Знатная леди

– Вы правы! Хотя как раз после того как меня стали называть тетей, я и решила уехать из дому.

– Ну и как же я должна называть вас? – пожелала узнать Лусилла.

– Как угодно, – равнодушно откликнулся он.

– Вот видишь, моя дорогая, это щедрое разрешение открывает перед тобой неограниченные возможности, – сказала мисс Уичвуд. – Называть его Грубияном ты не можешь – это было бы слишком невежливо, но я не вижу ничего плохого, если ты будешь величать его Капитаном Хакумом[22], что означает то же самое, просто в приличной обертке.

Мистер Карлетон ухмыльнулся во весь рот и любезно пояснил своей растерявшейся племяннице, что это словосочетание означает хулигана или громилу.

– Это жаргонные словечки, слишком вульгарные для того, чтобы ты произносила их. И любой, кто услышит их из твоих уст, сочтет тебя невоспитанной особой, начисто лишенной хороших манер и утонченности.

– Дьявол! – с чувством выразилась мисс Уичвуд.

– О, вы опять смеетесь надо мной! – обидевшись, воскликнула Лусилла. – Причем оба! Немедленно прекратите! Я вовсе не вульгарная особа, хотя меня могут счесть таковой, если я стану называть вас просто Оливер. Я уверена, что это будет верхом неприличия.

– Это будет не только неприлично, но и навлечет на твою голову немедленную кару, – сообщил он ей. – Я не имею ничего против того, чтобы ты называла меня Оливером, но будь я проклят, если потерплю «Просто Оливера»!

Лусилла прыснула со смеху.

– Я совсем не это имела в виду! И вам это прекрасно известно. Разумеется, будь у вас титул, я могла бы воспользоваться им, но вы только подумайте, что скажет моя тетя, если услышит, как я называю вас Оливером!

– Поскольку вероятность того, что она услышит твои слова, крайне невелика, пусть это тебя не беспокоит, – заявил он. – А если тебя мучает совесть, можешь успокоить ее тем, что принцесса Шарлотта обращается ко всем своим дядьям – и теткам, если на то пошло – по имени, а даже самые молодые из них старше меня.

Лусиллу не интересовали ни члены королевской фамилии вообще, ни принцесса в частности.

– Ну, я полагаю, что она может себе это позволить, – заявила девушка. – Но вы сказали, что вряд ли тетя услышит, как я называю вас Оливером. Что вы имеете в виду, дя… сэр?

– Насколько я понимаю, она умыла руки?

– Да! – выдохнула Лусилла, прижав руки к груди и умоляюще глядя на него. – А это значит…

– Это значит, что мне придется найти другую женщину, которая согласилась бы присматривать за тобой.

Лицо у нее погрустнело и вытянулось.

– А когда же состоится мой дебют?

– В следующем году, – ответил он.

– В следующем году? – воскликнула девушка. – Это слишком поздно! Тогда мне уже исполнится восемнадцать, а это почти то же самое, что остаться в девицах. Я хочу выйти в свет уже в этом году!

– Охотно верю, но ничего страшного не случится, если ты подождешь еще годик, – равнодушно отозвался дядя. – В любом случае у тебя нет другого выхода, поскольку Джулия Тревизиан, которая должна представить тебя в Королевской гостиной, не может взять на себя крайне утомительную задачу сопровождать тебя на все мероприятия, на которые она постарается заполучить для тебя приглашение, пока не сбудет с рук твою кузину Марианну. Марианна выходит замуж в мае, то есть в самый разгар сезона, а после этого будет уже слишком поздно устраивать твой дебют, даже если Джулия к этому времени не выбьется из сил, чего, судя по последнему нашему с ней разговору, следует ожидать со всей неизбежностью.

– Значит, меня будет представлять кузина Джулия? – поинтересовалась Лусилла, и личико ее просветлело. – Должна признаться, сэр, что если вы сдержите обещание, то это будет самым лучшим, что вы для меня сделаете! Собственно, это единственная хорошая вещь, которую вы для меня сделали, за что я вам искренне благодарна.

– Крепко сказано!

– Да, но это не решает проблемы с тем, где я буду жить или чем стану заниматься еще целый год, – резонно заметила она. – И я хочу недвусмысленно заявить вам, что ничто на свете – ничто! – не заставит меня вернуться к тете Кларе! А если вы силой отвезете меня к ней, то я снова убегу!

– Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты воздержишься от этого, – сухо ответил он, глядя на нее с циничной улыбкой. – Ты будешь делать то, что тебе велят, девочка моя, потому что еще одна легкомысленная выходка с твоей стороны – и я не разрешу тебе выйти в свет в следующем году.

Девушка побледнела от бешенства.

– Вы… вы…

– Довольно этих глупостей! – решительно вмешалась мисс Уичвуд. – Вы оба несете совершеннейшую ерунду, как дети, честное слово! Но я знаю, кто из вас не имеет повода вести себя, как избалованный ребенок.

На щеках мистера Карлетона заалел неяркий румянец, но он пожал плечами и заметил с коротким смешком:

– У меня не хватает терпения разговаривать с упрямыми и непослушными школьницами.

– Я вас ненавижу! – негромким и подрагивающим от сдерживаемых эмоций голосом выдохнула Лусилла.

– Как тебе будет угодно!

– Ради бога, угомонитесь же оба! – раздраженно заявила мисс Уичвуд. – Вы начали ссориться на ровном месте. И речи быть не может о том, чтобы дядя вернул тебя миссис Эмбер, Лусилла, потому что она совершенно ясно дала понять, что не желает твоего возвращения.

– Она передумает! – в отчаянии вскричала Лусилла. – Она часто говорила, что умывает руки, но так никогда и не сделала этого!

– Думаю, что твой дядя не отправит тебя к ней обратно, даже если она передумает. – Мисс Уичвуд выгнула бровь, насмешливо глядя на мистера Карлетона. – Не так ли, сэр?

Карлетон нехотя улыбнулся.

– Если уж на то пошло, то да, не отправлю, – признался он. – Мне представляется, что она совершенно не в состоянии справиться с Лусиллой, следовательно, не может и опекать ее. И теперь мне со всей неизбежностью предстоит найти другого и, будем надеяться, более решительного члена семьи ей на замену.

Вряд ли его слова полностью удовлетворили Лусиллу, но она была настолько рада тому, что он не намерен возвращать ее к миссис Эмбер, что решила проигнорировать оскорбительные для себя намеки. После недолгого молчания девушка робко предложила:

– А нельзя ли мне остаться у дорогой мисс Уичвуд?

– Нет, – решительно отрезал он.

Она проглотила готовый сорваться с языка резкий и неблагоразумный ответ и взмолилась:

– Почему же нет, объясните, прошу вас!

– Потому что, во-первых, она еще меньше подходит на роль твоего опекуна, чем твоя тетка, будучи слишком молодой для этого, а во-вторых, она не связана с тобой родственными узами.

– Ничего она не слишком молодая, – с негодованием воскликнула Лусилла, – а очень даже старая!

– …и в-третьих, – продолжал он, и лишь дрогнувшие уголки губ выдали, что он ясно расслышал столь неуместное возражение, – с моей – да и с твоей тоже – стороны было бы крайне неприлично злоупотреблять ее радушием и гостеприимством.

Стало совершенно очевидно, что подобные рассуждения в голову Лусилле пока что не приходили. Несколько мгновений она переваривала услышанное, после чего изрекла:

– Вот как! Об этом я и не подумала. – Бросив умоляющий взгляд на мисс Уичвуд, она сказала: – Я… ни за что на свете не стала бы навязываться вам, мадам, но… разве я буду вам в тягость? Прошу вас, скажите мне!

Одарив мистера Карлетона уничтожающим взглядом, мисс Уичвуд ответила:

– Нет, не будешь, но с одним из возражений, выдвинутых твоим дядей, я не могу не согласиться. Я не состою с тобой в родственных отношениях, и это будет выглядеть странно, если тебя заберут у миссис Эмбер и передадут моему попечению. Подобный шаг даст пищу самым досужим слухам и домыслам, что, я уверена, не доставит тебе удовольствия. Более того, скандал такого рода непременно коснется и миссис Эмбер, чего, я знаю, тебе бы не хотелось. Потому что какие бы нелепые ограничения она на тебя ни налагала, она неизменно, пусть и неуклюже, действовала, исходя исключительно из твоих интересов.

– Да, – неохотно признала Лусилла. – Но только не тогда, когда она пыталась заставить меня принять предложение Ниниана!

Мистер Карлетон, цинично внимавший их разговору, решил, что племянница, по его собственному выражению, уравняла шансы, но оказалось, что удар не достиг цели. Мисс Уичвуд парировала:

– Не удивлюсь, если она полагала, что заботится о твоем благополучии. Вспомни, любовь моя, что Ниниан был твоим другом детства! И миссис Эмбер вполне могла надеяться, что с ним ты обретешь подлинное счастье.

– Мадам, вы… вы! пытаетесь уговорить меня вернуться в Челтенхем? – с подозрением осведомилась Лусилла.

– Ни в коем случае! – спокойно ответила мисс Уичвуд. – Не думаю, что это будет правильным решением. Я всего лишь пытаюсь показать, что если тебе, как бы невероятно это ни звучало, удастся убедить своего дядю назначить меня твоим опекуном, предпочтя всем остальным родственникам, то мы втроем подвергнемся самому строгому порицанию. Не стану скрывать, что мне бы этого очень не хотелось. А в твоем случае это будет и вовсе губительно, потому как, можешь не сомневаться, миссис Эмбер сообщит всем своим друзьям и знакомым, включая и твоих родственников, что ты совершенно отбилась от рук и предпочла ее обществу постороннего человека, что…

– …будет чистой правдой! – закончил вместо нее мистер Карлетон.

– …что, – продолжала мисс Уичвуд, пропустив мимо ушей его невежливое замечание, – разрушит твое будущее куда надежнее, чем ты себе представляешь. Поверь мне, Лусилла, нет ничего более губительного для девушки, чем создать себе репутацию – пусть даже несправедливо! – легкомысленной, неуправляемой и дурно воспитанной особы, готовой, скорее, завязывать подвязки на публике, чем подчиняться чьей-либо власти.

– Это было бы очень плохо, не так ли? – пробормотала Лусилла, на которую явно произвело впечатление яркое описание опасностей, с которыми было сопряжено ее положение.

– Несомненно, – заверила ее мисс Уичвуд. – Вот почему я придерживаюсь мнения, что твой дядя должен устроить так, чтобы до своего официального дебюта ты оставалась бы у кого-либо из своих родственников – предпочтительно у того, кто живет в Лодоне и в состоянии преподать тебе урок достойного поведения в обществе, до того как ты войдешь в него. Он – единственный член семьи твоего отца, с кем я знакома, но, надеюсь, не единственный ее представитель. – Она повернула голову, вперив вопросительный взгляд в мистера Карлетона: – Скажите мне, сэр, имеются ли у Лусиллы тетки или кузины с вашей стороны, с кем ее можно было бы поселить на вполне законных основаниях?

– В общем-то, есть моя сестра, – задумчиво протянул он.

– Моя тетя Каролина? – с сомнением поинтересовалась Лусилла. – Но ведь она инвалид!

– Да, прикидываться смертельно уставшей – ее любимое занятие, – согласился он. – Она страдает некой таинственной хворью, которая не поддается ни диагнозу, ни, соответственно, излечению. Один из самых странных ее симптомов состоит в том, что она обостряется до неприличия в тот самый момент, когда леди просят сделать то, чего она делать не желает. Ей случалось впадать в прострацию при одной мысли о том, что нужно побывать на вечеринке, которая обещала быть исключительно скучной. И никто, разумеется, не может гарантировать, что она не погрузится в самую черную меланхолию, если я предложу ей взять тебя под свою опеку, посему я не стану этого делать. Я не желаю, чтобы меня обвинили в ее смерти.

Лусилла захихикала, но выразила нескрываемое облегчение, откровенно признавшись, что жизнь с леди Ламбурн будет еще невыносимее, чем с миссис Эмбер.

– Кроме того, – добавила она завершающий штрих, – я ведь совсем ее не знаю. Я встречалась с ней один-единственный раз, много лет назад, когда мама взяла меня с собой, чтобы нанести ей утренний визит. Я была совсем еще ребенком, но она не показалась мне больной. Помню, она была очень красива и потрясающе элегантна. Разумеется, она говорила маме, что редко может похвастать хорошим самочувствием, но то, как она это сказала, вовсе не подразумевало, что она страдает каким-то неизлечимым недугом.

– Ага, должно быть, это было еще до того, как она обрела статус вдовы, – отозвался он. – У Ламбурна достало здравого смысла сыграть в ящик, после того как он сообразил, куда ветер дует.

– Сколько же врагов вы, должно быть, нажили себе своим невоздержанным языком! – заметила мисс Уичвуд. – Могу я предложить, чтобы вместо несправедливых, как мне представляется, обвинений своей сестры во всех смертных грехах вы занялись бы вопросом о том, кому из своих родственников поручить опеку над Лусиллой до тех пор, пока леди Тревизиан не сочтет возможным представить ее обществу?

– Разумеется! – с искренним радушием согласился он. – Я приложу все усилия, но в данный момент я оказался в тупике и потому вынужден, пусть и с большой неохотой, просить вас продолжить исполнять обязанности дуэньи, кои вы взвалили на себя самостоятельно.

– В таком случае, – заявила она, поднимаясь из-за стола, – нам больше нечего здесь делать, и мы позволим себе покинуть вас, сэр. Идем, Лусилла! Поблагодари своего дядю за гостеприимство и пойдем домой.

Он не сделал попытки задержать их, а лишь насмешливо проговорил, набрасывая шаль на плечи мисс Уичвуд:

– Примите мои комплименты, сударыня! Должно быть, вам было нелегко не отреагировать на эту колкость?

– О нет, ничуть не бывало! – парировала она без малейшего колебания. – Много лет назад отец научил меня не обращать внимания на тот вздор, что несут всякие грубияны.

Мистер Карлетон коротко рассмеялся.

– Не в бровь, а в глаз! – признал он и, отвернувшись, небрежно провел пальцем по щеке Лусиллы. – Au revoir[23], племянница! – сказал он, ласково улыбнувшись ей. – Прошу тебя, постарайся восстановить фамильную репутацию, которую я подверг такой опасности.

Затем он проводил их вниз и, пока посылали за экипажем мисс Уичвуд, проявив исключительную вежливость, вовлек ее в приятный разговор обо всяких пустяках. Впрочем, вскоре их прервал щегольски разодетый молодой человек, вошедший в холл с улицы. Едва взор его живых глаз остановился на мисс Уичвуд, как он устремился к ней, воскликнув:

– Так я и знал, что сегодня мне улыбнется фортуна! Моя дорогая леди, как поживаете?

Она протянула ему руку, которую он моментально поднес к губам, и ответила:

– Здравствуйте, мистер Килбрайд! Полагаю, вы прибыли в Бат, чтобы нанести визит своей бабушке? Надеюсь, с ней все в порядке?

– О, даже слишком! – с комическим воодушевлением ответил молодой человек. – И еще она раздражена сверх всякой меры, но непонятно почему! Это меня просто убивает!

Мисс Уичвуд никак не отреагировала на эти слова и коротко представила его своим спутникам. В ее манерах сквозил явственный холодок: она давала понять, что задерживаться ему не стоит, но он предпочел не обратить на это внимания. Обменявшись коротким кивком с мистером Карлетоном, с которым был знаком, он заговорил с Лусиллой и очаровал ее, так как, сидя в экипаже рядом с мисс Уичвуд, девушка призналась ей, что он самый обходительный мужчина из всех, кого она когда-либо встречала.

– В самом деле? – с точно рассчитанной небрежностью осведомилась мисс Уичвуд. – Да, пожалуй, он забавен, но его остроумие часто бывает дурного тона, а еще он неисправимый льстец и притворщик, что я нахожу утомительным. Кстати, твой дядя попросил меня подыскать тебе новую горничную, поэтому ты не откажешься сходить со мной завтра утром в Бюро по найму?

– Правда? – не веря своим ушам, вскричала Лусилла. – Да, конечно, пойду, мадам! А мы можем заглянуть в Питьевую галерею? Там будет Корисанда со своей мамой, и я обещала ей, что спрошу у вас, можно ли мне присоединиться к ним.

– Да, разумеется. А мы, пока будем в городе, должны купить тебе новую пару перчаток, которые ты наденешь на свою вечеринку.

– Вечерние перчатки? – затаив дыхание, поинтересовалась Лусилла. – Они станут первыми у меня, потому что тетя всегда покупала мне только митенки[24], словно я глупая школьница! Это дядя сказал, что я могу их купить и нанять горничную?

– Я не спрашивала, – ответила мисс Уичвуд. – Но, насколько я успела узнать его, почти уверена, что он ответил бы в свойственной ему невежливой манере, что совершенно не разбирается в подобных вещах и что я вольна поступать, как сочту нужным.

Лусилла весело рассмеялась и сказала:

– Да, но кто будет платить за них, он? Я знаю, что длинные перчатки очень дорогие, а… а у меня осталось не очень много денег на булавки.

– Можешь не переживать об этом: разумеется, он заплатит! – ответила мисс Уичвуд и добавила со злорадным удовлетворением: – Гордость не позволит ему надолго оставить свою подопечную со мной, пусть даже в качестве гостьи, и я льщу себя надеждой, что сумела внушить ему достаточно уважения к собственной персоне, чтобы он не предложил заплатить мне за то, что я присматриваю за тобой. Не удивлюсь, если он попытается перевести на меня содержание, которое выплачивалось миссис Эмбер. Что до твоих страхов, что он откажется возместить стоимость твоих покупок, то они беспочвенны! Он скорее станет поощрять твою экстравагантность из опасения, что если откажется платить, то это сделаю я!

Глава 7

На следующее утро, направляясь по Аппер-Кэмден-Плейс к улице Гей-стрит, мисс Уичвуд и Лусилла встретили Ниниана Элмора, спешащего им навстречу. Они сразу же обратили внимание на то, что тот буквально кипит от негодования, потому как, едва поздоровавшись с ними, он выпалил, что как раз собрался к ним в гости. Не дожидаясь ответа, он звенящим от напряжения голосом осведомился:

– Как вы думаете, мадам, что произошло?

– Понятия не имею, – ответила мисс Уичвуд. – Расскажите нам!

– Непременно! Вы не поверите! Я и сам с трудом верю в то, что это произошло на самом деле. Я хочу сказать… когда вы вспомните то, что имело место быть, зная, что во всем виноваты они, а вовсе не я… Словом, это буквально сводит меня с ума, как и любого другого на моем месте!

– Но все-таки, что случилось? – нетерпеливо пожелала узнать Лусилла.

– И ты еще спрашиваешь! Подожди, когда узнаешь, то будешь взбешена не меньше меня. Нет, подумать только…

Она вновь перебила его, топнув ногой и плотнее закутавшись в длинную мантилью, потому что дул холодный пронизывающий ветер. – Ради всего святого, рассказывай, не неси всякую ерунду, заставляя нас стоять на этом ледяном сквозняке! – едва ли не выкрикнула девушка.

Одарив ее гневным взглядом, он с чопорной строгостью заявил, что как раз собирался это сделать, когда она так грубо прервала его. Демонстративно повернувшись к ней спиной, юноша обратился к мисс Уичвуд и зловещим тоном сообщил:

– Я получил письмо от своего отца, мадам!

– И это все? – презрительно осведомилась Лусилла.

– Нет, не все! – огрызнулся он. – Но ты же не даешь мне и слова сказать!

– Замолчите! – вмешалась мисс Уичвуд, изрядно утомленная происходящим. – Нельзя ссориться на улице, то есть, можно, конечно, но умоляю вас не делать этого! Отец лишил вас наследства, Ниниан? И если так, то почему?