Литературная Газета 6560 ( № 29 2016)

Недавно инициативная группа, состоящая из представителей неправительственного сектора и экспертов, обратилась к президенту Грузии Г. Маргвелашвили, премьер-министру Г. Квирикашвили, спикеру парламента Д. Усупашвили и председателю регулирующей комиссии по коммуникациям В. Абашидзе с призывом... запретить российские телеканалы в Грузии.

Группа потребовала «идентифицировать инструменты российской государственной пропаганды путём анализа российской телепродукции» и дать неугодным телеканалам просто-напросто по шапке. В худших традициях запретительной методологии авторы обращения приводят такой аргумент: «Одним из центральных компонентов стратегии гибридной войны является информационная война против населения Грузии, главная цель которой – формирование негативного и нигилистического отношения населения к Западу и евроатлантическим структурам». Так вот в чём дело! А коль так и коль это не нравится – запретить! И дело с концом.

Те самые «энджеошники», которым платят деньги за формирование позитивного отношения грузинского населения к Западу и евроатлантическим структурам, бездарно провалив работу, теперь спохватились и решили призвать на помощь госструктуры. Авторы обращения бьют тревогу: «Яснее ясного, что российская пропаганда в Грузии пытается создать такой общественный настрой, который даст ей возможность управлять политическими процессами путём влияния на общественное мнение». И перечисляют российские каналы, которые, по их мнению, представляют собой оружие Кремля в информационной войне и должны быть закрыты. Это Первый канал, РТР-«ПЛАНЕТА», «Россия 24», НТВ, «Мир», TVCI, «Россия-1», ТНТ, «Петербург-5», «Звезда», Рен-ТV, RussiaTodау. Чуть ли не все.

Если по-честному, то авторам послания следовало бы прямо сказать, что у них самих кишка тонка и они неспособны ответить ударом на удар. Но это означало бы открытое признание своей беспомощности и бездарности. Проще сослаться на «опыт» других стран. При этом, разумеется, и в голову не пришло вспомнить французский опыт – скажем, того же телеканала «Канал +». Куда симпатичнее украинский: «Трансляция этих каналов, – пишут поборники свободы слова, – уже запрещена Национальным советом телевещания Украины после того, как соответствующий анализ показал, что эти каналы способствовали беспорядкам и противостоянию в стране…». Вот, оказывается, как – это русские «путинские» каналы организовали майданную революцию на Украине в 2014 году и всё последующее. Ну, не смешно ли?

И наконец, самый «железный» аргумент: «Считаем, что ввести указанный запрет особо необходимо именно сегодня, когда открытые нападки на независимые и прозападные грузинские СМИ делают избирателя более беззащитным перед российской пропагандой», – подчёркивается в обращении. Словом, картина маслом...

Примечательно, что пока правительственный ареопаг обсуждает «рекомендации» «эНДЖеО», на него уже откликнулся монополист в телевизионном бизнесе – кабельное телевидение «Силкнет», прекратившее с 1 июня ретрансляцию в Грузии телеканалов RussiaToday и «Россия-24». «Браво!» – аплодирует держимордовскому решению Ника Руруа, экс-министр культуры и охраны памятников Грузии в правительстве Саакашвили. «Также спрашивают – что это нам даст? – задаётся он вопросом и отвечает: – Пока не запретим, – не узнаем. Как минимум осложним оккупанту массовое промывание мозгов».

Мотивы у него те же, что и у инициативной группы, подписавшей обращение: облегчить промывание мозгов западной пропаганде. Дать ей на всё карт-бланш! Себе же обеспечить халявную жизнь. Про конкуренцию идей и говорить не приходится.

А без неё в свободном обществе не обойтись! Выступая недавно на Всемирном конгрессе в защиту семьи в Тбилиси, бизнесмен Леван Васадзе обвинил Европу и Америку в том, что они травят грузинскую молодёжь, заражая её «агрессивным либерализмом», который и насаждают в Грузии на западные деньги грузинские «энджеошники»... «Вместо свободы слова мы получили на наших телеканалах и в прессе, а также в образовательных структурах тотальную диктатуру либералов», – утверждает Васадзе. Причём положение, на его взгляд, критическое: «Если кто-то у нас вдруг осмелится возвысить голос против этой диктатуры, спонсируемые Западом либеральные политики, СМИ и «эНДЖеО» сразу же обвиняют его в шпионаже и кричат: «Запретить, держать, не пущать!». Странно! Если европейский путь развития и вправду столь светел, то почему его надо преодолевать с зашторенными окнами? «Да кто они такие в конце концов, эти вспухшие на западных грантах как на дрожжах люди без биографий?!» – возмущается эксперт Давид Мхеидзе, называющий «энджеошников» невеждами, вылезающими на свет божий со своими «рекомендациями» и требующими по поводу и без повода «провести консультации с НПО».

Спрашивается, разве это не тотальное промывание мозгов?! Уж не такого ли владычества на информационном поле добиваются инициаторы обращения к грузинскому руководству, – господства, которому уже никто не помешает?

И немного статистики. Как свидетельствует тот же Давид Мхеидзе, возможностью принимать в Грузии российские телеканалы сегодня располагает максимум треть населения, а вся страна с утра и до ночи вынуждена смотреть передачи «Рустави-2», «Имеди»», «Иберии», «Табулы» и других каналов, денно и нощно ругающих Россию. И если население всё же прислушивается ко «лжи» российских телеканалов, предпочитая её «правде», проповедуемой «Рустави-2», возможно, стоит поискать причины подобного предпочтения в чём-то другом?

Вадим АНАСТАСИАДИ,  ТБИЛИСИ

ОТ РЕДАКЦИИ. Как и автор статьи, все мы заинтересованы, чтобы отношения между Россией и Грузией развивались в духе сотрудничества, взаимопонимания и дружбы. Ведь наши народы роднит очень многое – и в истории, когда вместе побеждали общего врага, и в культуре, и в религии. Это самое главное, и всем нам надо об этом помнить. Не зря говорится: старый друг лучше новых двух.

Опять язык виноват?

Опять язык виноват?

Политика / Новейшая история

Теги: Азербайджан , русский язык , республики СССР , СНГ

В Азербайджане прозвучала идея запретить обучение на русском языке в государственных школах и вузах

Предложение было высказано в телеэфире языковедом Джахидом Исмаилоглу. Концепция не нова – она уже апробирована в Прибалтике, на Украине, да и во многих других странах бывшего СССР.

Важная составляющая ограничительных концепций – «исторические обиды». Вот как азербайджанский учёный аргументирует свою позицию: «Русский язык является остаточным явлением империи, частью которой была наша страна, и мы должны освободиться от этого в кратчайшие сроки». По мнению Исмаил­оглу, преподавание на русском «задерживает в развитии азербайджанский язык, а особенно – детскую литературу».

Сторонники ограничения русского языка прибегают и к «строго научным» аргументам: мол, «русский сектор» в образовании задерживает в развитии национальный язык и культуру в целом. По этой логике, стоит только ликвидировать образование на русском, в стране расцветёт национальная литература. Отсутствие ярких литературных событий на национальных языках, упадок издательской деятельности, по существу, «ставятся в вину» русскому языку.

Важно отметить, что в обществе оперативно отреагировали на инициативу. Нашлись здравые умы в профессиональной среде, осознавшие последствия реализации этой идеи. Например, в ходе дискуссии эксперт Этибар Алиев отметил: «Чем больше человек знает языков, тем богаче он становится… Необходимо адекватно и прагматично оценивать ситуацию. Азербайджанский язык не является функциональным и уж тем более международным…»

Сейчас в Азербайджане качественные учебники для школ и вузов, как правило, выходят на русском языке (часто и печатаются в России). Элитным считается образование в Бакинском филиале МГУ им. М.В. Ломоносова. Мировая художественная и научная литература (в переводах на русский) также поступает в книжные магазины с севера – на государственном языке её не так много (проблемы с переводами и финансированием). «Тяжкое наследие империи» – фонды Национальной библиотеки – тоже в основном на русском (в 1991 году составляли свыше 90% книг, журналов, газет; сейчас, когда на новинки не хватает денег, чуть меньше). Политические, экономические и культурные контакты в рамках СНГ тоже идут на «великом и могучем». Да и азербайджанцам, стремящимся в страны Содружества, без знания русского устроиться на работу, адаптироваться бывает нелегко.

Всё положительное, что несёт Азербайджану и русский язык, и обучение на нём, хорошо понимают в руководстве Азербайджана, поэтому о «языковой шоковой терапии» (во всяком случае, пока) речь не идёт. Следуя логике трезвого расчёта, а она у азербайджанцев сильна, развитие языковой ситуации в Азербайджане, как и все 25 лет независимости, будет, вероятно, идти эволюционным путём. Так, в 1991-м в школах республики на русском языке обучалось около 250 тыс. учащихся (18,5% от общего числа), в 2016-м – чуть более 100 тыс. (7,3%). То есть сфера русского языка в Азербайджане и без «шоковой терапии» сужается, в районах – достаточно быстро, в Баку – медленнее. Но «решительно и окончательно закрыть тему», как это предлагают Исмаилоглу, – значит «выстрелить себе в ногу». Это противоречит национальным интересам республики. Многие считают, что этот интерес как раз в сохранении как минимум статус-кво в русском секторе системы образования и в возвращении к обязательному изучению русского языка там, где обучают на азербайджанском.

Увы, с 1998 года в школах и вузах, где преподают на азербайджанском, русский язык стал иностранным, изучают его по желанию и при наличии преподавателей. Результат – у большинства выпускников азербайджанского сектора нет функционального владения ни русским, ни английским, ни другими языками. Такое положение может довести республику до культурной автаркии. Хорошо, что властная элита, интеллигенция Азербайджана такой автаркии чураются, поскольку прекрасно владеют русским языком.

Владимир МИШИН,  БАКУ

Письмо от Бога

Письмо от Бога

Литература / Литература / Рваное время

Мнацаканян Сергей

Теги: Губанов , творчество , поэзия

20 июля – 70 лет со дня рождения Леонида Губанова

Этим летом Лёнечка Губанов (1946–1983) мог бы встретить своё 70-летие и отметить его шумно, с размахом, с весёлыми криками гостей, пьянством и чтением стихов, как он любил это делать в своей неподцензурной юности. Но вышло иначе… Он умер в 37 лет от предсказанной им самим ранней смерти, от которой умирают в этом возрасте гениальные поэты мира.

Я помню его почти юношей с пухлыми щеками и крупным носом, только-только пережившего свой первый литературный скандал и первую молодую славу. После публикации в «Юности» трёх строф из поэмы «Полина» на Леонида Губанова обрушился весь официоз – от «Правды» и «ЛГ» до «Крокодила» – всего 12 штук фельетонов, чтобы не сказать «доносов». В те годы этого было достаточно, чтобы переломать крылья кому угодно, а уж молодому поэту – попросту испортить жизнь навсегда.

Почему маститые критики и издания накинулись на составленное из трёх разрозненных строф стихотворение «Художник»? А потому, что охранители отечественной словесности почуяли в стихах молодого поэта нечто чуждое, враждебное их мировоззренческой стилистике. Как говорил Андрей Синявский, здесь тоже имелись чисто стилистические разногласия с советской властью.

Будь «Полина» в полном объёме напечатана в те годы, возможно, Губанов вышел бы в большие поэты. Имею в виду – в официально признанные… Двенадцать строк, напечатанных в популярном молодёжном журнале, вывели его в глазах властей предержащих в поэты чуть ли не антисоветские. Такая энергия распирала стихи неизвестного властям автора. Вот эти строки:

Холст тридцать семь на тридцать семь

Такого же размера рамка

Мы умираем не от рака

И не от старости совсем…

Когда изжогой мучит дело

И тянут краски тёплой плотью

Уходят в ночь от жён и денег

На полнолуние полотен

Да! Мазать мир! Да! Кровью вен!

Забыв измены, сны, обеты

И умирать из века в век

На голубых руках мольберта

Записал наизусть – и потому без знаков препинания, чтобы не ошибиться. Но они и без знаков препинания хороши, эти стихи, а это уже высший поэтический пилотаж. Суть отрывка в том, что поэты умирают молодыми, и рамка их жизней – это 37 лет – годы жизни Маяковского, Ван Гога и многих других великих художников. Сам себе Лёнечка тоже отмерил 37 лет жизни. Он так и говорил, что умрёт в 37 лет. Так и получилось. Но об этом позже.

Именно этот выдранный из поэмы отрывок изменил судьбу поэта и резко перевёл его в поэтический и социальный андеграунд.

У меня в памяти и сегодня дымится воспоминание о шумном и хмельном застолье, уж и не помню, на какой богемной московской квартире, где Лёня читал стихи, стоя на столе…

А читал он поэму «Полина», стихи об Иване Грозном и о 0Петре Первом, где по исторической канве рисовались знакомые советские проблемы, уже тогда было написано его знаменитое стихотворение «Эта женщина…», посвящённое его первой любви Алёне Басиловой. 

Однажды большой компанией во главе, понятно, с Лёней мы направились на Красную Пресню, где в конце 60-х ХХ века жил Володя Шлёнский, «краснопресненский воробушек» (как назвал его на прощальной панихиде в 1986 году Андрей Вознесенский), в его квартиру на втором этаже двухэтажного коммунального особняка, предназначенного к сносу, деревянного, со скрипучими досками пола и лестницы. У Володи тоже возникло немедленное и разгульное застолье, и Лёня читал стихи, пока мы все попросту не отключились, перебрав родного портвейна.

Мне уже доводилось вспоминать Лёню, поэтому не хочется заострять внимание на бытовых деталях. Ведь сегодня, когда исполняется 70 лет со дня рождения этого талантливого человека, его вечное бытие определяют только стихи. Многие из стихов Губанова прекрасны. В них есть та невероятная внутренняя свобода, о которой могут только мечтать поколения стихотворцев. Для него это было нормальное состояние жизнетворчества, несмотря на всё остальное. 

Многие строки и метафоры Губанова изустно расходились по Москве. Например, начало поэмы «Полина» – «Полина! Полынья моя» – или «Я умилён, как Гумилёв, за три минуты до расстрела…»… Но он часто персонифицировал себя с великими людьми истории, будь то поэт Гумилёв или, например, Пётр Первый.

Всю поэзию Леонида Губанова пронизывает невероятное количество метафор. Их столько, что они просто становятся основным текстом губановских стихов. 

Иной стихотворец мог бы гордиться любой подобной метафорой всю оставшуюся жизнь, а Лёня разбрасывал их, как бисер, бессчётно!.. Он писал много, жадно, вдохновенно, не отсеивая удачи от неудач. А у какого поэта неудач не бывает? Но не они определяют лицо поэта. Лёня словно метался между раем и адом и писал об этом:

Есть такая партия, где сразу ничья

После двух или трёх гениальных фигур…

Отвергаю рай, где проститутка – свеча,

Выбираю ад, где ангел – в снегу!

Думаю, что вы обратили внимание и на двусмысленность первых двух строчек этой строфы. «Есть такая партия» – это знаменитый словесный штамп, посвящённый коммунистической партии тогдашней страны, а в «нескольких гениальных фигурах» можно разглядеть отсыл к первым её вождям… Всё это в те годы читалось без объяснений и исключало возможность любого намёка на публикации. В 90-е годы появились несколько посмертных книг Лёни Губанова, в том числе переиздана вышедшая за рубежом книга стихов под названием «Ангел в снегу». А раньше говорить о его изданиях при жизни было невозможно. Да он ничего и не делал для того, чтобы хоть как-то укорениться в литературном процессе того времени. Наоборот!.. Он был противоречив в отношениях со своим временем и посвящал ему чеканные стихи:

Меня пугает эта слава

и чёрный локон запятой,

прости, железная держава,

что притворилась золотой.

А вот с музой у поэта были самые тёплые и непосредственные отношения, он не церемонился, объясняясь с ней напрямую:

О муза, я поклонник грога,

о муза, я волшебный шаг,

о муза, я письмо от Бога

и шёпот сатаны в ушах.

Он реально и был «письмом от Бога», но дело в том, что ни в советские времена, ни сегодня почти никто не знает грамоты, на которой пишутся такие письма!

Всё больше и больше Губанов отходил от возможности вписаться в официальные поэтические структуры. Печатался за рубежом, водил дружбу с правозащитниками – Вадимом Делоне, Галансковым, например, или Владимиром Буковским.

А между тем ещё в 60-е годы вокруг Губанова собиралось немало одарённых людей, особенно после того, как он заявил о создании так называемого СМОГа – Самого Молодого Общества Гениев, где, понятно, Лёня был лидером и инициатором этого неформального объединения. Из этого неформального движения молодых творцов на самом деле вышло несколько значимых сегодня имён. Многие из них остались в России, некоторые отправились в разные годы в эмиграцию. 

В те годы кто только не рвался в литературу!.. Общественный интерес поощрял «оперённых» не только рифмой, но и способностями людей. Но таких стихов, как у Губанова, не было ни у кого:

Я пью озябшее вино за проституток и погосты.

Я открываюсь, как окно, я ухожу к малине в гости.

Прости меня на этот раз,а на второй понять попробуй,

я вас прошу на чёрный вальс, смертельно-бледный, как Акрополь.

О, злые ногти Бытия припомнят вам улыбку ножниц,

как, всё на свете матеря, седели волосы заложниц.

Как шёл последний монастырь, опаздывая и краснея,

угрюмо разжигать костры, на коих буду я осмеян!

Я взят в острог как арестант кровавым жителем кумира

на одиночество листа и злое творчество камина.

Ах, мне уже который год шумит в кафтанчике пастушьем,

и хрипнет флейта от забот,и Мандельштамом я простужен.

Но нет ни ближнего, ни отчего… Сам Магомет и сам цирюльник

и рукопись лежит как вотчина, которую рабы целуют!

В этих стихах не было ничего антисоветского, даже намёка. Просто не было ничего советского, и это тоже стало барьером на пути Лёнечки Губанова в современную ему и по сути родную литературу.

Однажды мы с ним столкнулись на Маяковке, на стороне ресторана «София», и вышли прогуляться на Садовое кольцо. Эта встреча произошла в начале сырого зябкого марта 1972 года. А в январском номере «Юности» впервые были напечатаны мои стихи. Колонка из двух стихо­творений. И здесь Лёня показал, что он совсем не в стороне от того, что делают его знакомцы. Он был великодушен и похвалил мою публикацию. Конечно, автору всегда приятно, когда его замечают, тем более люди, к которым питаешь живой интерес. Правда, он тут же отыграл очки в свою пользу:

– Зато у меня сейчас, – очень мило и непосредственно похвастался он, – выходит книга в Нью-Йорке… 

Вышла ли та книга в Нью-Йорке, которой похвалился Губанов, мне неизвестно.