– Так и есть, – кивнул Чорба.

– Ну, вот видишь… А уж нащелкать с ее помощью увлекательных кадров – это дело самое простое.

– Да мы эти кадры можем и продать, причем за очень хорошую цену, – добавил Чорба. – Это тебе не какая-нибудь смонтированная фальшивка. Это документ!

– Вижу, вы наконец-то меня поняли, – усмехнулся Крук. – Так что ждем начала сражения. И еще ждем ночи. Ночью мы постараемся усилить эффект. Поставим на дыбы весь город, а может, и не только город… Хлопцы, у вас все готово? – Крук глянул на Михайла и Василя.

– Взрывчатка в надежном месте, дорогу к вентилятору мы знаем, подходы изучили, – ответил Василь. – Дождемся темноты и прогуляемся…

– Вот и славно. – Крук возбужденно потер ладонью о ладонь. – Прекрасный получится фейерверк! Ну а мы постараемся эту радость преподнести в нужном нам свете. Борцы против советской тирании не просто защищаются с оружием в руках, они наступают! Они уничтожают важные экономические объекты, тем самым подрывая основы советской власти! И это правильное и мудрое решение повстанцев. Что это за власть без экономики?

Крук нервно встряхнул кистями рук, прошелся по тесной комнате, еще раз выглянул в окно. За окном вечерело, заходящее солнце освещало видимую из окна часть поселка косыми длинными лучами, и в этом предзакатном свете по двору и за его пределами метались и перекрещивались длинные тени. Люди суетились, метались, слышались глухие неразборчивые голоса, кто-то кричал, кто-то, кажется, плакал, испугано ревела скотина.

– И опять же, о слухах. Я уже говорил и повторю еще раз, потому что мне это представляется очень важным, – продолжил свою речь Крук. – Слухи – это самый надежный источник информации в этой стране! Все прочее будет ложью, а вот в слухах – истинная правда. И она, эта правда, достигнет самых отдаленных уголков в этой стране. Причем очень скоро. Так бывало всегда, так будет и на этот раз. В городе Углеграде – можно сказать, в самом географическом центре России – мятеж! Народ восстал против советской власти! Можно сказать, это начало гражданской войны! Ну а где начало, там будет и продолжение. Думаю, беспорядки вспыхнут и в других городах. Ибо каждый советский город, где бы он ни находился, в той или иной мере тот же самый Углеград.

Крук опять умолк, еще раз выглянул в окно и сказал на этот раз без всякого пафоса, а сухим и деловым тоном:

– Итак, подведем итоги. Пункт первый – бойня, которая вот-вот начнется. Что нам всем делать в этом случае? Ни в коем случае не вмешиваться. Но наблюдать и фиксировать. Пункт второй – взрыв вентилятора. Ну и для пущего эффекта – ночная стрельба. Я вам еще не сказал, так вот, говорю сейчас. Я встречался с нашими хлопцами – с теми, которые затаились на заимке. И дал им распоряжения. Сразу же после взрыва вентилятора они должны пробраться в центр города и открыть пальбу. Не по людям – по ним не надо. Да и где их взять, тех людей, в ночном городе? Хотя, если кто-то и угодит под шальную пулю, в этом не будет ничего для нас страшного. Угодил – значит, такая его доля. Но главное – пускай хлопцы постреляют вверх, а еще лучше – по окнам всяких официальных зданий и магазинов. В первую очередь, конечно, по окнам горкома партии. Такая стрельба очень важна. Она усилит эффект. Тут тебе – побоище в поселке, там – взрыв вентилятора, в городе – пальба… Народ в ужасе и смятении, власть парализована, слухи множатся и ширятся… И только тогда мы уйдем. Под шумок, во время неразберихи, это будет сделать просто. Кто обратит на нас внимание, когда в городе творятся такие дела?

Крук хотел добавить еще что-то, но дверь неожиданно распахнулась и вошел Остап Луцик.

– Ну, что? – нетерпеливо спросил Крук. – Что там видно и слышно? Когда начнется сражение?

– Кажется, сражение отменяется, – ответил Остап и мрачно усмехнулся. – Не будет никакой войны…

– Это почему же? – Крук с недоумением уставился на Остапа.

– Те, кто шли нас бить, не дошли до поселка, – ответил Остап. – Повернули обратно…

– Почему? – Было заметно, что Круку такая новость не понравилась. – Как это так: шли и повернули обратно? По какой такой причине?

– Не знаю. – Остап пожал плечами. – Разное говорят… Говорят, будто им навстречу вышли начальник милиции и начальник КГБ и убедили их повернуть обратно.

– Вот как! – Крук нервно усмехнулся, то же самое сделал и Чорба. Лишь Василь и Михайло никаким видимым образом не отреагировали на новость. Это были два боевика, они не умели рассуждать, они умели лишь действовать – если им будет отдан приказ.

– Это еще не все, – сказал Остап. – Есть и другие новости. В поселке сейчас милиция. Много милиции. С оружием. Сказали, что пришли нас охранять. Вот так.

– Это называется – власть приняла меры, – сказал Чорба. – Чего и следовало ожидать. Мы почему-то посчитали, что в этом городе нет никакой власти. А она есть… В общем, ситуация меняется. И что мы будем делать? Что ты на это скажешь, Крук?

Крук не сказал ничего, зато сказал Остап:

– И еще одна новость… Все важные объекты в городе взяты под усиленную охрану. Шахты, вентиляторы, центр города…

– Откуда это известно? – спросил Крук.

– Вернулся с работы Евгений, старший сын. Он и сказал. Сейчас об этом говорят все в городе. Так что, по сути, никакая это не новость. Это вы здесь заперлись и ничего не знаете…

– Откуда же у них столько милиции? – удивленно спросил Чорба. – И в поселке милиция, и в городе, и на шахтах…

– Есть еще и дружинники, – ответил Остап. – Работяги. Они и охраняют. Но это еще хуже, чем милиция.

– И почему же? – недоуменно спросил Чорба.

– Милиция должна подчиняться законам, – сказал Остап. – Хочешь не хочешь, а должна. А работягам наплевать на законы. У них свои законы. И поступают они в случае чего по своим собственным законам. А народ здесь лихой. Крутой и бедовый… В случае чего они никого уговаривать не будут. Голову оторвут! И никто им ничего поперек не скажет.

– Вот как… – растерянно произнес Чорба. – Ну так что же нам теперь делать? А, Крук? Ты у нас стратег и мыслитель, вот и дай нам ответ.

Но у Крука, похоже, не было ответа. Во всяком случае такого, который он мог бы дать немедленно, без всяких размышлений. Он лишь зло щурился и кусал губы. В данный момент он был растерян, и на это обратили внимание все, кто присутствовал сейчас в комнате: и Чорба, и Остап, и даже Михайло с Василем.

Впрочем, растерянность Крука длилась недолго. Очень скоро он вновь стал самим собой – решительным, уверенным и, как это обычно за ним водилось, ироничным. Было похоже, что его осенила какая-то новая мысль.

– Ну что ж, – уверенным тоном произнес он. – Это даже хорошо, что все случилось именно так. Хорошо для нас, для нашего дела. Ситуация изменилась, так и что ж? Из нее можно извлечь пользу. Большую пользу! Даже лучше той, которая предполагалась до этого. Словом, ничего страшного не произошло. Все хорошо!

– И что же тут хорошего? – спросил Чорба.

– А хорошего тут то, что уже вечер. А за ним наступит ночь, – сказал Крук.

– Ну, наступит… – Чорба непонимающе пожал плечами. – И что же с того?

– А ночью они придут в поселок, – сказал Крук. – Обязательно придут.

– Это кто же? – Такому загадочному ответу удивился даже бесстрастный Остап.

– Те, кто не дошел в поселок днем, – пояснил Крук. – Кого на полпути перехватили начальник милиции вместе с начальником КГБ. Если вы думаете, что все так просто, – вы не знаете людей. Невозможно так вот запросто погасить в человеке злобу. А если это не один человек, а толпа, то тем более. Толпа может сделать вид, что она успокоилась, но это не так. А потому – они обязательно придут. Ночью. Ночью проще, чем днем, потому что ночью темно. А если темно, то никто тебя не увидит и не узнает. Потому-то именно ночью и творятся всякие нехорошие дела.

Крук умолк и оглядел каждого своего слушателя по очереди, включая Василя и Михайла. Он пытался определить, какой эффект произвели на слушателей его слова. По всему выходило, что эффект получился именно такой, на какой Крук и рассчитывал.

– Итак, они придут ночью. Обязательно придут. И никакой начальник милиции и начальник КГБ их уже не остановят. И милиция, которая в поселке, их тоже не остановит. Потому что придет толпа. А толпа может остановиться лишь сама, по своей собственной воле. Но лишь тогда, когда она выплеснет всю свою злобу. В данном случае – когда разрушит и сожжет весь поселок. Вместе с людьми, скотиной и всякой утварью.

– И что же делать? – От таких слов растерялся даже невозмутимый Остап.

– Что делать? – Крук в упор взглянул на Остапа. – Уходить из поселка, вот что. Другого решения я не вижу. Да его и нет, никакого другого решения. Только одно – уходить.

– Уходить куда? Кому? Зачем? – Остап растерялся еще больше.

– Вот ведь сколько вопросов! – усмехнулся Крук. – Придется ответить на каждый вопрос по очереди. Кому уходить? Вам. То есть всем, кто захочет уйти. И кто способен держать в руках оружие. Кто понимает, что именно происходит сейчас в поселке и во всем городе. А кто не понимает – тому надо объяснить. В ускоренном темпе и доходчивыми словами. Не важно, кто ты: старик или молодой. В данном случае все мы здесь бойцы. Повстанцы, как в былые времена. Ведь ты еще помнишь славные былые времена? – И Крук еще раз взглянул в упор на Остапа.

Остап ничего не ответил, он ждал ответы на остальные свои вопросы.

– Теперь о том, зачем уходить, – сказал Крук. – А затем, что противник растеряется. Вот – все ушли из поселка, а значит, не с кем противнику воевать. А если не с кем воевать, то и поселок никто разрушать не станет. Вы уйдете и тем самым сохраните ваши дома. Других-то домов у вас все равно нет, да и не предвидится при советской-то власти…

– В поселке милиция, – возразил Остап. – Она не позволит…

– Какая милиция? – перебил Остапа Крук. – Что с того? Какой от нее толк? Разве устоит милиция против народа? Да и не для того она здесь, чтобы вас защитить. Она здесь для того, чтобы, наоборот, защищать их – тех, кто придет ночью вас громить! Разве непонятно? Ведь это именно советская власть натравила на вас несознательных людей – в отместку за то, что вы осмелились выступить за правду. Она решила расправиться с вами не своими руками, а руками темного народа! А потом все на этих людей и свалить! Дескать, это они, а не мы… О, это хитрая, коварная и подлая власть! Или, может, ты это позабыл? Прижился в этом своем бараке и ничего не помнишь?

– Кое-что я еще помню… – нехотя произнес Остап.

– А если помнишь, то тебе и быть командиром отряда! – решительно произнес Крук.

– Какого еще отряда? – опешил Остап.

– Того, который ночью уйдет из поселка. Ты спрашивал, куда нужно уходить. Отвечаю. В двадцати километрах от города, в тайге, есть охотничья заимка. Называется Кедровый лог. Слышал о такой?

– Доводилось, – буркнул Остап.

– Ну так вот. Туда ты и поведешь свой отряд. Там тебя будут ждать. Встретят…

– Кто? – не понял Остап.

– Там обосновались наши люди, – пояснил Крук. – Их немного, но каждый из них стоит десятка. Вот они вас и встретят.

– И что будет дальше? – спросил Остап.

– А дальше вы будете воевать. Партизанить, делать набеги… Помнишь, как это было в волынских лесах? Вот и здесь так будет. Так должно быть.

– Разгромят нас, – тоскливо произнес Остап.

– Вас и здесь разгромят еще раньше, чем там! – жестко ответил Крук. – Так что нет у вас выбора… И потом – лично тебе и твоей семье это не грозит. Тебя, твою жену и твоих детей мы спасем.

– Это как же? – с угрюмой недоверчивостью спросил Остап.

– Вывезем вас за границу, – сказал Крук. – Найдем такую возможность… Конечно, если мы с тобой во всем поладим. То есть если ты будешь в точности выполнять наши указания.

Только сейчас до Остапа начало доходить, кто его гости на самом деле. Ни с какой Западной Украины они не прибыли, они явились к нему совсем с других мест. Все четверо. Даже больше, чем четверо, потому что, оказывается, на заимке в Кедровом логе есть еще такие же люди. Много их или мало – это не имеет значения. Главное – они есть. И здесь они есть, и в Кедровом логе, и, может быть, еще где-то поблизости…

И вот с такими-то людьми и связался Остап. Позарился на те деньги, которые они ему заплатили. Деньги, конечно, немалые, но как бы они не вышли Остапу боком! Ведь вот на что толкают его эти люди! На борьбу с советской властью! Да разве можно одолеть советскую власть? Когда-то, в молодости, Остап уже пытался это сделать. И что с того толку? Еще хорошо, что остался жив. И вот теперь его опять толкают на ту же самую дорожку. И на этот раз, пожалуй, живым он с этой дорожки не сойдет. Что с того, что ему только что пообещали, будто спасут и его самого, и всю его семью? Обещать легко, а исполнить обещание – трудно. Да и будут ли эти люди, которые сейчас пребывают в его доме, выполнять обещанное? Скорее всего, нет. Не верил им Остап…

– Не хочу я… – не слишком уверенно произнес Остап.

Конечно же, Крук почуял его неуверенность. Он остановился напротив Остапа и, прищурившись, посмотрел ему в глаза.

– Это чего же именно ты не хочешь? – спросил он.

– Ничего не хочу, – ответил Остап. – Кроме одного: чтобы вы убрались из моего дома. Сейчас же, немедленно.

– Вот, значит, как, – спокойным тоном произнес Крук, но сколько же всего таилось в этом нарочитом спокойствии! Много чего там таилось! – Вот, значит, как ты заговорил…

– А что, тех денег, которые мы тебе заплатили, ты тоже не хочешь? – вступил в разговор Чорба. – Что ж, тогда неси их сюда. Все, до единой копейки. Мы их старательно пересчитаем, рассуем по своим карманам да и уйдем. А ты останешься без денег. И один на один с советской властью. А уж она тебя не простит. Припомнит тебе все – и твои прошлые грехи перед ней, и недавние. И что с тобой будет тогда? Сам знаешь, что с тобой будет…

– Да, кстати, – добавил Крук. – И у твоего сына Степана мы тоже заберем те деньги, которые мы ему заплатили. Как ты думаешь: он скажет тебе за это спасибо? Или он скажет что-то другое?

– Некуда тебе от нас деваться, друже Остап, – произнес Чорба. – С недавних пор мы с тобой повязаны одной веревочкой. Но ты не горюй! Потому что это очень хорошая веревочка. Представь, как красиво ты заживешь! Да не здесь и даже не на Волыни, потому что для чего тебе Волынь? Волынь уже не та, там тоже советская власть. Богато и сладко ты будешь жить за границей! Вот там настоящая жизнь! Ну, разве ради этого не стоит рискнуть?

– Тем более что хоть так, хоть этак, а мы все равно тебя от себя не отпустим, так и знай, – добавил Крук. – Потому что ты нам нужен. Да ты и сам от нас не уйдешь, хоть и трепыхаешься. Ты любишь деньги и не любишь советскую власть. Вот и вся твоя суть.

Крук умолк, он ожидал, что скажет Остап. Но Остап не сказал ничего. Он лишь тоскливо взглянул в окно, вздохнул, переступил с ноги на ногу, и ничего больше.

– Вот и договорились, – с усмешкой сказал Крук. – Ступай и объясни народу, что к чему. Ты знаешь, что ему сказать. Собирай людей, вооружайтесь чем придется и будьте готовы. Как я дам команду, так и пойдем.

– А вы что же – пойдете с нами? – спросил Остап.

– Ну а что нам здесь делать? – Крук пожал плечами. – Ждать, когда здешние разбойники оторвут нам головы? Они это могут… Конечно, мы пойдем с вами. Будем воевать вместе. Ну, ступай, ступай. А как все будет готово, придешь и доложишь.

И Крук буквально вытолкал Остапа за дверь.

– Из любого положения можно найти выход! – назидательно произнес Крук, когда Остап ушел. – Отряд народных мстителей, которых допекла советская власть, – чем не выход?

– Побьют их, – скептически заметил Чорба. – А заодно и нас, многогрешных.

– Конечно, побьют, – согласился Крук. – Но их, а не нас. Мы-то, как только организуем отряд, так сразу же и уйдем. Какой дорогой мы пришли на эту заимку, такой и уйдем. А они пускай остаются. Пускай их бьют. Нам-то какое дело? Главное – мы выполним свою задачу. Создадим впечатляющую картинку. Устроим шум на весь мир. Разве не это наша задача? Да и потом – их побьют не сразу. С ними еще повозятся… Ну а пока будут возиться, мы сделаем то, что собирались делать, да не смогли из-за обстоятельств. Пошумим в городе, взорвем вентилятор, придумаем еще какой-нибудь сюрприз советской власти… Оставим о себе хорошую память! Пока, значит, советская будет ходить вокруг да около…

– Сдается, ты придумал еще какую-то хитрость, – понимающе усмехнулся Чорба.

– А то как же! – Крук усмехнулся в ответ. – Она просто-таки напрашивается, эта хитрость. Да и не хитрость это вовсе, а, можно сказать, классика. Взять заложников! Уходя, мы возьмем заложников. И будем держать их при себе – там, на заимке. И даже когда мы уйдем, они все равно останутся там. При повстанцах.

– Понимаю, – кивнул Чорба. – Если будут заложники, Советы не решатся палить по заимке из пушек или бросать бомбы с самолетов. Вначале они попытаются договориться с повстанцами, чтобы те отдали им заложников. А переговоры – дело долгое…

– И чем они дольше будут длиться, тем лучше для нас, – подытожил Крук. – Тогда-то о нас и думать позабудут. И мы успеем уйти куда подальше. Зато сама эта кутерьма с восстанием продлится дольше. А это дополнительный плюс. Чем больше будет существовать отряд, тем больше будет возникать всяких слухов. А где слухи, там и действия. И кто знает, какими они будут, эти действия, когда они начнутся и когда закончатся? А главное – чем они закончатся?

– Так-то оно так. – Чорба почесал в затылке. – Да вот только где их нам взять, этих заложников?

– Тут, конечно, надо подумать, – согласился Крук. – А если надумаем, то исполнить то, что надумали, будет не так и трудно. Исполнители – вот они. – Крук указал на Михайла и Василя.

– А что тут вообще думать? – хмыкнул Чорба. – Прихватим с собой нескольких жителей поселка, вот и заложники!

– Нет, так не годится, – не согласился Крук.

– Это почему же?

– Так ведь не докажешь, что они именно заложники. Все будут считать, что это обычные жители поселка, которые ушли вместе с отрядом. А потому в заложники надо брать кого-то другого. Кого-то такого, кто не имеет к жителям Бандеровского поселка отношения. Ну или каким-то боком имеет, но не бывший бандеровец, не его жена и не его сын или дочь. А кто-то другой.

– Да, пожалуй, – согласился Чорба. – Так будет вернее…

* * *

Пока Крук и Чорба говорили о заложниках, Остап в это же самое время беседовал со своими сыновьями – Евгением и Степаном. Со Степаном говорить ему было проще, так как младший сын был его единомышленником и, кроме того, был в курсе всех тех дел, которые творились в доме и поселке. Но ведь и Евгения никуда не денешь! Он также проживал в этом же доме и был невольным свидетелем всего того, что происходило.

Конечно, он до поры до времени не знал всего того, что знали Остап и Степан, но в том-то и дело, что до поры до времени! Разве можно что-то скрыть от домочадцев? На какое-то время, наверно, все же можно, но на очень короткое время. К тому же Остап не верил Евгению и побаивался его. Невозможно было угадать, что в любой момент может предпринять строптивый старший сын. И при этом уговорить его ничего не предпринимать, а следовать воле отца также не было никакой возможности. Не таким человеком был Евгений, чтобы жить отцовским умом. Он был самостоятельным человеком, оттого Остап его и опасался.

Но как бы там ни было, говорить приходилось и с Евгением. Собрав сыновей, Остап рассказал им многое: и о гостях, и о событиях в городе и поселке, и о том, что предстоит делать дальше. Правда, о деньгах он умолчал – ну так Евгений о них знал уже от матери. Степан слушал отца внимательно, хотя он и знал многое из того, что говорил сейчас отец. А вот Евгений с каменным лицом слушал отца, и непонятно было, о чем он думает. Согласен ли? Или не принимает отцовские слова? Остап этого не знал, а Евгений по-прежнему ничего не говорил, лишь его лицо каменело все больше и больше.

– И вот, значит, нам сейчас надо принимать решение, – сказал Остап. – То есть решать, что делать дальше. Да оно, если вдуматься, и решать тут нечего. Все сложилось так, что нам надо уходить. В Кедровый лог, на заимку. А уж там – поглядим… Да оно, если разобраться, и глядеть нечего. Потому что оттуда нам одна дорога. За кордон. Если наши гости нам это обещали, то, значит, так оно и будет. Они напрасные слова говорить не станут. Не такие это люди…

Остап умолк и по очереди посмотрел на каждого из сыновей.

– Ну, что скажете? – спросил он. – Что вы намерены делать? Вы с отцом или, может, против отца?

– С тобой, – тотчас же ответил Степан. – Что велишь, то и сделаю.