От былины до считалки

Мать его наставляет:

А уж поедешь ли ты, чадо наше милое,

А ты во славный да ли во Киев-град,

А не кровавь сабли кровавоей,

А не сироти-ка ты да малых детушек…

Во многих случаях мать добавляет: не тронь слабого, даже невооруженного татарина не трогай.

Все остальные подвиги Ильи — воинские. Во время первой поездки в Киев он освобождает от разбойников Чернигов, берет в плен Соловья Разбойника, который тридцать лет перекрывал прямоезжую дорогу на Киев. Матушка не велела ему кровавить своей сабли. Он вспомнил об этом, когда увидел врагов. Но ведь он должен защищать обиженных! И он нарушает родительский завет.

В других былинах рассказывается, как Илья расправился с Идолищем,

которое засело в Киеве, обирает, унижает людей, оскорбляет князя Влади¬

мира— главу русского государства; он побивает захватчика Калина-царя и силу татарскую.

В этих произведениях благородный характер богатыря уже не меняется. Во всех былинах Илья Муромец остается могучим, справедливым, бескорыстным, храбрым.

Однажды на перекрестке дорог увидел Илья камень, на котором было написано:

В первую дороженьку ехати — убиту быть,

Во другую дороженьку ехать — женату быть,

Третьюю дороженьку ехать — богату быть.

Илья не испугался угрозы, поехал по первой дороге и одержал победу над сорока тысячами разбойников.

Черниговские мужики приглашают Илью стать у них воеводой, Соловей Разбойник предлагает ему великие богатства. Но Илью Муромца никто и ничем соблазнить не может.

Воин, богатырь, Илья там, где можно, старается избежать кровопролития: не бьет врагов, а на их глазах разбивает в щепки дуб, и они, устрашенные его силой, разбегаются; иногда Илья пугает врагов тем, что показывает в действии свой богатырский лук — со свистом, с шипением летят каленые стрелы. А иногда он просто высоко подкидывает и ловит противника — и тот тоже отказывается от своих злых намерений.

Писатель Константин Сергеевич Аксаков вспоминает, что в детстве (а родился он в 1817 году) ему довелось слышать рассказ о встрече Ильи Муромца с богатырем Зюзей. Сражения у них не получилось: Илья «схватил богатыря в руки и кинул вверх, и потом опять подхватил его на руки и поставил на землю. Богатырь, пока летел вверх и падал вниз, успел сказать сто раз: «Виноват, Илья Муромец, вперед не буду!»

В былинах подчеркивается, что Илья роду незнатного. Он или крестьянский сын, или старый казак. Из всех богатырей он самый близкий народу. Зато

с князем Владимиром Илья нередко враждует. Чуть что — князь попрекает Илью простым происхождением. Когда Илья привез в Киев побежденного Соловья Разбойника и сказал об этом Владимиру, тот не поверил и набросился на него с бранью:

Ай же ты, мужик да деревенщина!

Во глазах ты, мужик, да й насмехаешься,

Во глазах ты, собака, и подлыгаешься,

Где тебе проехать дорожкой прямоезжеей?..

Цылины о нашествии врагов на Русь часто начинаются с того, что Ильи в эта время нет в Киеве — он или уехал, или сидит в заточении. Князь Владимир велел закрыть его в погребе и не кормить, не поить (правда, дочь его Апракса-королевична нарушает этот запрет). И вот, когда дело уже совсем плохо и князь начинает горько сожалеть, что он так поступил с Ильей Муромцем, Апракса сообщает: богатырь жив. Владимир сам бежит к Илье, унижается, просит прощения. И Илья, несмотря на все свое презрение к князю, идет сражаться, говоря при этом: не за тебя иду я, не за княгиню, а за Киев-град, за русскую землю, за черных мужиков.

В былине «Илья Муромец и голи кабацкие» изображается уже что-то вроде народного восстания. Илья Муромец, обиженный на князя (князь не пригласил его на пир или посадил на меньшее место), сбивает золотые маковки с церквей и отдает их нищей братии, голям кабацким; вместе с ними он буйствует в Киеве. И только ловкий ход Владимира (он послал на переговоры дипломатичного Добрыню Никитича — названого брата Ильи) как-то исправляет положение. Илья говорит:

— Ай же ты, князь стольно-киевский!

А знал-то, послать кого меня позвать,

А послал-то братца ко мне ты крестового,

А того-то мне Добрынюшка Никитича.

Кабы-то мне да ведь не братец был,

А никого-то я бы не послухал здесь,

А скоро натянул бы я свой тугой лук,

Да клал бы я стрелочку каленую,

Да стрелил бы ти в гридню во столовую,

А я убил бы тя, князя, со княгинею.

За это я тебе-то нынь прощу

А этую вину да ту великую.

Чувство принадлежности к классу, классовое чувство возникает только на определенном историческом этапе, — после того как произойдет расслоение, разделение членов родовой общины на бедных и богатых, после того как в самой действительности сложатся классы, выявятся классовые различия, противоречия.

Все сходится. Самые древние образы былин относятся к догосударствен- ному периоду. Мы убедились в этом на примере Святогора. Добавим сюда еще образы былинных чудовищ, Змея, Змея Горыныча (в этом имени, кстати, тоже, возможно, есть какая-то связь с горами). Но все эти образы явно относятся и к доклассовому обществу. Никакой классовой оценки, классового чувства в характеристике этих образов не обнаружить. Это общенародные враги, насильники, без разбору хватающие, убивающие, пожирающие людей.

ДОЛГАЯ ЖИЗНЬ БЫЛИН

Итак, зарождение былин, если судить по их самым древним элементам, можно отнести к эпохе первобытнообщинного строя. Но окончательно, как особый вид народного художественного творчества, былины сформировались в условиях существования классов и государства.

Всякое классовое государство имеет две задачи. Во-первых, оно помогает господствующему классу, меньшинству, держать в повиновении эксплуатируемое большинство. Вторая задача государства — охрана независимости, борьба с внешними врагами. Народ вел непрерывную борьбу с угнетателями, а следовательно, и с государственной властью. Но он поддерживал государство и власть, когда речь шла о внешних врагах, о сопротивлении захватчикам. Отсюда, между прочим, и двойственное отношение былин к князю Владимиру. Когда он воспринимается как представитель господствующего класса, бояр- феодалов, он ненавистен народу, былина высмеивает, осуждает его. А как глава единого и сильного Русского государства он — герой положительный, он — «ласковый», «красное солнышко». Его как главу государства охраняют богатыри, они отстаивают его достоинство, его честь, его семью, когда иноземные захватчики приходят в Киев.

Русский былевой эпос1 —государственный эпос. Центральная идея, проходящая почти через все былины, — идея защиты государства, русской земли. Не только Илья Муромец, но и другие главные герои русских былин — До- брыня Никитич и Алеша Попович совершают лишь воинские подвиги. Они стоят на богатырской заставе, охраняют Киев, побивают всех врагов, как бы они ни назывались: Соловей Разбойник или Идолище, Тугарин, Змей Горыныч или Калин-царь.

В былине «Алеша Попович убивает татарина» так и говорится об этом:

Еще было во городе Киеве,

Что у ласкового князя у Владимира,

Еще было на дворе ведь три богатыря,

Проживали все у князя у Владимира,

Оберегатели были красну Киеву,

Что тому Ли князю всё Владимиру,

Апраксее-то же были королевичне,

Как любимой-то ведь Князевой племяненке,

Еще душечке-то были Марфе Митревне.

Особняком в русском эпосе стоит былина о Вольге и Микуле.

Князь Вольга едет за данью, встречает по дороге пашущего крестьянина и приглашает его с собой. Крестьянин соглашается. Таково содержание былины. Как видим, она не является воинской, в ней не происходит никаких сражений. В образе чудесного пахаря-богатыря Микулы Селяниновича, считают ученые, запечатлен трудовой подвиг наших предков — переход от охоты и собирательства к пашенному земледелию. Это действительно исторический подвиг, знаменующий новый этап в жизни славян.

Нет здесь и классовых столкновений. Но былина построена на противопоставлении: крестьянин — князь. Во всех случаях противопоставления верх одерживает крестьянин. Ни двое, ни трое дружинников, ни вся княжеская дружина не в состоянии сдвинуть с места соху Микулы, а Микула легко закидывает ее за куст одной рукой. Сам князь на своем коне позорно отстает от крестьянской кобылки (и он машет Микуле шляпой: мол, подожди). Микула Селянинович — настоящий богатырь. Когда на него напали разбойники, он побил их; он везет соль в мешках по сорок пудов. И поле его бескрайнее — богатырское поле, и соха его — богатырская, и лошадь — богатырская, и работа— богатырская… За два дня до встречи слышит Вольга, как Микула пашет землю:

А орет-то в поле ратай, понукивает,

А у ратая сошка поскрипывает,

Да по камешкам омешики прочиркивают…

Это описание — одно из удивительных художественных достижений русского фольклора. А сам образ Микулы Селяниновича, могучего, независимого, знающего себе цену и вместе с тем скромного землепашца, поражает своим размахом, силой обобщения. Немногие герои литературы могут стать вровень с ним.

Русские былины, в том виде, в каком они дошли до нас, складывались не единовременно, а постепенно, на протяжении десятилетий и даже столетий.

Со второй половины XI века, когда единое Киевское государство распадается на обособленные феодальные княжества, в наиболее крупных и культурно развитых княжествах по уже известным образцам создаются былины о местных героях-богатырях. Такие былины появляются в богатом Новгороде, в Ростово-Суздальском, Галицко-Волынском княжествах. В последующие столетия былинное творчество ослабевает. Со времен татаро-монгольского нашествия новых произведений почти не создается. Но старые былины продолжали жить и в эпоху татаро-монгольского ига, и позднее, когда после освобождения Руси новым центром, вокруг которого началось собирание русских земель, стала Москва.

Каждая эпоха вносила в былины какие-то свои черты. Поэтому на вопрос, когда появилась та или иная былина, ответить очень трудно. В каждой былине есть и очень древние и более поздние детали. Например, в одном и том же произведении упоминаются и палица, и чемодан; в одном произведении соединяются персонажи, которые жили в разных столетиях, называются города и поселения, существовавшие в разные эпохи; нередко смешиваются события, происходившие в разных местах и в разное время. В былинном образе Владимира сохранилось воспоминание не только о Владимире Святославиче, который княжил в Киеве с 978 по 1015 год, но и о Владимире Мономахе, и, возможно, о других князьях. Владимир жил в X — начале XI века; в былинах он современник татарского нашествия, которое происходило в XIII веке.

Но не нужно думать, что былина — это какая-то мешанина, в которой нет ни складу, ни ладу. Новые исторические события, новые жизненные детали, новые герои входили в старые былины естественно, органически. Происходила непрерывная художественная переработка нового материала. Каждый раз, в каждом исполнении былина представала перед слушателями законченным художественным произведением, со своим замыслом, со своей идеей.

Уже говорилось, что былины, в которых богатырь борется со всякого рода чудовищами, Змеем, считаются более древними. Это образы догосударствен- ного эпоса. Но вот на Русь напали татаро-монголы. И чудовище Идолище постепенно начинает приобретать черты татарского царя, захватчика, меняется его облик: оставаясь чудовищным, он все-таки приобретает какие-то человеческие черты.

То же самое происходит и с образом Тугарина: он и чудовище, поражающее своими размерами, обжорством, он как будто бы и змей, летающий с помощью крыльев, но он же наделен и человеческими чертами.

Древнейшие герои догосударственного эпоса не могли быть захватчиками — они были похитителями людей, пожирали их, они были насильниками. А захватывать землю, территорию государства они не могли, потому что, как уже говорилось, государства как такового еще не существовало. Так вот, в былинах древние черты похитителей и насильников постепенно заменялись чертами захватчиков. Разные образы прошли разный путь от героя догосударственного эпоса до героя эпоса государственного.

Былина «Добрыня и Змей». Добрыня Никитич захотел выкупаться в Пу- чай-реке. Мать предупреждает его об опасности, но он все-таки отправился. На него нападает Змей. В тяжелом бою Добрыня победил Змея.

Тут Змея ему воскорилася:

— Не буду я летать по Русиюшке,

Не буду я хватать да народу-то,

Не буду я глотать да скотины ведь.

Похож этот Змей на захватчика? Нет, бой не идет здесь за Киев, за русскую землю. Вот, может быть, на грабительские набеги древних кочевых племен это больше похоже.

Былина «Илья Муромец и Идолище». Илья возвращается в Киев после долгого отсутствия. Встречные рассказывают ему, что в Киеве произошло несчастье:

Да большо у нас в городе смешеньицо,

А велико у нас в Киеве пострясеньицо.

А ко нашему ко городу во Киеву,

А ко нашему князю ко Владимиру

А подошло где Идолище поганое,

А поганое Идолище, проклятое.

А голова-то у Идолища как пивной котел,