Градостроительная политика в CCCР (1917–1929). От города-сада к ведомственному рабочему поселку

Примечательно, что в программе проектирования поселков для железнодорожников оказались совмещенными, во-первых, демократические принципы управления поселениями, присущие городам-садам и заимствованные из уставов европейских жилищных товариществ, во-вторых, принципы ведомственного владения и распоряжения недвижимостью и землей, введенные послереволюционной национализацией, и, в-третьих, идеология формирующейся в послереволюционной России вертикали государственного управления городским и поселковым жилым фондом.

В духе европейских уставов жилищных товариществ в программе Центрального жилищного отдела Всепрофжеля указывалось: «Права и обязанности всех членов равны… Управление поселками-садами возлагается на коллегию, члены которой выбираются из своей среды всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием на общих собраниях, которые ведают всеми делами поселка по выработанным правилам… Несогласия между членами поселков-садов должны оканчиваться дружественными соглашениями при конфликтных комиссиях»[129].

В соответствии с ведомственными принципами закрепления прав собственности за администрацией производственного или транспортного предприятия, инициировавшей возведение поселка, в программе фиксировалось: «Отдельный член не может иметь никакой частной собственности: вся земля, дома, движимое имущество и т. п. – все это должно находиться в общем пользовании всех членов, отпускаться и распределяться с поселкового склада…»[130]. А сообразно формирующейся вертикали управления процессами возведения и эксплуатации жилища предписывалось: «…за правильность их действий общие собрания ответственны перед Центральным жилищным отделом (органом государственного управления ведомственным жилым фондом. – М. М.)»[131].

В 1919 г. работа по возведению поселков-садов для рабочих-железнодорожников обрела более серьезное продолжение, превратившись из отдельной инициативы профсоюза железнодорожников в разряд плановых работ Наркомата путей сообщения (НКПС). Для ее выполнения был даже создан специальный орган – Архитектурное подразделение Центрального жилищно-строительного отдела при техническом управлении НКПС, которое приступило к непосредственной «разработке проектов и смет поселков и городов-садов для рабочих[132]. Уже в середине 1919 г. по «серийно разработанным проектам» на железной дороге начало осуществляться строительство трех поселков[133].

Поселки-сады возводились также и другими ведомствами. Так, Государственное объединение машиностроительных заводов ВСНХ (ГОМЗА) поставило перед созданной им 11 ноября 1918 г. Жилищно-строительной комиссией следующие задачи строительного сезона 1919 г.: а) приступить к выработке плана улучшения уже существующих при заводах рабочих поселков (то есть их перепланировки, постройки нормальных жилищ и зданий общественного пользования и т. п.); б) приступить к постройке новых поселков по типу города-сада[134]. Пригласив архитекторов В. Е. Дубовского – одного из авторов проекта города-сада «Приволье» под Москвой[135], Л. М. Гуржиенко и санитарного врача А. Н. Сонина, Жилищно-строительная комиссия начала срочную разработку проектов рабочих поселков-садов для десяти крупнейших машиностроительных заводов: Сормовского, Коломенского, Брянского, Кулебакского, Тверского, Мытищенского, Русско-Балтийского и др.[136], в целом численностью на 400–500 тыс. чел. В 1919 г. строительство поселков-садов началось «в малом масштабе» на Брянском, Коломенском, Кулебакском, Выксенском заводах[137]. В этом же году при Кузнецком металлургическом обществе (Томск) был создан Отдел проектирования сооружений и заводских поселений по типу городов-садов. Его заведующим стал архитектор А. Д. Крячков.

Еще одно ведомство – Главсахар, обследовав состояние жилищной нужды на 31 (из 45) подведомственном заводе, наметило возведение в 1919 г. 95 домов по две квартиры и 19 бань[138].

Другое ведомство – Главторф – также осуществляло инициативы по возведению поселков-садов. По его заданию над проектом поселка-сада при Шатурском государственном болоте в 1918–1920 гг. работало Архитектурное исполнительное бюро Главторфа[139]. Подобная работа рассматривалась как «начало широкого жилищного строительства на других торфяных месторождениях»[140] и предусматривала возведение по той же программе при станции Электропередача центрального поселка (на 1000 чел.) и восьми сезонных поселков для рабочих (на 500 чел. каждый), располагаемых непосредственно в зонах торфоразработок. Бюро Главторфа привлекло для проектирования Л. А. Веснина, который в этот период (а в целом с июня 1918 г. по май 1921 г.) работал в Главном торфяном комитете[141], а также В. Е. Дубовского и А. Л. Пастернака. Проектирование рабочих поселков на торфяных разработках целенаправленно основывалось на принципах города-сада: «искусство планировки населенных мест имеет за собой известную систему положительных правил, далекую, конечно, от канона, но, тем не менее, обязательную… в Англии создались лучшие образцы планировки поселков и городов-садов… в выработке плана поселения и в установлении принципов строительства и организации жизни населенных мест»[142] (рис. 41–44).

Принципы города-сада брались за основу при разработке проектов рабочих поселков, проектируемых и возводимых в первой половине 1920-х гг. при строящихся или реконструируемых крупных промышленных, паровозоремонтных и энергетических предприятиях: при ткацкой фабрике в Ярцево Смоленской губернии (рис. 45); Истоминской текстильной фабрике под Москвой[143] (рис. 46); Каширской электростанции[144] (рис. 47); при станции Шилово[145]; Чернореченском химзаводе Нижегородской губернии[146]; Бондюжском Волго-Камском химическом заводе близ Перми[147]; паровозо-ремонтном заводе в Подольске[148] и заводе в Самаре[149] (рис. 48); заводе резинтреста «Красный богатырь»[150], поселке Кожуховский[151] и др. (рис. 49–51).

Рис. 41. Поселок-сад при Шатурском государственном болоте. Генплан. Арх. Л. А. Веснин. 1918

Рис. 42. Поселок-сад при Шатурском государственном болоте. Распланировка участка парных блокированных индивидуальных домов. 1918

Рис. 43. Проект барака для рабочих в поселке-саде на Шатурских торфяных разработках. План. 1918

Рис. 44. Проект барака для рабочих в поселке-саде на Шатурских торфяных разработках. Фасад. 1918

Рис. 45. Проект рабочего поселка при Ярцевской мануфактуре. Инж. Захаркин. 1919

Рис. 46. Рабочий поселок при Истомкинской мануфактуре. Генплан. Арх. К. Карасев. 1920

Рис. 47. Проект рабочего поселка при Каширской электростанции. Арх. П. А. Голосов

Рис. 48. Поселок «Сад-город» работников Самарского железнодорожно-ремонтного завода («Сажерез») близ станции Безымянка. 1922

Рис. 49. Генеральный план рабочего поселка-сада при Кизелковской электростанции. 1921–1925

Рис. 50. Город Ленинград. Генеральный план рабочего поселка-сада при электростанции «Красный Октябрь». Арх. А. Оль. 1924

Рис. 51. Генеральный план рабочего поселка-сада при Подольском паровозо-ремонтном заводе. Арх. Л. Веснин. 1922

С предложениями строительства поселений-садов, помимо руководства ведомств, выступали также акционерные общества. В частности, акционерным обществом «Московское рабочее жилищное строительство»[152] была намечена на 1925 г. «постройка районных поселков-садов, которые окружат Москву кольцом здоровых, изящных, благоустроенных кварталов»[153].

Инициативы по возведению поселений-садов для рабочих проявляли также и государственные органы. Так, в 1919 г. при Комитете государственных сооружений (Комгосоор) была создана Коллегия по постройке, а точнее, по продолжению строительства автозавода в Филях, начатого еще в 1916 г. Русско-Балтийским акционерным обществом[154], а также поселка-сада при нем на 2000 чел. (1500 рабочих и 500 служащих). 21 февраля 1919 г. Управление городского и сельского строительства Комгосоора (Угорсельстрой) объявило заказной конкурс на проект поселка. В нем участвовали А. В. Самойлов, С. Е. Чернышев, П. А. Голосов, И. А. Голосов, Л. А. Веснин. 29 марта 1919 г. руководство Коллегии по постройке завода и поселка, недовольное постоянным переносом сроков завершения конкурса, заказало проект А. В. Кузнецову (при участии А. Ф. Лолейта) и не отменило этого решения, даже когда 10 июня 1919 г. жюри конкурса наконец-то подвело итоги, присудив первую премию проекту А. В. Самойлова, а вторую – проекту Л. А. Веснина (совместно с В. А. Весниным и А. И. Иваницким). Однако строительство поселка так и не состоялось, потому что 25 сентября 1919 г. Особое совещание по строительной политике Моссовета отказало ВСНХ в отводе участка в Филях для возведения самого завода и, соответственно, поселка при нем как «противоречащем основным задачам планировки и благоустройства окраин Москвы»[155]. 28 октября приказом по Угорсельстрою Управление работами по постройке рабочего поселка в Филях было расформировано[156].

Управление городского и сельского строительства Комгосоора как государственный орган курировало работы основных ведомств по строительству рабочих поселков – инициирование их проектирования и возведения, а также контроль над ходом работ являлось одним из основных направлений работы отдела градоустройства, специально для этих целей сформированного в рамках Угорсельстроя. В частности, 16 сентября 1919 г. на заседании отдела был рассмотрен вопрос о проектировании поселка для рабочих бывшей канатной фабрики Журавлева в селе Авакумово Рыбинского уезда[157]. Также осуществлялся контроль за проектированием и строительством рабочего поселка Звезда[158] на 8000 чел.[159] при Саратовском заводе сельскохозяйственных машин[160]; постройкой рабочего поселка при Собиновской мануфактуре[161].

Непосредственная организация работ по строительству завода «Звезда» и поселка при нем находилась в ведении Отдела металла ВСНХ. Автором окончательного проекта генплана предположительно был А. З. Гринберг. Первоначальный вариант планировки был готов к марту 1919 г., а уже осенью 1919 г. с возведения деревянных бараков и закладки двух каменных зданий началось строительство поселка, хотя окончательно генплан был утвержден на заседании технического совещания Архистроя лишь 28 февраля 1921 г.[162]

Работа по возведению поселков-садов для рабочих оказалась столь масштабной, что потребовала объединения усилий государственных органов управления жилищным строительством, руководства ведомств, органов жилищной кооперации и местных органов власти. Так, 5 февраля 1919 г. отдел градоустройства Угорсельстроя совместно с Комитетом государственных сооружений ВСНХ рассмотрел предложение Московского центрального рабочего кооператива (МЦРК) об устройстве пригородных рабочих поселков, призванных разгрузить Москву. Г. Д. Дубелир докладывал по этому вопросу: «В промышленном отделе МЦРК возникло предложение об организации поселков, в которые могли бы вынести часть промышленных учреждений и которые вместе с тем могли бы служить городом-садом для жилья служащих»[163]. Один из поселков предполагалось разместить под Москвой (в районе Симонова), другой – на юге Самарской губернии (в Нижне-Бузулукском уезде). Второй поселок – «промышленно-кооперативного» типа должен был соединить в себе: фермы, огородно-садовый пояс, сельскохозяйственное производство, способное прокормить население города в 3000 чел., и постоянные промышленные предприятия, в частности большой кожевенно-обувной завод[164].

Г. Д. Дубелир, а затем и коллегия отдела градоустройства Угорсельстроя, которая позднее неоднократно рассматривала данный вопрос, подчеркивали, что «организация подобных городов промышленно-кооперативного типа является в высшей степени желательной», потому что подобное «соединение большой промышленности, сельского хозяйства и города-сада на кооперативных началах…»[165] дает значительный организационный и финансовый эффект.

Программа финансирования жилищного строительства «города-сада промышленно-кооперативного типа» была составлена, с одной стороны, в соответствии с основными положениями говардовской идеи, с другой – на основе провозглашенного советской властью приоритета промышленного строительства. Согласно этой программе сначала на основе государственной ссуды, а также других средств, собранных жилищным кооперативом, формировался общий капитал для учреждения производственного предприятия и возведения первых жилых зданий города, а затем из доходов от начавшего функционировать производства частично погашался долг по ссуде, а частично, по мере прироста населения, расширялась жилая застройка[166]. В письменном заключении о результатах заседания коллегии отдела градоустройства особо подчеркивалась роль промышленного предприятия в возникновении поселений жилищной кооперации: «Только развитием промышленной деятельности населения можно в действительности покрыть расходы на построение жилищ»[167].

Все это свидетельствует о том, что с первых дней развертывания градостроительной политики новые органы государственной власти, руководство ведомств и жилищной кооперации, выступавшие инициаторами строительства советских рабочих поселков, рассматривали организационно-финансовые вопросы их возведения не только в контексте говардовской социально-управленческой программы, но и в соответствии с постулатами государственной идеологии о роли производственного предприятия (и шире – производственной деятельности) в организации жизни людей, в характере обустройства их повседневного бытового существования. Применительно к условиям Советской России эта новая социально-организационная и финансово-экономическая модель «советского города-сада» предлагала следующую схему действий:

– земля для города-сада бесплатно бралась у государства в долгосрочную аренду или бессрочное пользование создаваемым для этих целей общественным объединением (кооперативным товариществом), причем, как и в говардовском городе-саде, она не продавалась будущим жильцам (владельцам недвижимости – в говардовском варианте), а оставалась во владении акционерного общества[168];

– все желающие проживать в данном поселении вступали в члены данного товарищества (внося вступительный и паевой взносы);

– необходимые для строительства средства заимствовались на льготных условиях из государственного бюджета или частично предоставлялись соответствующим профильным ведомством (для рабочих которого возводилось поселение) на безвозмездной основе, так как предназначались в конечном счете для решения общезначимой социальной задачи – удовлетворения потребностей рабочего населения в жилье;

– по мере застройки и эксплуатации поселка, а также функционирования промышленного предприятия, на котором трудилась основанная масса обитателей поселка, кооперативное товарищество, используя коллективную форму собственности на землю и строения, самостоятельно вело хозяйственную деятельность на подвластной территории и, аккумулируя средства, направляло их на благоустройство территории поселения и расширение состава обслуживающих учреждений, а также на развитие форм внутрипоселковой общественной жизни;

– кооперативное товарищество постепенно возвращало государственные кредиты, а члены кооператива (при желании) выкупали у товарищества недвижимость, превращаясь из арендаторов в собственников жилья и коллективных пользователей бесплатно предоставленной (в бессрочное аренду) землей[169].

Подобная программа финансирования и организации кооперативного жилищного строительства выражала романтические представления начального периода существования Советской России о сути кооперативного движения в новом обществе и о роли государства в решении социальных задач. Причинами того, что именно принципы города-сада были выбраны в качестве концептуально-теоретической базы проектирования рабочих поселений молодой Советской республики, являлись, во-первых, дореволюционная популярность этой идеи, постоянно пропагандировавшейся через периодическую печать, среди широких слоев населения. Во-вторых, уверенность в том, что финансовая схема города-сада может быть серьезно упрощена в советских условиях и теперь не нужно будет просить денег у частных банков, а советское государство, национализировавшее землю, станет «по справедливости» и, конечно, бесплатно предоставлять ее для нужд рабочих, возводя для них такие же красивые и комфортные поселения-сады, как и на Западе, или такие же, какие строились до революции в России для зажиточных слоев населения (например, в виде дачных поселков). В-третьих, потому, что подобные предпочтения энергично проповедовались главными «исполнителями» планировочных решений – архитекторами, которые предлагали, обосновывали, доказывали необходимость проектирования поселков для рабочих именно по образцу городов-садов.

Любопытно, что архитекторам, ратовавшим за проектирование поселений-садов, приходилось подчас вступать в острую полемику с будущим потребителем – «революционно настроенными» рабочими, возражавшими против поселений подобного типа. Так, например, рабочие Саратовского завода сельскохозяйственных машин и орудий, для которых разрабатывался проект поселка Звезда, под влиянием революционных идей категорически отказывались от индивидуального жилища и связанных с ним личных огородов и домашнего животноводства, а В. Н. Семенов в развернутом отзыве на проект поселка критиковал их за эти убеждения, поясняя, что усадебная застройка является типичной для поселка-сада и совершенно нормальной для поселений подобного рода[170].

Планировочные идеи города-сада проявлялись во многих проектах рабочих поселков середины 1920-х гг., например в эскизном проекте планировки г. Люблино (рис. 52); в проекте планировки станционного поселка для рабочих и служащих железнодорожной станции, мастерских и депо в Кашире[171]; в проекте поселка рабочих текстильной фабрики на ст. Яхрома Савеловской железной дороги в 6 км от Дмитрова (рис. 53) и др. В последних особенно выразительно была воплощена живописная система трассировки улиц с учетом особенностей ландшафта – сильно выраженного рельефа, пересеченного глубокими оврагами.

Рис. 52. Город Люблино. Эскизный проект планировки. 1927

Рис. 53. Эскизный проект планировки района с. Андреевское при Яхромском поселке. 1927

Советская жилищная кооперация, возникшая в первые послереволюционные годы и особенно активизировавшая свою деятельность в период НЭПа и НЖП (новой жилищной политики[172]), являлась в первой половине 1920-х гг. одной из наиболее мощных движущих сил в проектировании поселений-садов. Руководящие органы жилищных кооперативных товариществ ориентировались на возведение поселений именно по образцу городов-садов, потому что такая концепция подходила им прежде всего тем, что основывалась на добровольном объединении желающих обрести собственное жилье. В советских условиях это выражалось в привлечении будущих жильцов к самостоятельному возведению домостроений (своими руками), сводя к минимуму необходимость найма профессиональных строителей и тем самым экономя значительные суммы денег.

Идея города-сада в рамках советского кооперативного движения была скорректирована по численности населения с 32 тыс. чел. (как в говардовском городе-саде) до 0,7–1,5 тыс. чел. (большего количества членов жилищного товарищества, как правило, не набиралось). Поселения-сады жилищной кооперации в полном соответствии с говардовской идеей представляли собой обособленное поселение с индивидуальными домами усадебного типа. При этом, в отличие от городов-садов Западной Европы, являвшихся городским жилищем, поселения-сады в Советской России проектировались «сельско-городского» типа – с крупными приусадебными участками, изначально предназначавшимися для разбивки сада и огорода, а также для ведения домашнего хозяйства. Подобное решение в условиях острого продуктового дефицита было востребовано практически всеми категориями населения. Советские поселения-сады жилищной кооперации предусматривали создание обобществленных форм обслуживания (и самообслуживания): общественных столовых, коллективных прачечных, общественных библиотек, общего спортинвентаря и иных проявлений коллективных форм повседневной жизни.

Жилищно-строительные кооперативные товарищества (ЖСКТ) при разработке проектов поселений руководствовались именно этими принципами. Например, ЖСКТ, образованное в декабре 1921 г. сотрудниками Центросоюза и других кооперативных центров, арендовало в июле 1923 г. у Московского управления недвижимых имуществ (МУНИ) на 35 лет 49 десятин земли у села Всехсвятского (неподалеку от станции Серебряный Бор Окружной железной дороги). В начале 1923 г. был разработан проект кооперативного поселка-сада под названием Сокол. Первоначально поселок, задуманный и осуществленный по схеме города-сада, планировался Центросоюзом к постройке в Сокольниках. Но по результатам обследования выбранное место было забраковано Московской жилищно-санитарной инспекцией, и для размещения поселка был предложен другой участок[173]. Генплан, спроектированный архитекторами Б. М. Великовским и П. М. Нахманом, предусматривал разбивку 250 индивидуальных участков в среднем по 200 кв. саженей[174] (рис. 54, 55).

Рис. 54. Поселок Сокол. Генплан. Первая очередь застройки

Рис. 55. Поселок Сокол. Фото с натуры. Середина 1920-х

Рис. 56. Москва. Поселок Красный Богатырь (заложен 27 июля 1924 г.). Жилой дом. 1925

Строительство Сокола началось в 1923 г., несмотря на то что генеральный план поселка окончательно был утвержден отделом благоустройства Московского управления коммунального хозяйства с огромной задержкой – лишь в июне 1927 г. Необходимость жесточайшей экономии материалов подталкивала проектировщиков к поиску и принятию наиболее экономичных решений: наряду с традиционными рублеными деревянными домами были запроектированы и возведены щитовые, каркасно-засыпные, термолитовые[175] и другие типы жилых домов (рис. 56). При этом задаваемая проектировщиками технология возведения домов часто нарушалась из-за низкой квалификации привлекаемых строителей. В результате сильно страдало качество построек. Обследование, проведенное 4 августа 1927 г. заведующим лабораторией лесной фитопатологии и микологии Центральной лесной опытной станции НКЗема профессором Н. Ф. Слудским, показало, что деревянные каркасно-засыпные конструкции и обшивка этих зданий поражены и почти полностью разрушены грибком[176]. В итоге первые из возведенных в августе 1923 г.[177] двенадцати домов к июню 1927 г.[178] успели частично сгнить. В 1928 г. в поселке «проживало уже 500 человек. На 53 гектарах были построены 102 дома (с центральным отоплением, электрификацией, водопроводом)»[179].

В начале 1920-х гг. по инициативе кооперативного жилищно-строительного товарищества «Дружба», созданного в 1917 г. рабочими фабрики «Богатырь» и сотрудниками Центросоюза, был возведен другой крупный поселок-сад. Для его постройки товарищество получило участок земли в 103 десятины у станции Перловка Северной железной дороги и разбило территорию на 350 индивидуальных участков в среднем по 450 кв. саженей каждый. Поселок предполагалось застраивать спаренными коттеджами. В 1922 г. были возведены 8 одно– и двухквартирных домов.

Следует подчеркнуть серьезное отличие практики строительства ведомственных рабочих поселков от практики строительства поселков жилищной кооперации. Заключалось оно в том, что единственным типом жилья в поселках жилищной кооперации был индивидуальный, отдельно стоящий или парный (блокированный) дом с участком. А в ведомственных рабочих поселках при наличии небольшой группы таких же одно– или двухэтажных домов на одну-две семьи[180], предназначенных для начальства, основным типом жилой застройки для населения были общежития в виде бараков или рабочих казарм[181].

2.2. Капиталистические города и социалистическое расселение

Кооперативное жилищное строительство в Советской России с каждым годом набирало все большие объемы и темпы проектирования и строительства, постепенно упираясь во все более сильное сопротивление со стороны государственных органов. Первое прямое столкновение произошло еще в середине 1922 г., когда советская жилищная кооперация неожиданно встретила противодействие своим инициативам по строительству поселков-садов со стороны представителей госструктур.

Поводом стало учредительное заседание по возрождению в Советской России общества городов-садов. Казалось бы, ничто не предвещало никаких проблем. Заседание проходило 30 июня 1922 г. в Москве в Центральном научно-техническом клубе ВЦСПС под «государственным патронатом»: председателем заседания был заместитель народного комиссара здравоохранения т. Соловьев[182].

Организаторы общества много говорили о том, что «идея города-сада и движение в пользу устройства городов-садов является одним из лучших наследий, которые оставило старое буржуазное общество, и революционный пролетариат, творящий новую коммунистическую культуру, должен реализовать великие идеи рационального градоустройства… в пользу устройства городов-садов»[183]. Они подчеркивали соответствие идеи Э. Говарда социальным задачам советских городских реформ:

– отказу от частной собственности на землю;

– слиянию города с деревней («сельскохозяйственный пояс» в говардовской концепции);

– рациональной планировке поселений;

– созданию новых социалистических типов жилья (в частности, «коттеджа для семьи рабочего»).

Совпадение концепций городов-садов Э. Говарда и поселков-садов советской жилищной кооперации виделось участникам заседания в том, что и те, и другие возводились за счет финансирования самим населением при поддержке государства, а также в том, что главной инициирующей и движущей силой в появлении поселений-садов и в их последующем функционировании выступала «рабочая самодеятельность»[184]. В результате возводимые поселки-сады для рабочих должны были представлять собой не просто «улучшенные старые капиталистические города», а поселения совершенно нового – «синтетического» типа, объединяющего «инициативы рабочих и мощь заботящегося о них государства»[185].

Однако, кроме доводов в пользу городов-садов, на заседании звучали и прямо противоположные суждения. Критические выступления противников города-сада были направлены прежде всего на его социальное содержание[186]. Непосредственно на заседании и позднее, на страницах периодических изданий, представители органов, осуществляющих государственную градостроительную и жилищную политику (в частности, ГУКХ НКВД)[187], высказывали принципиальное несогласие с направленностью инициатив советской жилищной кооперации на возведение городов-садов. Утверждали, что идея Э. Говарда неразрывным образом связана с капитализмом. А социализм, по их мнению, должен был сознательно и целеустремленно формировать поселения совершенно иного – «некапиталистического» типа.

В их трактовке порочные закономерности развития городов при капитализме, породившие возникновение идеи города-сада, заключались в следующем: 1) стремление фабрикантов разместить промышленные предприятия в местах с дешевой природной энергией заставляло перемещать производства на периферию городов – к малым рекам или участкам залегания угля (этому процессу способствовало также естественное стремление капиталистов к снижению земельной ренты[188]); здесь же селились и рабочие; 2) стремление владельцев предприятий к использованию дешевой рабочей силы приводило к переносу промышленности из городов в близлежащие деревни; 3) сюда же – на периферию капиталистических городов – выталкивала малоимущие слои городского населения (рабочих и мигрировавших в города крестьян) высокая стоимость городского жилья (из-за этого часть рабочих вынуждена была селиться еще дальше – непосредственно в сельской местности, прилегавшей к городам); 4) постепенно, по мере своего территориального роста, город поглощал промышленные поселения-пригороды, ассимилировал их в городскую среду, что вызывало так называемое «поясное (зональное) функциональное районирование» – появление районов различного функционального назначения: фабрично-заводских, торговых, деловых, жилых и т. п.[189]

По утверждению критиков говардовской идеи, социалистические поселения подобным закономерностям развития капиталистических городов категорически не должны были подчиняться. Города в СССР должны были быть принципиально иными, и пригородные поселения-сады рядом с ними не могли возникнуть, поскольку «рабочие поселки коммунистической эпохи» призваны были кардинально отличаться от «поселений капитализма». С позиции противников говардовской концепции, эти отличия заключались:

– в иных причинах возникновения городов-садов и советских рабочих поселков. Так, на Западе города-сады создавались «классовыми врагами пролетариата» для «затушевывания проблем» – кратковременного снятия остроты капиталистического кризиса, а не для его кардинального разрешения. А в СССР, в отличие от стран капитализма, возведение рабочих поселков должно было «инициироваться самим пролетариатом»;

– в характере отношения к жилью и производству. В капиталистическом мире поселения-сады являлись средством эксплуатации трудящихся: фабриканты получали завышенную арендную плату за жилище, принуждая при этом рабочих смиряться с плохими условиями труда, а в случае борьбы рабочих за свои права угрожали им лишением жилища[190]. А в СССР в противоположность этому рабочий поселок призван был архитектурно выражать и градостроительно оформлять успешное решение всех подобных социальных проблем;

– в путях реформирования существующей жизни в городах. Так, в капиталистических странах города-сады являлись «средством осуществления естественных перемен», формой медленной позитивной эволюции, мирных постепенных преобразований жилой среды, «социализмом без политики». В противоположность этому в Советском Союзе, где произошел радикальный социальный переворот, одномоментный революционный слом всего существовавшего политического строя в результате классовой борьбы и коммунистической революции, советский рабочий поселок должен был стать такой же «кардинальной революцией в образе жизни», в реформировании среды обитания;

– в классовом составе населения. В СССР подавляющее большинство рабочих – вчерашние крестьяне, выходцы из деревни, в отличие, например, от Англии, где городское население составляет три четверти всего населения страны, и это с неизбежностью должно было накладывать свои специфические требования на планировку рабочего поселка и тип жилья в нем[191].

Противники идеи города-сада отмечали фактически лишь одну позитивную составляющую говардовской идеи, которая подходила, с их точки зрения, для поселений нового социального строя. Она состояла в возможности создавать обособленные рабочие поселки, не растворявшиеся в большом городе по мере его роста, не носившие характера временного явления, а напротив, являвшиеся автономными, «самодостаточными» поселениями особого «некапиталистического типа», разрешавшие противоречие города и деревни за счет индустриально-сельскохозяйственного характера застройки, а также сочетания культурных достижений города с природными качествами деревенской жизни[192].

Но, несмотря на эти представления, базировавшиеся на марксистско-ленинской доктрине, противостояние государственных органов усилиям жилкооперации по практическому воплощению на советской почве говардовской идеи все же было совершенно удивительным и парадоксальным. Прежде всего потому (и в этом самое удивительное), что, критикуя программу возведения городов-садов и противоборствуя жилищной кооперации, основные «субъекты» возведения советских рабочих поселков: а) ГУКХ НКВД – главный исполнитель государственной жилищной политики, нормировщик и контролер нового жилищного строительства; б) ВСНХ и наркоматы; в) муниципальные власти – в то же самое время (в начале 1920-х гг.) сами активно проектировали и строили поселения по образцу городов-садов для размещения контингентов ведомственных рабочих, решения жилищной проблемы в существующих городах за счет «разгрузки» их и т. д. Более того, даже отправляли за границу делегации с целью изучения зарубежного опыта строительства городов-садов.

Так, например, ГУКХ НКВД целенаправленно вело работу по изучению зарубежного опыта проектирования и строительства городов-садов и поселков-садов: в 1921–1925 гг. в журналах, издаваемых ГУКХ, часто публиковались статьи, посвященные данному вопросу.