Градостроительная политика в CCCР (1917–1929). От города-сада к ведомственному рабочему поселку

Рис. 9. Сравнение планировок: а) традиционной планировки участка и б) выполненной в соответствии с композиционными принципами города-сада

В 1911 г. распространение идеи Э. Говарда в общественном сознании получает дополнительный импульс: его книга[46] выходит на русском языке[47]. Кстати, книга немецкого градостроителя Теодора Фритча «Город будущего»[48], содержащая очень сходные с говардовскими предложения, была издана в Лейпциге двумя годами ранее (рис. 8), но в силу целого ряда обстоятельств ни она, ни ее автор не получили такой широкой международной известности.

В 1913 г. по инициативе Д. Д. Протопопова и А. Ю. Блоха[49], который являлся переводчиком книги Э. Говарда на русский язык, возникает Русское общество городов-садов[50], а несколько позже – Общество изучения городского хозяйства. Журнал «Городское дело» писал: «…А. Ю. Блох – один из немногих русских, глубоко интересующихся жилищным вопросом. Он жил в Лечвортсе, сблизился с Говардом, который написал трогательное предисловие к переводу, полное теплого чувства к России и веры в ее будущее. Тщательно, любовно сделан перевод. Интересное предисловие переводчика и много полезных его примечаний»[51].

Российских архитекторов к идее города-сада притягивала ее художественно-планировочная составляющая. Привлекал отказ от монотонной регулярности застройки, характерной для сложившегося на Западе и в России способа распланировки территории, при котором участки нарезались узкими и длинными полосами, вытянутыми в глубь квартала, с фронтом всего 3–5 саженей с целью достижения максимальной плотности использования территории и экономической выгоды при проведении систем канализации, водопровода, газификации и пр. (рис. 9). Также влекла живописность создаваемой планировочной структуры и, как следствие, разнообразие форм пространственной композиции поселений, богатое образное решение облика жилой среды. В частности, в книгах В. Дадонова «Социализм без политики. Города-сады будущего в настоящем»[52] и П. Г. Мижуева «Сады-города и жилищный вопрос в Англии»[53] приводились примеры того, как один и тот же участок на основе существовавшего в Англии строительного законодательства мог быть распланирован двумя способами: а) по прямоугольной планировочной сетке (с соблюдением строительных постановлений и требований обеспечения аэрации поселения); б) по принципу города-сада (в качестве примера выступало английское предместье-сад Харборн (рис. 10).

Рис. 10. План предместья Харборн (Великобритания), выполненный в соответствии с планировочными принципами города-сада

Рис. 11. Примеры расположения застройки в городах-садах в местах примыкания улиц

Рис. 12. Примеры расположения застройки в городах-садах на повороте улицы под тупым углом

Планировочные особенности возведенных на Западе городов-садов становились предметом изучения. В периодической литературе начала ХХ в. подробно описывались примеры практического воплощения городов-садов: приводились генпланы поселков, подчеркивалась важность нерегулярной композиции при прорисовке расположения улиц, зависимость трассировки проездов от уклонов местности; публиковались фотографии застройки, чертежи индивидуальных домов; сравнивались варианты планировки участков (рис. 11–19) и т. п.

Российских архитекторов привлекал в идее города-сада также и специфический характер решения социальных, финансовых, организационно-управленческих, технико-экономических вопросов. В конечном счете российские проекты поселений для рабочих и служащих (в том числе дачных), несмотря на то что многие из них разрабатывались вполне традиционным образом – в виде целостно спланированного поселка при промышленном предприятии (или без такового), но с общественным центром, некоторым количеством культурных, просветительных, детских, лечебных и иных обслуживающих учреждений, начинали именоваться городами-садами.

Идея города-сада стала в первом десятилетии ХХ в. крайне популярной не только среди архитекторов, но и в политических кругах либеральной общественности, питавшей надежды на то, что благодаря ей можно будет «без революционных катаклизмов» осуществить кардинальную социальную реформацию общества. Увлечение было настолько сильным, что основные постулаты говардовской идеи стали применяться не только к городским поселениям, но и к сельскому расселению в целом. Очень любопытный пример подобной «непрофильной» интерпретации идеи города-сада приведен в изданной в Московской губернии приблизительно в 1915–1916 гг. книге «Города-сады. Идея Говарда»[54]. Ее автор предлагал использовать концепцию города-сада для расселения русского крестьянства, переводимого на хуторское хозяйство: «Ломая старые формы хозяйства и жизни (крестьянское хозяйство с чересполосицей, трехпольем, переделами и т. п. – М. М.), надо создавать новые, по наилучшему плану, чтобы не пришлось переделывать их потом, когда это будет уже несравненно труднее. Наилучшим планом хозяйства, последним словом науки в этой области являются города-сады, соединяющие в себе преимущества города и деревни… В настоящее время, при наличности многих имений с неустановленной формой владения и хозяйства и при неизбежном переходе от общинного крестьянского хозяйства к отрубному, необходимо наметить целый ряд городов-садов, связав их между собой магистралями железных дорог»[55]. А в 1916 г. вблизи Омска, около железнодорожной станции Куломзино, даже было начато практическое проектирование «хутора-сада».

Рис. 13. Примеры расположения застройки в городах-садах на повороте улицы под прямым углом

Рис. 14. Примеры расположения застройки в городах-садах на коротких тупиковых улицах в местах пересечения с главной улицей

Рис. 15. Пример зигзагообразной застройки квартала с открытыми общими садами для группы домов

Рис. 16. Примеры размещения зеленых насаждений в углах кварталов на пересечении улиц в городах-садах

Рис. 17. Примеры застройки углов кварталов в городах-садах

Рис. 18. Примеры устройства пересечения улиц в городах-садах

Рис. 19. Примеры примыкания улиц к площадям: а) в обычной, регулярной планировке; б) в художественной планировке города-сада

Большая организационная и содержательная работа осуществлялась в этот период Всероссийским союзом городов, наметившим в апреле 1917 г. проведение всероссийского съезда по оздоровлению городов. На нем предполагалось провести широкое общественное обсуждение проблем муниципальной жизни, кооперативного строительства, жилищной политики. Революция отменила проведение съезда.

1.3. Субъекты градостроительной деятельности в дореволюционной России

В России (как и в Германии, Америке, Англии, Франции, Нидерландах и т. п.) возведение поселков (жилищных колоний) для рабочих в середине XIX в., то есть задолго до возникновения идеи города-сада, инициировалось крупными частными промышленными объединениями, стремившимися улучшить жилищные условия для своих сотрудников. Внешне, по планировочным и художественно-образным характеристикам, некоторые из этих поселений были весьма похожи на будущие говардовские города-сады: они были живописны по планировке, включали некоторое количество усадебных жилых домов, здания образовательного и культурного предназначения.

В роли градообразующего потенциала здесь выступали производственные комплексы добывающей (каменноугольной, горнорудной и т. д.) или перерабатывающей (химической, металлургической и т. п.) промышленности или паровозоремонтные мастерские. Так, например, в начале ХХ в. от Сибирского железнодорожного пути к возникавшим бассейнам угледобычи были построены Ачинско-Минусинская, Алтайская, Кулундинская, Кольчугинская железнодорожные ветки и, соответственно, возведены поселения для железнодорожников и рабочих угольных разрезов.

Кроме частных инициатив отдельных промышленников, мощным инициирующим началом возведения автономных поселений для рабочих и служащих выступали государственные ведомства. Например, Министерство путей сообщения в конце XIX в. осуществляло программу возведения железнодорожных колоний и многочисленных поселений на КВЖД. Колонии также возводились на Екатерининской железной дороге, Западно-Сибирском участке (например, колонии на станциях Тайга, Боготол), на Восточно-Сибирской железной дороге (колонии мастерских в Чите) и т. д.

Рис. 20. Город Дальний. Генплан

Заметим, что российские архитекторы, еще ничего не зная в конце XIX в. об идее города-сада, воплощали в своем творчестве архитектурно-художественные принципы градостроительного проектирования, традиционные для отечественного зодчества и, как позднее окажется, весьма схожие с композиционно-планировочными приемами территориальной организации города-сада:

– учет конкретных историко-географических условий, применение приемов планировки, сообразных ландшафтным особенностям местности;

– применение специфического традиционного композиционно-художественного опыта русской архитектуры;

– широкое использование традиций пейзажного градостроительства;

– использование типа индивидуального жилого дома усадебного типа с садами и надворными постройками;

– устройство общественных скверов и бульваров;

– расположение промышленности за чертой жилой зоны.

Такие города, как Харбин, Дальний, Порт-Артур, а также десятки железнодорожных поселков, впервые основанных или выросших на базе существовавших китайских поселений в ходе прокладки и обустройства КВЖД, как на территории России, так и на территории Китая, реализовали в своей планировке и застройке ряд градостроительных принципов построения пространства, во многом совпадавших с художественно-композиционной стороной будущих городов-садов[56] (рис. 20). Территория для возведения таких поселений выбиралась по принципам, которые впоследствии станут концептуально присущи городам-садам, – на нетронутых человеческой деятельностью природных территориях, вблизи чистых источников воды (озер или рек), в лесных массивах, на сухих почвах, на расстоянии удобного транспортного сообщения с близлежащим городом (железная дорога, шоссе). Заметим, что данные признаки города-сада уже в этот период рассматривались как решающее преимущество в сравнении с пороками существовавших городов.

«Субъектами» возведения поселений-садов в России в начале ХХ в. являлись: а) городские управы; б) государственные ведомства (министерства); в) частные промышленники (фабриканты) и производственные объединения; г) дачные жилищные товарищества; д) землевладельцы[57]. Своеобразным «субъектом», инициирующим повсеместную реализацию идеи города-сада, выступали профессиональные сообщества, непосредственно связанные с проектированием поселений: архитекторы, гражданские инженеры, санитарные врачи, экономисты и др. Они широко и активно ратовали за проектирование и устройство разгружающих крупные города «поселков-садов», «предместий-садов»[58], «хуторов-садов». Призывали к осуществлению перспективного планирования и практической застройки поселений по единому генеральному плану, в точных границах, с рациональным размещением общественных зданий и общепоселковых центров, с обязательным устройством садов и парков рекреационного назначения, с развитой сетью досуговых и обслуживающих учреждений, дифференцированной сетью жилых улиц и магистралей.

В провинции просветительскую работу вели местные отделы Общества городов-садов. В частности, в Барнауле действовало отделение, возглавляемое управляющим Алтайской железной дорогой А. В. Ларионовым. В общество входили гражданские инженеры И. Ф. Носович, А. Ф. Ильин, Лупицкий, краевед Г. Д. Няшин. Деятельность Барнаульского отделения стала настолько популярной, что в августе 1917 г. А. В. Ларионова избирали гласным Городской думы по отдельному списку Общества городов-садов. Сибирское отделение Русского общества городов-садов было создано также и в г. Бийске.

Теоретическое осмысление градостроительных проблем в связи с идеей городов-садов осуществлялось в России в предреволюционный период в работах А. К. Енша[59], Л. Н. Бенуа[60], Е. В. Виленц-Горовиц[61], В. Дадонова[62], М. Г. Диканского[63], Н. В. Дмитриева[64], Г. Д. Дубелира[65], В. С. Карповича[66], Г. П. Ковалевского[67], Б. Г. Кнатца[68], П. Г. Мижуева[69], Д. Д. Протопопова[70], В. Н. Семенова[71], Н. А. Сытенко[72], И. А. Фомина, З. Г. Френкеля[73] и др.

Городские управы при расширении зоны городской жилой застройки стремились использовать прогрессивный зарубежный опыт. Первым российским городом-садом был возведенный под Ригой поселок, названный Царский Лес[74]. Одним из инициаторов создания этого поселения выступал член-корреспондент Петербургского общества архитекторов гражданский инженер А. К. Енш (рис. 21, 22). В 1908 г. А. А. Веснин разрабатывает проект поселка-сада Никольское близ Москвы (рис. 23). В этот же период создается поселок-сад Новая Варшава (близ Варшавы)[75]. В 1913 г. была закончена инициированная городской управой постройка трех городов-садов под Петербургом – за Нарвской заставой, в Сосновке за Лесным и возле Полюстровского и Выборгского проспектов[76]. Московской городской управой было предпринято строительство предместья-сада на Ходынке[77], между Петербургским шоссе и Солдатенковской больницей (ныне больницей имени Боткина) (рис. 24).

Рис. 21. Дачный поселок-сад Царский Лес под Ригой

Рис. 22. Поселок Царский Лес под Ригой. Жилые дома. Фасад, планы. Фото с натуры

Рис. 23. Поселок-сад Никольское близ Москвы

Рис. 24. Предместье-сад на Ходынском поле (Москва). Генплан

В 1914 г. также на основе принципов города-сада был выполнен проект планировки окраины Полтавы. Барнаульские городские власти после пожара 2 мая 1917 г., в котором сгорело 53 квартала наиболее благоустроенной городской застройки, приняли решение о строительстве города-сада (рис. 25). Его предполагалось разместить в северной части, у железной дороги, на территории выгона, где сохранился значительный участок березового леса. Активным организатором проектирования и строительства этого поселения-сада выступал секретарь Городской думы, член Общества городов-садов А. И. Петров, который в 1914 г. принимал участие в работе Первого международного конгресса городов-садов в Англии, а после революции стал активным участником советского кооперативного движения[78].

Рис. 25. План города-сада в северной части г. Барнаула

Рис. 26. Поселок для служащих Московско-Казанской железной дороги на станции Прозоровская. Жилые дома

Еще одним «субъектом» возведения поселений-садов являлись министерства. Так, строительная программа Министерства путей сообщения предусматривала подобное строительство для своих рабочих. В частности, предполагалось возвести поселок-сад близ Ново-Фарфоровского поста Николаевской железной дороги, в окрестностях Харькова. Министерство прорабатывало планы приобретения земельных участков для подобных поселков и на других железных дорогах – Пермской, Северо-Донецкой, Самаро-Златоустовской. Для этой же цели Рязано-Уральская железная дорога приобрела участок земли на станции Уральск.

В качестве образца для строительства поселений-садов железнодорожное ведомство рассматривало поселок, заложенный в 1913 г. близ станции Прозоровская[79] (по проекту В. Н. Семенова и А. И. Таманова), в районе современной железнодорожной платформы Загорянка; бывш. ст. Раменская Московско-Казанской железной дороги, где ведомством было приобретено для возведения железнодорожного городка около 600 десятин земли у князя Голицина-Прозоровского, латифундии которого со всех сторон окружали Раменское[80].

Проект поселка близ станции Прозоровская, также в основе своей планировочной схемы имевший трехлучевую композицию, широко освещался на страницах центральных и периферийных журналов и в специальных архитектурных изданиях. Подробно описывался ход его строительства: «Город-сад на станции Прозоровская, предназначенный для железнодорожных служащих, привлек внимание широкой общественности и надолго стал своеобразным архитектурным эталоном, почти поселком-выставкой»[81] (рис. 26).

В 1916 г. Министерство путей сообщения приняло решение о строительстве новых поселков-садов для железнодорожных чинов Николаевской, Омской, Томской[82] и Московско-Казанской железной дороги для обеспечения жильем в общей сложности около двух миллионов рабочих и служащих[83]. В частности, в рамках этой программы руководством Московско-Казанской железной дорогой сооружался поселок-сад для рабочих при станции Муром[84]. Этому решению Министерства путей сообщения предшествовала инициатива гражданского инженера В. А. Глазырина, который в целях ликвидации жилищной нужды среди железнодорожных рабочих выдвинул предложение о создании единой общероссийской системы поселков для служащих железных дорог, «устроенной по типу городов-садов, обставленных по возможности хотя бы самыми необходимыми, элементарными удобствами жизни и имеющих быстрое и удобное сообщение с местом работы»[85].

Рис. 27. Поселок-сад на берегу озера или в гористой местности. Академический проект. Арх. В. А. Глазырин

Экспликация: 1) пассажирское здание; 2) пароходная пристань; 3) рынок и кооперативы; 4) школа; 5) Дом культуры; 6) театр; 7) амбулатория и аптека; 8) общественная столовая; 9) площадь; 10) баня и прачечная; 11) спортивная площадь; 12) ясли; 13) огороды; 14) купальня; 15) путепровод

Рис. 28. Поселок-сад близ железнодорожной станции. Поселок-сад г. Сталино. Схема. Арх. В. А. Глазырин

Экспликация: 1) пассажирское здание на ст. Сталино Екатеринбургской железной дороги; 2) административное здание; 3) театр, клуб; 4) школа; 5) ясли; 6) амбулатория; 7) кооператив; 8) баня, прачечная; 9) лавки; 10) рынок; 11) спортивная площадь; 12) Никополь-Мариупольский рудник

Разработанная В. А. Глазыриным общероссийская система поселений-садов предусматривала создание поселков-садов близ столиц, крупных городов и узловых транспортных пунктов (железнодорожных, морских и речных портов), рядом с головными транзитными станциями, а также вблизи заводов, фабрик, рудников и копей, находящихся от городов на значительном удалении, рядом с морскими портами, в гористой местности и пр. (рис. 27–29). Она предлагала три разновидности поселений-садов и, соответственно, различные способы расположения их относительно базового города:1) «пригородный поселок-сад», который размещался на некотором отдалении от города; 2) «предместье-сад» (рис. 30), которое, в отличие от пригородного поселка-сада (рис. 31), непосредственно примыкало к территории существовавших городов или крупных железнодорожных станций[86]; 3) «квартал-сад» – небольшой фрагмент застройки, спланированный по принципу города-сада на станциях со средним и малым движением (рис. 32–34).