Можай

— А как другие земли держатся в небесах? — спросил Орх Куун. — Почему они не падают сюда?

— Но звезды тоже не падают, — заметил Шерлок.

— Как это не падают? — воззрился на него вождь. — Падают, да еще как! Я не один раз это видел, и другие видели!

— Другие земли держатся в небе на незримых веревках, — начал проваливаться в трясину объяснений майор полиции.

— Что значит — на незримых? — поразился Большой Топор. — Как могут веревки быть незримыми? И к чему они привязаны, эти веревки?

— Э-э…

Тумбергу пришлось бы мучиться с растолкованием устройства мироздания и дальше, но тут на поляну, в сопровождении детворы, вышли три мужчины и три женщины. Небесные роомохи. Дарий Силва и Тангейзер Диони со скорострелами и обручами церебротрансляторов на поясе, в комбинезонах под цвет окружающей растительности. Троллор Дикинсон. Его дочь Эннабел. Уля Люма. И Маркасса — она держала сына за руку, и вид у нее был самый что ни на есть счастливый.

— Вот это да… — встав, изумленно пробормотал Тумберг. — Знакомых тут даже больше, чем я думал…

— У меня вообще нет слов, — сказал Дарий. — Только сплошные вопросительные знаки. Целый лес вопросительных знаков. Но об этом потом. Давайте, Шерлок, представляйте нас. Это Уля, подруга Энни. А скоро и Спиноза заявится, с провизией. Наш взнос, так сказать. Я подумал, что не стоит ему появляться сразу, а то кто-нибудь из аборигенов и подавиться может.

Местная верхушка поднялась из-за «стола», выступившие из-за деревьев кудлатые парни с луками в руках погнали прочь детишек, и началась церемония знакомства. Вождь получил в подарок от экипажа Спинозы менажницу, а от Троллора и девушек — три большие бутылки сока производства «Сокоманской Империи», взятые в дорогу из университетского «вагончика». Когда церемония закончилась и вождь пригласил всех занять места вокруг шкур, Дарий сказал, подняв голову к воздушному разведчику:

— Бенедикт, подтягивайся к нам. — Обвел взглядом аборигенов и добавил: — Беспокоиться не нужно, сейчас сюда прилетит наша повозка. Хорригор, переведите, пожалуйста.

И все же, несмотря на это предупреждение, без беспокойства не обошлось. Аборигенам трудно было сохранить невозмутимость, когда вместо улетевшего диска в вечереющем небе повисла, выплыв из-за верхушек деревьев, розовая длинноствольная громада с широченными гусеницами. Повисла — и стала медленно снижаться, издавая легкий рокот. Опустилась впритык с поленницей и сказала мягким баритоном:

— Приветствую вас, достославные роомохи! Пусть ваши дни будут только счастливыми! — Спиноза уже успел изучить местный язык и тут же применил свои новые знания на практике.

Это пожелание вождь встретил с энтузиазмом. Старейшины, кажется, уже ничему не удивлялись, а жрецы вновь стали перешептываться. Дарий и Тангейзер натащили из танка всякой еды, Маркасса устроилась рядом с сыном, и банкет вновь начал набирать обороты, сопровождаясь беседой о разных здешних реалиях. Вождь бросал пламенные взгляды на Эннабел и Улю, и Шерлок заметил, как одна из жен украдкой ущипнула его за ногу. Большой Топор скривился от боли и, кажется, сразу все понял. Наполнил всякой едой подаренную менажницу и принялся жевать — и как только в него влезало? Напиток Троллора удалось отведать всем участвующим в банкете роомохам, и это питье явно пришлось им по вкусу. Один из двух принесенных экипажем Спинозы трансляторов достался запоминателю, и тот начал задавать новые вопросы. Тумберг попытался было на них отвечать, но потом, сказав вождю, что хочет потолковать с Дарием о делах, передал свой обруч Оберу и вместе с командиром супертанка отправился в этот самый супертанк.

— Маркасса нам кое-что рассказала, — начал Силва, когда они устроились в просторной башне танка. — Хотя больше ощупывала своего сына и спрашивала, часто ли у него бывает насморк. Стрелять-попадать! Шерлок, я в шоке! Мы с Таном оба в шоке, причем в двойном! Это же не планета, а какой-то феномен! Помню, когда-то в детстве одну элку читал, какого-то фантаста из Темных веков. Там у него была планета, которая все дальнолеты к себе притягивала… По-моему, тут что-то подобное. У меня такое ощущение, что кто-то все это просто придумывает…

— Этот мир придуман не нами, этот мир придуман не мной… — нараспев произнес танк.

— Вот-вот, — кивнул Дарий. — И «придуман» — ключевое слово! Сначала Троллор с девчонками, потом вы… Плюс «трицеры» эти, пропавшие в Пузыре… Я же их там, в той воронке-ловушке, своими глазами видел! Ну не бывает такого в жизни!

— Выходит, что бывает, Дарий, — заметил Тумберг. — У меня тоже иногда так случается: казалось бы, дело совершенно безнадежное, но вдруг всплывают какие-то улики… Это и есть жизнь… А как тут Дикинсон оказался?

— Тоже в космоворот угодил, как и вы. Вместе с девчонками. Мы их кораблик заметили, он на посадку шел… Поехали разыскивать. Разыскали, взяли с собой…

— А у вас тут что, учения?

Дарий немного помялся и наконец поднял глаза на следователя.

— Вообще-то, Шерлок, это информация не для разглашения, но раз уж так получилось… Мы с Таном тут не от армии, а от Дальней разведки, нас в аренду сдали… по нашей же просьбе. Есть у них сведения, что на этой планете — кстати, называется она Можай — находятся давние переселенцы. Точнее, их потомки. Высокоразвитые, а потому представляющие интерес для наших верхов. Но не эти можаи… или как они там себя называют?

— Роомохи, — сказал Тумберг и покосился на экран. Над поляной сгущались сумерки, но это нисколько не мешало продолжению пиршества. — А мы — небесные роомохи. Может, они и есть потомки этих переселенцев, в стадии регресса?

— Будем разбираться. Тут еще такое дело: с дальсвязью поблемы. Почему-то не работает.

— Это я знаю, — кивнул Шерлок. — У капитана Макнери на «Пузатике» тоже не работает. Но у вас же тут свой корабль?

— Корабль ушел на Землю, но вернется, — пояснил Силва. — Так что не сидеть вам тут до скончания века. Хотя перспектива такая была, планетка-то не союзная, на краю Галактики.

— Это хорошо, что не сидеть, — улыбнулся следователь. — А то настроение, честно говоря, было не очень. Я же на «Пузатике» грабителя взял, а доставить не могу. Просто замечательно, что вы нас нашли! Как засекли-то?

— Мы роомохов этих вычислили, направлялись к ним. И тут видим: следы! Да не босых ножек, а танковых траков! Конечно, первым делом подумали, что это и есть переселенцы… Отправились по ним — и вот так сюрприз: сидят в обнимку с аборигенами наши хорошие знакомые и попивают местное пивко… Честно говоря, если бы не Бенедикт, я бы собственным глазам не поверил и решил, что у меня галлюцинация. И вообще все вокруг галлюцинация, и не в танке я, на Можае, а все на той же Флоризее. Получил по голове от футбольных фанатов или в столовой съел что-то не то… и выпал из реальности. Правда, и сейчас такие мысли нет-нет да и приходят в голову…

— Все реально, Дарий, — вновь улыбнулся Тумберг. — Хотя у капитана «Пузатика» тоже есть большие сомнения. Кстати, позвоните ему. — Он вынул комм и, набрав номер, протянул аппарат Силве. — Скажите, что вы не моя выдумка, и я вовсе не пьян. Так вот почему комм тут работает! Вы на орбите спутник повесили?

— И не один, а… — Дарий на мгновение запнулся и бодро воскликнул: — Приветствую вас, господин капитан! Это Дарий Силва, командир танка. Мы с Тангейзером Диони действительно здесь, господин Тумберг вас не обманывает.

Шерлок вновь посмотрел на экран. К пирующим подошел какой-то старец в накидке. В руке он держал полено, вдоль ровной стороны которого было натянуто что-то, похожее на струны — наверное, из сухожилий бокров или каких-то других животных. Старец уселся, положил свой музыкальный инструмент себе на колени и начал перебирать струны. Из динамиков полились… нет, не полились, а запрыгали звуки, которые мог бы назвать музыкой только тот, кто никогда музыку не слышал. И тем не менее, это явно были зачатки искусства… Или же слабые следы былой культуры — если верно его, Тумберга, предположение о деградации когда-то поселившихся здесь, по словам Силвы, сапиенсов. Вождь, его жены и колдун принялись энергично раскачиваться в такт этому бренчанию. Старейшины оживились, задергали головами. Эннабел стала хлопать в ладоши, ее поддержали Маркасса и Уля. Большой Топор сначала смотрел на них с удивлением, но потом просиял и с явным удовольствием присоединился к троице. Колдун надул щеки и зашлепал по ним ладонями. Одна из жен Орха Кууна сложила губы трубочкой и загудела, а остальные, тоже в такт, стали резко выдыхать, так что получалось что-то вроде «хэй!.. хэй!..» В общем, пошло веселье. И только жрецы Небесной Охотницы не хлопали и не гудели, хотя воспринимали все это с доброжелательным видом. Может, им должность не позволяла заниматься таким делом.

Тумберг взирал на это веселье, краем уха слушая то, что Силва говорит капитану Макнери.

— Во дают, — сказал Дарий, возвращая комм следователю. — Чувствую, скоро к пляскам перейдут. У костра. А потом… Как они тут огонь добывают, не интересовались?

— Да как-то в голову не пришло, — пожал плечами Шерлок. — Вообще, они нам много чего нарассказывали. Общительный народ… как бы цивилизация их не испортила… Ухватывают все на лету, в обморок не падают… А танки наши намеревались в ущелье сбросить, вместе с нами. По крайней мере, так нам было сказано. Хорошо, что до этого не дошло… По-моему, сейчас они к нам никакого негатива не испытывают. Богиня их здорово окрылила, придала уверенности…

— Какая богиня? — оторвался от экрана Силва.

— Ну, Небесная Охотница. — Шерлок некоторое время смотрел на недоумевающего танкиста и наконец сообразил. — А! Это же я не вам говорил, это я капитану говорил! Есть тут у них одна космическая путешественница. Прилетела три года назад и до сих пор спит. Они вокруг ее кораблика целый храм возвели.

— Космическая путешественница? — поднял брови Дарий. — Что, серьезно?

— Пока не знаю, — ответил следователь. — Я ее еще не видел. Вождь должен разрешение дать. А вон те полуголые, с узорами, — Тумберг показал на экран, — ее жрецы… И, наверное, я поторопился насчет отсутствия негатива. У меня такое впечатление, что вот они-то нашему появлению не очень рады. Видимо, опасаются, что мы эту богиню понизим в ранге до уровня простой смертной. Кстати, полагаю, что она не из Союза… Потому что, судя по всему, находится в анабиозе, а значит, летела не через подпространство.

— Стрелять-попадать! — взвившись из кресла, воскликнул Силва. — Шерлок, вы столько здесь торчите, и до сих пор не удосужились взглянуть на эту богиню?! Бенедикт, ты слышишь?

— Насколько я понял из слов Маркассы, приоритетная задача экспедиции — найти аборигенов и установить с ними контакт, — произнес супертанк. — Чем господин Тумберг и его коллеги успешно и занимаются.

— Нет, ну все равно… — помотал головой Дарий. — Так, Шерлок, идемте просить у вождя разрешения!

И Тумберг понял, что отныне командовать здесь будет уже не он. Или, во всяком случае, не он один.

Глава 9. Жрецы знают больше всех

А однажды мимо дома Ехал кто-то незнакомый… Из стихотворения Темных веков.

Вернувшись к «столу», Дарий дождался окончания музыкального номера и взялся за дело. Он забрал у Обера транслятор и обратился к Орху Кууну, уже зная, как правильно величать главу племени:

— Великий вождь, нам очень хотелось бы посетить храм Небесной Охотницы и посмотреть на нее. Мы никогда ее не видели, она к нам не спускалась. Очень надеемся, что получим разрешение.

«А если не получим, то войдем туда и без разрешения, и ты нас не сможешь остановить», — мысленно добавил Силва.

Большой Топор уже не сидел, а полулежал на подушке из шкур, набитой, судя по шороху, сухими листьями или сеном. Подушку принесла откуда-то одна из жен. Обеими руками вождь поглаживал округлившийся живот, отдувался и время от времени разражался громкой отрыжкой.

— Если Иуух Руух… будет согласна… вы сможете это сделать, — в три приема, с передышкой, сказал он.

С усилием приподнявшись, Орх Куун уставил палец на самого старшего по возрасту жреца, который, как и его коллеги, прислушивался к этому разговору. Повел пальцем в сторону того края долины, где находилась Башня Небесной Охотницы и вздернул голову. Жрец переглянулся с тремя другими, молча встал и направился туда.

— Мне почему-то кажется, что ответ будет отрицательный, — тихо сказал Шерлок Дарию.

— Тогда попросим повторить, — Силва намеренно не снимал транслятор, чтобы вождь понял его слова. — Небесная Охотница просто не сможет не откликнуться на нашу просьбу. Мы ведь не раз пролетали мимо ее небесного дома, и она нас знает. Да, мы ее не видели, но она нас знает. И знает, что мы очень хорошие.

— Я не возражаю против того… чтобы вы побывали в башне, — сказал Большой Топор. — Но жрецы уверили меня… что нужно согласие богини. Сейчас они вновь проведут в башне ритуал… получат ответ, и Боол Коол придет и сообщит его.

— Так значит, не все жрецы находятся тут? — спросил Тумберг.

Он был без обруча, и вождь, разумеется, его не понял. Но Хорригор, сидящий рядом с племянницей и ее отцом, перевел вопрос Орху Кууну.

— Не все, — ответил Большой Топор. — Их там еще столько же, — он показал четыре пальца. — Кто-нибудь всегда находится в башне… или около нее, в доме жрецов. Мы не можем оставлять Небесную Охотницу одну.

Он громко икнул, потом издал другой, громкий и долгий звук, исходивший из иной части его тела, и потянулся к посудине с клархой. Маркасса поморщилась, Уля фыркнула, Эннабел опустила голову и прикрыла лицо ладонью, а танкисты Илис и Билла весело переглянулись.

— Что это за Небесная Охотница? — спросил Троллор у Тумберга, бросив на вождя возмущенный взгляд. Большой Топор как ни в чем не бывало глотал кларху. — Какая-то статуя?

— Да нет, не статуя, — ответил Шерлок. — Судя по рассказу вождя, живое существо. Пребывает в анабиозе, как в старых фильмах. Какая-то инопланетянка, не из Союза. Скорее всего, из соседней системы — не через пол же Галактики ее запустили.

Троллор уставился на него, словно собираясь что-то сказать, но так и не сказал.

— Ой! — всплеснула руками Уля. — Это же сенсация! Ты слышишь, Энни?

— Вряд ли этот Монтесума мог рассказать вам об анабиозе и других планетах, — усомнилась Эннабел.

— Ну, во всяком случае, я его именно так понял, — пожал плечами Тумберг. — Спустилась с неба в летающем доме, спит три года… Посмотрим…

Дарий перебрался поближе к вождю и тихонько спросил:

— А кроме вас, тут кто-то еще живет? Какие-то другие роомохи?

— Тут живем только мы, — степенно ответил Большой Топор. — Другие роомохи живут не тут.

— В таких же поселках?

— Не знаю. Никто из нас не бывал у других роомохов. Прежний запоминатель рассказывал теперешнему запоминателю то, что слышал от прежних старейшин. Они говорили, что другие роомохи живут где-то там, — вождь неопределенно махнул рукой, — за большой рекой, на равнине. И есть еще другие роомохи, вон там, — вождь показал рукой в другую сторону, — в лесах. Но мы их не видели, они не ходят сюда, а мы не ходим к ним. Зачем? Места всем хватает, и добычи хватает.

— А у тех роомохов нет повозок, похожих на нашу? — продолжал допытываться Дарий. — Даже не похожих, но таких, которые ездят сами. Или летают, как птицы.

— Не знаю, — повторил вождь. — Нам нет нужды уходить далеко отсюда.

— Понятно… — Силва прекратил расспросы.

Большой Топор вновь припал к сосуду с клархой, словно был какой-то бездонной бочкой. Оторвавшись от посудины, он повернулся к музыканту и заговорил повелительным тоном. Обруч на голове у Дария перевел его слова:

— Эй, Диир Ниир, давай, сыграй еще что-нибудь для наших гостей!

Тот опять принялся перебирать струны, и новые звуки полились над поляной. Вряд ли они показались бы прекрасными утонченным ценителям, но, по мнению Тангейзера, были очень даже ничего. О чем он и не замедлил сказать греющей ему левый бок Уле Люме — правый грела мама. Уля возражать не стала — она продолжала с интересом разглядывать аборигенов. И еще она знала, что с музыкальным слухом у Тангейзера большие проблемы.

На этот раз хлопали и гудели поменьше и потише, чтобы не очень тревожить задремавших старейшин, зато Троллор вдруг начал подсвистывать музыканту, и получилось совсем неплохо. А потом не выдержала Уля Люма — она вскочила и продемонстрировала собравшимся один из танцев родных Южных островов. И сделала это так зажигательно, что старцы проснулись, вождь вновь сел, его жены заерзали, с завистью глядя на ловкую девчонку, и даже представители культа Иуух Руух вполне благосклонно и в такт начали покачивать головами.

— Ничто так не способствует сближению народов, как искусство, — вдруг изрек Илис, когда танец кончился.

— Прекрасное замечание, — одобрительно взглянул на танкиста Хорригор. — Жаль, что не всякое искусство и не всегда.

Большой Топор наставил бинокль на замершую в сторонке от расстеленных шкур Улю и поводил рукой перед собой, словно рассчитывая, что она и на самом деле теперь находится рядом с ним. Опустил бинокль, энергично потер колени и выдохнул:

— Хок!

И транслятор добросовестно перевел: «Еще!»

Уля улыбнулась и повернулась к танку.

— Бенедикт, найди, пожалуйста, что-нибудь медленное… и проникновенное!

Некоторое время все было тихо, а потом из бронехода сошла на поляну музыка. Она зашагала отрывистым струнным вступлением — и его сменил берущий за душу негромкий чистый голос певицы…

Вот так она плачет, а так смеется, А так играет у края ветра, Вот так ей спится, а так поется Там, где не пел ни один из смертных, Там, где ни ангел и ни бродяга Не оставляли следов от века, Там, где так больно и где так ярко, И где слишком жарко для человека…

Уля вновь танцевала. Но это был уже совсем иной танец — медленный, плавный, скользящий, вызывающий желание взлететь в небо. Все зачарованно смотрели на девушку, местный музыкант забыл о своем полене со струнами, а Билла даже невольно приоткрыл рот — военнослужащему вооруженных сил Шавьерии такое было явно в диковинку.

Где то ли кто-то, а то ли нечто О том поет, что Бог это птица, Где смерти просила дочь человечья, Чтоб вновь родиться и вновь разбиться — Там, где ни ангел и ни бродяга Не оставляли следов от века, Там, где так больно и где так ярко, И где слишком жарко для человека…[6]

И тут на поляну вернулся разукрашенный татуировками жрец Боол Коол. Увидев его мрачное лицо, вождь поднял руку — и Спиноза сразу выключил запись, а Уля остановилась на полушаге.

— Иуух Руух… — начал жрец и добавил несколько непонятных слов.

И хотя суть сообщения Боола Коола была, кажется, ясна и без перевода, Тумберг вопросительно посмотрел на Хорригора.

— Небесная Охотница не желает, чтобы небесные роомохи посетили ее, — подтвердил его предположение иргарий.

— То бишь жрецы не желают, — негромко заметил Шерлок.

— Что скажешь, великий вождь? — спросил Дарий. — Нам представляется, что твои жрецы неправильно истолковали желание богини. Она просто не могла нам отказать. Просто не могла, понимаешь? Жрецы ошиблись. Но это не страшно. То, что я сейчас скажу, прозвучит для тебя непривычно, но это именно так: даже боги иногда ошибаются, великий вождь. Даже боги! И жрецы тоже могут ошибаться. Самое главное, что эту ошибку очень легко исправить. Достаточно только твоего слова. Нам очень интересно поглядеть на Небесную Охотницу. Вы ее видели, а мы нет. Разве это справедливо? Слово за тобой, великий вождь, так произнеси же его! — Дарий простер руки к местному владыке, мельком подумав о том, что не зря когда-то участвовал в школьной самодеятельности.

Большой Топор пыхтел и молчал. Молчал и пыхтел. Он находился в затруднительном положении и явно не мог решить, как тут лучше поступить. Понять его было нетрудно. Признать, что жрецы ошиблись и тем самым подорвать их авторитет? И, пользуясь властью, все-таки пустить пришельцев в башню? И навлечь на племя немилость Небесной Охотницы, если жрецы все-таки не ошиблись и Иуух Руух действительно не хочет, чтобы небесные роомохи пришли к ней?

Отказать? А что если они пренебрегут запретом и самовольно отправятся к богине? Тогда будет подорван, смят, растоптан, брошен на съедение ырхам авторитет его, великого вождя! Можно ли допустить такое? Нет, нет и еще раз нет! Лучше уж сразу пойти и броситься вниз головой в Темный овраг, ведущий на Подземные равнины…

Орх Куун был мудр. Как и положено настоящему вождю. Почесав живот, он выпрямился и начал говорить. Дарий понимал все с помощью транслятора, а остальным иноязычным слова вождя быстро переводил Хорригор.

Жрецы Небесной Охотницы не могут ошибаться, сказал Большой Топор. Это невозможно, как невозможно, чтобы солнце пошло в обратную сторону, а летом выпал снег. Они правильно истолковали желание — точнее, нежелание богини. Но он, Орх Куун, не хочет, чтобы небесные роомохи остались недовольны, потому что стремится дружить с ними и уверен, что эта дружба пойдет во благо племени. Однако же поступить вопреки воле Небесной Охотницы он тоже не может. И не будет заставлять жрецов делать то, что вызовет недовольство богини. А посему, по его, великого вождя, мнению, есть только один выход. Если небесные роомохи уж так хотят взглянуть на Иуух Руух, то пусть сами идут к башне, заходят в летающий дом богини и объясняют ей, что ни Орх Куун, ни жрецы тут ни при чем, и что они, небесные роомохи, поступили так вопреки запрету. И остановить их не смогли, поскольку они сильнее, у них есть стреляющие повозки, и небесные роомохи могут разрушить селение. И если небесные роомохи пожелают, добавил Большой Топор, они могут сказать, что знают Иуух Руух, и пролетали мимо ее небесного дома, и хотят дружить с роомохами и так далее в том же духе.

— Вот такое будет мое слово, — закончил вождь. — Я все сказал.

Последняя фраза уместилась в одном коротком «хау».

— Ты поистине великий вождь, Орх Куун, — с чувством произнес Дарий, но уже без всякой театральности. — Ты очень умен, а не это ли главное для вождя? Твои соплеменники по праву гордятся тобой, а они, безусловно, тобой гордятся. И мы обязательно скажем богине, что она сделала правильный выбор, решив прилететь к вам. Что ж, пока не стемнело, мы сходим в башню. Обещаю, мы не будем докучать Небесной Охотнице. Посмотрим на нее — и вернемся. Вот и все. Никаких проблем!

Вождь повеселел и, продолжая сидеть, выпрямился еще больше. И величественно показал рукой в сторону башни, не добавив ни слова: он же все сказал!