Спермотоксикоз (сборник)

С огромным чемоданом он выскочил следом за ней, но она шла слишком быстро, он не успевал. Тогда, выскочив на край тротуара, он поднял руку, и через пять секунд возле него остановилось такси. Бросив чемодан в багажник, он скомандовал:

– Вон за той девушкой в белой куртке, но близко не подъезжай.

Девушка зашла в какое-то административное здание.

– Что это за фирма? – спросил он у таксиста.

– Водоканал.

Он глянул на часы.

– Полчетвёртого. Они сегодня до четырёх?

– Да, они в пятницу до четырёх.

– Слушай, шеф, будь другом, мотанись купи штук пять гвоздик, а я здесь подожду, даже чемодан не буду вынимать. А потом её подождём и поедем в деревню.

– Какую?

– А хрен его знает. Вот выйдет и скажет.

– Любовь-морковь?

– Ну, типа того. Сделаешь? Держи деньги.

– Ладно, давай, тут недалеко.

Катя вышла в пять минут пятого и сразу, на пороге, получила букет гвоздик. Коллеги одобрительно загудели, она покраснела и жестом предложила отойти.

– Ты что, серьёзно?

– Ну, я же не похож на придурка?

– Очень даже похож.

– Кать, смотри, вон стоит такси, мы сейчас садимся и едем знакомиться к твоим родителям. Потом поедем к моим. А чтобы ты поверила мне – смотри, – он достал из кармана студенческое удостоверение, в котором была его фотография. – Я учусь во Франции, в Сорбонне, приехал к родителям на каникулы, вот мой паспорт. И пожалуйста, не думай долго, а то у меня денег не хватит.

Сказать, что она была поражена – значит не сказать ничего.

– Ну, ты точно ненормальный, – только смогла она выговорить, направляясь к такси.

Глава шестая

При слове «рак» все люди выглядят одинаково. Глаза пустые, нижняя губа начинает трястись, на губах застывает красноречивое недоумение. Иван Николаевич был, кажется, готов ко всему, но всё равно это слово прозвучало зловеще.

– Это уже точно?

– А вы думаете, что это я вас просто так на повторные анализы направил?

– Да, – опустил голову в полной растерянности он, – и что теперь?

– А теперь будем лечиться, и тут, в общем-то, у нас с вами неплохие перспективы. Рак простаты лечится почти в восьмидесяти случаях из ста, так что с этим как раз проблем быть не должно.

– А с чем будут проблемы?

Врач внимательно на него посмотрел, снял очки, встал и подошёл к нему вплотную.

– А проблемы у нас вами будут с вирусом иммунодефицита, проще говоря, со СПИДом.

Глаза их встретились, и каждый из них пытался в них прочитать своё. Доктор думал: «Начнётся истерика с матами и угрозами или нет?», а Иван Николаевич пытался найти в глазах собеседника намёк на розыгрыш.

– Вы не шутите?

– Нет!

– Это полный…

– Да, это, голубчик, как два туза в прикупе на мизере в преферансе.

– И что теперь делать?

– Лечить, что делать! Заразились вы недавно – не больше полугода, так что и здесь шансы есть. Вы в первую очередь придумайте, что жене будете говорить о своих похождениях, а завтра ко мне, начнём бороться.

– Жене? Так вы думаете, что это я?

– Я не думаю, я предполагаю, а вы уж там сами, без меня, разберитесь, и завтра вдвоём ко мне. До свидания, и не опаздывайте, в десять жду.

Иван Николаевич вышел из кабинета и тут же присел. В голове творилось что-то невероятное, и он никак не мог прийти в себя. Минут через десять в голову пришла мысль, от которой ему стало плохо. Он точно знал, что у него последние три года ни с кем ничего «на стороне» не было. И так получалось, если доктор сказал – полгода, то это всё от Вальки? Значит, он там терпит все эти тяготы и лишения, а она тут… Он встал и резко направился к выходу. Возле ступенек его ждал Генка, тот самый, с которым они договорились посидеть за рюмкой.

– Ну что, как там, не смертельно? – улыбаясь, спросил он.

– Как раз смертельно. Очень даже смертельно. Гена, мне сейчас не до тебя, так что… хотя… – тут он замолчал, глянул внимательно на него и схватил за грудки: – А теперь рассказывай, что знаешь про Вальку.

– Слушай, Ваня, ты это, полегшее, я как раз тебе всё и хотел рассказать. Пойдём, посидим, я всё что знаю – расскажу, а что не знаю, то врать не буду.

Иван Николаевич отпустил его.

– Извини, пойдем, тут такое дело, надо срочно выпить.

Глава седьмая

В голове вообще не было никаких мыслей. Если раньше он себе представлял знакомство с родителями невесты как волнующее событие, то сейчас он был абсолютно спокоен и всю дорогу только и поглядывал на свою будущую невесту. То, что это она – у него не было ни малейшего сомнения. «Это судьба», – убеждал он сам себя и не давал никаким другим мыслям даже малейшего шанса на существование.

Через полчаса подъехали к небольшому, но ухоженному дому со спутниковыми антеннами на фасаде. Катя вышла, а он задержался расплатиться с водителем. Когда тот назвал сумму, Сергей понял, что не хватит. Вывернув карманы, насчитал только половину.

– Ладно, давай сколько есть, сам таким безбашенным был, – согласился таксист.

– Спасибо, шеф, – не знал как отблагодарить его Сергей. – Дай визитку, буду проездом – наберу.

Тяжёлый чемодан был сейчас совсем не к месту, но что поделать. Вошли в дом. В комнате их встретила приятная высокая женщина лет пятидесяти и грозного вида мужчина той же возрастной категории. Разговор как-то не складывался, было видно, что Катя и её мама нервничают, а отец вообще практически не участвовал в разговоре, только хмыкал иногда. Кое-как дотянули до ужина, и тут выяснилось, что Катин отец без «ста граммов» за стол вечером не садится. Причём пьёт он только напитки своего приготовления. И хотя последние полгода Сергей всего несколько раз пил пиво и вино, пришлось принимать участие.

– Так как к тебе относиться, студент загранишный? – с иронией поднял первую рюмку отец.

– А вот посидим, выпьем, поговорим, там сами и решите. Что толку, если я сейчас буду тут вам свои чувства и планы рассказывать. Утро вечера мудреней, – закончил ни к селу ни к городу он и, резко опрокинув рюмку, стал закусывать.

– Ну-ну, – отец тоже выпил.

Катя молчала практически весь вечер. Было видно, что ей самой было интересно, чем это всё закончится.

Закончилось, по-видимому, всё плохо. Проснулся он на сеновале, одетый. Кругом бегали куры, и гавкала противным лаем собака. Конец вечера он не помнил и потому уже был готов к тому, что его чемодан стоит возле выхода. Голова не болела, но тяжесть от спиртного чувствовалась. Надо было набраться смелости, вставать и идти извиняться, если что-то натворил.

Он постучал в дверь, вышла Мария Никитична, мать Кати.

– Доброе утро, зятёк, заходи, что встал на пороге?

– Доброе утро!

Стол был накрыт жареными сырниками со сметаной и вареньем.

– Сейчас позову всех. Катя, Саша, за стол, женишок проснулся.

Вышла Катя в красивом халате и сразу улыбнулась:

– Привет, голова в порядке?

– Ты знаешь, голова не болит, но какая-то тяжёлая с непривычки.

– Мой напиток лучше любой этой гадости магазинной, – из комнаты вышел Александр Михайлович. – Как, зятёк, не замёрз?

– Да нет, нормально.

– Ну, коль так, давай завтракать.

За завтраком выяснилось, что вчера при всех признавался в любви Кате и назначил свадьбу через две недели.

– Не передумал за ночь? – все обернулись к нему.

– Нет, конечно. Вы же знаете, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Завтра едем знакомиться к моим родителям, а потом к вам – свататься.

– Ну ладно, ешь давай, сметаны побольше – быстрее отпустит.

Когда позавтракали, Катя предложила прогуляться – показать ему прелести деревенской жизни. Всё действительно было красиво – и ухоженный пруд в центре села, и старая мельница, и дорога мощёная, но интересовало его совсем не это.

– Кать, ты мне напомни, ты вчера согласилась выйти за меня замуж? А то я как-то смутно…

– Конечно, согласилась, улыбнулась она. – Ведь ты сказал, что если я откажу, ты повесишься на первом суку.

– Да?

– Да, но согласилась я не поэтому.

– А почему?

– А потому что ты сказал, что в одну постель мы ляжем только после свадьбы – как у нормальных людей.

– Вот тут я, конечно, дал маху. Ну ничего, потерплю, дольше терпел. А как насчёт поцелуя?

– Ты действительно ненормальный, но, наверно, я тебя такого и ждала так долго.

Губы их прикоснулись, и только тут он вспомнил, что забыл почистить зубы.

– Несёт перегаром?

– А сам-то как думаешь?

– Нехорошо отвечать вопросом на вопрос, но на дурацкий можно. Ну что, Кать, звоню своим, едем знакомиться?

– А что это ты так торопишься?

– А то, что вчера пообещал до свадьбы ни-ни, вот и тороплюсь.

– Ну, понятно, спермотоксикоз.

– А ты откуда знаешь?

– Так ведь ты вчера нам с моим отцом целую лекцию об этом прочитал.

– Ты серьёзно?

– Ну да!

– Да, тогда ты просто обязана через час быть готова к поездке.

– Электричка через два часа, так что пойдём пообедаем и вперёд, на борьбу со страшной болезнью века!

Глава восьмая

Первая бутылка закончилась очень быстро, даже не успели принести горячее. Пили и ели быстро, чтобы потом не отвлекаться по мелочам. Оба знали – разговор будет долгий и непростой. Иван Николаевич просто ел и пил от нервов. В голове всё смешалось, и он думал, что для наведения порядка в мыслях просто необходимо принять определённую дозу. Ну, а Гена просто хотел снять камень с души и попутно решить кое-какие вопросы личного характера. Когда горячее вместе со второй бутылкой принесли, Гена налил и, поднимая рюмку, произнёс:

– Хватит жрать, пора мне тебе кое-что поведать, пока трезвые.

Выпили молча, закусили.

– Ну давай, выкладывай, как ты, сволочь, от меня всё скрывал, – он отложил вилку и нож, уселся поудобней.

– Ты знаешь, Вань, а я себя сволочью и не чувствую. Для начала пойми, что когда дочка твоя переехала в ту квартиру, что ты ей купил, Валька твоя…

– Не моя она мне теперь, – прервал его Иван Николаевич.