Москва, Американская ССР

— Господа! Зондеркоманда СС берет под охрану ваш город. Я, штурмбанфюрер Маккарти, лично отвечаю за то, чтобы очистить его от коммунистов, негров, метисов, евреев и прочей швали.

Клановцы дружно вскинули руки и трижды рявкнули: «Зиг хайль!». Оркестр грянул «Дойчлянд юбер аллес».

— Позвольте, господа, мы вас сюда не звали. И потом, у нас демократия, — возразил мэр.

— В задницу вашу демократию! Она погубила Америку.

Уиллер бросился к микрофону:

— Да, сограждане, демократическая партия в нашем городе поддерживает Конфедерацию и ее союзника — непобедимый вермахт! Близорукая политика республиканцев привела Америку к краху. Теперь мы можем об этом открыто заявить.

Редактор Донахью, поправив очки, сползавшие на острый нос, поспешил ему на помощь:

— Господа, помните о страшной участи Элк-ривер. Индейцы учинили там резню и разграбили город. Кто нас спасет от них? Только прославленный вермахт!

— Держитесь за меня, ребята! Я кончу или Белым домом, или тюрьмой! — самодовольно ухмыльнулся Маккарти. Город, считай, в его руках. Заманить бы теперь на переговоры Красного Быка с его шайкой…

И тут над площадью раздался громовой голос:

— Мистер Донахью, вы — главный лжец в этом городе! Это говорю я, Эрнест Хемингуэй! Никакой резни в Элк-ривер не было. Там сейчас Советская власть.

Раздвигая толпу, к трибуне выехали четверо всадников.

— Нам все сообщили по телефону…, — промямлил редактор.

— Телефонной связи с Элк-ривер нет со вчера, и вы это знаете.

— Я, мэр Элк-ривер, подтверждаю сведения уважаемого редактора! — подал голос Шустер.

— Вы не мэр, и даже не председатель горсовета, а предатель и бандит. В городе был мятеж, погром и грабеж, и устроили его вот эти нацисты, что прикатили на грузовике. Недаром от него воняет навозом!

— Коричневое дерьмо, вон из Москвы! — проревел секретарь профсоюза горняков Джим Майнер по прозвищу Гоблин. Некрасивый, жилистый, он и впрямь напоминал подземного обитателя. Рабочие и студенты одобрительно зашумели. Честерфорду подали трубку полевого телефона.

— Господа, есть связь с Элк-ривер. Там действительно Советская власть. Возглавляет Совет Том Карпентер. Нет, колхоза там еще не организовали. А бывшего мэра Шустера и его сообщников требуют выдать.

Слезшие с грузовика молодчики ощетинились стволами. Рабочие в ответ направили ружья на них. Внезапно раздался стук копыт, затрубил горн, и на площадь выехал конный отряд под звездно-полосатым знаменем. Площадь бурно захлопала. Оркестр заиграл «Янки Дудля». Не все и не сразу заметили второй флаг — белый с красным кругом. А на трибуну уже взобрались кавалерийский офицер и японец с кривым мечом.

— Леди и джентльмены! Я, лейтенант Рональд Рейган, беру ваш город под охрану. Временный президент Дуглас Макартур гарантирует вам мир и порядок. Никакие так называемые союзники не посмеют сюда войти. Вы все видели меня в кино? Теперь видите в армии США! Быть может, перед вами — будущий президент.

— Не много ли президентов? Уже второй клоун на этой сцене, — ядовито заметил Джим Гоблин. А к микрофону колобком катился мистер Доджер.

— Организация республиканской партии в Москоу полностью поддерживает президента Макартура. Трумэн в Монтане вот-вот сдастся, а армия генерала Макартура уже здесь.

Омерзение заполнило душу Честерфорда. Столько низости за какой-то час он еще не видел. Это было хуже любых взяток и проделок с поставками. Его Москву старались продать по дешевке те, с кем он распил не одну бутылку виски. А главный торговец — Боулдер только загадочно посмеивается.

Мормонский проповедник воздел руки.

— Господь избрал своим орудием Дугласа Макартура. Святые наших дней, ликуйте!

Японец решительно взялся за микрофон.

— Господа московиты! Японское командование гарантирует вам мир, спокойствие и уважение к частной собственности. Соединенным Штатам найдется достойное место в Тихоокеанской сфере совместного процветания. Мы, древняя раса Ямато, научим вас искусству государственного управления. У ваших предков были короли, помазанные церковью. Но только у нас есть император, чей род восходит к богам. А коммунистов вы в Японии не увидите, кроме как в тюрьме.

Площадь притихла. Полковник Старк бессильно сжал кулаки. Что он может с двумя десятками здоровых солдат? А это стадо вооруженных баранов вот-вот превратится в стаю грызущихся волков. И третья мировая начнется отсюда, из Москвы в штате Айдахо.

— Поняли, где ваше место, красные ублюдки? — прорычал мясоторговец и шагнул к рабочим. Ему преградили дорогу Джим Гоблин с винтовкой и Говард с двумя револьверами.

— Убирайся на бойню, Нэд Булл! Сейчас сюда придет Красный Бык, а ты — просто бык, годный лишь на говяжью тушенку! — сказал горняк.

Вдруг Фил Маркович запел:

Дуг Макартур умеет лишь сдаваться, Дуг Макартур — никчемный солдат.

Шахтеры и студенты подхватили:

Дуг Макартур, убирайся к джапам, Дуг Макартур, да пошел ты в ад!

В песне генералу припоминали все. Как он затеял в 36-м путч против Рузвельта, как сдал свою армию на Филиппинах, как угодничал перед японцами и расправлялся с калифорнийскими докерами.

— Дошло до вас, болваны, кто будет вами править? — заревел на всю площадь Маккарти. — Здесь живут белые люди или нет? Эти макаки вам напомнят лагеря для их сородичей. — Одним движением он выхватил саблю из ножен у Рейгана. — Защищайся, желтая обезьяна!

Самурай спокойно обнажил катану.

— Я, Юкио Маэда, принимаю ваш вызов.

Рейнджер ринулся вперед, на ходу припоминая занятия по фехтованию. Изящным движением японец зашел ему за спину и ударил рукоятью меча в крестец. Этот прием из арсенала ниндзя считался неблагородным. Но предки Маэды порой выполняли под видом «воинов-теней» поручения, не достойные самурая. Маккарти растянулся на трибуне, и лезвие меча уперлось ему в затылок. Площадь хохотала. Японцы запели самурайскую песню «Танка буши». Внезапно студенты развернули красный баннер: «Москве — власть Советов!». Кто-то из шахтеров тут же поднял красный флаг. Началось что-то невиданное в Москоу-сити. Все разом кричали, спорили, угрожали оружием.

* * *

Шериф Макмиллан на мотоцикле объезжал посты. В последнее время дела в городе шли наперекос. Его, уважаемого человека, вдруг стали подозревать. С тех пор, как Шотландия стала Социалистической Республикой Британией, а ирландцы заняли Белфаст, во всех носителях кельтских фамилий начали видеть русских или немецких агентов. А он еще, как назло, проворонил налет Аризоны Джека. На северном посту пропустили троих русских на мотоцикле: вроде бы парламентеры. Что делает на восточном посту его помощник Симпл?

— Сэр, у нас все спокойно, только телефон неисправен. Проехали двое ковбоев, два журналиста и какая-то девчонка. В город прибыли два отряда в американской форме: два десятка рейнджеров на грузовике и столько же кавалеристов. Только вот… у рейнджеров были красные повязки. Нет, не с серпом и молотом, а с этим… кельтским крестом. А с кавалеристами ехало несколько японцев.

— Идиот! И ты еще метишь на мое место? Кого ты пустил в Москву? Джерри, джапов и их прихвостней! Осталось только впустить русских. Или краснокожих!

Услышав стук копыт, Макмиллан поднял к глазам бинокль. Так и есть, к городу ехали индейцы. Еще и машина под красным флагом, а перед ней… Шериф узнал своего коллегу из Элк-ривер.

— Дружище Донован, ты что, в заложниках? Писали, что сахаптины сняли с тебя скальп, а город разорили.

— Кто писал? Донахью? Мы засунем этого враля в его печатный станок! Видишь, я не только при своих волосах, но и командую красной гвардией. Чего и тебе желаю. В Элк-ривер полный порядок. Слушай, тут не проезжали две банды: одна нацистская, вторая макартуровская? Это они пытались грабить город.

Макмиллан вытер вспотевший лоб.

— Так выходит, индейцы не тронули вашего городка?

— Да они по струнке ходят! Тут все командование АРА и еще русский спецназ.

Шериф пригляделся к красноармейцам. И вдруг хрипло спросил по-русски:

— Братцы, вы не с Терека?

— Да. Я из станицы Шелковской, — сказал Макашов.

— А мы — из Урус-Мартана, — отозвались чеченцы.

— Я… тоже из Шелковской. Сёмка Максимов я. В этой Москве мало кто и знает, что я русский. — По лицу шерифа текли слезы. — Станичники! Простите дурака! Полжизни сгубил в этой Америке. Все тут за деньги есть — кроме Родины… А я ведь только воевал, не вешал, не мучил! Что награбил — давно проел. Да вы, небось, и сами не без трофеев?

— Как же в аул без добычи вернуться? — усмехнулся Малсагов.

— Тогда… Убрать пулеметы! Красная Армия входит в Москву!

* * *

Мотоцикл с тремя разведчиками влетел на площадь. Лейтенанту Космодемьянскому уже удалось вот так, с налета, установить власть Советов в двух орегонских городках. Этот, правда, был покрупнее, с обычный райцентр, но назывался-то как — Москва! С таким бурным митингом и таким количеством вооруженных горожан лейтенант пока что не встречался. Ого, да тут еще и союзники! Встав ногами на седло, разведчик поднял рупор.

— Товарищи москвичи! Я — лейтенант Космодемьянский. Разведка 36-го полка. Привет всем из Москвы — столицы СССР! Какая у вас тут власть?

Вдруг Таня, сидевшая на коне техасца, вскрикнула: «Шурка-а!». И погнала лошадь прямо к офицеру. Толпа невольно расступилась. Разведчица бросилась на грудь лейтенанту.

— Шурка! На тебя же похоронка пришла с Аляски…

— Не плачь, Зойка! В Палестине не сгорел, на Аляске не замерз, под Сиэтлом не утонул — значит, и в Москве не пропаду. А кто эту похоронку сочинил, догадываюсь. Капитан Солженицын, больше некому. Это он наврал, будто тебя в Орегоне линчевали. Или из комсомола вылетит, или я ему просто морду набью! — Он снова поднял мегафон. — Товарищи, это моя сестра. Мы с начала войны не виделись, а теперь встретились… в Москве!

Площадь бурно захлопала. Добрые улыбки озарили лица людей, только что готовых стрелять друг в друга. Оркестр заиграл «Катюшу».

— Какая у нас власть? Это мы сейчас решим. Демократическим путем. И непременно мирно! — сказал мэр Честерфорд.

Вдруг с восточной улицы явственно послышались звуки бубна и флейт. Горожане замерли. Боевую песню нез-персе трудно было не узнать: слишком часто они с нею выступали перед туристами.

— Индейцы в городе!

Все стволы разом повернулись на восток. Полковник Старк забегал, налаживая круговую оборону. Честерфорд подбежал к Космодемьянскому.

— Прошу вас, лейтенант, остановите ваших краснокожих союзников. Они же никого, кроме вас, не послушают. Иначе тут будет бойня!

Все замерли. Мало кто думал о подвигах. Большинство молилось об одном: чтобы все разрешилось как-нибудь без стрельбы, трупов и пожаров. Испуганно теснились к стенам женщины, прижимая к себе детей. Кто-то уже в голос плакал. Но вот на площадь въехал знакомый всем шериф Макмиллан.

— Не стреляйте, господа! Только не стреляйте!

Следом показался «фордик» под красным флагом. И вот уже под воинскую песню на Ред-сквер торжественно вступили воины племени нимипу. Налетевший вдруг ветер развевал длинные ленты с перьями, украшавшие головные уборы Красного Быка и Черного Орла. Победно реяло красное знамя со звездно-полосатым флажком в углу. Гордо глядел на побежденных без выстрела белых раскинувший крылья деревянный орел. Толпа подалась назад, освобождая место для индейцев. Малсагов, перебросившись парой слов с лейтенантом, поднялся на трибуну.

— Товарищи москвичи! Ваш город занят Американской Красной Армией. Порядок и спокойствие в Москве гарантирует Рабоче-Крестьянская Красная Армия, которую представляю я, капитан спецназа НКВД Малгобек Малсагов. Благодарю за содействие уважаемых союзников, — он поклонился Маэде, игнорируя Рейгана. — Но прошу их покинуть советскую оперативную зону. Здесь мы управимся сами.

Оркестр заиграл «Интернационал». Студенты и горняки сразу подхватили. Над толпой появилось еще несколько красных флагов. Балахонщики жались к трибуне с видом загнанных волков. Шустер и его компания дрожали мелкой дрожью, забыв об оружии в их собственных руках. Холодный пот прошиб Маккарти. Смыться бы из этой Москвы, только как? И куда? Надеяться оставалось на собственную наглость.

— Эй, в чем дело? Мы первые заняли этот город! И никаким дикарям его не отдадим. СС не отступает!

«Я для тебя тоже дикарь? Перед войной я учился в университете. Московском!» — вполголоса зловеще произнес чеченец. А вслух сказал:

— Снимите гимнастерку и поднимите правую руку. А потом откройте рот.

— Что-о?!

— Вы называете себя штурмбанфюрером СС. Тогда у вас должна быть под правой мышкой и на небе особая татуировка. Я это хорошо знаю, потому что вместе с эсэсовцами ловил Черчилля в канадских лесах. Или, может быть, у вас и ваших людей есть удостоверения СС?

— Какие удостоверения? Мы выполняем секретное задание. А татуировки нам должны сделать после его завершения. Со штандартенфюрером Скорцени мы поддерживаем связь только по радио.

— Я знаю Отто Скорцени. И непременно наведу справки. А пока что… Лейтенант Космодемьянский! Разоружите этих проходимцев и доставьте их в городскую тюрьму. Шериф Макмиллан! Обеспечьте охрану задержанных. Заодно и этих штатских с повязками. Это даже не эсэсовцы, а последнее отребье, умеющее только грабить магазины.

Индейцы возмущенно зашумели:

— Они убили Толстого Бобра и напали на нас в лесу! Смерть им всем!

Рука Маккарти легла на автомат. Залить бы напоследок свинцом всю эту красную сволочь, эту проклятую айдахскую Москву, и умереть, как пристало белым мужчинам. Но умирать, даже героически, капитану почему-то отчаянно не хотелось. И тут вперед шагнул сержант Тиббс.

— Это я убил вашего сахема. Я, Рональд Тиббс! Ненавижу всех красных!

Оказавшаяся рядом Таня ударила его под руку, и очередь ушла вверх. В следующий миг томагавк Черного Орла со свистом врезался в лоб сержанта. Маккарти отдал честь. Потом первым бросил наземь автомат и пистолет.

— Se fortuna mi tormenta, lo sperare mi contenta, — ехидно процитировал Фил Маркович и тут же перевел. — Если фортуна мне изменяет, остается надежда.

Рейган понимающе ухмыльнулся. В отличие от Маккарти актер неплохо знал Шекспира. Финальная фраза прапорщика Пистоля из «Генриха IV» очень даже подходила к нынешнему положению самозваных эсэсовцев, весьма напоминавших шайку Фальстафа, отправленную принцем Гарри в тюрьму. А площадь хохотала, свистела. Маккарти окинул всех презрительным взглядом и крикнул:

— Думаете, это все? Я кончу не тюрьмой, а Белым домом. Вы еще узнаете, кто таков Джо Маккарти!

Обитателям Среднего Запада еще пришлось узнать гауляйтера Йозефа Маккарти. Сидел группенфюрер Маккарти и в Овальном кабинете — в качестве рейхскомиссара Новой Англии. Дальнейшую его карьеру в Рейхе прервал только цирроз печени.

Молчавший до сих пор Боулдер шагнул к микрофону.

— Леди и джентльмены! Вы все еще не приняли решения. Вспомните: у всех вас есть частная собственность. При Советах у вас ее не будет. Защитить ее может только президент Макартур и доблестная японская армия. Я беру на себя оплату всех расходов отряда лейтенанта Рейгана.

— Рука Господа на тебе, Сэм Боулдер, хоть ты и методист! — возопил мормонский проповедник.

— У меня вот собственности вовсе нет. Своей хибары не нажил у таких, как ты. Квартиру с семьей снимаю, — зло сказал Джим Гоблин.

— А мы возьмем и заберем твою собственность. И что с ней сделать, сами решим, — в лицо хозяину заявил ковбой Шеферд.

— Ковбои и в колхозе нужны. А тебе, жулику, на Колыме место! — поддержал друга Дэн Хорсмен.

Боулдер бросил взгляд на Маэду, но тот взирал на происходящее с бесстрастием Будды. Голос Честерфорда, усиленный микрофоном, перекрыл шум толпы:

— Господа… или товарищи! Ставлю на голосование всего один вопрос: установление в городе Москоу и графстве Лата власти Советов. Кто за?

Руки с оружием разом взметнулись. Голоса даже не подсчитывали. «Против» проголосовала какая-то сотня человек.

— Превосходно! В таком случае наш муниципалитет до новых выборов преобразуется в городской Совет, а совет графства — в районный. Председатель горисполкома — то есть мэр, он же и спикер, отныне будет избираться на сессии. И там же смещаться в любой момент. Я за свою должность не держусь.

— Честерфорд, оставайся! — зашумела площадь.