрел на дорогу, чем назад и тем более направо, за кустарник. Гуров поднажал. Вот и кончаются кусты… Только бы не обернулся, только бы не обернулся!

Курочкин обернулся. Гурову оставалось преодолеть всего каких-то шесть или семь метров, но он не успел. Напряженный взгляд подозреваемого встретился с взглядом сыщика. Доля секунды была у Гурова, чтобы бросить свое тело вперед, пытаясь сократить расстояние до минимума, прежде чем Курочкин осознает свое положение и не пустится бежать. Три метра сыщик преодолел одним мощным рывком, и тут Курочкин метнулся прямо на проезжую часть. Сердце Гурова остановилось и сжалось в ожидании визга резины, истошного вопля автомобильного сигнала и глухого удара человеческого тела о капот, а потом падение на асфальт… и все.

Выскочивший на дорогу человек не побежал дальше, а заметался на краю проезжей части, а потом бросился назад. Это спасло ему жизнь, потому что черная «Ауди», решив проскочить пробку по выделенной полосе пассажирского транспорта, нарушила правила и свернула вправо. Визг резины, крики людей, сигнал машины и… свисток инспектора ДПС. Ах ты родной, подумал Гуров с нежностью и теплотой об инспекторе, переходя на спокойный шаг. Крепкий молодой человек с погонами старшего лейтенанта мгновенно появился рядом с упавшим на асфальт Курочкиным. Водитель «Ауди» уже стоял рядом и, активно жестикулируя, объяснял, что он даже не коснулся пешехода, хотя тот и выскочил как ненормальный на проезжую часть. Курочкин скользил каблуками ботинок по асфальту и все никак не мог встать.

Гуров подошел, взял Курочкина под локоть и поднял его на ноги. Потом привычным движением сыщик сунул подозреваемому руку под пиджак и крепко ухватился за край брюк вместе с брючным ремнем. С таким захватом, знакомым многим полицейским, еще ни одному задержанному не удавалось сбежать. Не вырваться.

– Что же вы так, Павел Андреевич? – осведомился Гуров с нехорошей усмешкой. – Жить вам надоело, что ли? У вас впереди очень интересная, хотя и однообразная жизнь.

Инспектор ДПС не понял сути разговор нарушителя и подошедшего к нему незнакомого человека в костюме. Но это не мешало ему выполнить свои обязанности и принять меры к административному наказанию Курочкина. Гуров вытащил удостоверение и показал инспектору.

– Этого к вам в машину, – кивнул Гуров на Курочкина. – Вы же, кажется, должны составить протокол на него за грубое нарушение, которое привело к созданию аварийной ситуации на дороге?

Когда Курочкина отвели и усадили на заднее сиденье патрульного белого «Форда», Гуров показал на водителя-нарушителя из «Ауди».

– Этого отпустите. Не до него сейчас.

– Хорошо, – кивнул старший лейтенант и показал глазами на Курочкина. – А этот кто?

– Этого вы сейчас отвезете в следственное управление. Следователь оформит на него задержание.

– За что вы меня задержали? – наконец пришел в себя Курочкин, услышавший последние слова Гурова.

– Спокойно. – Сыщик наклонился к двери. – Вы, гражданин Курочкин, задерживаетесь в соответствии со статьей 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации как лицо, подозреваемое в совершении преступления и совершившее попытку скрыться от сотрудника органов внутренних дел.

– Я возражаю… – начал было Курочкин, отчаянно бледнея и потея.

– А вот об этом мы с вами поговорим очень подробно, гражданин Курочки, – пообещал Гуров. – Вы даже не подозреваете, как много нам с вами предстоит обсудить, как много вам предстоит рассказать нам интересных и важных вещей. Вы даже не представляете, насколько именно сейчас ваша дальнейшая судьба находится именно в ваших собственных руках. Вот об этом вы и думайте, пока вас везут. И очень надейтесь, чтобы полковник Гуров захотел вам помочь устроить вашу дальнейшую судьбу. А не пустил бы ее по накатанной дорожке через пересыльную тюрьму на этап в вагоне с решетками вместо перегородок с урками, головорезами, педофилами, ворами и насильниками.

Захлопнув дверь, Гуров махнул инспекторам, чтобы они уезжали. Отряхнув брюки и пиджак, которые он испачкал, вися на водосточной трубе, он достал телефон и позвонил Орлову.

– Все, Петр! Извини, но Курочкина мне пришлось брать самому. Он, поганец, все же попытался сбежать. Еле поймал. Его сейчас к следователю везет наряд ДПС. Помогли мне ребята на дороге. Следователь в курсе, ты связался с их управлением? Ну и хорошо. Я скоро буду у тебя с докладом.

Выпив полный стакан минеральной воды, Гуров вытащил салфетку на столике у окна и промокнул лоб. Генерал Орлов с усмешкой смотрел на него, сидя напротив в кресле.

– Стареешь, Гуров. Потеть начал.

– Вспотеешь тут! – буркнул Лев Иванович. – Аж кондрашка чуть не хватил, когда понял, что он из музея решил сбежать. А там выходов – как в муравейнике. Ладно, обошлось, и хорошо.