Девушка с «Края Света»

– Но мы-то думали, что ты останешься на ферме, как Бен, на весь срок, – добавил дедушка.

– Какое это имеет отношение к ферме? – возразила Миррен. – Кто сказал, что я собираюсь уехать с фермы? Никуда я не денусь. Идет война, и я состою в Земледельческой армии. Пока Джек в отъезде, никакой разницы не будет.

– Но когда война закончится, Джек непременно сделает отсюда ноги и найдет местечко получше. Эти Керры все такие. Из него никогда не получится дельного фермера, а ты уедешь вместе с ним, – невесело проговорила бабушка, пронзительно глядя на Миррен мудрыми серыми глазами.

– Придет время, тогда и поглядим. До этого еще надо дожить. Люди часто меняют свои планы. А я-то думала, вы будете за меня рады, – добавила Миррен. Вовсе не такой ожидала она от родных реакции.

– Ну, милая, если ты так уверена, тогда… Просто мы хотим, чтобы ты была счастлива. Если Джек для тебя тот самый единственный и любимый, то что мы можем сказать? Тебе и решать. Вот только Джек всегда был без царя в голове… Такой необузданный рос мальчишка!.. Флорри не даст соврать. Думаю, это оттого, что в его детстве рядом не было отца. Я помню, как он прыгал в воду с утеса, чертенок, без всякого ощущения опасности.

– Не его это вина. Я тоже росла без мамы, – в сердцах напомнила Миррен.

– Конечно. Может, женитьба поможет ему обрести свои корни. Ты девушка разумная и рассудительная, никто не возразит против этого. Что бы мы сейчас делали без тебя? – вздохнула бабушка, протягивая к ней руку. – Поздравляю! Мы благословляем тот день, когда Господь привел тебя к нашему порогу и дал нам шанс исправить то, что мы потеряли с нашей Элли. Любовь ходит там, где хочет, девочка моя дорогая, и мы это знаем… – Она снова вздохнула и перевела теплый серый взгляд на супруга.

– Не беспокойтесь, я не мама и не папа. Никакого тайного венчания в какой-нибудь дыре. Война не война, но я люблю Джека всем сердцем, и мы повенчаемся в настоящей капелле. Что бы там ни было в будущем, но мы не пожалеем об этом.

– Тогда нам придется засучить рукава и взяться за подготовку к свадьбе. Настоящее венчание означает хор в капелле и хороший завтрак, чтоб все гости сидели за столом и никто не стоял. Чтоб потом никто не говорил, что Йевеллы жадные или бедные, чтоб стол ломился от угощений. Только без спиртного, предупреждаю, без этого сатанинского варева. – Бабушка оживилась и повеселела.

– Вот и ладно. Не волнуйтесь, я обо всем позабочусь. Бен мне поможет. Ваша задача – поправиться и встать на ноги. Свадьба – то, что всем нам нужно, чтобы встряхнуться!

Бен просто не мог поверить. Миррен собирается выйти замуж за этого подлеца! Джек не любит Миррен всем сердцем и душой, как должен любить настоящий мужчина. Для него это все чистый секс. Ему нужно ее тело, чтобы греться рядом с ним, когда он будет приезжать домой в увольнение. Сейчас он наобещает ей что угодно, но тут же про все забудет. Не в его натуре выполнять свои обещания.

Джек не создан для деревенской жизни. Одним из первых он уехал из долины, чтобы повидать мир. Рано или поздно он увезет Миррен куда-нибудь в город, и она окажется далеко от всего, что ей так дорого. Через какое-то время ему станет скучно с ней, он начнет пить. Нет, Миррен заслуживает лучшей жизни.

А вот если бы он сам пошел с ней к алтарю, он бы отремонтировал тот маленький домик, который она так любит, покрыл бы заново крышу, поменял бы полы и окна – для него это пара пустяков. Он построил бы ей кухню с буфетами, и они жили бы в согласии. Вот только не его она выбрала себе в мужья…

Ни разу она не взглянула в его сторону таким же коровьим взглядом, каким смотрит на него Лорна Динсдейл. Лорна всегда ловила с открытым ртом каждое его слово, часто забегала к нему поболтать, помогала ему работать. Беда в том, что он ничего к ней не чувствует. Стыдно, конечно, ведь она приличная девчонка с хорошей фигурой, красивыми, блестящими волосами и приятным голосом, да еще она совсем недавно потеряла на войне брата.

Да, вздохнул он, любовь слепа, и ты не выбираешь, кого полюбишь. Он вытянул под столом длинные ноги, разбудив пса, который дремал, положив голову на его колени. Жалко!

Что ж, пора взглянуть на список, который дала ему Миррен. Хоть она и выбрала себе другого, но знает, что старина Бен сделает все, что она ни попросит.

Миррен даже не верилось, как быстро они смогли все приготовить к свадьбе, когда ее домашние свыклись с этим событием. Если Джека направят куда-нибудь в колонии, лучше, чтобы до его отъезда молодожены хоть немного побыли вместе. Ведь все видели, как они любят друг друга.

Тетя Флорри была поначалу слегка озадачена, но потом с азартом включилась в работу. Бабушка была еще слабой, но твердо намеревалась прийти на венчание в капеллу 21 марта – в первый день весны.

Набрать достаточно купонов для покупки свадебного платья, конечно, было нереально, и Миррен отыскала в Скарпертоне портного, который сшил ей симпатичное платье с жакетом из бледно-бирюзовой тонкой шерсти. Еще она нашла черную шляпку с пером и такие же перчатки и туфли. Девчонки из хостела дали ей немного крашеного парашютного шелка на нижнее белье, и она чувствовала себя принцессой.

Один лишь Бен игнорировал всю эту суету и всякий раз, когда она спрашивала у него, в чем дело, он только говорил: «Ты уверена, что поступаешь правильно? К чему такая спешка?»

Миррен объяснила его безразличие тем, что он просто был уверен в ее скором отъезде из Крэгсайда, но ведь это было невозможно по многим причинам, к тому же она не могла оставить бабушку в таком плохом состоянии.

Словно для разнообразия утро после долгой непогоды выдалось ясное: первое утро весны во всем его великолепии. Укрывшись от холодного ветра под каменной стенкой, уже расцвели бледно-желтые нарциссы-даффодилы и хрупкие подснежники.

Миррен лежала в постели и глядела в потолок. С этого дня она станет миссис Джек Сойерби, солидной мужней женой с супругом, служащим в армии. Ей завидовали все девчонки из Земледельческой армии и с восторгом сообщали пикантные подробности того, что ее ожидало в первую брачную ночь. Она слушала их и таращила глаза, строя из себя невинность. Никого не касалось, что они с Джеком уже проделали все это в ее постели.

Дейси помогала ей одеться, суетилась, выбирая угол наклона шляпки, чтобы была видна новая, короткая прическа невесты. Она уже приготовила маленький букетик весенних цветов для невесты; все гости тоже получат цветки в петлицы и зеленые веточки, которые Миррен с Дейси готовили полночи.

Вчера Флорри, Дейси и Миррен выставили в зале капеллы деревянные столы с накрахмаленными белыми скатертями – для фуршета. Сидеть за столом не позволялось из-за опасности авианалета! Бабушку впечатлили подарки молодым – окорока, пироги и прочая домашняя выпечка. Свадебный пирог был простой – бисквитные коврижки с прослойкой варенья, украшенные сверху кремом; все, что им удалось сделать за такой короткий срок. Миррен собиралась вручить Джеку старинное фамильное кольцо с печаткой, а сама решила удовольствоваться купленным в ломбарде обручальным кольцом. Почему-то это огорчило Флорри.

– Надеюсь, ты не искушаешь судьбу, – заметила она. – Обручальное кольцо должно быть новое. К тому же у тебя даже не было кольца для помолвки.

– О чем ты говоришь? Сейчас война, – отрезала Миррен, уставшая от всех приготовлений. Чем плохо, если кто-то уже радовался, надев это кольцо? Оно было лучшим из всего, что мог предложить в такой короткий срок мистер Соумс, ювелир.

Они поехали вниз, в Уиндебанк, в просторной «неотложке» мистера Беннета. Дедушка выглядел весьма почтенно в костюме проповедника, а бабушка надела свою лучшую шляпу и лисью горжетку. Лорна, подружка невесты, нарядилась в новое платье и взяла у кого-то напрокат твидовое пальто со шляпкой. В общем, свадьба получилась не самая роскошная, но, пожалуй, самая счастливая в долине.

Джек пригласил себе дружку – Эдди Миншелла, товарища по службе. Из Лидса приехали дядя Уэс и тетя Пам. Они наконец-то узнали, что Берт попал в плен и жив-здоров. Бен выглядел великолепно в форме ополченца, но был мрачнее тучи. Все шло гладко, лишь кто-то из друзей Джека чуточку захмелел, бегая в паб. Дедушка, подняв рюмку с наливкой из черной бузины, сказал тост в честь молодых.

– Давайте выпьем за эту храбрую молодую чету, которая отправляется в самое чудесное путешествие в их жизни. Да благословит их Господь и дарует им счастливый семейный очаг и топот крошечных ножек в положенный срок. И пусть Он проведет нашего Джека через все опасности. – Он повернулся и подмигнул бабушке. – Если они будут так же счастливы, как были мы за эти пятьдесят лет, я буду рад, верно, мать?

Миррен казалось, что ее сердце вот-вот лопнет от радости и любви. Все близкие ей люди сидели вокруг них и желали им счастья. Жаль только, что этот драгоценный день не видели Пэдди и Элли, ее родители… Она с улыбкой повернулась к Джеку и подумала о своем счастье. Скоро она бросит свой букет подружкам, попрощается со всеми, и они с Джеком отправятся сквозь метель из конфетти на поезд, который отвезет их к берегам озера Уиндермир, где они проведут три ночи в отеле.

Она старалась запечатлеть в своей памяти каждую минуту этих волшебных дней, когда они проводили все утро в постели, потом гуляли по холмам, любуясь знаменитыми нарциссами, а после этого обедали у озера. Она знала, что в грядущие месяцы и даже годы они будут ее самыми драгоценными воспоминаниями.

Джек любил ее нежно и медленно, но она никак не могла подладиться под него. В этом деле тоже требовалось умение, которым они пока еще не владели. Но все равно чудесно было лежать в его объятьях. Холодноватая спальня отеля наполнялась жаром и энергией, когда они занимались любовью, и война в эти ночи казалась им совсем далекой.

Миррен хотелось остановить время и отодвинуть как можно дальше их разлуку, ждавшую их на вокзале в Карнфорте, но Джек должен был явиться на базу в Шотландии для продолжения секретной подготовки. Кто знал, когда они теперь увидятся снова?

Миррен вернулась в Крэгсайд, и все прошедшее казалось ей сном. Коровы не знали, что она теперь замужем, не знали и овцы. Приближался окот. В апреле она узнала, что какое-то время не должна к ним подходить, и сказала об этом Бену. Тот разозлился на ее дезертирство и спросил о причине.

– Неужели не догадываешься? Женщина в положении не должна подходить к ягнятам, так заведено, – ответила она, не глядя ему в лицо.

Тетя Флорри необычайно обрадовалась и достала вязальные спицы. Через несколько часов вся деревня знала, что в Крэгсайде к Рождеству ожидается прибавление.

В последующие месяцы вся жизнь Миррен перевернулась вверх дном. Джек где-то воевал, бабушка еле ходила.

Теперь на ферме работали в основном дядя Том и Бен; вместе с Миррен и еще одной работницей они пытались спасти овес и ячмень после гроз. Растения полегли, и зерно в них не дозревало. Как и предсказывал дедушка, сил было потрачено много ради скудного результата; все жалели о потере хороших пастбищ.

Внезапно Миррен почувствовала себя страшно одинокой. Внутри ее росла новая жизнь, надо бы радоваться, но Джек был далеко, а письма его приходили редко. Он с восторгом воспринял известие об их будущем малыше, но настаивал – никаких «фамильных» имен, никаких Джеков или Мириам, Томов или Ройбенов.

«Тут нет никакого пренебрежения, Миррен, но сейчас настало время перемен. У нашего ребенка должно быть современное имя, его собственное».

Она знала, что Йевеллы будут разочарованы, ибо помнила, что в семье была традиция называть первую девочку Мириам. Старинная резная шкатулка, передававшаяся от Мириам к Мириам, была теперь у нее. Но Джек, приемный ребенок, хотел завести собственные традиции.

Такие мысли будили в ней надежду, что в будущем они смогут жить тут, на холме, своей жизнью и смотреть, как растут их дети. Вот только бы скорее закончилась проклятая война. А до того радостного дня она станет молиться о его благополучном возвращении и делать все, что в ее силах, чтобы ферма процветала.

Глава 9

Бен застал Ади в прачечной; тяжело дыша, она с трудом поднимала рубель и стучала им по простыне.

– Зачем вы так делаете, бабушка? Ведь вам тяжело. Оставьте, Миррен и Дейси потом постирают…

– Сейчас хороший, сухой ветер, не хочу его пропускать. Ну-ка, подержи, а я сейчас поищу таблетки, которые прописал доктор. Столько денег за них ухлопали, а ведь совсем мне не помогают, – бормотала она. Ее лицо стало пепельно-серым.

– Может, я позову деда? – встревожился Бен.

– Он далеко, на том конце коровьего выгона.

– Тогда я пошлю за доктором…

– Не надо, сынок, не надо. Ночью мне было хуже, чем сейчас. Оставь меня, ступай, делай свои дела, – последовал приказ, но голос ее звучал еле слышно.

– Никуда я не пойду. Сейчас вы сделаете так, как вам велел доктор. Подниметесь к себе и ляжете в постель. Если надо, я сам отнесу вас туда. Отдых, вот что вам нужно. – Он строго посмотрел на бабушку.

– Если ты запихнешь меня туда, то я уж никогда оттуда не выберусь, – прошептала она.

– Чепуха, хороший сон – и вы будете в норме.

– Скоро я высплюсь… долгий будет сон… Обещай мне, что ты присмотришь за фермой… и за Миррен с ребенком… пока не вернется Джек. Если он вернется… Я надеюсь на тебя, – бормотала она, когда с его поддержкой медленно-медленно поднималась по лестнице.

– Вы о чем, бабушка?

– У меня нехорошие предчувствия. У них все будет непросто, у наших влюбленных. Обещай мне, что ты ей поможешь. Она совсем как ее мать – влюбилась в беспутного парня. Меня это беспокоит.

Бен зарделся, согласившись с ней, но не нашел, что ответить. Зачем бабушка говорила все это сейчас?

– Я сделаю все, что в моих силах, но у вас все будет нормально, вот увидите.

– Нет, сынок, в том-то и беда. Я выдохлась. Пытаюсь держаться, но… дух крепок, а плоть слаба, немощна. Пора мне… – Она вздохнула и тяжело осела на кровать.

– Не говорите так, бабушка. Ну-ка, сейчас я сниму с вас туфли. Потом позову дедушку и доктора. Он должен знать…

Потом дни слились в единую полосу. Домашние ходили на цыпочках вокруг бабушкиной кровати, поодиночке, стараясь не утомлять ее. Доктор Мюррей качал головой.

– Она упрямая, как старый мул, но на этот раз ее сильно прихватило, и она это знает. Я ведь велел ей лежать.

Дедушка Джо неотлучно сидел возле больной и гладил ее руку. Дейси приносила чашку за чашкой слабенький чай, который никто не пил. Том, Бен, Флорри и работники занимались фермой, а Миррен пошла в Уиндебанк отправить телеграмму родителям Бена, чтобы те приехали первым же поездом.

– Не могу поверить, что она уходит от нас, – рыдала Миррен. – Неужели она не увидит нашего малыша? Как несправедливо! И Джек далеко. – Внезапно она бросилась в объятья Бена, толкнув его своим большим животом, и он нежно обнял ее, боясь спугнуть неловким движением этот дорогой для него миг; ее волосы пахли фермой, а комбинезон был измазан в глине.

– Ничего, мы справимся, а тебе поможет Флорри. Надо позаботиться о дедушке. Ведь они прожили вместе больше полувека. Он все эти дни какой-то потерянный, стоит и глядит на холмы. Никогда еще я не видел его таким.

– Я не хочу, чтобы она умирала, Бен. Я не готова к этому, – причитала Миррен.

– Мы ничего с этим не можем поделать, любовь моя. Она устала жить, ее час настал. Она хочет уснуть навсегда, и нам нужно попрощаться с ней как можно сердечнее. Она знает, что ты займешь ее место в доме. Будь умницей. Вспомни, что она любила повторять: глаз хозяйки дороже двух ее рук. Она научила тебя всему, и ты теперь станешь нести эту ношу, как сделала это она после смерти своей свекрови, матери дедушки Джо.

– Разве я сумею делать все так, как она? – Миррен подняла к нему лицо, и ему захотелось осушить поцелуями ее слезы, он с огромным трудом сдержался. Она успокоилась в его руках, а у него перехватило дыхание от благоговения.

– Ты справишься с хозяйством Крэгсайда – мы вместе справимся. Она сможет гордиться нами. Нам будет грустно без бабушки, но тут мы бессильны, – сказал он и выглянул в окно. Небо потемнело, скоро пойдет дождь. Пора браться за дела. Ферма никого ждать не станет.

Миррен сидела, держа бабушку за руку. Как быстро Ади похудела и усохла; сейчас она задремала, но на ее губах играла спокойная улыбка. Миррен подняла худенькую старческую руку с пергаментной кожей, похожую на птичью лапку, и залюбовалась ею.

Эта рука разводила на рассвете огонь в очаге, мела полы, скоблила кастрюли, эта рука поправляла неправильно лежавшего ягненка в чреве матери, сажала овощи, мариновала лук, ощипывала гусей, скручивала шею курам, втирала селитру с солью в окорок. Эта рука успокаивала животных и детей, натягивала вожжи беспокойной лошади в снежный буран, пекла лучшие в округе бисквитные торты и самые пышные йоркширские пудинги, и вот теперь она неподвижно лежит на ее ладони. Она уже сделала свою последнюю работу – тихонько пощипала простыни. Флорри сказала, что это знак приближавшегося конца.

Как я смогу тебя отпустить? Кто станет заботиться обо мне, как делала это ты? В ней зашевелился ребенок, и она прижала ладонь к животу. Господи, пожалуйста, помоги мне стать хорошей матерью…

В эту секунду дедушка заплакал.

– Она ушла от нас, она удалилась в мир вечного блаженства.

Все склонили головы, и Дейси открыла окно, чтобы душа умершей свободно полетела к холмам.

Комнату наполнил осенний холодок. Женщины оставили Уэса и Тома с их отцом. Бабушкины дни закончились.

Бен наблюдал за кузиной. Она ходила все медленнее и медленнее, даже слегка неуклюже; под фартуком вырисовывался ее набухший живот, поэтому фартук был всегда испачкан – то мукой, то углем. Бен смотрел, как она нетерпеливо ждала почтальона и чаще всего бывала разочарована из-за отсутствия писем.

Он видел, как она по рассеянности ставила тарелку и для бабушки, а потом, спохватившись, убирала ее – со слезами, он видел их в ее глазах. Они сидели у радиоприемника с его единственной драгоценной батарейкой и ждали новости и сводку погоды. Иногда она сидела в большой гостиной у пианино и играла вновь и вновь одну и ту же мелодию, затем разочарованно и резко опускала крышку.

У них появились первые эвакуированные, в частном порядке. Городская семья перебралась сюда ради безопасности, а супруг приезжал в выходные, когда мог. Все были достаточно вежливыми, но мать избаловала своих отпрысков, и они носились по ферме, дразнили собак, не закрывали калитки, мучили кур. В конце концов Бен наорал на мать и велел ей следить за детьми. Но это помогло ненадолго.

Вот как бывает, когда в доме есть ребенок… но нет, Миррен не позволит своему малышу расти таким, как эти.

Она была слишком погружена в себя, в свою роль замужней женщины, фермерской жены и будущей матери. В этом мире для него, Бена, не было места.

Пожалуй, пора ему проводить больше времени в пабе, подальше от Миррен, не тосковать по ней, а найти себе подружку – какую-нибудь девчонку из Земледельческой армии или даже подпустить к себе поближе Лорну Динсдейл.

Они убирали последние овощи. Миррен и Дейси мариновали лук и проливали слезы над миской. У Миррен уже заболели ноги, пора было сделать перерыв. Дедушка принес с огорода мешок картошки. За последние месяцы он сильно похудел и постарел.

– Пойду подготовлю проповедь на воскресенье, – крикнул он. – Я прочту ее на празднике урожая в Ганнерсайдской капелле. Конечно, им там хочется чуточку адского пламени, но они получат обычный призыв «вспахивать поля и сеять семена добра». По-моему, ослика нужно заставлять везти груз с помощью морковки, а не палки – либо с помощью того и другого. – Он засмеялся. – Похвалой добьешься большего, чем наказанием. Я помягчел на старости лет. Раньше был такой строгий, а теперь стараюсь действовать мягче. Ума немного набрался.

– Ступайте, дедушка, а я принесу вам чаю, когда он заварится. У вас усталый вид, – сказала Миррен, хотя ей и самой хотелось присесть.

– Ох, какая теплынь для этого времени года! Твоя бабушка любила такую погоду. Не могу поверить, что она ушла от нас, – проговорил он, утирая лоб.

– Да, но ее душа постоянно с нами, следит, чтобы я не переварила варенье, иногда летает прямо у меня за плечом. Я часто слышу ее голос: «Будь внимательной, Миррен, сосредоточься на работе». – Они засмеялись, и Миррен снова повернулась к кухонной плите.

Чай заварился, и в пять часов она понесла его дедушке вместе с его любимым ломтем имбирного пирога. Он сидел за письменным столом и глядел в окно. На его лицо падал луч солнца. Миррен окликнула его и осторожно дотронулась до его плеча. Но его глаза остекленели, а рука была уже холодная.

Как могли они печалиться, если дедушка и бабушка снова вместе? Вся долина пришла в капеллу и школу, чтобы спеть гимны в память Джозефа Йевелла.

– Таких, как он, больше не делают, – вздохнул служитель капеллы.

– У такого мужа, как он, была чертовски крутая жена, – сказал его сосед и подмигнул Миррен. – Ади была колючая, но с золотым сердцем.

– Я знаю, – сквозь слезы подтвердила Миррен. Самым большим богатством дедушки с бабушкой была их любовь, а не красивый дом и не прекрасный вид с холма. Любовь важнее всего. Она молилась, чтобы у них с Джеком тоже была такая же долгая любовь, когда он вернется с войны к ней и их малышу. Уже приближался срок родов.

Глава 10