Ядерная война. Все сценарии конца света

В общем, благостная картина неожиданного прозрения крупнейших ученых, которые призывают мир избавиться от ядерного оружия. В эту версию можно было бы поверить, если бы не одно немаловажное обстоятельство. В 1981 году в СССР вышла книга Дж. Робинсона «Воздействие различных видов оружия на экосистему»[151], в которой был небольшой раздел, посвященный и ядерному оружию. В нем рассматривалось воздействие поражающих факторов ядерного взрыва на живую природу. Вот там автор и сделал неосторожную ссылку на более ранние работы по этой теме. Оказалось, что еще в 1966 году главный мозговой центр американского военного командования – RAND Corporation, делала подобные оценки. По ним выходило, что взрыв мегатонного боеприпаса приведет к выбросу в атмосферу от 1000 до 10 000 тонн пыли в виде аэрозолей, что приведет к локальным изменениям погоды и климата[152].

В 1975 году В Национальной академии наук США был даже создан специальный исследовательский комитет, под председательством А. Ниера, который выполнял подобное исследование, которое пыталось оценить воздействие ядерной войны на климат в глобальном масштабе. По этим подсчетам, взрыв 10 000 мегатонн приведет к изменению среднегодовой температуры на поверхности Земли на несколько десятых долей градуса в течение от года до трех лет[153]. Этим же комитетом было подсчитано, что при ядерном взрыве в одну мегатонну образуется около 10 тысяч тонн оксидов азота, которые приведут к разрушению озонового слоя Земли, что приведет к резкому усилению ультрафиолетового излучения, распространению мутаций, солнечных ожогов, рака кожи и других подобных последствий в течение 10–20 лет.

Эти ранние работы ставят красивую историю о прозрении ученых под вопрос. Было ли это самое прозрение? Или же им вручили уже более или менее готовые материалы? Есть основания считать, рассматривая появление концепции ядерной зимы в контексте планирования ядерной войны и противостояния СССР и США, что ближе к истине вторая версия: ученые получили нужные материалы, немного их переработали и выдвинули в качестве некоего гласа науки за ядерное разоружение. Дело в том, что 31 октября – 1 ноября 1983 года в Вашингтоне состоялась конференция «Мир после ядерной войны», в ходе которой случилось небывалое. 31 октября 1983 года состоялся прямой спутниковый телемост между Вашингтоном и Москвой, специально посвященный этому вопросу. Со стороны США участвовали: Томас Мэлоун, Уолтер Робертс, Карл Саган, Пол Эрлих, а со стороны СССР – академики А. А. Баев, Е. П. Велихов, Р. З. Сагадеев, Н. Н. Бочков, член-корреспондент АН СССР Ю. А. Израиль[154]. Также в Вашингтоне находился и участвовал в телемосте член-корреспондент АН СССР и заместитель директора Вычислительного центра АН СССР Н. Н. Моисеев[155]. Интересно отметить, что Е. П. Велихов в своей статье не упоминает того факта, что Моисеев был «с той стороны»[156].

С одной стороны, это же прекрасно, когда советские и американские ученые ведут прямой диалог по важнейшей мировой проблеме. Но с другой стороны, на следующий день после окончания этой конференции, 2 ноября 1983 года, начались учения стран НАТО Able Archer-83, в которых отрабатывались действия в условиях ядерной войны, максимально приближенные к реальности. Был введен наивысший за всю историю США уровень боеготовности DEFCON-1, чего не было даже во время Карибского кризиса. Этот факт все меняет. Вряд ли проведение международной научной конференции, провозгласившей концепцию ядерной зимы, и крупнейших военных учений по отработке действий во время ядерной войны, было случайным. Таких случайностей не бывает.

Научно несостоятельная теория

Прошло буквально несколько лет, как концепция ядерной зимы стала подвергаться сильной критике. Американский физик Фред Зингер считал концепцию Карла Сагана научно некорректной и полагал, что ядерные взрывы вызовут, скорее, потепление, чем похолодание. Сильный удар по этой теории нанесла, как ни странно, война в Персидском заливе в 1991 году. Тогда иракские войска при отступлении подожгли около 700 нефтяных скважин в Кувейте. Скважины были взорваны зарядами взрывчатки, запорные устройства были уничтожены, и нефть под огромным давлением рвалась наружу и фонтанировала. Фонтан тут же обращался в огромный факел. Тушение этих скважин было настоящей военной операцией; опытнейшие пожарные, тушившие нефтяные платформы, были поражены размахом катастрофы.

Сгорело в общей сложности около 150 млн тонн нефти. В сутки в атмосферу выбрасывалось около 12 тысяч тонн сажи, не считая других химических веществ. Эффект был впечатляющий, на уровне самых мрачных апокалиптических предсказаний. В зоне, где расстилался густой черный дым от горящих нефтяных скважин, день стал ночью. Вскоре пошел черный дождь из воды, смешанной с сажей. Тогда Карл Саган заявил, что итогом этого будет «год без лета», с падением среднемировой температуры на 2,5 градуса, что привело бы к заморозкам в июне – июле в США. Только этого не произошло. Сажа не смогла подняться в высокие слои атмосферы и через несколько дней вымывалась дождями. Этот эффект больших пожаров был известен давно, и наблюдался и в Дрездене, и в Хиросиме. Глобального похолодания, «года без лета» и прочих возможных последствий также не наблюдалось. Концепция ядерной зимы дала первую серьезную трещину.

Впрочем, несмотря на несбывшееся предсказание, сторонники концепции ядерной зимы считали, что кувейтские нефтяные пожары ничего не опровергают. Действительно, если считать по саже, то за шесть месяцев наиболее интенсивных пожаров в атмосферу было выброшено около 2 млн тонн сажи, что в сто раз меньше, чем нужно для эффекта ядерной зимы по теории.

Но опрокидывающий удар по концепции ядерной зимы нанес И. М. Абдурагимов, опубликовавший в электронном журнале «Пожарное дело» статью[157], в которой показал, что вся теория ядерной зимы основана на ошибочных данных. Притом что площадь пожаров в результате ядерных взрывов общей мощностью в 5000 мегатонн составит около 1 млн кв. километров, Н. Н. Моисеев утверждал, что при этом образуется 4 млрд тонн сажи, те самые непроницаемые для солнечного света облака. Однако, напоминал Абдурагимов, при лесных пожарах выгорает только 20 % горючего материала, средний вес твердых горючих материалов в лесу составляет 20 кг/м2, и к тому же в продуктах горения сажи образуется 0,6–1,3 %. Основной продукт горения древесины – углекислый газ. При лесном пожаре, таким образом, может образоваться 200–400 граммов сажи на квадратный метр. Триллион квадратных метров пожара в реалистичной модели даст 400 млн тонн сажи, то есть в десять раз меньше, чем в предположениях Н. Н. Моисеева. Это максимально возможный результат лесного пожара.

В действительности же, по результатам наблюдений за лесными пожарами в России в 2007–2012 годах, выделение сажи в среднем составляет 25 кг с гектара, или 2,5 грамма с квадратного метра[158]. Итого, триллион квадратных метров пожара даст при таких показателях 2,5 млн тонн сажи, или в 1600 раз меньше, чем по концепции ядерной зимы. Это чисто теоретические расчеты, исходящие из того, что весь миллион кв. км занят лесом. Но на деле лесные массивы перемежаются обширными нелесными пространствами, на которых при пожаре образуется не более 4,1 кг сажи на гектар, или 0,4 грамма с квадратного метра. В лесных пожарах в России в 2010 году, которые были очень сильными и в них сгорело около 12 млн гектаров леса (120 тысяч кв. км – 12 % от площади предполагаемых ядерных пожаров), образовалось около 300 тысяч тонн сажи. Сажевое облако поднималось до высоты 13 км, оно закрыло почти всю Евразию, в целом ряде городов стоял густой смог, однако же, климатических последствий, сколько-нибудь отдаленно напоминающих «ядерную зиму» или «ядерную осень», не наблюдалось.

Далее Абдурагимов показывает, что в оценке городских пожаров Н. Н. Моисеев исходит из совершенно невероятной оценки наличия твердого горючего материала в городской застройке – в пять раз больше, чем в лесу, то есть около 100 кг/м2. Между тем среднее наличие его колеблется от 30 до 50 кг, а в оценках Сагана запас горючего материала оценивался в 40 кг на квадратный метр. При этом Моисеев указал, что возможно почти 100 %-ное выгорание горючего материала в городах, что даст много сажи и сажевые облака над городами будут гуще, чем над лесами. Это утверждение противоречит как пожарной практике, поскольку даже при самых сильных пожарах в зданиях выгорает не более 50 % горючих материалов, так и условиям ядерного взрыва. Ударная волна разрушит здания и обломки негорючих стен, перекрытий, перегородок завалят очаги пожаров, и они скоро угаснут из-за недостатка кислорода. Тут еще надо добавить, что ударная волна гасит огонь: из-за очень высокой скорости ее распространения происходит отрыв пламени от горючего материала, и огонь гаснет. Для этого нужна скорость ветра в 150 м/с[159], а в Хиросиме такая скорость воздушного потока наблюдалась в 1000 метрах от эпицентра[160]. Потому-то Ясуо Кувахара и не стал жертвой пожара после взрыва, он попал в зону, где ударная волна погасила пламя. Соответственно, чем больше мощность ядерного боеприпаса, тем больше будет зона, где начавшийся после световой вспышки пожар будет погашен ударной волной.

Справедливости ради надо отметить, что и ряд советских ученых, непосредственно участвовавших в развитии концепции ядерной зимы, вовсе не высказывали подобных ненаучных утверждений, а давали куда более сдержанные оценки последствий ядерных взрывов или обращали внимание на другие обстоятельства, не позволяющие говорить о катастрофическом сценарии. Например, А. Э. Израэль, сделав подсчет, сколько мелкодисперсной пыли может быть выброшено в стратосферу при взрывах суммарной мощностью 5000 мегатонн, пришел к выводу, что наиболее вероятное количество может оцениваться в 50 млн тонн (или в диапазоне 33–77 млн тонн), из них высокодисперсных аэрозольных частиц, выброшенных в стратосферу, не более 12,5 млн тонн. При этом он указывает, что в 1982 году при извержении вулкана Эль-Чичон в стратосферу было выброшено порядка 23 млн тонн аэрозоля, и через шесть месяцев в стратосфере осталось около 8,3 млн тонн[161]. Хотя ученый, конечно, поддерживал теорию ядерной зимы, но оговаривался, что наблюдения за выбросами вулканических аэрозолей при крупных извержениях, сопоставимых по масштабам с расчетами по ядерной зиме, демонстрируют снижение температуры не более чем на 1–2 градуса С[162].

Другие ученые, Г. С. Голицын и А. С. Гинзбург, которые также были сторонниками концепции ядерной зимы и рисовали картину тьмы, охватывающей весь земной шар, тем не менее тоже указывали, что вулканологические наблюдения не дают снижения температуры на десятки градусов. В среднем снижение средней температуры составляет 0,3–0,5 градуса С. В некоторых случаях вулканы, тот же Эль-Чичон в Мексике, извергавшийся в 1982 году, дают повышение температуры и аномально теплую зиму. Наконец, крупнейшее извержение вулкана Тамбора в Индонезии в 1815 году привело к сильному похолоданию и «году без лета» в США и в Европе в 1816 году, неурожаю и голоду. Но мощность этого извержения была примерно в три раза больше, чем суммарная мощность всего мирового ядерного арсенала, и вулкан выбросил в воздух 150 кубических километров твердого вещества[163]. Подобные оговорки, обычно оставляемые без детальных комментариев, показывают, что даже во время пика распространения концепции ядерной зимы существовали сомнения и что климатические эффекты ядерной войны крепко преувеличены.

Кратко говоря, теория ядерной зимы научно несостоятельна, основана на нереальных предпосылках и по крайней мере дважды была побита практикой. Если бы она была верной, то мы бы видели значительные изменения климата после каждого крупного лесного пожара или после каждого мало-мальски крупного извержения вулкана. Но подобных эффектов не наблюдается. Критика и отсутствие фактических подтверждений отодвинули концепцию ядерной зимы в тень, хотя до сих пор время от времени выходят работы, где делается попытка предложить некую новую модель.

Психологическая атака

Итак, сведем все вместе. Это была целая, тщательно спланированная и проведенная психологическая атака на советское руководство. Первые шаги к этому были сделаны в 1979 году, когда НАТО приняло решение о развертывании в Западной Европе ракет средней дальности мобильного базирования Pershing-2, которые снаряжались боеголовкой W-85 мощность до 80 килотонн. По плану разворачивалось 108 ракет этого типа и 464 крылатые ракеты Tomahawk наземного базирования с боеголовкой W-84, мощностью до 150 килотонн. Это был американский ответ на ввод советских войск в Афганистан и на советские ракеты средней дальности РСД-10 «Пионер» наземного базирования, хотя и не совсем адекватного, поскольку РСД-10 мог доставить или моноблочную боеголовку мощностью в 1 мегатонну, или 3 разделяющиеся части по 150 килотонн каждая. Впрочем, советское руководство было весьма этим обеспокоено, поскольку американцы получали возможность нанести удар по командным пунктам.

Вскоре произошли политические изменения. В январе 1981 года президентом США стал Рональд Рейган, сразу поведший жесткий курс противостояния с СССР. 12 ноября 1982 года умер Л. И. Брежнев. Первым секретарем ЦК КПСС стал Ю. В. Андропов, который начал масштабные перестановки в руководстве. В этот момент американцы начинают действовать.

Рейган стал быстро повышать ставки. Именно в это время появилось знаменитое выражение «Империя зла», которое президент США употребил в отношении Советского Союза в своей речи 8 марта 1983 года. Рейган, бывший актер и радиоведущий, очень активно использовал возможности средств массовой информации и их психологического воздействия на мировое сообщество, и, в определенной степени, и на руководство и население Советского Союза.

23 марта 1983 года была провозглашена Стратегическая оборонная инициатива – СОИ. Тогда же Тихоокеанский флот США проводил масштабное учение в районе Алеутских островов в Беринговом море, в которых участвовало три авианосца. В апреле 1983 года в Северной Атлантике проводились учения флота США FleetEx’83, в которых участвовало 40 кораблей, 300 самолетов и 23 тысячи человек персонала. Андропов делает мирную инициативу и 25 апреля 1983 года приглашает в СССР американскую школьницу Саманту Смит, написавшую письмо с опасениями ядерной войны.

Передышка была недолгой. 1 сентября 1983 года над Охотским морем был сбит советским истребителем Boeing 474 южнокорейской компании Korean Air Lines, погибло 269 человек, в том числе конгрессмен Ларри МакДональд. Этот полет прикрывал разведывательные действия американской авиации (в 1993 году было установлено, что экипаж пассажирского самолета неправильно настроил автопилот, а советская сторона считала, что имеет дело с самолетом-разведчиком RC-135), но в мире сбитие авиалайнера вызвало волну негодования. Рейган назвал этот иницидент «преступлением против человечества».

Это был тяжелый и напряженный момент. Андропов тяжело болел. 1 сентября 1983 года он последний раз участвовал в заседании Политбюро. После этого в Крыму он простудился, у него развилась флегмона, и Андропову сделали операцию. С этого момента, то есть в самый напряженный момент, глава партии лежал в больнице.

В сентябре 1983 года США начали разворачивание ракет средней дальности в Великобритании, Италии, Бельгии и Голландии. 26 сентября 1983 года произошло срабатывание спутниковой системы предупреждения о ракетном нападении «Око». Дежурный, подполковник С. Е. Петров, не получив подтверждения пуска ракет с радаров, на свой страх и риск определил срабатывание системы как ошибочное. Впоследствии выяснилось, что причиной ложного срабатывания была засветка приборов спутника солнечным светом. 14 октября 1983 года произошел переворот в Гренаде, где было свергнуто просоветское правительство Мориса Бишопа, а 25–28 октября 1983 года произошло американское военное вторжение на Гренаду.

И вот в этот напряженнейший момент проходит конференция «Мир после ядерной войны» с прямым телемостом. Вероятнее всего, это прямое включение было санкционировано лично Андроповым с целью использовать хоть такой канал для снижения напряженности. С американской стороны же явно предполагалось использовать эту научную конференцию, чтобы запугать советское руководство перспективой ядерной зимы и заставить отказаться от нанесения ядерного удара и пойти на широкие политические уступки.

2 ноября 1983 года, на другой день после завершения научной конференции, начались масштабные учения Able Archer-83, в которых была создана полная видимость того, что США начинают полномасштабную ядерную войну. Был введен режим радиомолчания, введены новые коды, а также в ходе этих учений симулировались действия по подготовке ядерного удара и отработка готовности DEFCON-1. Все это было настолько реалистично, что советское командование некоторое время полагало, что ядерная война вот-вот начнется. Была повышена боеготовность стратегической авиации, переброшены дополнительные авиационные силы в Польшу и ГДР, ядерное оружие приготовлено к применению. Только из разведывательных источников (в том числе от агента Штази в ФРГ Райнера Вольфганга Руппа) стало известно, что американские учения были симуляцией и в действительности ядерной войны не будет.

Итак, в чем состояла цель этой психологической атаки? В том, чтобы поставить советское руководство перед дилеммой: с одной стороны – явная агрессивность США и всячески демонстрируемая готовность перейти к полномасштабной войне с применением ядерного оружия, а с другой – только что созданная и изящно доведенная до советского руководства угроза ядерной зимы, то есть самоубийства в случае начала ядерной войны. Рейган блефовал, и очень дерзко, используя момент ослабления советского руководства тяжелой болезнью Андропова. На деле американское руководство прекрасно понимало, что в случае реальной ядерной войны шансы выжить у них невелики. В марте 1982 года были проведены учения Ive League, в ходе которых оценивался ход ядерной войны по модели эскалации и выборочных ударов. Оказалось, что в ходе ядерной войны президент США будет убит, а Национальный военный командный центр будет уничтожен[164].

Ядерная зима, таким образом, занимала центральное место в этом ядерном блефе. Эта концепция подводила советское руководство к мысли, что «там тоже нормальные люди» и надо договориться, предложить какие-то мирные инициативы, разоружение, отказ от применения ядерного оружия. Повторилась ситуация Карибского кризиса, только наоборот. Теперь в качестве уступающей стороны оказался СССР.

Разоружение и советские уступки

В отличие от Карибского кризиса советские уступки не были моментальными и не предусматривали какой-либо сделки. Собственно, американцам нужно было добиться чего-то большего, чем тактические уступки. Оформление решения потребовало немало времени, поскольку высшее советское руководство переживало острый кризис. 9 февраля 1984 года умер Андропов, его преемник К. У. Черненко также не отличался крепким здоровьем и умер 10 марта 1985 года. В это время объективно трудно было принять новое политическое решение и изменить политику в сфере ядерных вооружений. Это сделал только новый генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев, проведший в 1986 году целую политическую кампанию глобальных политических уступок.

Но и в этот период – с конца 1983 года и по начало 1986 года – концепция ядерной зимы стала в СССР официально признанной, вышло много публикаций, и она стала частью борьбы за мир во всем мире. Принятие этой концепции объективно сводило на нет само существование советского ядерного арсенала и все планы и приготовления к ядерной войне. Маршал Советского Союза С. Ф. Ахромеев говорил, что в конце 1983 года, то есть вскоре после окончания американских учений, в Генеральном штабе ВС СССР стала прорабатываться идея полной ликвидации ядерного оружия во всем мире к 2000 году[165]. Он прямо подчеркивал, что военные исходили в своих предположениях из того, что ядерное оружие испепелит все живое на планете, и рассчитывали на то, что американцы пойдут навстречу[166]. Иными словами, ядерное оружие становилось неприменимым, и это перечеркивало все предыдущие планы и стратегии ядерной войны.

К середине 1985 года этот проект был детально проработан, и политическая реализация его началась после встречи Горбачева и Рейгана в Женеве в ноябре 1985 года. Он предусматривал поэтапное сокращение всех видов ядерных вооружений всех пяти ядерных государств: СССР, США, Китая, Великобритании и Франции, так, чтобы на каждом этапе сохранялся паритет и никто не получал преимущества. Горбачев предложил сократить стратегические носители вдвое: у СССР с 2500 до 1250 и у США с 2215 до 1680, а общий ядерный арсенал ограничить 6 тысячами зарядов. Помимо этого Горбачев принял решение снять с боевого дежурства развернутые с июня 1984 года ракеты РСД-10, в Европейской части СССР 243 ракеты. Рейган на женевской встрече отделался общими словами.

Политически инициатива была оформлена заявлением Горбачева от 15 января 1986 года, в котором он заявил о поэтапном сокращении ядерного арсенала и полном ядерном разоружении к 2000 году. XXVII съезд КПСС, состоявшийся 25 февраля – 6 марта 1986 года, внес это предложение в новую редакцию программы партии. Это стало сенсацией.

Американцы добились своего. СССР политически встал на путь ядерного разоружения и закрепил этот курс в своем основном политическом документе. Теперь лишь оставалось дожимать Советы, создавая себе ядерное преимущество. Рейган предложил Горбачеву за десять лет полностью ликвидировать все межконтинентальные ракеты морского и наземного базирования, но оставить стратегические бомбардировщики, несущие крылатые ракеты с ядерными боеголовками. У США было 570 бомбардировщиков, у СССР – 160. Уже в мае 1986 года США заявили, что выходят из ограничений по ОСВ-2, чтобы превратить свой флот В-52 в носителей крылатых ракет.

Имея развернутые крылатые ракеты на стратегических бомбардировщиках и на мобильных носителях в Западной Европе, США получали веское преимущество в нанесении первого ядерного удара. У ракет Tomahawk был очень маленький КВО – от 8 до 80 метров для разных модификаций. Ракета AGM-86, разработанная для вооружения стратегических бомбардировщиков (до 1986 года было произведено 1715 ракет этого типа), оснащалась боеголовкой W-80—1, мощностью до 150 килотонн, имела дальность пуска до 2400 км и КВО – 80 метров. Как сама крылатая ракета, так и стратегический бомбардировщик В-1В, могли лететь на сверхмалых высотах, с огибанием рельефа, что позволяло прорывать радарные системы ПВО и ПРО. Идеальное оружие для первого, внезапного и обезоруживающего удара по командным центрам, узлам связи и ракетным шахтам.

Получив такое оружие, США могли отказаться от баллистических межконтинентальных ракет, и даже от ракет средней и малой дальности наземного базирования. Горбачев в феврале 1987 года предожил подписать договор о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД). Рейган легко пошел на это, и 7 декабря 1987 года договор был подписан. По нему СССР уничтожал ракеты РСД-10 «Пионер», Р-12, Р-14 и крылатые ракеты наземного базирования РК-55. США ликвидировали ракеты Pershing-2 и BGM-109G Tomahawk наземного базирования. Договор был исполнен, и к июню 1991 года Советский Союз уничтожил 1846 ракет, а США – 846 ракет.

При этом СССР сделал весьма важную уступку, заключив договор РСМД без проведения переговоров по ПРО и, в частности, по программе СОИ. В 1983 году Андропов требовал именно «пакетных переговоров», то есть сокращения ракет средней и малой дальности и ПРО вместе, но американцы отказались. В результате сделанной Горбачевым уступки, у США осталась свобода рук в разработке новых систем противоракетной обороны, которая могла перехватывать советские баллистические ракеты.

Дальше разоружение покатилось по уже накатанной колее. Договор о сокращении наступательных вооружений (СНВ-1), подписанный в июле 1991 года, сокращал ядерные арсеналы до 6 тысяч ядерных зарядов у СССР и до 8,5 тысячи ядерных зарядов у США. Договор запрещал разработку новых систем баллистических ракет воздушного пуска, новых подводных пусковых установок баллистических и крылатых ракет, а также ограничил базирование мобильных ракетных комплексов особо оговоренными, ограниченными районами.

Принятие концепции ядерной зимы и вытекающий из этого план полного ядерного разоружения сделали СССР очень уязвимым перед силовым давлением и запугиванием. Отказавшись от массированного ядерного удара, который был краеугольным камнем советской военной и политической стратегии, Горбачев уже не мог защищать свои политические позиции в мире. Он постоянно принуждался к уступке за уступкой. Сначала в ракетно-ядерном вооружении, потом в обычных вооружениях в Европе, потом в сокращении вооруженных сил организации Варшавского договора, а потом, в 1989 году, Горбачев просто сдал всю социалическую Восточную Европу, согласившись не препятствовать проведению там политических и экономических реформ. Кончилось это тем, что ФРГ уже в 1990 году поглотила и упразднила ГДР, вскоре объявив руководителей немецкого социалистического государства преступниками, а все остальные страны Восточной Европы в течение нескольких лет были включены в европейскую систему, создаваемую ФРГ и Францией. Бывшие соцстраны в Европе вскоре сделались эксплуатируемой окраиной, лишились промышленности и науки, построенных за время социалистического сотрудничества.

Удачно запугав советское руководство перспективой ядерной зимы, американцы добились того, о чем если и помышляли, то в самых своих радужных мечтах. Советский Союз и его социалистический блок исчезли, и теперь никто не мог помешать США строить свою систему глобального господства.

В мае 1992 года, после распада СССР, был подписан также Лиссабонский протокол к СНВ-1, по которому Украина, Белоруссия и Казахстан отказывались от ядерного оружия, доставшегося от СССР, уничтожали его или передавали под контроль России, становясь неядерными государствами. Россия оставалась ядерной страной, но у нее уже не было ни военной, ни политической доктрины применения своего ядерного оружия. В этом смысле, американцам оно уже не угрожало.

СНВ-1 был выполнен к 2001 году. У России осталось 1136 носителей с 5518 зарядами, у США – 1237 носителей с 5948 ядерными зарядами.

В 1993 году был подписан еще один договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-2), по которому предполагалось запретить использование разделяющихся головных частей. Однако этот договор не был утвержден, поскольку Россия желала ратифицировать этот договор с сохранением договора по ПРО, подписанного в 1972 году, который разрешал оставить только один район, прикрытый системами противоракетной обороны. США на это не пошли, и в 2002 году вышли из договора по ПРО, а Россия в ответ отказалась ратифицировать СНВ-2. В мае 2002 года президент России Владимир Путин и президент США Джорд Буш подписали договор о сокращении наступательных потенциалов (СНП), который ограничивал число стоящих на боевом дежурстве боеголовок до 1700–2200, без требований их ликвидации, без ограничения общего количества ядерных зарядов в арсенале, а также без проведения инспекций и проверок, что предусматривалось предыдущими договорами. По сути, это было джентельменское соглашение.

Американцы пошли на очень значительное сокращение ядерного арсенала и средств доставки, поскольку начиная с конца 1990-х годов в США развернулись интенсивные работы по созданию различных типов высокоточного оружия. Миниатюризация электроники позволила создать оружие с невиданными ранее характеристиками. Его особенности состоят в том, что оно имеет очень малый КВО, для крылатых ракет 5 метров (то есть с 50 %-ной вероятностью попадает в крышку ракетной шахты, которая имеет примерно такой же диаметр), оснащено гораздо более совершенной системой управления и перенацеливания, в том числе и системы нацеливания на конечном участке полета оператором, и в силу этого способно поражать точечные цели, такие как бункеры или ракетные шахты, с первого раза обычной боевой частью. Ядерное оснащение таких средств становится ненужным, но такое высокоточное оружие может поразить ключевые компоненты ядерных стратегических сил: командные пункты, узлы связи, ракетные шахты, хранилища ядерного оружия, базы подводных лодок, аэродромы.

В список высокоточного оружия входят крылатые ракеты, управляемые авиабомбы и планирующие авиабомбы. Последние, например, имеют дальность действия от 20 до 80 км. В начале 2000-х годов в США были разработаны планы производства и постановки на вооружение более 100 тысяч единиц высокоточного оружия калибром от 230 кг до 2,5 тонны. Эти планы позволяли в значительной мере отказаться от использования ядерного оружия в нанесении первого удара и в построении политики американского доминирования. Немаловажным фактором было и то, что высокоточное оружие (часть из которого представляют собой переоборудованные носители ядерного оружия) не подпадало ни под какие договорные ограничения.

В феврале 2010 года президент России Дмитрий Медведев и президент США Барак Обама подписали договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3), который заменил договоры СНВ-1 и СНП. Этот договор ограничивает число развернутых ядерных зарядов 1550 единицами, число развернутых баллистических ракте морского и наземного базирования, стратегических бомбардировщиков – 800 единицами, а неразвернутых, но годных к применению – 100 единицами. Договор запрещал развертывание стратегического ядерного вооружения за пределами национальной территории каждый стороны. Развертывание ПРО не ограничивается договором, но признается для России поводом для выхода из договора.

На 1 марта 2013 года у России было 499 носителей с 1480 боеголовками, у США – 766 носителей с 1654 боеголовками. Столько американцы имели в 1950-х годах, в самом начале составления планов ядерной войны. Теперь политика доминирования США строится на высокоточном оружии, хотя в последнее время российские достижения в этой области снова ставят американское превосходство под сомнение.

Послесловие

Из нашего изложения можно сделать такие основные выводы. Первый из них состоит в том, что главным оружием ядерной войны была не столько сама ядерная бомба, сколько связанный с ней страх перед уничтожением. В ядерной войне проигрывал тот, кто оказывался охвачен страхом. Испугался – значит потерпел поражение. Последствия испуга могли быть очень значительными, например, распад социалистического лагеря, организации Варшавского договора и Советского Союза.

Этот вывод очень важен для нашей эпохи террористической угрозы. Опыт ядерной войны тут приходит на помощь и говорит, что если вы испуганы и боитесь теракта, значит, террористы победили.

Страху ни при каких условиях нельзя давать слабины, даже в форме теорий, или научной фантастики, или мирных инициатив. Все это: литература, научные конференции или мирные переговоры – может стать и часто является средствами ведения войны и средствами доставки страха до противника.

Второй вывод состоит в том, что ядерное оружие и его поражающие факторы не столь страшны, как о них принято думать. Против светового излучения, ударной волны и радиации есть свои средства защиты. Если кто-то считает, что это не так, и что ядерная бомба – это инфернальный ужас, то ему надо посмотреть вывод первый.

Третий вывод состоит в том, что применение ядерного оружия всегда было составной частью общей военной стратегии, и атомный блицкриг был частью последней и решающей войны между капиталистическим и социалистическим миром. Ракеты наносили первый удар, а исход войны должен был быть решен схваткой армий на театрах военных действий, покрытых радиоактивными руинами. Когда от такого способа разрешения политических разногласий отказались, ядерная война превратилась в почти чистое испытание нервов на прочность.

В оперативно-тактическом масштабе применение ядерного оружия оказалось неэффективным, и от этого быстро отказались обе стороны. Единственным применением ядерного оружия на оперативно-тактическом уровне остался маневр атомным огнем – удар по командным центрам, узлам связи, тыловым объектам, транспортным коммуникациям, скоплениям войск в оперативном тылу противника. Такое применение годилось и в наступлении, и в обороне. Но, поскольку крупномасштабной войны между СССР и США не началось и крупных наступательных операций не проводилось, это все так и осталось на бумаге.

С этой точки зрения все остальные ядерные страны, как официальные: Великобритания, Франция и Китай, так и нарушители договора о нераспространении: Пакистан, Индия и КНДР, имеют преимущественно ядерное оружие оперативно-тактического назначения. В их арсеналы входят ядерные заряды мощностью в пределах 200 килотонн, крылатые и баллистические ракеты малой и средней дальности. Только в отношении Китая можно сказать, что у него есть стратегическое ядерное оружие, и в последнее время возникают подозрения, что китайский арсенал расширяется и может скоро догнать российский и американский как по зарядам, так и по носителям. Впрочем, российский и американский арсеналы тоже эволюционируют в сторону оперативно-тактического применения.

Если сказать пару слов о перспективах ядерного оружия, то можно заметить, что оперативно-тактическое ядерное оружие применимо только в рамках большой сухопутной войны. Ни о каких «провокациях» и речи не может быть: ядерный удар означает начало войны. И этот шаг бесповоротный.

В Третьей мировой войне, если таковая произойдет, ядерное оружие, конечно же, будет использоваться именно в таком стиле нанесения ударов по оперативному тылу противника. Возможно, что более широкое применение найдут ядерные боеприпасы субкилотонной мощности, разного рода ядерные снаряды, мины, гранаты. Миномет с ядерным боеприпасом субкилотонной мощности мог бы широко использоваться на поле боя даже на тактическом уровне. Также, вероятнее всего, при дальнейшей роботизации армий и появлении роботизированных средств ведения войны ядерное оружие небольшой мощности будет применяться по боевым роботам противника, тем более что любой ядерный взрыв создает мощное электромагнитное излучение, сжигающее электронику.

Так что история ядерного оружия и ядерной войны еще не закончена.