Помоги проекту - поделись книгой:
Молодой человек поставил на стол стакан с кофе, тарелку, где лежал стэйк рядом с горкой жареного картофеля, и принялся аккуратно есть.
Ника рассеянно смотрела в зал. Неподалёку смуглая темноволосая девушка с красным пятнышком на лбу села на диване позу лотоса, закрыла глаза и отрешилась от окружающего мира. Чей-то золотистый ретривер тут же устроился напротив и, чуть склонив набок голову, стал внимательно её рассматривать. Ника нашла эту пару занимательной и едва заметно улыбнулась. Она любила собак, и сейчас в её багаже лежал прелестный комбинезончик, подарок для её любимого Бонифация. Этот любвеобильный пёсик породы чихуахуа жил в их доме уже пять лет и за это время стал незаменимым, если не сказать главным, членом семьи. Жаль было только, что жизнь этих братьев наших меньших была такой короткой.
Молодой человек заметил её улыбку и, проследив за направлением взгляда, тоже обратил внимание на забавную композицию.
– Простите, Вы любите собак?
– Да, – ответила она, – не понимаю, как можно не любить этих животных. Они ведь почти как люди, только добрее и, если так можно выразиться, человечнее.
– Полностью с вами согласен: у нас в доме всегда жили собаки, одна или несколько. Мы с сестрой, можно сказать, выросли в их окружении. Кстати, я – Майкл.
– Я – Ника.
– Необычное имя. Если не ошибаюсь, древние греки так называли богиню победы?
– Да, вы правы, но всё гораздо прозаичней: Ника это всего лишь сокращение от Вероника. Отец придумал такое имя ещё до моего рождения, и мне, признаться, оно нравится.
– У вас красивое имя, Ника. А вы, простите, куда летите?
– Я возвращаюсь домой, в Украину.
– Украина… это где-то в России?
– Примерно, так, – улыбнулась она, в очередной раз отметив про себя географический инфантилизм представителей великой нации.
– А что делали здесь? Если это не конфиденциально, конечно.
– Да, нет, ничего секретного. У меня много родственников в вашей стране со стороны матери, вот я и навещаю их время от времени.
– И как же случилось, что они здесь, а вы живёте на противоположной стороне шарика?
– О, это длинная история. Мои родители познакомились в конце шестидесятых совершенно случайно, когда мой отец был на стажировке в Калифорнийском университете. Они были молоды, любовь и я, как её следствие. Я родилась здесь, хотя и не помню этого. Потом они вернулись в Союз и сюда впоследствии приезжали редко. Мама заболела и умерла молодой. Такие вот грустные вещи случаются на белом свете, Майкл.
– Прошу прощения, если сам того не желая огорчил вас воспоминаниями.
– Всё нормально, это уже дела давно минувших дней. А вас, простите, каким ветром занесло в Нью-Йорк?
– Увы, капризным ветром производственной необходимости. Я, Ника, являюсь одним из ведущих менеджеров крупной компании по производству продуктов питания для детей. Это, с одной стороны, безусловно престижная и хорошо оплачиваемая работа, но с другой – я начисто лишён личной жизни, около двухсот дней в году провожу в командировках и в своей большой квартире постоянно ощущаю себя так, словно нахожусь в очередном отеле.
Вы не поверите, но после университета мне практически не пришлось быть в отпуске. То есть теоретически меня как бы регулярно отправляли отдыхать, но в действительности это было продолжение всё той же работы. Здесь, в Нью-Йорке, я оказался случайно, мимоходом подписал ещё один серьёзный контракт и теперь вот пытаюсь улететь домой, в Сиэтл: там находится штаб-квартира нашей компании.
– Поздравляю. Это, наверное, хорошая карьера, как вы полагаете?
– Да, пожалуй, из нашего университетского выпуска мне одному удалось подняться так высоко. По всем признакам я отношусь к людям, которые достигли успеха в своём деле.
– Но, если я правильно расценила сказанное, что-то вас не вполне устраивает в вашей жизни?
– Да, скажу вам откровенно, мне всё чаще в голову приходят одни и те же вопросы: а на правильном ли я нахожусь пути? Та ли это дорога, что ведёт к Цели? И какая она вообще, наша Цель в этой жизни? Вы никогда не приходили в голову подобные мысли, Ника?
Ника внимательно взглянула на него. Серые глаза молодого человека смотрели на неё без тени улыбки. Похоже, эти вопросы возникли у него не сейчас, и задал он их вполне осмысленно.
– Я не знаю, что сказать вам обо всём этом, Майкл, – чуть помедлив, ответила она, – у меня просто не было причины серьёзно задуматься по такому поводу. У себя дома я живу размеренной и спокойной жизнью, мне нравится моя работа, моё окружение, мой образ жизни. У меня, я повторюсь, просто нет причин, по которым мне стоило бы задуматься над тем, какова Цель нашего пребывания в этом мире… Их нет, или, возможно, мне только так кажется по причине неполной информированности и небольшого пока ещё жизненного опыта. Так что, простите, я ничем не могу помочь вам в этом вопросе. Да, и вообще, вам, как мне кажется, рано задумываться по поводу смысла жизни. Вы ещё недостаточно пожили для этого.
Молодой человек улыбнулся:
– Ну, Ника, я не так уж и молод, как это может показаться: за спиной уже половина жизни. И, если я правильно воспринимаю то, что происходит вокруг, это лучшая её часть. Обидно будет, если прожив ещё лет двадцать, вдруг обнаружишь, что все прошлые годы двигался не в том направлении. Завидую вам, Ника, в Украине, похоже, совсем по-другому устроена жизнь. Искренне желаю, чтобы впереди вас ожидало только радостное будущее. Мне кажется, вы достойны этого.
Ника смутилась:
– Спасибо, Майкл, я вам желаю того же. Будьте оптимистом, и жизнь обязательно улыбнётся вам. Вы встретите свою девушку, она родит вам детей, а семья сделает вашу жизнь более осмысленной.
– Возможно, но только где она, эта девушка?
Ника улыбнулась:
– Не знаю, возможно, в этом зале, или где-то ещё. Но рано или поздно ваши пути пересекутся, я в этом уверена.
– Хочется верить вам, и жаль, что эта девушка сейчас не за этим столом.
Произнеся эти слова, он поднял руки:
– Я, конечно же, шучу, Ника. Простите, у вас большая семья?
– Нет, я, мой муж и его совсем уже немолодые родители.
– Вот как…
Они замолчали. Ника бесцельно вертела в руках пустой пластиковый стаканчик, Майкл смотрел в зал, наполненный лёгким шумом томящихся от безделья пассажиров. Усреднённая человеческая масса, состоящая из отдельных людей с их радостями, проблемами и своими представлениями о сути собственного существования.
– Может быть, ещё кофе? – нарушил он молчание, – мы, кстати, можем пойти в зал для пассажиров бизнес-класса, если хотите.
– Пожалуй, нет, – подумав, ответила Ника, – я ужасно боюсь опоздать на свой рейс. Видите, туман стал рассеиваться, так что в любой момент могут объявить посадку. А вот кофе, мне кажется, стоило бы выпить.
– Хорошо, я мигом.
Майкл быстрым шагом направился к стойке бара. Вскоре он вернулся, неся перед собой два стаканчика дымящегося кофе.
– Прошу вас, отличный американский кофе.
– Спасибо, Майкл, – улыбнулась она, – дома я сама готовлю этот напиток по рецепту моей бабушки. Она всегда добавляла в него немного цикория и корицы.
– Наверное, это вкусно, вернусь домой и попробую сварить себе такой же. И назову этот рецепт «от Ники», на память.
Она улыбнулась:
– Спасибо, Майкл, а что же останется у меня на память об этой случайной встрече в аэропорту далеко за океаном? Может, вы тоже знаете какой-нибудь рецепт приготовления чего-то необычного и вкусного?
– Увы, Ника, я плохой кулинар. Но, знаете, я всё же оставлю вам на память предмет, без которого немыслима моя работа.
Он вынул из внутреннего кармана пиджака солидный черный «паркер» и протянул ей.
– Ну, что вы! – растерялась Ника, – это была просто шутка, не более того. Я не могу оставить у себя такую дорогую вещь.
Майкл положил тяжёлую авторучку на стол возле неё.
– Ника, я прошу вас принять от меня этот, поверьте, незначительный подарок просто так, на память. Вы же понимаете, что мы с вами вряд ли когда-то встретимся, но, кто знает, а вдруг эта наша случайная встреча изменит всю мою дальнейшую жизнь, и я буду вечно вашим должником. Прошу вас, сохраните эту вещь у себя, как талисман. Эта ручка, кстати, приносит удачу.
– Тогда, тем более вы не должны с ней расставаться.
Он улыбнулся и вынул из кармана пиджака кожаный футляр, в гнёздах которого виднелись ещё несколько авторучек.
– Видите? У меня их много, и все они приносят удачу. Прошу вас, спрячьте в сумочку мой сувенир и там, в Украине, глядя на него, иногда вспоминайте эту случайную встречу в аэропорту.
– Хорошо, я приму ваш подарок и надеюсь, что это не нанесет вред вашей работе.
Он рассмеялся, глядя, как она кладёт авторучку в свою сумочку. Ника же перебрала вещи в глубине сумки, что-то извлекла оттуда и протянула Майклу небольшую деревянную фигурку. Забавный собачонок сидел на задних лапах, поджав передние к груди, и преданно смотрел на него снизу вверх.
– Мой сосед по загородному дому увлекается резьбой по дереву. Для меня он вырезал эту фигурку, которая в точности напоминает моего пёсика. Запомните, его зовут Бонифаций. Надеюсь, он будет охранять вас также надёжно, как и меня, и тоже принесёт удачу взамен ручки, которая лежит в моей сумочке.
– Спасибо, Ника, у меня теперь будет очень симпатичный и верный охранник. Я поставлю его на прикроватной тумбочке, под лампой, чтобы не замерзал, и перед сном всегда буду вспоминать, как мы коротали с вами время в окутанном туманом аэропорту.
Громкий мелодичный сигнал поплыл по залу. Шум мгновенно утих. Приятный женский голос, внятно выговаривая слова, сообщил, что к воротам номер десять приглашаются пассажиры, вылетающие в Сиэтл рейсом 41А.
Майкл растерянно взглянул на Нику:
– Ну, вот и всё, пора расставаться… Как обычно, всё хорошее заканчивается быстро. Рад нашему короткому знакомству, Ника. Хочу пожелать вам счастливого пути и удачи в дальнейшей жизни. Вспоминайте иногда эту нашу случайную встречу. А, впрочем, жизнь иногда приносит удивительные сюрпризы, возможно и нам она даст возможность когда-то ещё раз встретиться и продолжить неоконченный разговор о смысле жизни.
– Будем надеяться, – улыбнулась Ника, – я тоже рада нашему короткому знакомству. Мне кажется, что у вас в недалёком будущем появится настоящая Цель в жизни, и вы непременно будете счастливы. Прощайте, Майкл.
– Прощайте, Ника.
Молодой человек повернулся и быстрым шагом направился к месту посадки. Ника смотрела ему вслед, ощущая сложное чувство расставания с человеком, который за такое короткое время неожиданно стал ей удивительно близок. Она видела, как он вдруг остановился, повернулся к ней, потирая лоб ладонью, словно перед принятием какого-то важного решения, но потом ещё раз улыбнулся, помахал рукой и ушёл.
Спустя час был объявлен и рейс на Киев. Ника устала и сразу же после взлёта и набора высоты решила вздремнуть. Засыпая, она, словно наяву, снова увидела, как уходит Майкл, как он улыбается и машет ей рукой.
Впереди была длинная дорога домой.
Залитый холодным неоновым светом зал ожидания в новеньком терминале F казался пустым. Пассажиры очередного рейса словно растворились в его пространстве, в лабиринте беспошлинных магазинчиков системы дьюти-фри и небольших кафе. Вязкая тишина висела в воздухе и словно табачный дым невидимыми пластами уплывала ввысь, к ажурным фермам перекрытий.
Настя убедилась, что её шеф получил свой эспрессо, удобно сидит за столиком и получила разрешение в одиночестве исследовать огромное помещение. Каждый раз, отправляясь в очередную командировку, она ждала от неё чего-нибудь особенного, какой-то встречи, что изменит её существование, заставит иначе течь время. Поездки сменяли одна другую, перед ней вереницей проходили города, офисы, лица людей, но того знакового события, которого она ждала, так и не происходило. А между тем время шло. Прошлой весной ей исполнилось тридцать лет. Прекрасный возраст для женщины с точки зрения мужчин и одновременно серьёзный повод для неё задуматься над собственной жизнью.
Медленно идя вдоль ряда кресел, она вглядывалась в людей, которые, благодаря причудливым стечениям обстоятельств, вскоре станут вместе с ней пассажирами одного рейса. Близилась ночь, многие из них находились в зале с полудня, и усталость уже отчётливо была видна на лицах и в позах сидящих и бесцельно перемещающихся по залу мужчин и женщин. Настя привычно оценивала их качество по пятибалльной системе, придуманной ею уже давно. В основном это были «тройки» и даже «двойки». Оценка зависела от многих факторов: одежда, манера вести себя, выражение лица, но, главное, это глаза человека. Нередко их выражение добавляло столько баллов, что выглядевший внешне непрезентабельно человек вдруг приобретал неожиданно высокую ценность.
В конце зала на невысоком подиуме застыл сверкающий лаком автомобиль. Это был «Рейндж Ровер» последней модификации. Возле него спиной к ней стоял мужчина в черном пальто с поднятым воротником и, заложив руки за спину, рассматривал это чудо современной техники. Настя подошла ближе и остановилась.
Мужчина обернулся на звук шагов: слегка за сорок, короткая причёска чуть тронутых сединой тёмных волос, правильные черты худощавого энергичного лица. Его глаза мгновенно оценили подошедшую девушку, он едва заметно улыбнулся ей и кивнул головой, приглашая к осмотру знаменитого внедорожника. Она выдохнула воздух, мысленно поставила ему «пятёрку» и хотела уже стать рядом, но в этот момент невидимый женский голос объявил, что пассажиры, вылетающие её рейсом, приглашаются к выходу номер десять. «О, господи, – мелькнула мысль, – мой шеф!». Настя обречённо сделала жест сожаления, повернулась и быстрым шагом пошла к кафе, где в одиночестве допивал свой эспрессо глава их небольшой делегации. Она не видела, как мужчина, окинув взглядом сверкающий лаком автомобиль, тоже отправился к десятому выходу.
Довольно узкий салон Боинга-737 был заполнен людьми, как это бывает обычно в начале посадки. Постепенно все рассаживались, и Настя с шефом, войдя в числе последних пассажиров, тоже нашли, наконец, свои кресла. Они располагались рядом, но были разделены проходом, что, в принципе, её устраивало. Шеф любил поговорить, а ей хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Перелёт из Парижа в Киев, а теперь ещё и из Киева до Алматы длился без малого сутки и был довольно утомителен.
Пальто и сумки вскоре были размещены на полках, шеф достал планшет и углубился в анализ каких-то графиков, таблиц, а Настя, облегчённо вздохнув, откинулась на спинку своего кресла. Место рядом с ней слева не было занято, и она совсем уже собралась устроиться удобнее, но в этот момент услышала над собой голос:
– Девушка, простите, я могу занять своё место?
И каково же было её удивление, когда, подняв голову, она увидела склонившегося над ней того самого человека, который совсем недавно приглашал её полюбоваться английским внедорожником.
– Конечно, – ответила она, – проходите.
Настя встала, чтобы пропустить своего соседа. Вблизи он оказался на голову выше, от него приятно пахнуло едва уловимым запахом хороших мужских духов. Пространство в самолёте, отведенное для сидения пассажирам, было предельно ограниченным, кресла стояли вплотную, и она сразу же ощутила своим плечом упругий бицепс сидящего рядом мужчины. Лёгкое волнение, овладевшее ею минуту назад, сконцентрировалось где-то под ложечкой и холодной струйкой растаяло в животе. Насте всегда нравились мужчины старше её, спать больше не хотелось.
Вскоре лайнер вырулил на взлётную полосу, разбежался и удивительно легко для такой массивной машины взлетел в ночное небо. Спустя четыре часа под утро он должен был доставить пассажиров в южную столицу Казахстана. Вскоре свет в салоне стал приглушенным, стюардессы быстро разнесли горячий ужин, напитки, и волнение, вызванное подъёмом на десяти километровую высоту, ушло вслед за вкусом салата и бифштексов.
– Простите, вас как зовут? – услышала Настя голос своего соседа.
– Анастасия, – ответила она, непонятно отчего волнуясь.
– То есть, Настя, если позволите?
– Да, конечно.
– Ну, а меня студенты зовут Дмитрием Александровичем, но учитывая характер нашего знакомства и пространственную, я бы сказал, почти интимную, близость, буду признателен, если вы будете обращаться ко мне просто по имени, вы согласны?
Она улыбнулась при словах «интимная близость», понимая, что они вызваны размерами их кресел и ничем более, и кивнула:
– Хорошо, пусть будет так: Настя и Дмитрий.
– Отлично. Видите ли, Настя, перед вылетом в дьюти-фри я купил несколько пятидесятиграммовых бутылочек хорошего французского коньяка. Как вы отнесётесь к тому, если я предложу вам выпить со мной за то, чтобы число посадок нашего самолёта в точности равнялось числу его взлётов? Кстати, и уснуть после этого будет легче.
Настя неуверенно взглянула через проход. Её шеф увлечённо поглощал ужин.
– Не знаю даже, что сказать вам, Дмитрий. Дело в том, что я лечу со своим начальником в составе как бы небольшой делегации. Он сидит в кресле по ту сторону прохода. Жак немолодой человек со старыми принципами, и, боюсь, что ваша идея ему может не понравиться.
– Не волнуйтесь по этому поводу. Смотрите, у меня есть пустой стаканчик. Я вылью туда коньяк, вы выпьете его так, словно это сок, а я свой употреблю прямо из бутылочки. При этом на вас никто даже внимания не обратит. Ну, что, вперёд?
– Давайте, – подумав, махнула Настя рукой, – гулять, так гулять.
– Вот это правильно, – отозвался Дмитрий, – и пусть это будет нашей маленькой тайной.
Он вылил содержимое маленькой бутылочки в пластиковый стакан и незаметно поставил на её столик.
– Ну, что, Настя, за сказанное выше, за вас и за удачу в этой жизни.
Ароматный напиток приятным теплом разлился внутри, сделав при этом более уютным наполненное лёгким гулом техногенное окружение. Они молча съели довольно скромный ужин, выпили чай и позволили стюардессе убрать остатки упаковок. Люди вокруг принялись устраиваться на ночлег. Шеф Анастасии сообщил, что он тоже решил отдохнуть, переместил спинку кресла в удобное положение и закрыл глаза. В салоне становилось всё тише и тише.
Настя и Дмитрий в своих креслах сели вполоборота друг к другу таким образом, что могли негромко говорить, не привлекая внимания соседей и, главное, её шефа, который, похоже, крепко спал.
– Расскажите мне о себе, – попросил её Дмитрий, – как случилось, что вы так хорошо говорите по-французски, куда вы направляетесь, и, вообще, кто вы, незнакомка?
Поделиться книгой: