Можай

— Мальчики, как хорошо, что вы здесь! — воскликнула Эннабел.

— Как хорошо, что вы здесь, мальчики! — почти не отстала от нее Уля.

— Вы откуда взялись, девочки? — наконец-то подобрал слова Дарий.

— Мы там, в лесу, бродили, — показала рукой Уля, другой рукой вцепившись в Тангейзера, который глядел на нее, как на привидение. В смысле, как на прекрасное видение. — А потом слышим — гул, мы сюда…

— Я думала, это папе удалось «Занди» отремонтировать, — добавила Эннабел. — А это вы! Ой, как здорово! А то дальсвязь у нас не работает, «Занди» команды выполняет через три раза на четвертый, да и то кое-как… Если бы не папочка, и не добрались бы досюда…

— «Занди»… — Силва, наморщив лоб, посмотрел на корабль. — Так это и есть ваш новый университетский космоход?

— Да, — кивнула Эннабел. — Он нас всех просто выручил! Мы уж думали — всё, конец…

— Уж выручил так выручил! — подхватила Уля. — Ох и натерпелись страху! У Энни папа просто замечательный! И нас успокаивал, и сумел все-таки сесть… Как хорошо, что он с нами полетел!

— А я его еще отговаривала! — сменила подругу Эннабел. — Занимайся, мол, своими делами, а мы свои и сами сделаем… А он ни в какую… Да он нас с Улей просто спас! Вот какой у меня папочка! А вы что здесь делаете? У вас тут учения? А почему комбинезоны какие-то другие? Ты же, Дарик, мне фотку присылал, там ты не в таком… И что это вообще за планета? Захолустье какое-то, ориентиры определить не получается, хоть папа и пытался… А это же Бенедикт, да? Привет, Бенедикт!

— Привет! — зычно отозвался танк. — Приятно вновь тебя видеть.

— Мне тоже! Уля, это и есть танк Дарика и Танчика!

— Я догадалась! Такой красивый, розовый! На нем покататься можно? А вы нам поможете «Занди» отремонтировать, да? Ух, как же страшно было, когда все это черное, все пищит, мигает, ничего не понять…

— Я не думала, что нас зацепит, — вновь вступила Эннабел. — Я же вектор сто раз проверила, там же соотношение железное, мне же Хоррик четко сказал, но, видно, структура с тех пор изменилась или коэффициент все-таки не тот… Или флуктуация какая-то, которую учесть нельзя… В общем, надо разбираться, а пока некогда было… Но в первом приближении это даже очень и очень…

— Всего ноль триста пятнадцать, представляете? — приняла эстафету Уля. — И функция уверенная. С запасом… Кто ж знал, что вдруг такой скачок будет, это же никак не вытекает…

— Так, девочки, — решительно сказал Дарий. — Идемте к вам на борт, посмотрим, что там у вас… Тан не только в бронетехнике разбирается. И вы нам все толком расскажете. И о коэффициенте, и о функции, и что откуда вытекает… — Он повернулся к боевой машине: — Бенедикт, подъезжай под люк, засовывай усик и участвуй в беседе. Может, что дельное подскажешь. Давай, Энни, веди к своему папе. Буду рад снова с ним увидеться, — он взглянул на Тангейзера.

— Я тоже, — немного поколебавшись, сказал тот. Если он и не простил отца, то после визита в его дом на Лабее смягчил свое отношение к Троллору Дикинсону. Во всяком случае, неприязненно о нем не высказывался: что прошло, то прошло. Тем более что мать наконец-то, кажется, обрела свое счастье с Уиром Обером.

…При виде танкистов владелец «Сокоманской Империи», тоже одетый в желто-лиловый университетский комбинезон, сел там же, где стоял. А стоял он у переборки приборной секции и, судя по всему, пытался разобраться с аппаратурой.

— Дар… Тан… Откуда? — только и сумел выдавить он из себя, схватил стоявшую на полу бутылку с соком производства его собственной компании и сделал несколько судорожных глотков, не сводя глаз с гостей.

— Здравствуйте, господин Дикинсон, — поприветствовал его Дарий. — Вот, проезжали мимо, видим, вы на посадку идете, да уж как-то очень неуверенно… Решили подъехать, посмотреть… Мало ли что…

— Здравствуй… отец, — сказал Тангейзер. — Стагростат ты зря открытым держишь, рабочая жидкость испарится.

— А? — Троллор Дикинсон оглянулся на шкаф с аппаратурой, вскочил и поставил на место крышку стагростата. — Да тут голова кругом идет, сплошные сбои… Как вы здесь оказались, ребята?

— В командировку направили, — лаконично пояснил Дарий. — А вот вас каким ветром сюда занесло?

— А куда хоть нас занесло? — задал встречный вопрос Троллор Дикинсон.

— Это система звезды Можай, окраина Галактики. — Дарий обвел глазами предпринимателя и притихших в дверях секции девушек. Под ногами у них лежал черный усик Спинозы. — Планета Можай, почти никому в Союзе неизвестная. Мы здесь по линии Службы дальней разведки. А вот как тут оказалось внутрисистемное университетское судно?

— Космоворот, — проронил Троллор. — Мы угодили в космоворот. Девочки что, не сказали?

— Я так и предполагал, — раздался голос танка из динамика, вмонтированного в усик.

— Космоворот? — не веря услышанному, повторил Дарий и вновь обвел глазами экипаж «вагончика». — Вы хотите сказать, что угодили в космоворот… и остались живы?!

— Как видишь, Дар, — усмехнулся владелец «Сокоманской Империи». Лицо у него было утомленное, и он даже словно стал ниже ростом. — Идемте в рубку, сядем, и мы вам подробно все распишем. Впечатления очень сильные, что да, то да…

— Ничего себе… — наконец-то отреагировал Тангейзер, чуть ли не с ужасом глядя на Улю. — Как это вам удалось уцелеть?

Девушка пожала плечами.

— Повезло, что попали именно в такой… Можно сказать, отделались испугом, хоть и не легким… У меня до сих пор поджилки трясутся, честно!

— При моделировании я предполагала и такие параметры, — добавила Эннабел. — Но совпало не все. И этот всплеск… Какой-то фактор учесть не удалось. Жалко, что приборам верить нельзя… Но если в следующий раз направить в космоворот сразу несколько зондов-автоматов, то можно будет сравнить данные…

— Только где эти зонды потом искать? — осведомился супертанк.

Эннабел задумчиво покусала губу, а Троллор нетерпеливо сделал приглашающий жест:

— Все в рубку! Не люблю разговаривать стоя.

Рубка была тесной, не чета салону танка, и там с трудом удалось расположиться всем пятерым. Хотя и усику Спинозы тоже нашлось местечко. Девушки то и дело перебивали Троллора Дикинсона, однако он все же сумел рассказать историю, закончившуюся появлением научно-исследовательского космохода «Занди» в системе Можая.

Оказывается, Эннабел, получив от своего дяди — бывшего «черного властелина» Хорригора — ценную информацию о космоворотах, сумела не только создать целую серию их физико-математических моделей, но и, с помощью Ули Люмы, занялась изучением вероятности их возникновения, анализируя различные признаки, предшествующие проявлению этой грандиозной космической стихии. В то время как другие студенты, сдав сессию, поспешили покинуть стены университета, Энн и Уля продолжали корпеть над проблемами цикломатрики. Отказавшись ради этого даже от участия в форуме организации «Студенты за учебу», чем навлекли на себя недовольство других активистов. А отказались потому, что, по расчетам Эннабел, выходило: с вероятностью 95,3 % на окраинах системы Беланды в конце июня должен возникнуть космоворот! Не где-нибудь за тридевять земель, а в родной планетной системе! Определив сектор, в котором произойдет это редкое грозное явление, Эннабел решила отправиться туда. Дабы с безопасного расстояния понаблюдать за космическим феноменом, выяснить его характеристики и сверить со своими расчетами. Поскольку предсказание космоворотов имело бы огромное значение для повышения безопасности космических полетов, университетское начальство дало разрешение на использование научно-исследовательского судна «Занди». Разумеется, Уля Люма изъявила желание лететь вместе с подругой. Ну, а Троллор Дикинсон, узнав о том, что собирается предпринять его дочь, заявил: экспедиция состоится только при его участии! Вот так и получилось, что на пустынную окраину системы Беланды, куда не забредали ни пассажирники, ни грузовики, они отправились втроем.

И все шло хорошо — космоход без проблем прибыл в окрестности нужного сектора и остался на солидном расстоянии от предполагаемой границы феномена. Космоворот возник всего лишь на 4,567683 секунды позже рассчитанного студенткой срока, и девушки, забыв обо всем, принялись его изучать с помощью многочисленных приборов. Черная объемная клякса, раскинувшаяся на тысячи километров, пожирала все, до чего могла дотянуться, словно пасть какого-то зазвездного великана, и наблюдать за ней было интересно и страшно. А потом клякса выбросила длиннющий отросток, и он накрыл космоход…

— Словами такие ощущения передать трудно, — Троллор Дикинсон зябко поежился. — Тьма кромешная, даже не просто темнота как отсутствие света, а какая-то совершеннейшая его противоположность… Ну, как самый яркий свет, только наоборот… Словами выразить невозможно… Ты вроде и есть, но не тут, — он похлопал себя по груди, — а в разных местах, отдельными кусочками, но, тем не менее, целый… Типа голограммы… И словно тысячу вечностей находишься в таком расчлененном состоянии. Мыслей никаких, боли нет, одно лишь ощущение какого-то вселенского ужаса, а это еще хуже боли…

— Ой, папа, не надо! — жалобно попросила Эннабел. — А то мне дурно делается…

— В общем, ребята, это описывать бесполезно, — предприниматель длинно вздохнул. — Такое самим испытать надо.

Дарий передернул плечами.

— Да как-то не хочется…

— А мне все казалось, что я кричу, — подала голос Уля. — Но не могла я кричать, нечем мне было кричать… И что-то такое скользкое в голове… Нет, не буду! — она закусила губу.

— И как же вы выбрались? — спросил Тангейзер, сочувственно глядя на нее.

— Мы с девочками это уже обсуждали, — ответил за Улю Троллор Дикинсон. — Каждый вернулся, так сказать, в себя по-своему, но говорить об этом нет желания. Может, когда-нибудь потом…

— И не надо говорить, — быстро произнес Дарий. — Что с кораблем-то стряслось?

— Понятия не имею, — развел руками отец Эннабел. — Но все, что только можно, да и то, что нельзя, разбалансировалось, расстроилось и разболталось. Вроде и в рабочем состоянии, но ты, к примеру, пытаешься запустить маршевый, а вместо этого кондиционер в рубке включается… Вон тот, — он показал рукой. — И все прочее в том же духе. То картинка на обзорных есть, то нет ее, а то вдруг — не поверите, парни! — наш санузел на экране, только не белый, а какой-то ядовито-зеленый, причем вид из унитаза, где и вообще никаких камер нет… А то и кое-что похлеще… Не буду говорить… В общем, космоворота уже нет, мы где-то в пространстве, а где именно — непонятно… С радиосвязью глухо, дальсвязь тоже не работает…

— Она в этой системе вообще почему-то не работает, — вставил Дарий.

— Даже так? — воззрился на него Троллор. — То есть и вы без связи?

— Это не проблема, — успокоил его Силва. — За нами в любом случае прилетят, мы-то сюда попали не случайно, а по плану. Как же вам в таких условиях удалось до планеты дотянуть?

— Считай, везение, Дар. Или космоворот такой добрый попался. Совсем рядом с этой красавицей выбросил. Пришлось, конечно, повозиться, и девочек по полной подключить, но оно того стоило… — Троллор устало улыбнулся. — И сесть получилось, и кое-что я уже подрегулировал, и вы нас нашли. Как в кино…

— Да уж… — покивал Дарий. — Но лучше в такое кино больше не попадать. Значит, в космовороте выжить можно, а вот с техникой он обращается как хочет и доводит до полной разрегулировки…

— Даже не то что до разрегулировки, а еще и как-то перенастраивает! — воскликнул Троллор. — Боюсь, что мы и все вместе не разберемся.

— Ну, это поправимо, — бодро сказал Силва. — Главное — все вы живы…

— Главное — абсолютно точно доказано, что в космовороте можно выжить, — тихо добавила Эннабел, выразительно глядя на него.

Дарий понял ее взгляд. Теперь надежда на то, что ее мать Изандорра Тронколен — жена Троллора Дикинсона и младшая сестра Хорригора, — когда-то пропавшая в космовороте, осталась жива, получила солидное основание. Очень солидное основание…

— Это хорошо, — сказал он и задумчиво потер подбородок. — Как командир экспедиции принимаю такое решение: мы доставляем вас, — Дарий обвел взглядом Троллора и студенток, — на нашу базу, это не так далеко отсюда. Там находятся двое сотрудников Дальней разведки, вот и побудете в их компании. А мы продолжим выполнять задание. Транспорт должен прийти за нами после моего сообщения — он уже отправился обратно на Землю. Так что отдохнете вдоволь, там места красивые. А «вагончик» ваш тут пока полежит, ничего ему не сделается, звери не съедят. Дыру сейчас доводят до ума, прилетят сюда специалисты, все наладят и перегонят его в ваш университет. И готовьтесь купаться в лучах славы — ведь то, что вы сделали, это… это… — Дарий покрутил головой, не в силах подобрать нужных слов. — Тут, наверное, и Бенедикт не сможет описать все так, как полагалось бы…

— Я попробую, — скромно сказал танк.

Троллор подался к Силве, и на его узком лице с резко очерченными скулами появилось вкрадчивое выражение.

— Дар, я понимаю, военная тайна и все такое… — голос у него стал проникновенным, словно владелец «Сокоманской Империи» вел переговоры с очередным потенциальным клиентом. — Ничего выпытывать я не собираюсь, прекрасно понимаю: служба есть служба… Я просто порассуждаю, ты даже можешь мне ничего не отвечать. Насколько я знаю, Дальняя разведка давным-давно функционирует на малых оборотах, это ни для кого не секрет. В новых территориях Союз не нуждается — тут бы старые до конца освоить. Так?

Силва, скрестив руки на груди, хмуро смотрел на него.

— Ах, да, — спохватился Троллор, — я же не рассчитываю на ответы. Если Служба дальней разведки привлекла к делу военных, да еще и с супертанком, то речь тут идет не просто об ознакомительной поездке по новой планете. Вас сюда послали не полезные ископаемые искать, и не удобное место для строительства пивзавода. Так?

— Господин Дикинсон, я прекрасно понимаю, куда вы клоните, — казенным голосом произнес Дарий. — Но вы уж извините, я не смогу удовлетворить ваше любопытство.

— Оставь, Дар, — миролюбиво махнул рукой Троллор. — Давай не будем играть в секреты. Не только мне, но, уверен, и Энн, и Уле понятно, зачем вас загнали на край Галактики, тебя и моего сына. Ведь не просто кого-то послали, а опытных бойцов, сумевших забраться в Авалон!

Тангейзер бросил взгляд на Улю, сел прямо и выпятил грудь, Дарий усмехнулся, а Троллор Дикинсон продолжал:

— Вас послали сюда для того, чтобы вы отыскали тут кого-то или что-то, представляющее особый интерес для верхов, а может, и для всего Межзвездного Союза. И мне с девочками лучше бы не болтаться без дела на вашей базе, а принять участие в поисках. Вот так мне кажется, Дар. Заметь, девочки очень смышленые, это ты и сам знаешь, да и я отнюдь не дурак… Во всяком случае, мне очень хочется так думать. Три дополнительных порции мозгов никогда не помешают, согласен?

Дарий шевельнулся и открыл рот, собираясь что-то сказать, но Троллор его опередил:

— Только не говори, что у тебя приказ! Дальсвязи нет, и решение в изменившейся ситуации должен принимать именно ты, ведь ты же здесь командир. И как мудрый руководитель, ты должен принять мое предложение. Мы вам как минимум не будем мешать, а присутствие моей дочери и Ули гораздо лучше, чем их отсутствие — тут я даже не спрашиваю, а утверждаю. Девочки будут сидеть тише воды, ниже травы, а я вообще всю сознательную жизнь придерживаюсь принципа: «Не мешай жить другим». Так что проблем с нами не будет, а вот пользу мы можем принести. О разглашении не беспокойся, под статью попадать охоты нет. Расскажешь, что сочтешь нужным, и не более того. Слово за тобой, Дар!

Силва медленно поднял голову к потолку и уставился туда, будто где-то там было начертано правильное решение. Все молча смотрели на него.

— Теперь я понимаю, в чем причина вашего успеха, господин Дикинсон, — наконец медленно произнес он, переведя взгляд на Троллора. — Ваши клиенты могут купить у вас хоть и соляную кислоту вместо соков, потому что вы убедите их, что это гораздо вкуснее и полезнее для здоровья.

— Не утрируй, Дар, — усмехнулся Троллор. — Хотя в твоих словах есть изрядная доля истины. А иначе меня не называли бы Соколеоном. Давай, рассказывай, и поедем вместе за вашими сокровищами… Нет, даже не так — расскажешь уже по пути!

— Вот такой у меня папа! — с гордостью сказала Эннабел. — Хотя насчет соляной кислоты ты не прав, Дарик. Папа на такое никогда не пойдет!

— А я в этом и не сомневался, — улыбнулся Дарий и, вновь повернувшись к предпринимателю, наставил на него указательный палец. — Но учтите, Троллор, если за это мне придется вновь загреметь на Пятку или еще куда-нибудь, вы будете весь срок бесплатно снабжать меня и весь коллектив, в котором я окажусь, самыми лучшими вашими соками!

— Об этом можешь не беспокоиться, Дар, — превзошел его широтой улыбки Троллор Дикинсон. — Всенепременно!

Глава 6. На мели

Не сходите с тропы, это хуже всего! Ну, а если с тропы вы сойдете, То окажетесь вдруг, не желая того, В некомфортном глубоком болоте… Из стихотворения Темных веков.

Обзорные экраны демонстрировали прекрасные картины окрестностей системы Беланды, но их созерцание отнюдь не радовало Линса Макнери, сидящего в капитанском кресле посреди рубки «Пузатика». Дальнолет изменил курс и вместо того, чтобы приближаться к Лабее, удалялся от нее — это нарушало обычный порядок вещей, а нет ничего хуже нарушения порядка. Пассажиров поставили в известность о том, что прибытие в порт города Туратрена может произойти с задержкой, и кое-кто уже высказал претензии по этому поводу. Среди пассажиров были такие, кому предстояла пересадка на корабль, идущий в Юго-Восточный сектор Галактики, и они боялись опоздать. Да и вообще, изменение курса и связанные с этим дополнительные торможение и ускорение добавляли экипажу работы — и это в то время, когда все уже были настроены на близкий финиш в космопорте «Прибрежный».

Но жизнь не всегда складывается так, как хотелось бы. Космическая яхта, из-за которой разгорелся сыр-бор, продолжала мчаться к комете Пировшека, и нужно было выручать тех, кто находился на ее борту. Спасатели уже стартовали с Дубеи, но при всей прыти не смогли бы добраться до яхты раньше «Пузатика».

Макнери вздохнул, обвел глазами вовсю работающих в рубке подчиненных и вновь устремил взгляд на экран. И не увидел в нижней его части только что светивших там звезд. Вместо них на экране стремительно вспухала и разрасталась какая-то масса, казавшаяся черней космической черноты, мчалась настречу дальнолету, разбрасывалась во все стороны…

Наверное, никто из присутствующих в рубке еще ничего не успел сообразить, как эта зловещая тьма поглотила корабль — и мир разлетелся на мириады осколков, и исчезло пространство, и вывернулось наизнанку время, и взвизг аварийной сирены тут же оборвался, словно кто-то, прыгнув сзади, врезал ей по затылку.

Капитан не сделал ни одного движения, да и не мог сделать, потому что у него теперь не было тела, а клочки охваченного безмерным ужасом сознания улетали в пустоту, которая была не просто отсутствием чего бы то ни было, а полным отрицанием этого «чего бы то ни было», отрицанием болезненным, сводящим с ума… Только никакого ума уже тоже не было, а был беззвучный вопль, мечущийся там, где не наличествовало ничего. Наверное, невозможно существовать без времени и пространства, невозможно находиться в том месте, которого нет… и поэтому трудно сказать, что сейчас представлял собой «Пузатик» и летящие на нем сапиенсы — как для гипотетических сторонних наблюдателей, так и для самих сапиенсов.

В какой-то момент этого страшного безвременья и беспространствия Линс Макнери обнаружил, что лежит на животе возле кресла, с мокрой от пота спиной и крайне неприятным ощущением только что испытанного кошмара. Кошмара, о котором нельзя сказать ничего определенного, кроме того, что это именно кошмар. Капитан нашел в себе силы подняться на колени и осмотреть рубку. Вокруг стояла странная тишина, заставившая космического волка подумать о том, что он оглох. Подчиненные сидели на своих местах, кто-то шевелился, кто-то нет, на панелях мигали индикаторы, и не было в этом мигании привычного рабочего ритма, а был полный хаос. Светился только один из обзорных экранов, но показывал он вовсе не то, что находилось вне корабля, а полку шкафа в капитанской каюте, уставленную коньячными бутылками, — если только эта полка каким-то чудом не оказалась за бортом. Еще одной несуразицей, бросившейся в глаза, были показания настенного табло. Если им верить, сейчас было семьдесять три сорок шесть по лисаветскому времени (хотя сутки насчитывали только двадцать четыре часа), а температура в рубке царила повыше той, что присуща самым горячим белым карликам. Верить табло капитан не стал. Смахнув пальцем пот с бровей, он с третьей попытки вытащил из кармана фляжку и сделал глоток. Хороший затяжной глоток, именно такой, какой и нужно делать, чтобы хоть немного прийти в себя…

Вернее, он очень хотел сделать хороший затяжной глоток, но поперхнулся. Потому что коньяк оказался НЕ ТАКИМ!

Да, он, похоже, оставался алкогольным напитком, он по-прежнему слегка обжигал горло, но изумительного вкуса коньяка «Арарат» у него теперь не было. И когда в рубку — в святая святых! — просунулась из-за двери помятая ошарашенная физиономия какого-то пассажира и раздался испуганный голос: «Что стряслось, летуны? На каком мы свете?» — Линс Макнери окончательно понял: «Пузатик» провалился в космоворот.

Провалился — и уцелел!

— Посторонним покинуть рубку! — проревел он, тяжело поднялся на ноги и спрятал так подвевшую его фляжку. — Элвис, доложи обстановку! Араф, выйди в коридор, встань у двери и гони всех взашей! И вызови стюардов на подмогу. Ноник, что со связью?

Время кошмаров и растерянности прошло. Наступило время действий.

…Через четверть часа многое прояснилось. Корабль повреждений не получил, двигатели работали, но аппаратура сбоила и приборы показывали какую-то ахинею, верить в которую нельзя было ни на грамм. Пострадавших, похоже, не имелось, а кое-кто из пассажиров, залившись спиртным сверх меры, и вовсе не заметил, что судно затянуло в космоворот и выбросило неизвестно где. Да, определить координаты «Пузатика» не получалось, но это было не самое худшее. Самое худшее было то, что пропала дальсвязь, и корабль превратился в автономный мирок, который населяли четыре с лишним тысячи обитателей. И мирок этот несся в пространстве без ориентиров неведомо куда. Взмыленный экипаж пытался разобраться с приборами, а капитан Макнери после некоторого раздумья обратился по внутренней связи к пассажирам (она, в отличие от много другого, работала), сообщил, что судно угодило в пространственную аномалию, и призвал соблюдать спокойствие. Меры, мол, принимаются, и все будет хорошо.

Капитану очень хотелось верить в это, но оснований для оптимизма пока не было. Дальсвязь не восстанавливалась, и Линс Макнери прекрасно понимал, чем это грозит. Рейсовые грузопассажирники, всегда ходившие одним и тем же маршрутом, не имели пробойников подпространства, поскольку перемещались из одной планетной системы в другую через оборудованные Дыры. Даже если удастся определить, в какой части Галактики космоворот выбросил корабль, радости от этого будет мало: на полет через межзвездное пространство до любой обитаемой планеты Союза не хватит и целой жизни… Без дальсвязи четыре с лишним тысячи сапиенсов обречены доживать свой век на борту «Пузатика».

Правда, тут был вариант — ведь корабль, как выяснилось, вынырнул из космоворота в какой-то планетной системе, причем неподалеку, по космическим меркам, от одной из планет. И Линс Макнери принял решение идти на посадку: даже в психологическом плане гораздо лучше находиться на пусть и чужой, но все-таки земле, чем чувствовать себя пленниками посудины, болтающейся где-то в космических безднах. В конце концов, каждый может сказать себе, что это внезапный отпуск, и надеяться на восстановление дальсвязи. Будет дальсвязь — за ними придут. Вопрос только в том — будет ли?..

Об этом капитан старался пока не думать. Главное сейчас было посадить корабль почти вслепую, причем посадить не на космодром, а неизвестно куда. Думать о дальсвязи не хотелось еще и потому, что Ноник уже разобрал и вновь собрал всю свою аппаратуру и не обнаружил ни единого намека на какое-либо повреждение. Аппаратура была в порядке, — но дальсвязь отсутствовала. А значит, дело было не в аппаратуре, а в каких-то внешних факторах. И повлиять на эти факторы ни Ноник, ни кто-либо другой никак не мог… Разумеется, исчезновение космического лайнера не останется незамеченным, и можно представить, какой переполох поднимут средства массовой информации. Да что толку? О каких поисках может идти речь, если совершенно непонятно, где искать? Ведь это же не планета, это Галактика — гигантская система, в которой не то что миллионы, а миллиарды звезд. Сколько могут продлиться такие поиски? То-то и оно… И не первый это был случай, пропадали уже космические корабли, и никаких следов ни одного из них пока не удалось обнаружить. Так что на поиски рассчитывать не приходилось…

Сообщив пассажирам о своем решении, Линс Макнери приказал им лечь на койки в своих каютах и пристегнуться ремнями — посадка могла оказаться отнюдь не мягкой. И вместе со всем экипажем включился в работу по подготовке и осуществлению финиша, на время выбросив из головы все посторонние мысли. Включая и горестные раздумья о печальном преображении любимого напитка. Не до того было. О Маркассе, Обере и прочих знакомцах, находящихся на борту, он если и вспомнил, то вскользь. Они не давали о себе знать, видимо, понимая, что капитану сейчас не до них. И помочь ему ничем не могли — не тот у каждого из них был профиль.

Корабль приблизился к планете и после долгих маневров вышел-таки на околопланетную орбиту. Сколько стараний пришлось к этому приложить и сколько нервов потратить, описать просто не получится, поскольку не существует таких единиц измерения. Можно сказать только одно: с капитана стали спадать брюки, и пришлось срочно проделать новую дырку в ремне.

Кое-какую аппаратуру все-таки удалось более-менее привести в чувство, и шансы на успешную посадку заметно повысились. На третьем витке вокруг планеты Макнери высмотрел подходящее место, а на четвертом корабль сошел с орбиты и начал снижаться над песчаным морским побережьем, обширным, ровным и ничем не загроможденным. Песок должен был спечься от пламени тормозных двигателей и обеспечить опору для посадочных лап.

Но вышло не так, как предполагалось. Три из восьми посадочных лап не желали опускаться из-под днища дальнолета и переходить в вертикальное положение — видимо, и тут сказывалось пребывание в космовороте. Конечно, ничто не мешало просто плюхнуться в океан, но капитан отказался от этой затеи, последствия которой могли быть печальными. Он принял решение садиться на брюхо. Даже если при этом пострадают дюзы тормозных двигателей, это будет меньшая из бед.

Многотонная громада дальнолета опускалась медленнее сухого осеннего листа, подпираемая десятком бьющих в песок огненных струй. Все присутствующие в рубке, затаив дыхание, наблюдали за действиями оператора, которому впервые приходилось сажать «Пузатик» таким способом. Расстояние до нулевой отметки непрерывно уменьшалось, но соприкосновение с поверхностью произошло чуть раньше предполагаемого — приборы вновь соврали. Толчок был не очень сильным, и корабль стал проседать в песок, опасно кренясь в сторону океана на идущем чуть под уклон берегу. Грохнись он набок — и проблем было бы гораздо больше. Но, вероятно, боги Космоса решили, что на сегодня лимит бед для «Пузатика» исчерпан. Или же это вмешались местные добрые божества, если они тут, конечно, были. Дальнолет замер, погрузившись днищем в песок, и в рубке прозвучал голос капитана Макнери:

— Спасибо, Валера! Считай, что разряд тебе уже повысили!

Все заулыбались, но не очень весело. Каждый понимал, что, возможно, эта планета станет их последним пристанищем…

Линс Макнери задумчиво потеребил бороду, выдохнул и решительно подошел к микрофону: