Дверь в Зазеркалье. Книга 2

Настя улыбнулась:

– Хорошо, но потом я попрошу вас сделать то же. Вы мне расскажите о своей жизни так же откровенно, как это сделаю я. Договорились?

– Конечно, Настя. Посудите сами, мы оба сейчас находимся в интересной ситуации, которая, если разобраться, складывается нечасто. Два человека встречаются в аэропорту в результате случайного стечения обстоятельств, которые судьба начала формировать не сегодня, не вчера, а, скорее всего, очень давно. Постепенно эта совокупность случайностей, назовём их положительными, привела к тому, что в настоящее время мы сидим рядом, и, не скрою, мне очень комфортно в вашем обществе, надеюсь, вам тоже. Мы можем откровенно поговорить о разных разностях, понимая, что через несколько часов та же судьба может развести нас на сотни, а то и тысячи километров, и нам уже никогда в этой жизни не суждено будет встретиться. Вы ведь не хотите спать?

– Нет, я не хочу спать. Скажите, Дмитрий, а что обязательно нужно будет судьбе сделать именно так, чтобы мы с вами уже никогда больше не встретились?

– Вовсе нет, это просто один из возможных вариантов дальнейшего развития событий, происходящих с нами здесь, в настоящее время. По крайней мере, так утверждают законы теории вероятностей, на которые я опираюсь в своей работе при решении некоторых специфических задач. Так что, мы имеем шанс поговорить откровенно в расчёте на то, что наши откровения останутся при нас и никогда не станут достоянием широкой публики.

Настя задумалась, бессознательно поглаживая ладонью спинку кресла. Дмитрий обратил внимание на изящную форму кисти её руки, на белизну кожи, матово отсвечивающей в призрачном свете ночников салона. Девушка была, безусловно, красива какой-то особой, неброской красотой. Наконец она, видимо, приняла решение и подняла глаза, глядя на него чуть снизу вверх:

– Хорошо, я думаю, мы можем поговорить откровенно. Собственно, почему бы и нет, тем более, что в моей жизни не было ничего экстраординарного, а мои мысли об окружающих меня людях, так же как и тайные желания, нельзя назвать дурными. По крайней мере, мне так кажется.

– Ну, вот и отлично, я весь внимание.

– Я родилась в Виннице, – начала Настя, – в семье преподавателей, оба были доцентами в местном аграрном университете. У нас была хорошая семья, но когда я окончила восьмой класс, родители вдруг расстались. Отец ушёл от нас к другой женщине. По моим книжным представлениям мама должна была страдать, но этого не случилось. Через несколько месяцев она вышла замуж, у меня появился отчим. А ещё через год мама родила сестричку, и всё внимание родителей оказалось направленным на неё.

Мой отец вскоре после развода переехал в другой город. Встречались мы с ним впоследствии крайне редко. Вначале я очень скучала по нему, но потом смирилась с его фактическим отсутствием. Так случилось, что близких друзей у меня не было, и вся моя жизнь оказалась сосредоточенной на школьных уроках и изучении французского языка. Дело в том, что соседкой на нашей лестничной площадке была древняя старушка с аристократическими корнями. Несмотря на возраст, она сохранила ясный ум и прекрасно говорила на трёх европейских языках, в том числе и на французском, звучание которого мне очень нравилось. Она охотно стала заниматься со мной.

Я читала французских писателей и поэтов в подлиннике, слушала песни на этом языке, сама старалась напевать их, отрабатывая произношение. К окончанию обучения в школе я уже довольно бегло говорила на языке Гюго и Мопассана, свободно читала и писала. Мне и в голову не могло прийти тогда, как сильно это увлечение изменит со временем мою дальнейшую жизнь.

Школу я окончила с золотой медалью и хотела продолжить учёбу в университете на факультете романских языков. Но мама неожиданно для всех уговорила меня поступить в аграрный университет, где она преподавала. Мне было непросто расстаться с давно вынашиваемой мечтой, но я не смогла отказать матери. Так я стала студенткой, выбрав лишённую какой бы то ни было романтики одну из технологических специальностей, связанных с переработкой сельскохозяйственной продукции.

Уже на первом курсе мне удалось получить от французского посольства свой первый грант. Благодаря этому, я всё лето провела на небольшой ферме, которая находилась на юго-западе Франции, где заработала неслабые трудовые мозоли, вскармливая телят, небольшие деньги, а заодно и существенно улучшила своё владение языком. Мой отчёт по результатам стажировки в посольстве получил высокую оценку и второй грант мне уже, по сути, достался автоматически. Я полгода провела в одном из аграрных университетов. Затем был ещё грант, и в итоге мне предложили работу во французской фирме, которая занималась производством и продажей вина. У нас в Украине были проблемы с трудоустройством, отношения с отчимом как-то не складывались, и я согласилась уехать в небольшой городок на юге Прованса.

Страны бывшего Союза представляли собой обширный рынок для сбыта французских вин, Я, естественно, хорошо знала русский язык, начала изучать китайский, который давался мне довольно легко, и, таким образом, вскоре стала незаменимым человеком при ведении практически всех торговых переговоров. Сейчас, кстати, мы с шефом летим с этой целью в Алматы, а оттуда буквально на следующий день отправляемся в Пекин, где фирма тоже имеет свои интересы.

С тех пор незаметно прошло восемь лет. За это время я получила французское гражданство, сохранив при этом украинское, купила небольшую квартиру в нашем городке, где живу и работаю по настоящий день. Такая вот краткая история моей жизни, Дмитрий. Как видите, ничего особенного. Теперь ваша очередь рассказать мне, чем вы занимаетесь.

В полумраке салона было видно, с каким неподдельным вниманием он слушал её, и это обстоятельство само по себе делало атмосферу разговора тёплой и доверительной.

– Да, конечно, я расскажу о себе, но только чуть позже, у нас достаточно для этого времени. Скажите, Настя, а как вообще там, во Франции, относятся к вам, не просто как к иностранке, а как к женщине, как к иммигрантке из славянской, да ещё бывшей советской, страны?

Настя пожала плечами:

– Сложный вопрос… У наших и французских женщин совершенно точно разная ментальность, по крайней мере у нас, в провинции. Они до сих пор так и не могут простить мне то, что я прихожу на работу, сделав макияж и надев туфли на высоких каблуках. Как вы догадываетесь, мой карьерный рост тоже никак не способствовал улучшению этих отношений.

Существует ли предвзятое отношение к особенностям вероисповедания? Скорее да, чем нет. Я думаю, что при прочих равных условиях работу быстрее получит мусульманин из Афганистана, чем славянин из Восточной Европы. Тем более, что этот мусульманин практически всегда имеет статус беженца в отличие от нашего славянина. Скажу вам откровенно, я вообще не понимаю, на чём основана избыточная любовь европейцев к детям Аллаха. Тем более, что практически всегда любовь эта носит односторонний характер.

– Ясно, – неопределённо протянул Дмитрий, – ну, хорошо, оставим в покое особенности мировосприятия европейцев вообще и французов в частности. То, что женская часть вашего городка реагирует на вас не лучшим образом, это понятно и, может быть, даже естественно. Но как складываются, если не секрет, ваши отношения с тамошними мужчинами? Вы ведь красивая и образованная молодая женщина, Настя, и, как мне кажется, они должны штабелями лежать у ваших ног. Скажите мне, что это не так, и я перестану уважать эту нацию.

Девушка коротко рассмеялась:

– Увы, Дмитрий, что-то не замечала я этих штабелей. Вы даже представить себе не можете, насколько бедна в этом отношении моя жизнь. За последние годы у меня, признаюсь, было несколько попыток завести близкое знакомство с молодыми людьми, но дальше робкого пожатия руки на прощанье у дома эти отношения так и не получили развития. Не знаю, что во мне не так и чем я отпугиваю мужчин. Вот вы, например, с вашим, я уверена, жизненным достаточным опытом можете сказать одинокой девушке, в чём её проблема?

Теперь рассмеялся Дмитрий:

– Успокойтесь, Настя, вы очень симпатичный человек. И с моим, как вы сказали, жизненным достаточным опытом я определённо могу сказать, что проблема, скорее, не в вас, а в тех, с кем вы пытались наладить близкие, скажем так, отношения. Я почему-то уверен, что вы попросту всегда были образованнее, умнее и тоньше ваших несостоявшихся партнёров. В этом, как мне кажется, и заключается причина вашего одиночества. Ну, и добавьте к сказанному всё-таки разную ментальность, как вы заметили, статус иммигранта, необходимость делать карьеру, что изначально предполагает почти полное отсутствие свободного времени. Вас устроит такой ответ на ваш вопрос?

Настя неуверенно пожала плечами:

– Может быть, вы правы… Может быть… Я как-то не думала об этом в таком смысле. Но, в любом случае, спасибо за такую оценку, которую вы дали малознакомой девушке, надеюсь, она соответствует действительности. Хотя, признаться, сейчас я начинаю понимать смысл фразы «горе от ума». В конце концов, так ли это хорошо, иметь избыток образования?

– О чём вы, Настя! Поверьте, не бывает избытка образования, бывает только его недостаток. Я фаталист и глубоко убеждён в том, что всё происходящее с нами в этой жизни, это ни что иное, как судьба, от которой ещё никому не удалось уйти. Глядя на вас, я почему-то уверен, что к вам это госпожа будет благосклонна, просто ваш звёздный час ещё не наступил. И не нужно торопить её, не делать суматошных движений, чтобы наспех не совершить ошибки, сожалеть о которой потом придётся всю оставшуюся жизнь.

Настя улыбнулась:

– Хорошо, вы убедили меня: я дождусь своего звёздного часа и надеюсь, что это случится не в глубокой старости. Но достаточно говорить обо мне, давайте послушаем вас, Дмитрий. Позвольте узнать девушке, кто вы, незнакомец, и чем занимаетесь в этой жизни?

В полумраке было видно, как он улыбнулся и начал свой рассказ:

– Дорогая Настя, в отличие от вас я родился на востоке нашей, не могу сказать благословенной, страны в небольшом шахтёрском городке, который носил имя французского коммуниста Мориса Тореза. Так что, у нас с вами, как видите, есть нечто общее, связанное со страной коньяков и шампанских вин. Впрочем, на этом сходство и заканчивается.

Я провёл полноценное детство и такую же юность в краю копров и терриконов, получил хорошее школьное образование и поступил в классический университет, который находился в большом городе на юге Украины. Там я стал изучать прикладную математику, справедливо полагая, что всегда найду применение полученным знаниям независимо от того, на какой объект они могут быть направлены. Если это вам интересно, то в качестве специализации я выбрал теорию вероятностей, тогда уже смутно подозревая, что окружающий нас мир существует благодаря отлично сбалансированной совокупности случайностей.

Я, так же, как и вы, окончил с отличием университет, после чего без проблем был принят в аспирантуру, в школу известного профессора, вам вряд ли что-то скажет его имя. Это был умнейший и образованнейший человек из всех, кого мне пришлось знать в моей уже достаточно длинной жизни. И в этом месте я признаюсь вам, Настя, что мне уже, увы, целых сорок три года. То есть, по сравнению с вами я стар и умудрён опытом.

– Не стоит преувеличивать, Дмитрий, – с улыбкой заметила девушка, – вы, на мой взгляд, находитесь в прекрасном возрасте и такой же форме.

– Спасибо, Настенька, вы пролили бальзам на моё сердце и я продолжу своё повествование с ещё большим энтузиазмом. Моя учёба в аспирантуре совпала со временем катастрофических перемен в жизни нашей страны: Союз нерушимый как-то мгновенно развалился, Украина стала независимой, жить в результате стало неизмеримо сложнее. Вы вряд ли помните эти годы, но я, уж поверьте, запомнил их надолго. Тогда, по сути, каждый выживал самостоятельно, государство сняло с себя всяческую ответственность за наше благополучие.

К этому времени я уже был женат, у нас подрастало двое совсем ещё маленьких детей: мальчик и девочка, которых нужно было кормить, одевать, учить. Жена работала учительницей русского языка в школе. Её зарплата была настолько мизерной, что об этом даже сейчас не хочется вспоминать. Да, признаться, и моё жалование тогда не очень отличалось в лучшую сторону. Слава Богу, наши родители вовремя побеспокоились, и мы имели трёхкомнатную кооперативную квартиру в одном из спальных районов города, так что проблема жилья отсутствовала.

Мне пришлось работать грузчиком на рынке, заниматься продажей различных материальных ценностей, участвовать в полукриминальных разборках, до тех пор, пока однажды в мою голову не пришла мысль открыть собственное предприятие по разработке программных продуктов. Учредителей фирмы было трое, своё детище мы назвали «Гроссби», полагая, что наша большая пчела со временем принесёт достаточно мёда для нормальной жизни. Я не стану утомлять вас описанием того, как непросто мы шли, годами отрабатывая технологию работ и способы взаимодействия с зарубежными партнёрами. Скажу только, что наши надежды полностью оправдались, и сейчас мы имеем серьёзную структуру, занимающуюся разработкой программ для управления предприятиями различной формы собственности.

За эти годы я защитил две диссертации, стал доктором наук и в настоящее время заведую кафедрой прикладной математики в том самом университете, куда поступил много лет назад. Наши дети незаметно выросли и, слава Богу, стали жить самостоятельной жизнью, отношения с женой столь же незаметно вошли в стадию ремиссии, и мы как-то одновременно пришли к выводу, что нам лучше пожить раздельно, не забывая о том, что у нас общие дети, а со временем, вероятно, появятся и общие внуки. Она выбрала себе для жизни наш загородный дом, а я остался жить в городской квартире. Жизнь вступила в новую фазу.

А сейчас, Настя, я лечу в алматинский университет в качестве приглашённого профессора, где буду читать лекции по избранным разделам математики. Такова, если коротко, моя жизнь. Как видите, в ней тоже не было ничего такого, что позволило бы отнести её к разряду выдающихся, так, ничего особенного. Я не утомил вас рассказом?

– Нет, я слушала с интересом. И, мне кажется, что вы напрасно оцениваете вашу жизнь, как скучную и заурядную. Я не ошибусь, если скажу, что в наше время немного найдётся успешных докторов наук, которые сумели найти своё место в новом непростом мире. Вы востребованы, сумели решить многие проблемы, ваше окружение, насколько я понимаю, комфортно и интересно. С моей, женской, точки зрения вы достойный и надёжный человек.

Дмитрий улыбнулся:

– Спасибо, Настя, за столь высокую оценку моего жизненного пути. Вы, наверное, правы: мне грех жаловаться. Просто, знаете, иногда хочется, чтобы произошло нечто необычное, хочется приключений, что ли, чего-то такого яркого, как это бывает только в кино. Сокровища поискать, что ли? Вам никогда не хотелось заняться поисками сокровищ или затерянных городов?

– Я вот думаю… Наверное, хотелось бы… Так что, если надумаете искать, скажем, клад Чингис-хана, а он находится, по слухам, где-то в казахских степях, сообщите мне и, возможно, я составлю вам компанию.

– Ну, разумеется, с вашим-то знанием китайского, а, скорее всего, именно на этом языке будет написана случайно обнаруженная мною на местном рынке старая рукопись, в которой говорится о точном месте захоронения великого монгола. Вы не устали?

– Да, есть немного, мы ведь уже почти сутки находимся в пути.

– Так вы устройтесь удобнее, можете взять меня под руку, вот так, и попытайтесь вздремнуть. В вашем юном возрасте, Настя, даже час сна вернёт вам силы.

Девушка улыбнулась:

– Спасибо за юный возраст, я, пожалуй, воспользуюсь вашим предложением. Нам уже с утра предстоят переговоры, не хотелось бы уснуть на них.

Дмитрий поднял ручку, разъединяющую кресла, она взяла под руку и почти мгновенно уснула, прижавшись к его плечу. От её волос исходил едва ощутимый запах лаванды. Теперь лишь негромкий гул работающих двигателей наполнял залитое неярким светом пространство салона.

Спустя какое-то время стюардесса попросила пассажиров поднять спинки кресел и застегнуть ремни безопасности. Авиалайнер готовился пойти на посадку. Дмитрий осторожно разбудил девушку. Она потёрла глаза, приходя в себя:

– Мы, что, садимся?

– Похоже, что да. Вам, Настя, удалось поспать чуть больше двух часов, но это был крепкий сон, так что на переговорах вы будете в норме.

– Спасибо, что были рядом.

– Не стоит благодарности. Давайте приготовимся к посадке.

Самолёт заложил вираж, сбрасывая скорость. В иллюминаторе проплыла панорама залитого огнями ночного города. Слегка заложило уши, лайнер направился к посадочной полосе и вскоре мягко покатился по бетону. Все, не сговариваясь, зааплодировали. Полёт был завершён.

Настя тронула его за руку:

– Знаете, у нас сегодня будет насыщенный день, и я не знаю, когда и где он завершится. Боюсь, вы правы в отношении того, что нам вряд ли придётся ещё увидеться.

Дмитрий достал визитку и незаметно передал её девушке:

– Настя, мы живём в эпоху коммуникаций, так что услышать и даже увидеть друг друга при желании мы сможем всегда. Здесь мой почтовый ящик, скайп и телефон. Осторожно, вас шеф зовёт.

Настя заговорила о чём-то по-французски со своим старшим коллегой. Самолёт остановился, и все начали готовиться покинуть салон. Дмитрий не стал ждать, когда соберутся его соседи. Он кивнул Насте, с удивлением отметил понимающую улыбку её шефа в свою сторону и направился к выходу. У транспортёра с багажом он видел, как Настя со спутником быстро получили чемоданы и пошли к стойке регистрации. Там их встретил респектабельного вида мужчина и провёл вне очереди. Уходя, Настя обернулась и помахала ему рукой. Дмитрий ответил ей тем же, сожалея, что эта девушка вот так быстро уходит из его жизни.

Его первый день оказался загруженным до предела. Регистрация, поселение, приём у ректора, встреча с коллегами на кафедре, а затем её продолжение в ресторане – всё это продолжалось до глубокой ночи. В гостиницу он вернулся часам к десяти. Дмитрий откровенно устал, принимая во внимание бессонную ночь и четырёхчасовую разницу во времени. Он принял душ, с облегчением лёг в прохладную чистоту постели и в этот момент услышал, как на его телефон пришло сообщение.

«Спасибо за чудесную ночь, – писала Настя, – мне никогда ещё не было так хорошо и свободно. Искренне надеюсь, что мы сможем когда-то продолжить наш диалог. Через четыре часа наш рейс в Пекин. Прошу вас, не пропадайте. До встречи. Настя.

P.S. Кстати, мне очень понравилась ваша идея в отношении сокровищ».

Далее следовал её почтовый ящик и номер телефона. Какое-то время Дмитрий лежал, непроизвольно улыбаясь, а потом словно провалился в пограничный мир сновидений.

Валерия

День уже клонился к закату, когда такси, обогнув ряд припаркованных машин, остановилось напротив входа в здание аэропорта. Водитель помог Валерии достать чемодан из багажника, и она, поднявшись по пологому пандусу, из июльской жары тут же окунулась в кондиционированную прохладу большого, залитого неоновым светом помещения. До отлёта ещё было почти два часа. Девушка зарегистрировала свой билет, сдала багаж и отправилась в кафе. За чашкой неплохого кофе можно было скоротать время, наблюдая за входящими и выходящими людьми.

Аэропорт, откуда Валерии предстоял длинный путь вначале до Киева, а затем до Лондона, был построен где-то в шестидесятых годах прошлого столетия и по тем временам являлся одним из крупнейших на юге Украины. В отличие от своих однотипных, лишённых уюта собратьев, он был построен продуманно и даже сейчас, спустя почти пятьдесят лет, выглядел достаточно хорошо. Хотя для расположенного рядом крупного индустриального города его возможностей уже явно недоставало. Аэропорту нужна была не просто реконструкция, а полная перестройка, что требовало значительных инвестиций.

Неделю назад Валерия сумела найти брешь в своём плотном расписании и впервые за последние двенадцать лет навестила родителей в селе, где родилась, окончила с отличием школу и откуда наивной девочкой приехала в город поступать в университет. Она отхлебнула горьковатый напиток и усмехнулась, вспомнив, какой страх ощутила, переступив первый раз порог приёмной комиссии. Ей повезло, что в этот момент за приёмом документов наблюдал директор института экономики. Увидев на редкость красивую, но совершенно растерянную девушку, он подошёл к ней, успокоил и помог выбрать в качестве специальности «менеджмент внешнеэкономической деятельности». Позже, когда она стала студенткой, тот же директор познакомил Валерию с проректором, который курировал международную деятельность университета. Они вместе сумели внушить девушке мысль о том, что главное в жизни это профессионализм, знание языков, хорошо поставленная цель и стремление достичь её во что бы то ни стало. Всё остальное – второстепенно. И тогда весь мир раскроет ей свои возможности.

Пять лет университетской жизни пролетели удивительно быстро и, как она теперь могла оценить, довольно продуктивно. За эти годы Валерия выучила три языка – английский, французский и испанский, не получила ни одной оценки ниже, чем «отлично», сумела трижды побывать на стажировках в лучших вузах Европы.

Свою магистерскую работу она защищала на английском языке в присутствии группы американских профессоров из университета Висконсина-Мадисона. После защиты, которая прошла блестяще, один из них предложил Валерии поступить к нему в аспирантуру на условиях получения стипендии вуза. Это было неожиданно и интересно. Она обещала подумать над этим предложением. А повод задуматься был серьёзный, поскольку вот уже полгода как девушка впервые была по-настоящему влюблена.

Лёшка появился в её хорошо организованной жизни неожиданно. После новогодних праздников Валерия возвращалась из дому, нагруженная, как обычно, продуктами. На выходе из здания вокзала в сутолоке она столкнулась с парнем и выронила одну из сумок. Симпатичный молодой человек извинился за собственную неловкость, помог ей сесть в трамвай и проводил до общежития. Оказалось, что он учится в том же университете, только на втором курсе факультета информационных технологий. Неожиданно для себя, девушка согласилась пойти с ним в кафе, где обычно собирались студенты окрестных вузов. Лёшка оказался начитанным и остроумным собеседником, с ним было удивительно легко. Расстались в этот день они, когда часы пробили двенадцать, а вахтёр пригрозил закрыть двери общежития.

И закрутилась в жизни Валерии карусель, именуемая любовь, со всеми сопутствующими ощущениями: со вкусом первых робких поцелуев, с замиранием сердца, когда под своей ладонью внезапно ощущаешь биение сердца другого человека и жар его упругого тела, с грустью коротких расставаний и нежностью встреч. Её налаженная система жизненных приоритетов неожиданно дала сбой, а время многократно ускорило свой бег.

Быстро пролетели зимние месяцы, затем так же незаметно прошла весна, и наступило лето. Подходило к концу обучение Валерии в университете. Так случилось, что за день до защиты её магистерской работы Лёшка на три месяца улетал в Штаты по программе «Work and Travel». В аэропорту, прощаясь, он вдруг сказал, что не может жить без неё, а по возвращении будет просить Валерию стать его женой. Она растерялась и не смогла ничего сказать в ответ. Он прикоснулся губами к её щеке, сказал, что будет звонить и ушёл на посадку. Она не спала всю ночь, ощущая, как сладко ноет сердце в предчувствии новой жизни. А на следующий день ей предложили аспирантуру в известном университете штата Висконсин, и Валерия обещала подумать.

Директор института экономики, сидя перед экраном компьютера, что-то сосредоточенно набирал. Увидев вошедшую в кабинет Валерию, он по лицу понял, что случилось нечто особенное, поскольку уже по опыту знал, как непросто поставить в тупик эту девушку с её сильным характером. Он приготовил им по чашке эспрессо и приготовился слушать. Валерия, чувствуя, как колючий комок подкатывает к горлу, рассказала ему о неожиданной дилемме, которая вдруг образовалась вчера.

Выслушав её, директор поднялся из-за стола и подошёл к окну. Старая липа, росшая неподалёку, образовывала сплошной зелёный занавес, за которым в летнюю жару в комнате всегда было свежо и уютно. Глядя на кружевное переплетение листьев, он некоторое время молчал, собираясь с мыслями, а потом негромко рассказал ей о том, что любовь – это не что иное, как свойственный молодости гормональный всплеск на фоне особого сочетания ментальных ощущений и зрительных образов. Таким образом природа как-бы подталкивает нас к продлению рода человеческого.

Пик влюблённости длится, по разным оценкам, от года до трёх лет, а затем идёт на спад, после чего это воспетое поэтами красивое чувство, в лучшем случае, перерождается в некие дружественные отношения, поддерживаемые заботой о детях и более или менее регулярным сексом, а в худшем – заканчивается плохо скрытым раздражением. При этом, увы, вероятнее всего второй вариант развития событий, поскольку социологические исследования показывают, что в настоящее время до девяноста процентов браков распадаются в первые десять лет, и, кстати, инициатива расторжения супружеских уз в семидесяти процентах случаев принадлежит женщинам.

«Такая вот печальная статистика, девочка моя, – сказал он, – а выбирать сейчас, как поступить в твоей непростой ситуации, тебе, извини, придётся самой, поскольку, какой бы я сейчас не дал совет, опираясь на собственный жизненный опыт, он со временем будет расценен тобою, как неверный».

Валерия ушла от директора института в ещё большей растерянности. Единственное, что вынесла она из состоявшегося разговора, так это то, что решение ей придётся выбирать самой, так же, как и со временем отвечать за его последствия. Вечером, лёжа на неразобраной постели, Валерия слушала, как кто-то упорно предлагает ей выйти в скайп. Она была уверена в том, что это Лёшка, но так и не подошла к компьютеру. В комнате было душно, слёзы скатывались по щекам к подушке, а в темноте настойчиво, чуть ли не до утра, звучал электронный голос бездушного аппарата.

Утром с тяжёлой после второй бессонной ночи головой Валерия пошла в университет и сказала профессору из штата Висконсин, что она согласна принять его предложение. Лето она провела в родном селе, где не было доступа в интернет и не работала мобильная связь, а в конце сентября улетела за океан.

С тех пор прошло двенадцать лет. Валерия успешно завершила обучение в аспирантуре, получила степень доктора философии, а всемирно известная фирма по производству спортивной одежды предложила ей вакантное место менеджера по продажам. Она с головой ушла в новую работу. Свободного времени практически не оставалось. Она всё реже вспоминала своего Лёшку и, наконец, наступило состояние, когда его образ стал расплывчатым и безбольно угнездился где-то на задворках памяти. Дышать вроде бы стало существенно легче.

Валерия легко шагала по ступеням карьеры и уже через пять лет заслуженно входила в пятёрку топ-менеджеров фирмы, филиалы и представительства которой были разбросаны по всему миру. Она приобрела себе квартиру вначале в Нью-Йорке, а затем и в хорошем районе Лондоне, жить и работать в котором ей нравилось гораздо больше, чем в Штатах. Она была уверена, что ещё год-другой и она возглавит местный филиал. Цель, которую она поставила перед собой в ту далёкую бессонную ночью, была практически достигнута.

Мужчины время от времени появлялись в её жизни, но надолго не задерживались. Боясь себе в этом признаться, Валерия каждого из них невольно сравнивала с тем весёлым парнем, который когда-то случайно вошёл в её жизнь и недолгая сумасшедшая любовь к которому, как ни странно, всё ещё жила где-то там, в подсознании, никак не желая умирать. Сравнение это всегда было не в их пользу.

Две недели дома у родителей пролетели удивительно быстро. Каждый день она порывалась отыскать Лёшку, но в итоге так и не решилась, понимая, что ей невозможно будет объяснить ему причину своего внезапного исчезновения. И вот сегодня она, слава Богу, улетает к той жизни, к которой так упорно стремилась, и которая уже стала ей привычной и необходимой.

Валерия взглянула на часы. До отлёта оставалось не более получаса. Она устала от однообразного сидения и решила немного пройтись по залу. Пассажиров, ожидающих свои рейсы, было немного. В углу помещения стоял выставочный образец мерседеса последней модели. Валерия любила эту марку автомобилей за их непревзойдённые качества и тот незаметный, но весомый, штрих, который они добавляли статусу их владельцев. Девушка подошла поближе к сверкающему лаком детищу немецких мастеров. Подсвеченная снизу машина, казалось, парила в воздухе. Валерия увлечённо изучала характеристики новой модели и вдруг услышала разговор за своей спиной. Говорили, судя по интонациям, молодые мужчина и женщина.

– Лёша, когда тебя ждать обратно?

– Я же говорил тебе, что через два-три дня буду дома. В Москве у меня немного дел.

– Ты не сердись на меня, я всё думаю о Пашеньке, он ведь очень привязан к тебе и скучает, когда ты уезжаешь.

– Прости, Лиза, я не хотел тебя обидеть, просто ты меня уже несколько раз спросила об одном и том же. Ты же знаешь, как я люблю нашего Пашку и сделаю всё, чтобы вырастить его здоровым человеком. Успокойся и держи себя в руках.

Валерия замерла. Голос говорившего мужчины очень напоминал Лёшкин. Она попыталась разглядеть его в зеркальной глади стёкол автомобиля, но контуры лица были размазаны, черты искажены и не поддавались идентификации. Валерия извлекла из сумки лёгкий шёлковый платок, повязала им голову, как делала это при езде в своём кабриолете, надела тёмные очки и медленно обошла мерседес. Здесь, в укрытии, она как-бы случайно подняла голову и обмерла. В пяти метрах от неё действительно стоял Лёшка.

Он изменился за эти годы, раздался в плечах, по-мужски похорошел, но это точно был он. Рядом с ним находилась невысокого роста молодая темноволосая женщина с короткой причёской и, держа его за руку, что-то говорила. Из-за машины было видно, как Лёшка внимательно слушал, как он улыбнулся и затем, наклонившись, поцеловал её, поднял сумку и неспешно отправился в сторону кафе. Собеседница проводила его взглядом, затем взглянула на часы и быстро пошла к выходу из зала.

Валерия отстранённо смотрела на Лёшку, который с чашкой кофе в руках сел спиной к ней за столик, стоявший у самого прохода, достал ноутбук и стал что-то рассматривать на экране, иногда касаясь клавиатуры. Она чувствовала, как гулко бьётся сердце в ставшей вдруг тесной груди, как бесконтрольно дрожат пальцы рук, и как ей вдруг стало жарко в кондиционированной прохладе помещения. Ей до боли захотелось подойти и просто прикоснуться к нему, ощутить его тепло, вдохнуть его полузабытый запах. Но она стояла, оцепенев, в своём укрытии и физически ощущала, как уходит время. А вскоре мягкий женский голос сообщил о том, что началась посадка на её рейс.

Валерия обошла автомобиль и медленно направилась к месту посадки. Проходя мимо Лёшки, она, пошатнувшись, как-бы случайно опёрлась на него.

– Sorry, ser, – сказала она, поправляя на плече сумку.

– О, madam, – произнёс он, глядя снизу вверх, – don't worry, it's okay.

– Thank you, and again, sorry, ser, – ответила она и быстро пошла к воротам таможенного досмотра.

Молодой человек в кафе напряжённо смотрел, как уходит молодая иностранка, только что случайно задевшая его, проходя мимо. Было в её фигуре и походке что-то волнующе знакомое. Спустя несколько минут он поднялся, оставив ноутбук на столе, и пошёл к тем же воротам, пытаясь лучше рассмотреть эту женщину. Ему было видно, как она шла к автобусу вслед за небольшой группой пассажиров, как вошла внутрь, и вскоре длинная полупустая машина медленно двинулась в сторону стоявших невдалеке лайнеров. Молодой человек вернулся в кафе, не понимая, что послужило причиной охватившей его грусти, допил свой остывший кофе и потом долго ещё, заложив руки за голову, смотрел в ту сторону, где совсем недавно стоял самолёт, в котором улетела девушка в тёмных очках и лиловом платке на голове.

Валерия бездумно сидела у иллюминатора, не замечая, как по её щекам скатываются слёзы.

– Простите, вам плохо? – встревожено обратилась к ней сидящая рядом пожилая женщина.

– Да, – ответила она, подумав, – мне очень плохо, но не беспокойтесь, я выдержу… У меня просто нет другого выхода.