Уголовный шкаф

Выслушав адрес, Гуров подошел к Орлову, благо планерка еще не начиналась, и, взяв его за локоть, стал быстро объяснять ситуацию. Петр смотрел на старого друга внимательно, хмуря брови. Потом сказал:

– Ладно, съезди. Мария у тебя умная женщина и не паникерша. Раз она звонит тебе, значит, дело плохо. Значит, он привез шкаф домой, и к ним в квартиру влезли. Он отвез шкаф в мастерскую – и теперь влезли в мастерскую?

Гуров посмотрел на Орлова с недоумением, потом одобрительно покивал головой.

– Знаешь, до меня такая связь явлений еще не дошла. Там шкаф – там влезли, здесь снова шкаф – влезли, и труп. Я этого шкафа начинаю побаиваться. Мы с ним до третьей мировой войны не доживем?

– Вот и езжай, предотвращай, – махнул Орлов. – Отзвонись оттуда, когда немного прояснится.

Первым, кого Лев Иванович увидел у входа в мастерскую, был старший лейтенант Бойцов. Увидев сыщика, Сашка козырнул не без лихости и деловито пожал руку Гурову, жалея, что его в этот момент не видит его начальство.

– И ты здесь, Бойцов? – спросил сыщик. – А ты каким боком?

– Мой участок. И квартира – мой, и этот дом – тоже мой.

– Тогда колись, что тут случилось. Давай твой взгляд, а со следователем и экспертами я потом поговорю.

– Дело такое, Лев Иванович. Меня дежурный отправил прямо из участкового пункта. Пока группа не приехала. Фактически я первый, кто все увидел. Все меры к сохранности следов преступления я принял, как учили. Всех свидетелей – это двое рабочих – посадил пока в бытовке.

– Это понятно, это не главное. Еще бы с таким простым делом не справился, этому на первом курсе учат и в школе подготовки младшего и среднего начальствующего состава. Ты суть давай.

– Значит, так. – Бойцов стал смотреть себе под ноги и хмурить лоб, стараясь вспомнить все. Точнее, не забыть ничего важного и не упасть в глазах полковника из МВД. – Двое рабочих, их имена записаны и установлены по паспортам, пришли в примерно в восемь тридцать утра в цех, отперли ключами две двери и вошли. Включив большое освещение, они увидели в дальнем углу тело мужчины. При осмотре поняли, что человек мертв. Позвонили «ноль два». Все.

– Не врут? Твое мнение.

– Смысл? – не понял Сашка и удивленно посмотрел на полковника.

– Разный смысл. Ночью вместе приходили, например, девчонок тискать. Подрались, убили. Утром разыграли спектакль с обнаружением тела. Еще? У меня, Сашок, фантазия буйная, она на богатом опыте зиждется. Я тебе пару десятков версий сейчас набросаю на тему, почему им есть смысл врать.

– Мне показалось, что не врут.

– Твое мнение, зачем неизвестный влез в цех?

– Не успел понять. Меня сразу отправили за понятыми, а потом поставили перед дверью, чтобы я никого не пускал. И не выпускал без приказа.

– Идеи есть?

– Эти пацаны… рабочие, говорили, что шкаф кто-то ночью отодвинул от стены. Они вчера еще утром видели, что он стоял плотно прижатым к стене. Может, преступники искали что-нибудь. Влезть могли в надежде, что в кассе остались на ночь какие-то деньги. Может, компьютер надеялись украсть и продать. Ручной инструмент тоже можно реализовать и пропить. Или если они наркоманы, на дозу заработать.

– Уже свежее, – похвалил Гуров. – Ладно, держи крепость, я пошел беседовать со следователем.

– Лев Иванович, – остановил Гурова Бойцов. – Они Вадима Кузнецова, кажется, подозревают.

– Разберемся, – усмехнулся Гуров. – Не вибрируй, старший лейтенант.

Следователем оказалась молодая пухлая женщина с очень недобрыми глазами. Гурову даже показалось, что вся ее ненависть направлена исключительно на мужчин. Однако, увидев удостоверение полковника из Главка МВД, следователь подобралась и стала рассказывать сухо, но детально. Первая часть ее рассказа была сыщику знакома, но вот вторая часть, которая касалась осмотра места преступления, заставила Гурова удивленно вскинуть брови.

Мужчина в возрасте 25–30 лет с характерными этническими признаками народов Кавказа умер от проникающих, предположительно ножевых, ранений в область грудной клетки и верхней части брюшины. Большая потеря крови. Смерть наступила по косвенным признакам в период от часа до трех ночи. Но самым примечательным оказалось то, что на полу вокруг шкафа, среди плохо выметенных от опилок полов удалось найти несколько искусно выделанных пустотелых бусин. Предположительно из серебра, и три жемчужины с креплением для удержания в бусах или иных украшениях. При осмотре шкафа, который отодвинули от стены, видимо, преступники, нашли следы взлома задней стенки. И пустой тайник, устроенный между задней стенкой шкафа и ложной стенкой внутри. Размер тайника – 40 сантиметров в ширину и 60 сантиметров в высоту. И глубиной 20 сантиметров.

– Николай Николаевич! – следователь позвала худощавого мужчину в очках, странным образом умещавшихся на самом кончике носа. – Можно вас? Это полковник Гуров из МВД. А Николай Николаевич наш криминалист.

– Можно мне задать вам несколько вопросов? – спросил Гуров.

– Если уже могу, то отвечу, – кивнул эксперт.

– Вы тайник уже обследовали?

– Нет еще. Только собирался приступить. Тут, как вы понимаете, было много работы со следами на полу, с осмотром тела. Нашли явно рассыпавшиеся странные бусы. Точнее, отдельные составные части. Я таких еще не видел. Посмотрите.

Эксперт протянул Гуров прозрачный пакетик с собранными бусинами. Внутри у сыщика похолодело. В описаниях драгоценностей Брыкаловой были такие сложные бусы. По крайней мере, что-то очень похожее. Это потом нашли, и славно!

– Пойдемте вместе посмотрим тайник, – предложил Гуров.

Эксперт кивнул и двинулся к шкафу, доставая из чехла увеличительное стекло и маленький пальчиковый светодиодный фонарик. Гуров встал за его спиной и стал наблюдать. Ниша выглядела внушительно. Сюда можно кейс поставить. Ларец с драгоценностями не поместится – глубина маловата, но мешочек, сверток, несколько свертков, положенных один на другой, вполне могли уместиться. В принципе тут можно было спрятать очень большое количество ювелирных изделий. Наверное, в определенной жесткой упаковке можно было спрятать и ценные бумаги, денежные купюры. В восемнадцатом-девятнадцатом веках они как раз отличались большим форматом.

– Тут что-то хранилось… Определенно, – заявил наконец эксперт и протянул Гурову раскрытый пластиковый пакетик.

Пинцетом взял с края древесины еле заметную нитку тканевого волокна, потом еще. Сыщик пытался рассмотреть, что такого интересного выудил эксперт. Ладно, терпение! Экспертиза покажет.

– А вот это интересно! – откровенно обрадовался эксперт.

– Что там? – не удержался Гуров, волнуясь от нетерпения, как молодой лейтенант.

– Кажется, это след крови, – ответил Николай Николаевич. – Дайте-ка мне там в чемоданчике еще один пакетик. Я сейчас сделаю соскоб. Очень мне кажется, что кровь свежая, что она не из прошлого века.

Наконец эксперт закончил осмотр ниши и выпрямился. Гуров показал на края древесины задней стенки вокруг прямоугольного отверстия тайника.

– Посмотрите, как был заделан стык между крышкой тайника, – сказал он.

– Да, действительно. – Эксперт снова стал рассматривать древесину. – Это что-то типа шпатлевки по дереву, которой забили шов, зачистили. Мореное дерево, а как точно подобран цвет. Удивительно. Мне кажется, что это современное средство. Точнее скажу после проведенных анализов. Знаете, мне кажется, что тайник вскрывали неоднократно после его закладки, и причем совсем недавно.

– Я тоже думаю, что ваши анализы покажут, что это современная шпатлевка. Увы, драгоценности из этого тайника периодически появлялись в уголовной среде. Кто-то ищет канал сбыта для них. Давайте посмотрим изнутри, – предложил Гуров. – Может, доступ к тайнику все же предусматривался изнутри.

– Вряд ли, – покачал головой эксперт. – Тогда о наличии тайника стало бы понятно любому наблюдательному человеку. Разница в глубине.

Еще с полчаса Гуров с экспертом осматривали шкаф в поисках других тайников или сюрпризов. По-видимому, найденный тайник все же был единственным. Закончив осмотр, Гуров велел оперативнику из местного отдела полиции подготовить дактилокарты на убитого, его посмертное фото, отсканировать и переслать в Главк уголовного розыска по электронной почте. Затем он позвонил Орлову и попросил дать распоряжение отправить письмо-запрос в следственное управление с просьбой предоставить в распоряжение полковника Гурова вещественные доказательства – найденные части бус.

– Так, а что вы собираетесь делать с Вадимом Кузнецовым? – Гуров снова подошел к следователю.

– Кузнецов на данный момент главный подозреваемый, вы же понимаете, товарищ полковник. Шкаф принадлежит семье Кузнецова, он привез его в свой мебельный цех. Я абсолютно не уверена, что он не знал о драгоценностях в тайнике. Более того, возможно, что шкаф по сговору и был куплен именно потому, что кто-то узнал о кладе. И убитый мог быть как сообщником, так и свидетелем, которого убрали. Кажется, это очевидно. Я вынуждена задержать Кузнецова.

– Ладно, воля ваша, – кивнул Гуров и подошел к Вадиму.

Сын Виолы выглядел подавленным и даже немного шокированным. Он поднял на полковника глаза, хотел что-то сказать, но потом снова опустил их.

– Значит, так, Вадик. – Гуров положил парню руку на плечо. – Ситуация хреновая, но ты не переживай. Серьезно тебя никто, кроме следователя, да и то на первых порах, виновным не считает. Но таков закон, и ее не поймет начальство, если она тебя сейчас не задержит. Слишком логичны ее умозаключения.

– Я их слышал, – покорно кивнул Вадик.

– Тем более. Мне нужно время, чтобы доказать твою невиновность и непричастность. Обещаю тебе, что в СИЗО ты не попадешь. День, два, максимум три в изоляторе временного содержания, а потом я тебя вытащу.

– Дурацкий шкаф, – уныло пробормотал Вадик. – Я так и знал, что добром это не кончится. Как он только матери на глаза попался! Век бы его не видеть.

– Ну ладно, ладно! Разберемся и со шкафом. Интересный он у тебя.

Глава 5

Предъявив на входе удостоверение сотруднику охраны, Гуров сказал, что его должны были ждать. И тут же подошел молодой человек в современном костюме с узкими брюками, укороченным пиджаком.

– Вы из МВД, Лев Иванович Гуров? – спросил он, с интересом рассматривая сыщика.

– Да. Вы меня встречаете?

– Конечно, – улыбнулся молодой человек и показал рукой в сторону лифтов. – Пойдемте. Без провожатого вы тут заблудитесь. Неугомонный Гафанович вчера поднял на ноги всех, кого мог. Для вас собрали целый научный консилиум в археографической лаборатории.

– Простите. – Гуров со спины разглядывал молодого человека. – А вы ученый?

– Я-то? Аспирант, а что?

– Да нет, – пожал Гуров плечами. Он этого парня назвал бы, встреть его случайно на улице, типичным мажором. Ан нет. Аспирант!

Гафанович бросился пожимать руку Гурову, когда тот только вошел в большую комнату, куда явно в спешном порядке занесли стулья, столы и какие-то приборы.

– Коллеги, коллеги. – Бодрым голосом историк привлек внимание к себе десятка молодых и не очень молодых мужчин и женщин. – Прошу вашего внимания! Представляю нашего гостя из МВД. Зовут его Лев Иванович Гуров.

Присутствующие примолкли, с интересом глядя на гостя и начиная рассаживаться полукругом на стульях. Гафанович, завладев вниманием коллег, обратился к Гурову, потирая с явным удовольствием свои сухие руки.

– Не будем отвлекаться, мы вчера все очень мало спали, готовясь к сегодняшней работе. Для вас, Лев Иванович, я собрал здесь специалистов по нужным нам отраслям, которые смогут, так сказать, оперативно, – Гафанович засмеялся, довольный своей шуткой, – разобраться с вашими артефактами. Здесь ученые с кафедры истории, кафедры искусствоведения, специалисты по история европейского ювелирного искусства, сотрудники данной лаборатории. Мы на данный момент оснащены приборной и аналитической базой, так что можем приступать. Прошу вас, предъявите нам ваши сокровища.

Гуров подошел к столу, вытащил из кармана пиджака маленький пакетик и высыпал из него в лабораторную кювету содержимое. Еще двое ученых подошли к столу с пинцетами. Образцы разнесли по столам к увеличительным приборам. Гуров усмехнулся, глядя на окружающих его людей, которые с увлечением бросились изучать раритеты, принесенные им, и совсем забыли о госте. Он уселся в углу в уютное кресло и сложил руки на груди.

Спор в стенах лаборатории разгорался. Сыщик и предположить не мог, что столько нюансов, мелких деталей, технологических тонкостей отличают ювелирные изделия, мастеров, целые эпохи. Один из помятых полых серебряных шариков разогнули под микроскопом. Надо же… внутри, на поверхности тонкого листа серебра ученые разглядели следы инструментов, которыми пользовались во Флоренции во второй половине XVIII века. И тут же возник спор о том, что один из русских ювелиров в конце XVIII века привез эту технологию раскатки серебряного листа в Россию и успешно применял на родине.

Гуров посматривал на часы, вздыхал, но терпел. Он не имел права оставлять вещественные доказательства посторонним людям, даже экспертам. Увы, следственные органы не видели особого смысла в том, кому принадлежали эти ювелирные изделия в древности, когда и кем они были изготовлены. Их интересовало лишь убийство неизвестного парня ночью в мебельном цехе. Драгоценности интересовали лишь уголовный розыск в связи с довольно длинной цепочкой событий, в которую вплелась и эта смерть. Но это оперативная информация, и следствию она не поможет.

Через два часа Гафанович заявил, что им «все ясно», что сомнения отсеялись. Но только еще через час наконец в лаборатории воцарилась более или менее внятная тишина. Еще затихали споры, еще не опустились на столы опадающими осенними листьями последние доводы, а Марк Борисович уже начал излагать резюме сегодняшнего консилиума. Сегодня он был на редкость благодушен, не язвил, не отвечал скупыми фразами. Сегодня он был «в своей тарелке».

– Ну, что же, уважаемый Лев Иванович, – по привычке потирая свои сухонькие руки, начал Гафанович. – Мы, пожалуй, уверены, что предоставленные вами артефакты относятся к той самой коллекции, которую мы условно будем называть утерянной коллекцией Брыкаловой. Мы очень рады констатировать, что вы ее, скорее всего, отыскали.

– Вы можете привести доказательства? – спросил сыщик, чтобы остановить пространный поток информации и сократить потери времени.

– Да, мы составим подробный отчет, а пока, так сказать, в устной форме. Технология изготовления отдельных элементов изделия, условно называемого нами «бусы», относится к середине и второй половине восемнадцатого века. Место изготовления назвать уже труднее, потому что к концу восемнадцатого века технология, изобретенная в Италии, стала доступна мастерам остальной Европы и России. Но не так широко. То же касается и серебряных полых шариков. Они, если следовать описанию в каталоге, являются частью другого ожерелья. По серебряному сплаву, по составу припоя мы все же склонны утверждать, что изделие итальянское.

– Мне бы хотелось идентифицировать его с коллекцией Брыкаловой, – напомнил Гуров.

– Да, конечно, – кивнул историк. – Мы сравнили имеющиеся описания коллекции Брыкаловой с вашими образцами. Совпадают детали. Совпадают особенности ювелирной техники итальянских мастеров восемнадцатого века. В основном можно считать, что мы согласны предположить, что вы нашли коллекцию Брыкаловой.

– Предположить? – Гуров улыбнулся снисходительной улыбкой.

– Лев Иванович, – развел историк руками. – Вы не принесли нам ни одного целого произведения ювелирного искусства, а лишь обломки. И что касается обломков, мы вам полностью подтвердили. А вот когда вы принесете хотя бы одно целое украшение, тогда мы вам скажем совершенно точно. Мы вас уверяем, что стоимость этой коллекции, если вы именно ее нашли, колоссальная. Это историко-художественная ценность, и она должна быть возвращена государству. И ни в коем случае не уйти за границу, в частные коллекции.

– Ну, об этом мы позаботимся, – пообещал Гуров, ссыпая вещественные доказательства в пакетик. – Благодарю всех! Очень рад, что все было проделано быстро и на высоком научном уровне. Теперь нам будет проще работать, потому что у нас есть описание коллекции, и мы не пропустим нужных украшений мимо себя. Еще раз спасибо от имени МВД.

Павла Андреевича Курочкина Гуров знал по фотографии и описанию. Поэтому, когда научный сотрудник вошел в свой кабинет, сыщик сразу понял, кто перед ним.

– Простите. – Курочкин уставился на мужчину, который развалился в единственном кресле его кабинета. – Вы к кому?

– К вам, Павел Андреевич, к вам, – глядя Курочкину в глаза, медленно произнес Гуров и с видимым сожалением поднялся из кресла. – Поговорить бы надо. Знаете, я так устал за сегодня. Весь день на ногах. Может, присядем? Сидя как-то удобнее говорить, слушать и понимать друг друга. Правда ведь?

Гуров специально говорил много и туманно. Он наблюдал за реакцией научного сотрудника, он видел, что тот встревожен появлением незнакомца в своем кабинете. Курочкин в явном замешательстве и не знает, как реагировать. Ну, мысленно торопил его сыщик, давай, выдай себя вопросом!

Справляясь на вахте о том, где найти Павла Андреевича Курочкина, Гуров не строил никаких особых планов допроса или чего-то в этом роде. Он шел просто расспросить о том, откуда и когда попал в хранилище музея шкаф, который потом через комиссионку купила Виола. И в пустом кабинете он остался ждать научного сотрудника лишь потому, чтобы не бегать по коридорам и подвалам.

А потом Гуров увидел этот взгляд. Обнаружив в своем кабинете солидного мужчину, в хорошем костюме, со свободными манерами, да еще вальяжно устроившегося в кресле, Курочкин вздрогнул и забегал глазами. Что он там напридумывал себе, увидев Гурова, было неизвестно. Но он испугался. Это было очевидно для наблюдательного человека. Гуров заинтересовался.

– Что вы хотели? – наконец спросил строгим казенным голосом Курочкин, подходя к своему столу, но не опускаясь в кресло.

Гуров подошел, медленно вытащил из кармана удостоверение и развернул его перед лицом научного сотрудника.

– Как-то вы плохо выглядите, Павел Андреевич, – сказал сыщик. – Не выспались? Бывает. И слова мои вот запамятовали. Я же сразу сказал, что поговорить с вами хотел. Так мы сядем?

Курочкин спохватился и стал суетливо усаживаться в рабочем кресле, хмурясь и все время напряженно и бесцельно переставляя все на своем столе.

– Так я вас слушаю, товарищ… простите, я не запомнил…

– Полковник, – с удовольствием напомнил сыщик, – полковник Гуров. Из Главного управления уголовного розыска МВД России. Если вам несложно, то называйте меня Лев Иванович.

Курочкин машинально кивнул и принял непринужденную позу хозяина кабинета.

– Так вот, Павел Андреевич. У вас часто распродаются старинные вещи из фондов музея?

– Ну, как вам с казать. Такое бывает, естественно. Поступления в фонды музея происходят почти непрерывно. Хоть какая-то мелкая монета, хоть книга, документ, имеющий историческую ценность. И конечно, зачастую приходится принимать решение, поскольку помещения не резиновые. Но это касается только экспонатов, имеющих невысокую историческую или художественную ценность. Например, когда появляется два или более одинаковых экспонатов, то неизбежно…

– А как вы реализуете свои экспонаты? – изучая переносицу собеседника, поинтересовался Гуров.

– Через… – Курочкин замялся, – через ювелирные магазины, через аукционы, иногда проводим конкурс… но это для организаций.

– Комиссионные магазины, – поддакнул Гуров.

– Комиссионные, – согласился научный сотрудник и вдруг уставился на гостя. – Подождите, через какие комиссионные магазины?

– Ну, если мебель продаете, картины, – подсказал Гуров.

– А-а… ну тогда да. Тогда и через комиссионные. А что вас конкретно интересует? Вы же не просто из полиции, вы из самого министерства. Что-то случилось?

– Да, шкафчик один интересует, который недавно продали из ваших фондов через салон-магазин «Раритет». Вот этот. – Гуров раскрыл свою папку и вытащил из бокового кармашка несколько фотографий злополучного шкафа Виолы, снятого в различных ракурсах.