Загадочный Шекспир

Что касается Ричарда и Джона Шекспиров, то они явно обладали незаурядным талантом деловых людей, будучи хваткими и совсем не глупыми людьми. Оба сумели жениться на девушках из аристократических семей, что тоже характеризует их не с самой плохой стороны. Уильям вполне мог общаться со своими аристократическими родственниками по женской линии. Их влияние нельзя недооценивать. И еще раз подчеркнем: нельзя недооценивать не только влияние незаурядных личностей, оставивших след в истории Англии, но и связи, знакомства, которые вряд ли канули в небытие и которые вполне могли помочь молодому Уильяму обосноваться в Лондоне. А деловые качества по отцовской линии лишь удвоили шансы молодого человека на успех…

Важным моментом станет и вероисповедание родителей Уильяма, а также всех остальных родственников, особенно со стороны матери. Ревностные католики, с одной стороны, не были популярными фигурами при Елизавете Тюдор. В то же время они сохраняли влияние в обществе, тесно общаясь друг с другом, помогая друг другу. Некоторые факты биографии Уильяма Шекспира становятся более понятными, если принять во внимание важный вопрос вероисповедания. Опять на минуту забежим на много лет вперед: недаром граф Эссекс, поднимавший восстание против Елизаветы, попросил театр, в котором совладельцем являлся Шекспир, поставить пьесу «Ричард III» в день восстания в качестве сигнала к его началу.

Но мы поторопились. До Лондона еще далеко. На сцене – все те же декорации маленького английского городка…

Глава 3

Рождение Уильяма. Братья и сестры

Прежде чем у Джона и Мэри родился сын Уильям, им пришлось пережить смерть двоих детей. Финансовые успехи никогда не ограждали человека от иных испытаний. Одним из самых страшных в те времена являлась чума. В Англии шестнадцатого века эта напасть, «черная смерть», настигала практически каждый город, унося жизни в семьях, независимо от их материального положения. «По современным стандартам уровень смерти среди детей в Средние века был высок. Полагают, что 25 % детей умирало в течение первого года жизни, еще 12,5 % – от года до четырех, и 6 % – от пяти до девяти лет»[3].

Так, в 1558 году первый ребенок Джона и Мэри умер именно от чумы. Дочку, которую нарекли Джоана, успели окрестить в церкви Святой Троицы 15 сентября[4]. Примерно через два месяца Джоана умерла. Для Англии этот период тоже стал драматичным: 17 ноября 1558 года скончалась «Кровавая Мэри» – старшая дочь Генриха VIII, а на престол взошла протестантка Елизавета Тюдор. Началась эпоха, которую называют Золотым веком Англии. Несмотря на многочисленные политические интриги, распри, разрывавшие Европу на части, упомянутые выше вспышки чумы, на это время выпало и немало славных событий. Более или менее мирное правление Елизаветы способствовало развитию искусства: процветала поэзия, становились все популярнее театры, путешествия в дальние страны позволяли людям знакомиться с культурой других народов. Но маленькой Джоане не суждено было прожить при новой королеве и месяца…

Вторая девочка в семье Шекспира родилась в конце 1562 года. Ее окрестили 2 декабря и нарекли именем Маргарита. Мэг умерла через год. Причины ее смерти остались для нас неизвестными, но так как в стране продолжала лютовать чума, можно предположить, что страшная болезнь унесла жизнь и второй дочери.

Третьим ребенком в семье Джона и Мэри стал Уильям. Он родился в 1564 году. Крестили сына Шекспиры 26 апреля. Точная дата его рождения неизвестна, и по этому поводу существует масса предположений, чуть ли не каждое из которых имеет право на существование.

Принятая биографами дата 23 апреля совпадает с датой смерти драматурга – не красивое ли совпадение? Версии по поводу точной даты рождения начали высказываться чуть ли не через столетие после смерти Шекспира. На могиле было написано одно: «умер в возрасте 53 лет» и дата смерти. Интересно, что не только дата рождения, но и дата смерти не является полностью достоверной: зафиксированным числом чаще всего была дата похорон. На могильной плите также писали возраст умершего, и это позволяло лишь точно определить год рождения. Но дотошные исследователи биографии Шекспира почему-то решили, что 23 апреля, день Святого Георгия, будет удачным выбором.

Как же можно поточнее определить, когда все-таки родился Шекспир? Единственным достоверным документом является запись о крещении. В раннем Средневековье родители обычно крестили младенцев на один из христианских праздников: на Пасху или на день Святой Троицы. Позже, к 12 веку, крестили детей непосредственно в день их рождения. Ребенку давалось имя, часто в честь главного крестного. Всего крестных было трое: крестная мать и два крестных отца для мальчика, крестный отец и две крестных матери для девочки. Так как крещение происходило непосредственно в день рождения, мать оставалась дома. Но тому причиной было не только состояние ее здоровья, а традиция, согласно которой родившим женщинам не позволялось посещать церковь в течение нескольких недель после родов. Таким образом, младенца в церковь нес отец. Его сопровождали крестные, родственники и друзья. После крещения вся компания возвращалась домой, чтобы отпраздновать великое событие.

К тому времени, когда родился Уильям Шекспир, ситуация несколько изменилась. Католики крестили младенцев куда быстрее, чем это стали делать в англиканской церкви. Например, в молитвенниках 1549 и 1552 годов было написано: «Пасторы и викарии должны наставлять людей не откладывать крещение младенцев дальше, чем до ближайшего воскресенья или церковного праздника…» Подобным же образом в начале 17 века Уильям Гаудж[5] советовал христианам: «Не годится откладывать крещение более чем на восемь дней». Однако и Гаудж, и более поздние молитвенники позволяли короткий отдых для матери и ребенка. В тех же молитвенниках делается оговорка: детей, если того требуют обстоятельства, можно крестить в любой другой день.

Позже интервал между рождением ребенка и крещением становился все больше. Порой в семьях крестили сразу несколько детей в один день – у старших разница могла доходить до нескольких лет. В чем же проблема? В наши дни подобные вещи – обычное явление. Но вспомним о том, что записывали тогда день крестин, а не день рождения. Таким образом, определить более или менее точно дату рождения становилось куда сложнее. Довольно-таки регулярно дату рождения стали записывать только с 18 века, как раз когда разница между датами стала сильно увеличиваться.

Во времена Шекспира, тем не менее, все еще крестили в течение недели после родов, в спешке, из-за уже упомянутого выше высокого уровня смертности среди младенцев. Если опираться на записи 17 и начала 18 века, когда стали появляться данные и о дате рождения, и о дате крещения, то видно, что большинство родителей старались крестить новорожденных через день-два после родов. «В то время были сделаны записи о крещении 266 детей[6], из которых 62 крестили в день рождения, 88 на следующий день после рождения, а 63 – через два дня. Это означает, что 213 детей крестили в течение двух дней после рождения – почти 80 процентов. 25 крестили на третий день, оставшиеся 28 – в течение последующих десяти дней»[7]. Правило крестить по воскресеньям и церковным праздникам часто нарушалось, как уже было упомянуто, из-за высокой смертности. К нему стали возвращаться в 18 и 19 веке, увеличивая интервал между днем рождения и днем крестин.

Прежде чем вернуться к обсуждению даты рождения Уильяма Шекспира, сделаем вывод из приведенных выше данных. Итак, в раннем Средневековье детей старались крестить в день их рождения. Позже англиканская церковь сформулировала иные правила для своих прихожан, позволив матери и ребенку немного отдохнуть после родов. Тем не менее, вплоть до 18 века детей старались окрестить поскорее. Продолжалась практика крещения в день рождения. Интервал между датами обычно не превышал недели.

26 апреля 1564 года – это среда. Учитывая лютующую в Англии чуму, священники вполне могли пойти навстречу уже потерявшим двоих детей родителям и окрестить новорожденного пораньше. Ведь когда бы он до 26 апреля ни родился, его крестины должны были бы попасть на 30 апреля – ближайшее воскресенье. В тот год чума пришла в Стратфорд в июле и к концу года унесла жизни двухсот человек. В конце апреля слухи о ее распространении, конечно, успели дойти до города. Кроме того, если вспомним о животрепещущей для многих жителей проблеме уничтожения любых признаков католической веры, то важно упомянуть, что буквально за год до рождения Уильяма в церкви окончательно распрощались с фресками, хорами и другими реликвиями. За работами следил не кто иной, как Джон Шекспир. «Он испытывает судьбу», – шептались жители за его спиной. Да и сам Джон, воспитанный в семье католиков, вряд ли считал свое занятие богоугодным. Таким образом, причин окрестить младенца, пусть и в обновленной церкви, было много, а важных как минимум две.

Как видим, родиться Шекспир мог с равным успехом и 26, и 25, и 24 апреля. Остается широкий выбор, ограниченный 23 апреля, являвшийся воскресеньем и днем Святого Георгия. Но если Шекспир действительно родился 23 апреля, то, принимая во внимание такое совпадение с воскресным днем и праздником, родители, скорее всего, крестили бы его в тот же день. Если бы драматург родился раньше, то крестины тем более пришлись бы на 23 число, а не позднее. Так что по большому счету установленная официально дата рождения кажется не очень правдоподобной.

Некоторые шекспироведы ратуют за другую дату – 22 апреля в связи с тем, что именно на этот день назначила свадьбу внучка Уильяма Шекспира, якобы в память о дате рождения дедушки. Но с таким же успехом можно предположить, что она не хотела праздновать свадьбу в день его смерти и именно потому не стала назначать ее на 23 апреля.

Кроме внешней привлекательности общепризнанной даты, существует у нее еще и высшее королевское «благословение»: обе королевы, Мария и Елизавета Тюдор, крестились именно на третий день после рождения. Но, как мы видим из вышеприведенной статистики, такому правилу следовали далеко не все подданные королев. К тому же исследования показывают, что дата крещения зависела от нескольких факторов, включающих в себя, например, погодные условия (зимой крестили позже из-за удаленности многих домов от церкви) и статус семьи в обществе (более богатые семьи крестили позже из-за желания организовать пышное торжество по этому поводу).

Конечно, проведенный анализ фактически не предоставляет нам требуемой информации. Безусловно одно – точную дату рождения «угадать» практически невозможно. Большинство детей, рожденных до широкого распространения записей даты рождения, знали лишь дату крещения, которая являлась важным событием в жизни каждого человека. В середине 16 века по-прежнему дата рождения либо совпадала с датой крещения, либо отстояла от нее максимум на неделю. На том можно было бы и остановиться, не пытаясь придумать что-то иное. Красивое совпадение с датой смерти остается красивым совпадением…

* * *

Четвертый ребенок родился в семье Уильяма Шекспира в 1566 году. Гилберта окрестили 13 октября в той же церкви Святой Троицы, где крестили и предыдущих новорожденных. Этот сын не миновал общей участи – он с трудом пережил очередное нашествие чумы, заболел, но по счастливой случайности выжил.

Гилберт стал хорошим другом Уильяму. В детстве они вместе играли, позже пошли в одну и ту же школу. Когда дела Джона Шекспира пришли в упадок, Гилберт вместе с Уильямом были вынуждены прервать образование, чтобы помогать отцу. В Лондон братья уехали тоже вместе. Там Гилберт работал торговцем мужской одеждой. Он поддерживал брата, но и его собственные дела шли хорошо: Гилберт поставлял ткани и одежду королевскому двору, а также занимался торговлей нитками и иголками. Он не женился, оставаясь всю жизнь холостяком. Как и знаменитый брат, он вернулся к концу жизни в Стратфорд. Сохранился документ с подписью Гилберта, выведенной аккуратным почерком, что говорит о его образованности и умении писать. Умер Гилберт раньше Уильяма на четыре года и был похоронен 3 февраля 1612 года.

Вскоре после Гилберта, в 1569 году, на свет появилась Джоана. Сестру Уильяма нарекли в честь первой умершей дочки, что в те времена являлось обычным делом. В городских хрониках отмечается, что крестины дочери судебного пристава Джона Шекспира прошли 15 апреля пышно, собрав большую толпу горожан. Уильям, которому вот-вот должно было исполниться пять лет, вел себя хорошо[8].

За шляпника Уильяма Харта Джоана вышла замуж в 1599 году. У них родилось четыре ребенка, но двое умерли еще детьми. Муж Джоаны умер буквально за неделю до смерти Уильяма Шекспира, а сама она дожила аж до 77 лет. Она упомянута в завещании драматурга, где он предоставляет ей право жить в доме их родителей. Сын Джоаны Уильям последовал по стопам дяди и стал актером. Он не женился и умер в возрасте 39 лет. Уильям также упомянут в завещании драматурга. У сына Томаса остались потомки, которые и считаются единственными потомками Уильяма Шекспира, дожившими до наших дней.

Сестра Уильяма Анна родилась в 1571 году. Ее крестили 28 сентября. Об Анне практически ничего не известно, потому что умерла она в 1579 году, как раз в то время, когда у ее отца возникли проблемы в делах. Скорее всего, как и первые две девочки, Анна умерла от чумы.

Позже в семье родилось еще два мальчика: Ричард и Эдмунд. Ричард родился в 1574 году. Его крестили 11 марта. О Ричарде известно немного, но не из-за ранней смерти. Он не был женат, и в то время как все его братья уехали в Лондон, Ричард единственный оставался в Стратфорде помогать своей семье, став совладельцем отцовского бизнеса. Так как дела отца в конце семидесятых заставили даже Уильяма и Гилберта забрать из школы, полагают, что Ричард не ходил туда вовсе. Умер Ричард через год после смерти Гилберта – похороны состоялись 4 февраля 1613 года.

И, наконец, Эдмунд – младший сын Джона и Мэри. О, это очень интересная фигура! Еще чуть-чуть, и переплюнет самого Уильяма. Конечно, это преувеличение – Эдмунд не оставил практически вообще никакого следа в истории, кроме одной красивой легенды, связанной с его смертью. Считается, что драматург очень любил младшего брата и потому, когда тот умер, устроил пышные похороны в одной из красивейших церквей Лондона, в Саутваркском соборе.

Впрочем, собором церковь Спасителя (St. Saviour) стала именоваться только в 1905 году. До того церковь, расположенная на левом берегу Темзы, являлась приходской. До определенного момента (начиная примерно с 1106 года) она была августинианской, возведенной в честь Девы Марии. Считается, что эта церковь была первой готической церковью в Лондоне. Но после 1538 года, при короле Генрихе VIII, который начал проводить первые в стране реформы, касавшиеся церкви и вероисповедания, она стала называться Спасской. «Кровавая Мэри» – дочь Генриха Мария Тюдор, напротив, прославила церковь самым дурным образом, казнив в ней отрекшихся от католической веры священников.

Спасская церковь располагалась (и по сей день расположена) в Саутваркском районе Лондона, который является одним из старейших в городе. В 1587 году там появился первый театр «Роза», а затем и знаменитый «Глобус». В обоих работал Уильям Шекспир. Таким образом, сделали вывод, что похоронен в Спасской церкви не кто иной, как младший брат драматурга.

Утром 31 декабря 1607 года на церемонию прощания с Эдмундом якобы пришли все ведущие актеры, знакомые Уильяма. Из книги в книгу кочует цифра – 20 шиллингов – уплаченная, опять же, якобы Уильямом за организацию похорон. Действительно, немалые деньги по тем временам. Почему же решили, что похоронен там именно Эдмунд Шекспир? Какие доказательства существуют у исследователей? Ведь место захоронения точно неизвестно, а мемориальную плиту установили гораздо позже, уже после смерти драматурга.

Что точно зафиксировано в документах об Эдмунде? Как и у остальных детей Джона и Мэри, в Стратфорде в церкви Святой Троицы отметили дату крестин: 3 мая 1580 года. На тот момент Мэри исполнилось сорок, а Джону – сорок девять. Наверное, самый младший сын, рожденный довольно-таки поздно, пользовался к себе особым отношением. Наверное, на него возлагались особые надежды. Наверное, Эдмунд действительно с благоговением смотрел на старшего брата, которому к моменту рождения младшего уже исполнилось шестнадцать лет. А соответственно, когда Эдмунд чуть повзрослел, Уильям успел удрать в Лондон и начать делать успешную карьеру. Так или иначе, а вслед за старшим и младший брат поехал в столицу.

Скорее всего, Эдмунд в самом деле с помощью брата начал играть в театре. Каких-то больших успехов он не достиг, либо просто-напросто в театре и вовсе не играл. Свидетельств никаких тому нет.

Чем бы ни занимался Эдмунд в Лондоне, вскоре после приезда он умер. Первое, на что обращают внимание в связи с его похоронами, – запись в церковных книгах. Некоторые полагают: так же как и мемориальная плита, запись была сделана позже – грубо говоря, была подделана, приписана. Но в данном случае, пожалуй, не следует впадать в другую крайность и видеть во всем ложь и подделку. Другой довод против – написание имени «Эдмунд» как «Эдмонд» – через «о». Мы упоминали выше различия в написании имен и фамилий в те времена, поэтому одна неверно написанная буква в имени тоже не дает права сомневаться в его истинном звучании. К тому же фамилия «Шекспир» не была такой уж распространенной, тем более в Лондоне. Скорее, можно ориентироваться на нее.

Второе – отсутствие записи о похоронах в Стратфорде. У остальных детей Джона и Мэри подобная запись существует. Да, кто-то из них из Стратфорда и не уезжал, а остальные туда в последние годы жизни из Лондона вернулись. Это лишний раз подтверждает: раз отсутствует запись в Стратфорде, совпадает с именем и фамилией запись в Лондоне, к тому же в церкви, расположенной в непосредственной близости с театром, совладельцем которого был Уильям Шекспир, – то, видимо, в столице 31 декабря 1607 года действительно похоронили младшего брата драматурга. А если это так, то очевидно, что оплатил похороны Уильям, ставший к тому моменту весьма зажиточным человеком…

Может возникнуть закономерный вопрос – а важно ли доказать факт похорон Эдмунда? Мы подойдем к описанию жизни драматурга в Лондоне и причинах его возвращения в Стратфорд позже. И именно тогда станет важно уяснить, почему успешный актер, совладелец театра, автор популярных пьес бросил все и вернулся на родину, где и обрел свой последний приют. Те, кто пытается приписать различным графам авторство шекспировских пьес и сонетов, ищут совпадения в датах. Очередной граф – претендент на авторство – умер, и Шекспиру ничего не оставалось, как удалиться со сцены. «Диктовать» пьесы более было некому. Что же говорят сторонники иной теории? Они говорят о свалившихся на долю драматурга напастях, среди которых смерть сына и смерть младшего брата. Лондон перестал радовать. А свои творческие успехи Шекспир никогда и не оценивал как выдающиеся. Оставалось вернуться назад, к истокам, к тому, от чего он так пытался убежать…

Глава 4

Образование

Не рассказать об образовании Уильяма Шекспира нельзя. Если человек вообще не умел ни читать, ни писать, то, конечно, и речи не идет о том, чтобы начать сочинять пьесы. А так как в списках Стратфордской школы Уильям Шекспир не значился, то вывод по этому поводу некоторые делают неутешительный.

* * *

В раннем Средневековье образованных людей в Англии насчитывалось крайне малое количество. В основном это были священники, те, кто жил в монастырях и при церкви. Но с развитием торговли в городах стали появляться так называемые Grammar school – школы латинской грамматики. Куда бы ни приезжал англичанин, с кем бы ему ни приходилось общаться в родной стране – испанцами, голландцами, французами и так далее – он мог изъясняться на латыни с представителем любой национальности. Интересный факт: большое количество школ латинской грамматики существует до сих пор. Да, они видоизменились по своей структуре и методам образования, но, развиваясь и меняясь, те средневековые школы живы по сей день.

Обучение в школе длилось световой день: то есть зимой дети учились гораздо меньше, чем, например, летом, несмотря на то, что зимой школьники приносили с собой свечи. Днем делался двухчасовой перерыв на обед. В основном учеников заставляли учить наизусть длинные тексты на латыни. Для большего стимулирования памяти активно применялись телесные наказания. Даже между собой ученики должны были говорить на латыни. Прежде чем учить тексты наизусть, они изучали грамматику по учебнику, составленному Уильямом Лили[9]. Этот учебник знал каждый ребенок, обучавшийся в школе латинской грамматики во времена Шекспира.

Девочек в школы отправляли крайне редко. Представительниц низших классов не обучали вовсе. Знать своим отпрыскам женского пола нанимала учителей для домашнего обучения, либо отправляла для проживания и обучения в дома других знатных семей, либо посылала учиться за границу. «Девочек из аристократических семей обучали иностранным языкам, религии, музыке и вышиванию в родном доме или доме представителя иного знатного семейства. Все больше женщин обучали чтению; однако крайне редко их обучали письму»[10]. Семьи, бравшие на воспитание чужих детей, могли не иметь собственных чад и потому оказывали помощь в обучении и в дальнейшем продвижении в обществе детям из других родственных или дружеских семей. Например, сестра Роберта Дадли, графа Лейстера, не обзавелась собственными детьми и брала на воспитание девочек, после подыскивая им подходящего мужа. А лорд Берли (главный советчик Елизаветы Тюдор) имел сына и брал в семью мальчиков, которые после домашнего обучения поступали в Оксфорд.

За обучение в школах приходилось платить, поэтому не каждый фермер или торговец мог себе позволить оправить ребенка в учебное заведение. В больших семьях старшие дети в какой-то момент в любом случае вынуждены были бросать школу, чтобы помогать родителям. Девочки часто вообще не знали грамоты, так как оставались дома помогать матери по хозяйству и следить за маленькими детьми.

Крестьяне не могли запросто отправить ребенка в школу: для этого требовалось разрешение от владельца поместья, на которого они работали. Кроме получения разрешения, требовалось уплачивать лорду некую сумму денег. Впоследствии обученные в школе молодые люди имели возможность работать секретарями, ведя записи в приходе или в суде, и даже управлять поместьем лорда.

Некоторых продолжали обучать в монастырях. Но такой случай выпадал лишь отпрыскам знатных семей. Согласно установившейся в раннем Средневековье практике обычно в монастыри отправляли младших детей. «Со временем монастыри начали открывать школы и для тех, кто видел свое предназначение в жизни светской. Для младших студентов обучение начиналось с чтения и письма, затем начинался «Тривиум» – цикл из трех дисциплин: грамматики, риторики и логики. Когда студенты становились старше, они изучали предметы из «Квадривиума»: арифметика, геометрия, астрономия и музыка»[11].

В школе латинской грамматики в первую очередь, как уже было упомянуто, учили наизусть большие куски на латыни, составляли предложения на латинском, переводили с английского на латинский и с латинского на английский. Арифметику и письмо преподавали по случаю, не концентрируя на них особенного внимания. Нередко эти дисциплины преподавали учителя, путешествовавшие по стране, из школы в школу. Поэтому регулярно ничего кроме латыни ученики не изучали. Зато, заканчивая в среднем к четырнадцати годам школу, они прекрасно знали великих авторов, писавших на латыни пьесы и риторику. «Во время правления Елизаветы уровень грамотности, или умение читать и писать, вырос значительно»[12]. Даже представители рабочего класса порой имели возможность отправить хотя бы на пару лет своих детей учиться, благодаря чему те получали основы чтения и письма на английском языке.

Закончив в четырнадцать лет школу в «золотую» эпоху правления Елизаветы Тюдор, дети начинали работать или отправлялись продолжать учебу в университет. Уильям Шекспир подобного обучения получить не смог из-за финансовых трудностей в семье.

Что представляла собой Стратфордская школа латинской грамматики? В первую очередь стоит сказать, что школа эта имеет очень долгую историю. Она была образована Гильдией Креста Господня, которую основал Роберт Стратфорд в 1269 году. Кроме всего прочего Гильдия заботилась и об образовании прихожан местной церкви Святой Троицы. В 1295 году появилась первая запись, которая предоставляет нашему вниманию имя преподавателя латинской грамматики: некий Ричард, скорее всего, являвшийся священником.

По сей день используется помещение, возведенное в 1427 году, – самое старое в стране школьное здание. Сохранились счета, показывающие, что постройка стоила десять фунтов, а материал для строительства – сорок пять шиллингов. Священник, проводивший занятия в школе, получал примерно десять фунтов в год[13]. (Если вспомнить сумму, потраченную Уильямом на похороны брата Эдмунда, – двадцать шиллингов – то понятно, что это чуть больше, чем зарплата учителя за месяц). Один из учителей школы стал министром во время правления Генриха VII и основал колледж в Оксфорде.

Гильдия Креста Господня просуществовала до 1547 года, когда началось всеобщее уничтожение любых институтов, так или иначе связанных с католицизмом. К 1533 году все имущество Гильдии, включая школьное здание, перешло к городу, а точнее к новому органу его управления. Школу назвали «Новая королевская школа Стратфорда-апон-Эйвон». Школе предоставили большую комнату, а старое здание стало резиденцией школьного учителя.

* * *

Почему же при том, что скорее всего иного выбора, кроме как ходить в Стратфордскую грамматическую школу, у Уильяма Шекспира просто не существовало, не нашли записи его фамилии в школьных документах? Ответа может быть два (хотя всегда имеется в запасе некий третий ответ, о котором мы и не догадываемся). Первое: Уильям просто-напросто действительно, как и утверждают «антишекспировцы», либо не являлся тем самым Шекспиром, который играл в лондонских театрах, чье имя стоит на сонетах и пьесах, либо был неучем из Стратфорда, игравшим в театрах, но уж точно не писавшим сонеты и пьесы. Второе: Уильям есть Уильям Шекспир, а его данные не занесены в школьные списки по совершенно очевидной причине: записывали не всех подряд, причем записи порой не хранили, не осознавая их важности для грядущих поколений.

Только в 1862 году, когда школы начали получать финансовую помощь от государства, они стали заинтересованы в фиксировании точного количества учеников, начав скрупулезно записывать имена, фамилии, адреса, даты рождения и данные родителей. «Проблема в том, что не так много школ сохранили эти записи – рьяному специалисту по генеалогии в подобное трудно поверить, но не все считают 120-летние школьные записи ценными и стоящими того, чтобы их хранить»[14].

Порой не хранились или вовсе не делались записи об учителях, преподававших в школах. Если учитель был один и работал в школе постоянно, то, скорее всего, его фамилию можно найти в каких-то школьных документах. Но если преподавателя нанимали на временную работу, то особенно о фиксировании его данных не заботились, а уж тем более не заботились об их сохранении.

Таким образом, в Средние века вплоть до конца семнадцатого века в принципе мало кого интересовали записи подобного рода. Никакого строгого учета не велось, никто не обязан был это делать. Здесь можно провести параллель с записями дат рождения. Да, чаще всего дату крещения фиксировали в церковных записях, а вот до остального руки уже не доходили. В целом ситуация с разного рода документами, видимо, была одинаковой во всех сферах.

Современные школы в Великобритании, конечно, ведут жесткий контроль документации. Тем не менее, только записи, сделанные после 1975 года, подпадают под действие закона о ведении и хранении школьной документации. Да и по нему хранить записи школы обязаны не менее шестидесяти лет (правило распространяется не на все документы: существует разделение на «временные» записи и «постоянные»; для временных срок не менее пяти лет). Почему же мы требуем от Стратфордской грамматической школы быть более строгой в учете своих учеников, чем требует английское современное законодательство от образовательных учреждений в наши дни?

Уильям был старшим из выживших после родов детей. Финансовые трудности его отца начались в 1577-78 годах, когда Уильяму исполнилось тринадцать лет. Так как Джон Шекспир был активным членом городского совета Стратфорда и выполнял ряд общественно-важных обязанностей в городе, он имел право на бесплатное обучение своих детей в школе. В январе 1578 года Джон перестает вносить необходимую сумму как член совета и перестает появляться на его заседаниях. Успев научиться чтению, письму и выучив наизусть изрядное количество классических латинских текстов, Уильям в четырнадцать лет, как и большинство английских детей, закончил обучение в школе латинской грамматики. Его брату, Гилберту, исполнилось на тот момент двенадцать. Оба брата, видимо, закончили обучение одновременно и начали помогать отцу зарабатывать деньги.

Уильяму повезло больше, чем остальным братьям и сестрам. Он получил считавшееся в 16 веке полноценным образование, а опыт игры на театральной сцене позже поможет ему дальше совершенствовать собственные способности как поэта и драматурга. В одной из пьес Шекспир даже цитирует строчки из знаменитого учебника Уильяма Лили. Не обучаясь в школе, он не знал бы того, что входило в ее обязательную программу. Однако и этот факт порой трактуется несколько странно: он лишний раз доказывает – автором пьес был куда более образованный человек из высшего общества. Но мы видим, учебник Лили изучался чуть ли не всеми, кто посещал школу латинской грамматики в эпоху правления Тюдоров. Соответственно, ничего не мешало проводить определенные аллюзии самому Шекспиру. Университетского образования для этого явно не требовалось.

Глава 5

Женитьба

Итак, покинув школу в четырнадцать лет и не имея возможности продолжать обучение, Уильям начал помогать отцу. А в восемнадцать лет, в ноябре 1582 года, он женился на Анне Хэтуэй, которой исполнилось двадцать шесть лет. Никаких точных сведений о событиях, происходивших в семье Шекспира с 1578 по 1582 год, не сохранилось (кроме того, что у Джона Шекспира никак не получалось вылезти из финансовых затруднений).

Женитьба Уильяма Шекспира, как и остальные детали его биографии, окутана тайной. Казалось бы, что таинственного несет в себе свадьба с беременной невестой по имени Анна Хэтуэй? Конечно, можно поразмышлять о причинах скоропалительного брака: был ли он заключен по любви или только из-за беременности Анны. Но прежде чем перейти к этой стороне дела, неплохо познакомиться с будущей женой драматурга. А вот тут и возникает несколько вопросов.

Начнем с того, что Шекспир, судя по записям (странно, однако, – тут потомки имеют аж две записи, только вносящие очередную сумятицу и ничего не проясняющие), женился дважды. 27 ноября «Wim Shaxpere» выдали разрешение жениться на «Annam Whateley» из местечка Темпл Графтон. Фамилию Шекспира писали и так, и эдак, имя могли сократить (тем более, Уильяма часто называли Уиллом). Но почему фамилия Анны превратилась из «Hathaway» в «Whateley», непонятно – звучат они по-разному. На следующий же день, 28 ноября, появляется запись о внесении финансовой гарантии относительно женитьбы «William Shakespeare». Гарантию внесли близкие друзья семьи Хэтуэй.

В связи с этим у шекспироведов появляется, соответственно, две версии. Первая – Шекспир женился дважды. На Анне Хэтуэй его заставили жениться из-за беременности. А хотел-то он в действительности связать себя узами брака с некоей Анной Уотли. Эта версия хороша тем, что полностью вписывается в дальнейшую историю Уильяма Шекспира. Он ловко убежит от жены в Лондон, а значит, и на самом деле не испытывал к ней сильных чувств. Вторая версия – секретари ошиблись. Тут существует несколько возможных вариантов: записали вообще не Шекспира (могут же быть люди, чьи фамилии звучали похоже или вообще одинаково), записали Анну, но переврали фамилию, вторую запись внесли случайно, первую запись внесли случайно, и так далее, и тому подобное.

У Шекспира будут в жизни еще женщины, вносящие сумятицу в умы потомков. Анна Уотли – одна из первых. Есть портрет, который изображает весьма миловидную девушку и считается портретом той самой Анны Уотли. Существует также набросок портрета, якобы изображающий жену Шекспира, Анну Хэтуэй. Портреты несомненно говорят в пользу Уотли. Поэтому если первая версия верна, то Шекспиру можно только посочувствовать. Есть версии, в которых мысль развивается дальше: сонеты Шекспира, посвященные темноволосой красавице, писались в честь Анны Уотли. Так как портреты лишь предположительно изображают обеих дам, а личность мисс Уотли остается загадочной, и непонятно, существовала ли женщина в принципе, то легче всего остановиться на второй версии. Ошибки в записях делались часто. За ними никто тщательно не следил и не перепроверял зафиксированные сведения.

Как бы то ни было, но женился молодой человек на Анне Хэтуэй. Противников у жены Шекспира много: раз он от нее сбежал в Лондон, значит, не любил. К тому же оставил ей согласно завещанию только пресловутую «вторую кровать». Сторонники более мягкого взгляда на вещи утверждают, что к жене своей Шекспир относился хорошо, часто навещал семью в Стратфорде, а кровать по тем временам была очень даже дорогим предметом. И здесь, видимо, истина лежит где-то посередине.

Фамилия «Хэтуэй» была очень распространена в Англии, поэтому большинство однофамильцев брали себе вторую фамилию, чтобы различать друг друга. Вторая фамилия обычно бралась в соответствии с основным занятием главы семейства или по месту жительства. У Хэтуэйев из Шоттери вторая фамилия звучала как «Гарднер» («садовник»). Иногда в документах упоминалась одна из фамилий (любая, на «вкус» секретаря).

Джон Шекспир, отец драматурга, видимо, был знаком с дедом (Джон Хэтуэй) и с отцом (Ричард Хэтуэй) Анны. По крайней мере, сохранилась запись о том, что в 1566 году он являлся поручителем Ричарда Хэтуэя. Семья Хэтуэй жила в местечке Шоттери, неподалеку от Стратфорда. Джон Хэтуэй, как и Джон Шекспир, являлся фермером (тоже «yeoman»). Об этом есть записи, датируемые 1520–1548 годами: в Стратфорде дед Анны занимал практически те же посты, что и Джон Шекспир, поэтому его фамилия периодически появляется в документах разного толка.

В 1542 году в документах манориального суда[15] от 20 апреля говорится, что Джон Хэтуэй владеет собственностью в Шоттери. Дом, который ныне показывают туристам под названием Ann Hathaway’s Cottage, конечно, никогда ей не принадлежал. В нем жил ее дед, туда привел жену отец, там она родилась и прожила до замужества. После смерти отца в доме жила вторая жена Ричарда, а после ее смерти дом стал владением брата Анны, Бартоломью. Некоторые части дома были выстроены в четырнадцатом веке. Позже его перестраивали и достраивали. Местечко Шоттери находилось всего в миле от Стратфорда. Когда точно умер Джон, неизвестно, но в 1556 году, когда родилась Анна, он, судя по записям, был еще жив.

Об отце Анны, Ричарде, известно чуть больше, чем о деде. Женился он дважды. Имя первой жены не упоминается, хотя именно она родила Ричарду Анну, старшую дочь. Вести записи о крещении обязали священников начиная с 1558 года, поэтому не только дата рождения Анны, но даже дата крещения в записях отсутствует. Если Анна Хэтуэй – на самом деле жена Шекспира, то, отталкиваясь от написанного на ее могиле, можно сделать вывод, что родилась она до 6 августа в 1556 году (на могиле указана дата смерти, 6 августа, и количество прожитых лет – 67).

Предполагают, что первая жена Ричарда была родом из Темпл-Графтон, того самого местечка, где якобы проживала Анна Уотли. Темпл-Графтон расположен в примерно четырех милях от Шоттери. Вполне вероятное предположение, к тому же указывающее на то, что там у Анны жили родственники со стороны матери, а значит, Шекспир в Темпл-Графтоне все-таки женился именно на ней, а не на мисс Уотли.

От первой жены у Ричарда осталось трое детей: Анна, Бартоломью и Катерина. Бартоломью родился в 1554 году (иногда указывается 1558 год – Анна в любом случае была старшей дочерью в семье), а Катерина в 1563, после чего их мать умерла. Ричард женился вторично на некоей Джоане, также родившей ему несколько детей. Умерла Джоана в 1599 году, на много лет пережив мужа. В завещании Ричарда указаны все дети. Девушкам деньги должны были быть выданы после замужества.

Бартоломью женился в тот же год, когда и Анна, покинув на время Шоттери. После смерти мачехи в 1599 году он переехал обратно в отчий дом. С Уильямом Шекспиром Бартоломью близко не общался, зато дружил с его зятем (мужем дочери Сюзанны). Он стал весьма уважаемой фигурой в Стратфорде и зажиточным фермером.

Обнаружилось, что Анна Шекспир и Анна, дочь Ричарда Хэтуэйя – одно лицо в 1709 году[16]. Смущает биографов один момент: в завещании отец называет Анну «Agnes». Историки, тщательно исследовав спорный вопрос, обнаружили, что в описываемые времена Агнессу часто «переименовывали» в Анну. Имена эти значат совсем не одно и то же, но вышеуказанная практика имела место[17].

Почему же вдруг в 1709 году решили, что именно Анна Хэтуэй является Анной Шекспир? Перечислим всего три факта, которые выглядят достаточно убедительно. Во-первых, семьи общались. Это – самый простой факт, ничего не доказывающий, но в то же время показывающий, что молодые люди были знакомы. Зная о деловых качествах Джона Шекспира, можно предположить, что он вряд ли бы поручился за Ричарда Хэтуэйя, когда тот брал взаймы в 1566 году, если бы не общался с ним близко. Во-вторых, существует документ – завещание Томаса Уитингтона, написанное в 1601 году, – где он указывает Анну Шекспир в качестве человека, хранившего его деньги. А Томас служил у Хэтуэйев, что опять устанавливает связь между двумя семьями.

Третий факт, конечно, в полном смысле этого слова фактом назвать сложно. Но когда накапливаются совпадения, они становятся неплохим подтверждением высказанной теории. А в истории Ричарда Хэтуэйя совпадений с некоторыми деталями биографии Уильяма Шекспира хватает. Ричард, родственник Анны Хэтуэй, как и Шекспир, писал пьесы и работал в тех же театрах. Родом Ричард был из Уорикшира. Он написал около четырнадцати пьес самостоятельно или в соавторстве с другими драматургами. После 1603 года о Ричарде ничего не слышно. Считается, что 1603 год – год его смерти. Первые пьесы датируются 1598 годом. Можно предположить, что возможные родственники либо вместе начинали работать в театре, либо Ричард, если он приехал в Лондон раньше, мог даже помочь Уильяму устроиться в театр.

Часто, вставая на сторону Уильяма Шекспира, исследователи его биографии утверждают, что женился он вынужденно, в связи с беременностью подруги. Однако стоит отметить и другую точку зрения: семья Анны давала за ней какое-никакое приданое, а отправляла при этом в семью, испытывавшую финансовые трудности. Анна переезжала в дом, где жили родители Уильяма вместе с пятью детьми. Причем младшему исполнилось всего два года. Сам Уильям не имел приносящей доход работы, помогая отцу, не получая ощутимой прибыли. Обычно мужчины из средних и низших слоев населения женились позже (взять даже в качестве примера отца самого Уильяма). Им необходимо было время, чтобы получить специальность – а некоторые виды работ требовали долгих лет ученичества. Только потом, начав зарабатывать самостоятельно, мужчина решался обзавестись семьей. И если он уже к тому моменту практически достигал тридцатилетнего возраста, то в жены брал девушку лет двадцати, чтобы она сумела выносить и родить ему детей. Во времена финансовых затруднений мужчины также откладывали женитьбу на более поздние, более стабильные времена.

Заключение брака с Анной было отчасти выгодно семье Шекспира. Молодая женщина имела огромный опыт ведения хозяйства – в семьях старшие дочери помогали матери по дому и возились с младшими детьми. В связи с такой нагрузкой Анна вряд ли имела возможность ходить в школу или получить домашнее образование. Всю жизнь до замужества и после она провела в Стратфорде, никуда не выезжая за его пределы.

Что касается беременности до брака, то многие исследователи утверждают: ничего особенного для тех времен в подобном развитии сюжета не было. Нередко молодые люди вначале вступали в близкие отношения, а потом, узнав о беременности, женились. И все же сказать, что это было явлением обыденным, нельзя. Общественное мнение вовсе не поощряло подобные отношения, да и церковь, конечно, лишь шла навстречу молодой паре, соглашаясь ее обвенчать. Так что как бы то ни было, а Уильям и Анна рисковали. Кто больше? Кто из них был заинтересован в браке? Анна, засидевшаяся в девицах, или Уильям (точнее, его семья, знавшая семью Хэтуэйев и, вполне возможно, договорившаяся о браке заранее)? Сегодня сказать сложно. Тут важен один момент – бежал ли Уильям Шекспир от своей жены, так как не любил ее, или… или просто решил попытать счастья и заработать денег? Ну что ж, кто бы ни был заинтересован больше, но скорее это брак «по предварительной договоренности», а не по любви.

Выйдя замуж за Уильяма, Анна вряд ли имела возможность отдохнуть от привычных обязанностей. К тому же их первый ребенок, Сюзанна, родилась в мае 1583 года – всего через шесть месяцев после свадьбы, а близнецы, Джудит и Гамнет, родились в январе-феврале 1585 года.

Уильяму не исполнилось и двадцати одного года, а он уже стал главой семьи, состоявшей из трех детей и двадцатидевятилетней жены. Благосостояние Шекспиров не улучшалось. Дом, в котором родился и вырос Уильям, становился мал для увеличивающегося семейства. «Просторным», как пишут в некоторых книгах, его назвать никак нельзя. Проверить этот факт просто – стоит лишь доехать до Стратфорда и нанести туда визит. Несохранившаяся обстановка никак не помешает оценить весьма скромные размеры жилища. Проводить там время с женой, разрывавшейся между тремя детьми и заботами по дому, у будущего драматурга явно желания не было. Бизнес отца не привлекал. А брат Гилберт поддерживал стремление попробовать свои силы в Лондоне. Скорее всего, мать Уильяма не противилась желанию сыновей уехать из Стратфорда. Да и отец, с которым Уильям будет впоследствии постоянно поддерживать связь и даже осуществлять сделки, думается, не имел ничего против. В любом случае, Анну с детьми Уильям оставлял на попечение родителей.

Глава 6

Бегство в Лондон

Когда точно Уильям уехал в Лондон, неизвестно. Годы с 1585, когда появилась запись о крещении близнецов, по 1590–92, когда появляются первые сведения о работе Шекспира в Лондоне, называют «lost years» – «потерянные годы». Биографы делали неоднократные попытки воссоздать этот период, но безуспешно. Предположения остаются предположениями, а самое правдоподобное из них является самым скучным и неинтересным для читателя.

Какие же существуют версии? Кратко их можно перечислить следующим образом: Уильям помогал отцу вести торговлю и делать перчатки, Уильям помогал мяснику разделывать туши животных, Уильям учительствовал, Уильям служил секретарем в суде, Уильям браконьерствовал в близлежащих лесах, за что его преследовали, и он бежал от суда в Лондон, и, наконец, Уильям примкнул к приезжавшему на гастроли в Стратфорд театру – с ним путешествовал и «допутешествовался» до Лондона…

Первая версия – та самая, наиболее скучная, обыденная и просто напрашивающаяся, если исходить из здравого смысла, не пытаясь придать образу будущего драматурга излишнего романтизма. Впрочем, совсем уж неромантичным выглядит образ помощника мясника, но эту версию можно оставить в стороне, потому что таким же образом Уильяма позволительно определить в ученики или помощники к представителю любой профессии, распространенной в родном городе.

Если попробовать представить себе ситуацию, как она, вероятно, развивается в подобной той, в которой оказалась семья Шекспиров, то получится следующее. Написание первой пьесы Уильяма Шекспира относят к 1590 году. Упоминание о ее постановке находят в 1592 году. Конечно, написать «Генриха VI» драматург мог и не в 1590 году. Тем не менее, какое-то время ему явно потребовалось. Потребовалось и время для того, чтобы обосноваться в Лондоне. При всех родственных связях со стороны матери, в одночасье Уильяму было бы сложновато мгновенно найти себе работу в театре, да еще и быстро убедить поставить свою пьесу. Год, когда Шекспир, видимо, прибыл в столицу, – 1588–89. «Потерянных» лет остается три.

В начале 1585 года рождаются близнецы. Вряд ли будущий драматург был таким уж негодяем, чтобы сразу же покинуть родной дом и отправиться в поисках лучшей жизни куда-нибудь подальше. Он старательно пытался выполнять возложенную на него им самим и окружающими роль примерного семьянина, старшего сына, а значит, продолжателя дела отца. Конечно, что-то Уильяма от скучного, невзрачного сценария отвлекало. Основным отвлекающим моментом вполне могли быть театры, с завидной регулярностью посещавшие Стратфорд, словно поставив себе целью сбить молодого человека с пути истинного.

Судя по сохранившимся записям, на гастроли труппы приезжали в родной город Шекспира постоянно. В 1572 году, когда ему исполнилось восемь лет, театральная труппа графа Лейстера давала представления в Стратфорде с участием отца будущего коллеги Уильяма по театру и близкого друга – Джеймса Бербейджа. Точная дата рождения Джеймса неизвестна – он родился примерно в начале тридцатых. К 1572 году будущий основатель одного из первых лондонских театров, имевшего постоянное помещение для постановки спектаклей, уже играл в труппе графа Лейстера.

В 1577 году труппа дала еще пять представлений в Стратфорде. Уильяму – тринадцать лет. Очередные совпадения? Вряд ли. Думается, Джеймс Бербейдж, с сыном которого впоследствии будет играть Шекспир, познакомился с молодым человеком, и знакомство затем сыграло определенную роль в карьере драматурга.

Обычно в то время театральные труппы организовывали несколько человек, являвшиеся как основными актерами, так и совладельцами театра (в дальнейшем подобным же образом будет действовать и Уильям Шекспир). Второстепенных актеров и других необходимых театру работников нанимали. Знатные люди часто имели собственные труппы. Актеры не только играли в спектаклях, но порой выполняли и другие обязанности по дому. Скорее всего, именно поэтому актеров называли «слугами». Потраченные на содержание труппы деньги отчасти окупались по время гастролей актеров по стране – представления не были бесплатными. Однако траты у актеров тоже возникали высокие: покупка костюмов (а играли актеры королей, королев и других представителей верхушки общества, облачавшихся в не самую простую и дешевую одежду), оплата услуг второстепенных актеров и других работников сцены, покупка пьес (а репертуар у театральных трупп менялся часто). Выступления театральных трупп, как правило, не планировались на воскресенье и на дни церковных праздников, а также на время поста. Впрочем, эти ограничения многие обходили. Что обойти было практически невозможно, так это эпидемии чумы. Когда количество смертей начинало превосходить определенную цифру (тридцать-сорок человек в неделю), спектакли запрещали. Впервые постоянное помещение для театра появилось у вышеупомянутого Джеймса Бербейджа в 1576 году.

Граф Лейстер начал патронировать театральную труппу с 1559 года. В 1572 году Елизавета подписала указ, предписывавший всем труппам в обязательном порядке иметь подобного графу знатного покровителя. Не имевшие такового могли быть приравнены к бродягам и подвергались штрафам. За выполнением указа следили строго – в городах, подобных Стратфорду, подобную функцию выполняли члены городского совета, занимавшие должности констеблей, приставов – те, что в свое время занимал Джон Шекспир.

Актеры под руководством Джеймса Бербейджа написали своему покровителю письмо с просьбой не просто продолжать оказывать им покровительство, но и сделать их «слугами», что давало им возможность выступать в Лондоне без всяких ограничений. Письмо подписали пять актеров, и им же уже в 1574 году выдали королевский патент, дававший право выступать в любом городе Англии, а местные власти не имели права эти выступления по какой-либо причине отменять. После труппа графа не раз выступала перед королевой и ее двором: в 1574 и 1575 годах, а также во время приемов, устраиваемых в честь Елизаветы Лейстером в замке Кенилворт.

Конечно, некоторые труппы предъявляли поддельные лицензии, а у некоторых их просто-напросто никто не требовал. А тем, кто их имел, местные власти все равно порой не разрешали выступать. Так или иначе, а жизнь актеров была полна опасностей. Известны многочисленные случаи, когда между актерами и зрителями или между актерами разных трупп возникали драки, приводившие к смертельному исходу. Актеров грабили, и нередко они становились после таких гастролей не богаче, а беднее.

«Несмотря на возможные трудности, многие актеры предпочитали вести жизнь гастролирующих актеров, и даже труппы, обосновавшиеся в Лондоне, продолжали регулярно гастролировать. Такой образ жизни имел свои преимущества. Размер оплаты гастролирующим труппам не был особенно велик. Но, конечно, эти суммы далеко не всегда отражали все те деньги, которые могли получить актеры… Помимо денежного вознаграждения актеры часто получали бесплатное питание, проживание и другие выгоды»[18]. Именно по этой причине одни и те же труппы регулярно приезжали в одни и те же места – туда, где их хорошо встречали. Кроме того, по сравнению с Лондоном гастроли имели и другое преимущество: можно было не менять репертуар и играть одни и те же пьесы в разных городах и весях.

В среднем труппа состояла из десяти человек (иногда чуть меньше, иногда чуть больше). Передвигались актеры, в зависимости от своего финансового состояния, пешком или на лошади. Обычно они имели повозку, в которую складывали костюмы и необходимый для спектакля реквизит. Нередко из Лондона труппу гнала чума, и она путешествовала по Англии, особенно часто навещая города в графствах, которые принадлежали их покровителям. Именно поэтому труппа графа Лейстера не раз колесила по графству Уорикшир.

Представления давались как на улице, так и внутри зданий, например, в здании городского совета, в школах или на постоялых дворах. Также для представлений знать предоставляла помещения в замках. Если спектакли давались на улице, то чаще их ставили в церковных дворах или на рынках.

Обычно театральная труппа, приезжая в город, в первую очередь встречалась с мэром или другим представителем городского управления. Без всякого объяснения причин актерам могли запретить давать в городе спектакли: «Бывало, мэр не являлся любителем театра, бывало, боялся возможных беспорядков, бывало, беспокоился, что актеры могли занести в город чуму. Бывало, сам город уже страдал от нашествия «черной смерти» и избегал больших скоплений людей»[19].

Но чаще актерам разрешали остаться в городе. Тогда они начинали «рекламировать» свои представления: шествовали по улицам и били в барабаны, играли на трубе. Порой они объявляли о грядущем спектакле на центральной площади. Насколько долго труппа оставалась в городе, зависело от того, насколько тепло ее принимала публика. Но в среднем актеры задерживались в одном месте не более чем на одну неделю, давая иногда по два представления в день.

К 1585 году в Стратфорде успело побывать много театральных трупп. Среди них труппа лорда Стренджа – труппа активно гастролировала, а в 1582 году впервые выступала при дворе королевы. Этот коллектив иногда называли не театральной труппой, а акробатами. Такое смешение понятий возникало часто, так как отдельные актеры совмещали представления театральные с цирковыми. Позже ее стали именовать труппой графа Дерби – титул, перешедший по наследству к сыну лорда, Фердинандо, после смерти Стренджа в 1593 году. История графа Дерби так непроста, что стоит ненадолго отвлечься от театра. Его мать была упомянута Генрихом VIII в завещании, так как являлась потомком Генриха VII. Стояла она в списке наследников престола далеко не первой, но из-за смерти тех, кто ее опережал, мать лорда резко поднялась по этой своеобразной лестнице. Елизавета стала королевой, вслед за ней следующей претенденткой на трон являлась леди Клиффорд. А соответственно после ее смерти наследником трона стал бы Фердинандо. Преждевременные смерти обоих, естественно, обросли слухами – считалось, что по тайному указанию Елизаветы их отравили.

Ну что ж, вернемся на «театральные подмостки». Граф Дерби, пока был жив, покровительствовал искусствам, в том числе театру. Кто в списке его фаворитов? Уильям Шекспир и Кристофер Марло. О Марло придется тоже говорить отдельно – он не номер один, но тоже среди претендентов в первой пятерке на авторство пьес Шекспира. К 1590 году труппа лорда Стренджа объединилась с труппой лорда-адмирала и чуть позже уже давала представления на сцене театра, владельцем которого являлся Джеймс Бербейдж. То есть это – та самая труппа, в которую влился Уильям Шекспир примерно в 1592 году. Так или иначе, а труппа графа Дерби давала спектакли по первым пьесам Шекспира: «Генрих Шестой» (в трех частях) и «Тит Андроник».

Граф Дерби не просто патронировал театральную труппу, он и сам писал стихотворные произведения, причем имевшие большой успех в обществе. Видимо, полноценно причислить его к списку претендентов на авторство помешала лишь ранняя смерть графа в 1594 году. Но вот тот факт, что он мог помогать Уильяму делать первые успешные шаги на сцене, вполне правдоподобен. Графа не раз обвиняли в связи с католиками, и небезосновательно. Желающие вернуть на английский трон приверженца католической веры пытались вести с ним переговоры. А как мы помним, некоторые члены семьи Шекспира также были замешаны в подпольной деятельности, направленной против официальной религии, окончательно установленной Елизаветой.