Хроники Корума

— Что же я должен украсть? — спросил Корум.

— Его сердце, господин Корум, — хихикнул ему в ответ Шул.

— Ты желаешь, чтобы я убил бога и отнял у него сердце?

— Теперь мне совершенно ясно, что ты удивительно несведущ в природе богов. Да если ты убьешь Рыцаря Мечей, последствия этого просто трудно себе вообразить! Он, разумеется, не хранит свое сердце в груди. Оно защищено куда лучше. Сердце свое он хранит в одной плоскости, мозг — в другом, и так далее. Это ведь очень удобно, согласись?

Корум вздохнул.

— Потом тебе придется подробнее объяснить мне кое-что, — сказал он. — А теперь освободи Ралину. Обещаю, что попробую выполнить твою просьбу.

— Ты исключительно упрям, господин Корум!

— Если я единственный, кто может помочь тебе претворить в жизнь свои амбиции, принц Шул, то я, безусловно, могу позволить себе быть сколь угодно упрямым.

Юные губы дрогнули, уродливо изогнулись, и Шул зарычал столь же злобно, как воины-мабдены перед битвой.

— Я рад, что ты не бессмертен, господин Корум, и будешь раздражать меня своим невежеством всего каких-то три-четыре столетия. Ну хорошо. Я сейчас покажу тебе Ралину и докажу, что она в безопасности. Но не отпущу ее. Она останется здесь; ты получишь ее тогда, когда сердце Рыцаря Мечей будет принадлежать мне.

— Какой тебе в нем прок?

— Обладая им, я смогу заключить очень выгодную сделку.

— Возможно, у тебя и амбиции бога, господин Шул, но методы уличного торговца.

— ПРИНЦ Шул! Твои оскорбления ничуть не задевают меня. А теперь…

Шул исчез в облаке возникшего ниоткуда молочно-белого дыма. Потом в дыму появилось изображение: корабль мертвецов, знакомая каюта и мертвый маркграф, обнимающий… живую Ралину! Корум видел, что Ралина в ужасе кричит, но не может противиться своему супругу…

— Ты сказал, что ей ничто не угрожает, Шул! Ты сказал, что она в безопасности!

— Да, она в безопасности — в объятиях своего любящего супруга, — раздался ниоткуда обиженный голос Шула.

— Освободи ее немедленно!

Корабль исчез. Ралина, задыхаясь и дрожа от пережитого ужаса, возникла перед Корумом.

— Корум?

Вадхаг бросился к ней и заключил в объятия, но она с омерзением оттолкнула его.

— Ты не Корум! Наверное, ты… призрак? Ведь я заключила сделку со смертью, чтобы спасти Корума…

— Я настоящий, Ралина! Я ведь тоже заключил сделку, чтобы спасти тебя!

— Я не понимала тогда, как глупо поступила… Да и условия были мне не совсем ясны… Он намеревался…

— Даже мертвецам приятно порой порадовать себя, госпожа Ралина, — возле них возникло некое человекоподобное существо в зеленой куртке и штанах. Шул — а это был, конечно, он — с удовлетворением заметил изумление Корума. — У меня в распоряжении несколько тел. Я могу пользоваться любым. Это, например, далекий предок нхадрагов, насколько я знаю. Во всяком случае, кто-то из этих народов.

— Кто это, Корум? — Ралина теснее прижалась к нему. Ее била дрожь. Корум крепко обнял ее за плечи. Кожа у нее все еще была немного влажной.

— Эго Шул-ан-Дживан. Он заявил мне, что стал богом. Между прочим, благодаря ему ты получила ответ, когда произнесла то заклятие. А теперь он предлагает мне выполнить одно поручение, и тогда тебе будет позволено жить здесь в безопасности до моего возвращения. А потом мы вместе уедем отсюда.

— Но почему он?..

— Мне нужна вовсе не ты, госпожа, а твой любовник, — нетерпеливо вмешался Шул. — Из-за него я теперь нарушил обещание, данное твоему супругу, и утратил над ним власть. Мне это крайне неприятно!

— Ты? Утратил власть над моим мужем? Над старым маркграфом? — переспросила Ралина.

— Да-да-да! Теперь он СОВЕРШЕННО мертв, и потребовалось бы куда больше усилий, чтобы вновь оживить его.

— Благодарю тебя: ведь ты его наконец-то освободил! — воскликнула Ралина.

— Ну, то было вовсе не мое желание. Это господин Корум меня заставил, — колдун вздохнул. — Впрочем, в морской пучине более чем достаточно трупов; надеюсь, мне удастся подыскать другой корабль…

Тут силы покинули Ралину, и она лишилась чувств. Здоровой рукой Корум поддерживал ее.

— Вот видишь, — заметил Шул с легким оттенком превосходства, — эти мабдены боятся меня до обморока!

— Нам потребуется еда, чистая одежда, постели и тому подобное, — перебил его Корум. — И все это — прежде, чем я стану обсуждать с тобой дальнейшие планы, принц Шул.

Шул исчез.

Минутой позже огромный пустой зал превратился в уютно обставленную комнату. Здесь было все, чего требовал Корум.

Да, Шул, несомненно, кое-что мог. Но вот был ли он в здравом уме? В этом Корум все-таки сомневался.

Он раздел Ралину, вымыл ее теплой водой и уложил в постель. Она наконец очнулась. В глазах ее еще плескался прежний ужас. Но улыбнуться Коруму женщина все-таки сумела.

— Теперь ты в безопасности, — сказал он. — Спи.

Она покорно уснула.

Потом Корум вымылся сам и, закусив до боли губу, обследовал предложенную ему одежду. Все это — одежда, доспехи, оружие — некогда принадлежало вадхагам. Нашелся и алый плащ, скорее всего, его собственный.

Корум начинал понимать: необходимо со всей серьезностью отнестись к сговору со странным и совершенно безнравственным колдуном с острова Сви-ан-Фанла-Брул.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАЗ РИННА И РУКА КВИЛЛА

Корум давно уже спал крепким сном, когда вдруг почувствовал, что вовсе не спит, а стоит на ногах. И открыл глаза.

— Добро пожаловать в мой магазинчик! — раздался у него за спиной голос Шула. Корум обернулся. Прямо перед ним была хорошенькая девушка лет пятнадцати. Старческое хихиканье в ее юных устах звучало просто омерзительно.

Он огляделся. Это была большая комната, довольно темная и битком набитая всякой всячиной. Там были живые растения на любой вкус и чучела всевозможных животных. Криво висевшие полки были завалены книгами и манускриптами. Имелись там и магические кристаллы всех цветов радуги и различной огранки, и боевые доспехи, и мечи в украшенных драгоценными каменьями ножнах, и полусгнившие мешки, из которых сыпались самоцветы, и какие-то загадочные порошки в склянках, и бог его знает, что еще — множество картин и статуэток, различные инструменты, включая самые примитивные весы и совершенно немыслимый предмет, в итоге оказавшийся часами с циферблатом из нескольких кругов и с метками на языках, о которых Корум даже не слышал. Какие-то зверьки шуршали среди вещей и по темным углам. В комнате пахло пылью, тленом и смертью.

— Похоже, товар покупателей не слишком-то привлекает, — заметил Корум.

Шул фыркнул.

— Да и я немногих согласился бы обслужить. Ну что ж… — по-прежнему в обличье юной девицы он подошел к сундуку, отчасти скрытому под блестящей шкурой неизвестной рептилии, при жизни, должно быть, огромной и свирепой. Шул отпихнул шкуру, пробормотал несколько слов, наклонившись над сундуком, и его крышка сама собой откинулась, а изнутри поднялось облачко черной пыли. Шул быстро отскочил назад, отмахиваясь рукой и пронзительно крича что-то на весьма странном наречии. Черное облачко исчезло. Шул снова осторожно подошел к сундуку и заглянул в него. Потом удовлетворенно причмокнул губами: — Именно то, что нам надо!

Он вытащил из сундука две сумки — одна была значительно меньше другой, — высоко поднял их и ухмыльнулся:

— Вот тебе мои подарки!

— По-моему, ты обещал восстановить мне руку и глаз.

— Ну, не совсем «восстановить»!.. Я собирался преподнести тебе куда более полезные дары. Слышал ли ты об Исчезнувших богах?

— Нет, никогда.

— Это были родные братья. Ринн и Квилл. Они существовали очень давно, задолго даже до моего появления в этом мире. А потом у них была загадочная ссора, характер которой остался мне не ясен, и после поединка друг с другом они исчезли. То ли сами, то ли по воле кого-то другого. Не знаю. Но кое-что они после себя оставили, — Шул снова приподнял сумки. — Например, это, — Корум нетерпеливо шагнул к Шулу. Тот кокетливо показал ему язык и, словно предвкушая удовольствие, облизал розовые девичьи губки. Старые глаза колдуна на юном лице сверкнули. — Эти вещи я дарю тебе. Некогда они принадлежали тем Исчезнувшим богам. Я слышал легенду, согласно которой бились они насмерть, стремясь уничтожить друг друга, так что сейчас перед тобой — единственное доказательство их существования, — Шул открыл маленькую сумочку, и в его ладонь выкатился довольно крупный, словно сделанный из драгоценных камешков шар. Колдун протянул его Коруму. Действительно, то были самоцветы весьма сложной огранки. Однако цвета камней были какими-то мрачными — густой красный, темно-синий, черный…

— Это очень красиво, — сказал Корум, — но я не…

— Подожди, — Шул поставил большую сумку на крышку сундука, который успел уже захлопнуться, открыл ее и вынул еще более странный предмет.

У Корума перехватило дыхание. Более всего предмет походил на тяжелую латную перчатку с шестью длинными тонкими пальцами, тоже покрытую темными самоцветами. Очень странная была перчатка…

— Перчатка мне совершенно ни к чему, — заявил Корум колдуну. — Во-первых, она для левой руки, которой у меня нет, а во-вторых, у нее шесть пальцев. У меня же их всего пять.

— Это не перчатка. Это рука бога Квилла. У него было четыре руки, но одну он потерял. Я так полагаю, ему братец ее отрубил…

— Что-то не нравятся мне твои шуточки, колдун. По-моему, они отвратительны. И потом мы зря теряем время.

— Постарайся привыкнуть к моим «шуточкам», господин вадхаг.

— Не вижу необходимости.

— А ты посмотри как следует: ведь это и есть мои дары. Те самые, о которых я говорил. Я предлагаю тебе глаз Ринна и руку Квилла!

Рот Корума непроизвольно искривился, к горлу подступила тошнота.

— Ни того ни другого мне не нужно! Мне не нужны конечности мертвецов! Я полагал, что ты сможешь вернуть мне мои собственные глаз и руку. Ты обманул меня, колдун!

— Чепуха. Ты просто не понимаешь, каким могуществом обладают и могут наделить тебя эти вещи. Его не сравнить с обычными способностями вадхагов. Глаз Ринна может заглянуть в такие дали времени и пространства, куда не удавалось заглянуть ни одному смертному. А что касается руки Квилла — она способна призвать на помощь существа, обитающие в неведомых глубинах Вселенной. Неужели ты мог подумать, что я хочу послать тебя в логово Рыцаря Мечей без должной защиты?

— Каковы же пределы сверхъестественного могущества этих предметов?

Шул пожал плечами — точнее, хрупким девичьим плечиком.

— У меня как-то не было возможности их испытать.

— Значит, испытывать их могущество к тому же и опасно?

— Ну почему же?..

Корум задумался. Стоит ли идти на риск, приняв отвратительные дары Шула, чтобы выжить самому, убить Гландита и спасти Ралину? Или, может, приготовиться к смерти прямо сейчас и разом со всем покончить?

И тут заговорил Шул.

— Подумай, какие знания ты сможешь получить, благодаря моим дарам. Подумай, ЧТО ты сможешь увидеть во время подобного путешествия. Ни один смертный никогда не бывал во владениях Рыцаря Мечей! Ты стал бы значительно мудрее, господин Корум. Но запомни самое главное: в постигшем тебя несчастье и гибели всего твоего народа виновен один лишь Рыцарь Мечей!

Корум глубоко вздохнул: он решился.

— Ладно. Я принимаю твои дары, колдун.

— Ах, для меня это такая честь, господин Корум! — язвительно заметил Шул и ткнул Корума пальцем. От этого Корум вдруг отлетел назад, рухнул на груду чьих-то костей, попытался было встать, но не смог: слишком сильно кружилась голова. — Можешь продолжать спать и видеть свой сон, — и Шул исчез.

Очнулся Корум в том же зале, где впервые встретился с Шулом. В правой глазнице огнем горела жуткая боль. Такая же чудовищная боль терзала левую руку. Ему казалось, что из него выпиты все жизненные соки; даже оглядеться он был не в силах. Вокруг плыл туман…

Вдруг он услышал чей-то возглас. То была Ралина.

— Ралина! Где ты?

— Я… я здесь, Корум. Что с тобой сделали? Твое лицо… И эта ужасная рука!..

Правой рукой он коснулся ранее пустой глазницы. Что-то теплое шевельнулось у него под пальцами. Живой глаз! Но какой-то странный, вроде бы искусственный… И такой огромный!.. И тут он понял: это глаз Ринна. Зрение его начинало проясняться. Перед ним было искаженное ужасом лицо Ралины. Она сидела рядом с ним на постели, застыв и неестественно выпрямившись.

Корум посмотрел на свою левую руку. Кисть была почти тех же пропорций, что и его собственная, только на руке Квилла было шесть пальцев и она была покрыта, точно чешуей змеи, мелкими драгоценными камешками.

Корум содрогнулся, но быстро взял себя в руки, пытаясь осознать и принять то, что с ним произошло.

— Это дары Шула, — тупо пояснил он Ралине. — Глаз Ринна и рука Квилла. Это были братья. Их называют Исчезнувшие Боги — так: говорил Шул. Зато теперь я снова целый, Ралина.

— Целый? Я не знаю, какой ты теперь, Корум! Зачем ты принял столь ужасные дары? Они несут в себе зло! Они тебя погубят!

— Я принял их, чтобы выполнить поручение Шула и обрести свободу — для нас обоих. И для того, чтобы выследить Гландита и задушить его этой вот чужой рукой! Я принял их потому, что если б я их не принял, то просто погиб бы.

— Может быть, нам обоим лучше было бы погибнуть, — тихо проговорила Ралина.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ПО ПЯТНАДЦАТИ ПЛОСКОСТЯМ МИРОЗДАНИЯ

— Ах, как я велик! Как всемогущ! Я сделал богом себя, но теперь и ты тоже полубог, господин Корум! Скоро о нас станут слагать легенды.

— О тебе уже сложены легенды — мабденами, — Корум обернулся к Шулу и оказался лицом к лицу с похожим на медведя существом, одетым в странные клетчатые штаны. На голове у «медведя» был изысканной формы шлем с плюмажем. Колдун опять сменил обличье.

— Да и вадхаги уже успели попасть в их предания, — продолжал Корум как ни в чем не бывало.

— Ну, о нас-то сложат целую эпопею! Как ты себя чувствуешь, господин Корум?

— Очень болит рука. И голова.

— Но никаких следов соединения, ни одного шрама! Не правда ли, я искусный хирург? Пересадка органов прошла поистине безупречно. И, между прочим, с помощью минимального количества заклинаний.

— Однако этим новым глазом я ничего не вижу, — сообщил колдуну Корум. — По-моему, он ни на что не годен.

Шул от удовольствия потер руки.